Глава 31: 2006-й, часть четвёртая
6 декабря 2018 г., 11:30
My ex says I'm lacking in depth
I will do my best
You say you want to stand by my side
Darling your heads not right
“Someday” by The Strokes
***
У Рей от изумления челюсть отпадает, когда Люк сворачивает на длинную аллею, ведущую к дому Сенатора Органы. Хотя «дом» — слабо сказано. Больше смахивает на поместье из романа Джейн Остин. Она вглядывается в задумчивое лицо Люка. — Бен рос тут? — спрашивает она, когда они паркуются на ухоженной лужайке, вставая в один ряд с вереницей автомобилей. Хана и впрямь многие знали. Люк кивает. — Перед тем как стал жить со мной, да. Они вылезают из машины, и Рей поплотнее запахивает на себе чёрную куртку. Вчера был День благодарения, и всё прошло довольно уныло. Они с Роуз отправились домой к Финну, но Рей так горевала, что аппетита почти не было. Бабулина стряпня — одна из любимых вещей Рей в этом мире. Но Рей не могла не думать о слезах горя в глазах Люка и о том, как кричал Бен. Рей трясёт головой, чтобы в той хоть немного прояснилось, потому что следующие несколько часов будут довольно трудными и без размышлений об этих ужасах. Она расправляет плечи и идёт вслед за Люком по гравийной дорожке к распахнутым настежь дверям. Прикрывая глаза от яркого ноябрьского солнца, Рей рассматривает кирпич, колонны… Дом детства Бена — с колоннами. Внутри на удивление шумно. Везде люди, и от их обилия Рей уже жмётся поближе к Люку. В другое время подобное выводило бы её из себя, но сегодня сердце полнится радостью от осознания, что столь многие пришли отдать дань уважения Хану. Вместо полномасштабных похорон Лея предпочла провести только поминки. Хану пришлось бы по вкусу, что его провожают в последний путь едой и — Рей заметила, что большинство взрослых держат большие бокалы с вином — спиртным. Люк поглаживает её по плечу. — Пойду найду сестру. Он шагает прочь, а Рей задерживается у дверей. Когда прибывает очередной гость, она спешно отходит, поскорее прячась от свежего, прохладного воздуха с улицы. Она уходит из передней и попадает в небольшую залу. Или это просто гостиная? В доме много комнат, где можно собраться, и в них во всех полным-полно незнакомых лиц. Она проходит особняк насквозь, осматривая каждый угол в надежде найти Бена. Рей не видела его с ночи вторника, и с каждым днём ей всё тревожней оттого, что от него ничего не слышно. Она бредёт по коридору, останавливается у двери и после коротких раздумий открывает её. Рей ожидала увидеть санузел или гардеробную, но её взору открывается кабинет. На ковре растянулась собака, самая старая из всех, что Рей доводилось видеть. Кудлатый двортерьер чуть оживляется, смотрит на гостью и со вздохом опять кладёт голову на лапы. Он чуть стучит хвостом об пол, когда Рей заходит в кабинет и затворяет за собой дверь. Через минуту она замечает в углу какаду. Он наблюдает за ней из просторной клетки. Шторы на окнах отдёрнуты, и птица, взъерошив перья, греется на солнце. — Мы обречены! — внезапно вскрикивает какаду, и Рей фыркает. — Как мрачно. Кто тебя этому научил? Рей встаёт перед птицей и с любопытством её разглядывает. Какаду топчется взад-вперёд и качает головой, явно довольный, что ему уделяют внимание. — Ком шерсти! Ком шерсти! Ар-два, где ты? — говорит он, и старый пёс со вздохом поднимается с пола. Подойдя, он садится прямо под клеткой, наклоняет голову и смотрит на птицу. Затем пёс лениво высовывает язык и тычется носом в дно клетки. — Ар-два! Вот ты где! Ар-два! Птица радостно распушает перья и снова кричит, а пёс счастливо гавкает. Рей смеётся от восторга. Дверь за ней приоткрывается. — Рей? Она быстро оборачивается, а там — Бен, в элегантном чёрном костюме. Однако лицо его знавало лучшие времена. Чёрные швы выглядят уродливо и болезненно, а на виске — тошнотворный синяк, которого Рей не заметила той ночью. Бен проходит в кабинет и прикрывает за собой дверь. Видно, что он измучен, и Рей гадает, когда он в последний раз спал. — Ты нашла Трипио, — говорит он, вставая рядом с ней. Он небрит, замечает она. Он гладит старого пса по голове, взъерошивает его шерсть. — Тут тихо, — говорит Рей, пристально наблюдая за Беном. Он понимающе кивает. — Я раньше тоже тут прятался. Карие глаза его поспешно озираются кругом, словно в каждом углу ему мерещатся призраки. Что-то в груди Рей чуть надламывается от боли за него.***
Они забредают на кухню, и там Рей приходит в голову, что Хан бы на неё люто рассердился, не попробуй она хоть что-то из всего роскошества расставленной на мраморных столешницах дармовой еды. Рей накладывает полную тарелку, а потом ещё и за добавкой возвращается, и, наевшись, похлопывает себя по животу. Бен ничего не ест, просто смотрит себе на руки. В основном они сидят молча, Бен кратко и неловко принимает соболезнования и сочувствие незнакомцев. Через какое-то время он горбится, и Рей встаёт. — Хочу пройтись. Ты со мной? Бен кивает и поднимается. Рей теперь подолгу задерживается в каждой комнате, разглядывая бездну фотографий в рамках, на которых запечатлены Бен и его развалившаяся семья. В других обстоятельствах она бы с удовольствием подразнила Бена его младенческими фотками, или той, где он малышом рыдает на коленях у Санты. Рей вздрагивает, увидев на длинном столе фото, на котором есть и она сама. Заинтересовавшись, она шагает к рамке и поднимает её. Это фото её и Бена с его школьного выпускного. Ей тут, кажется, лет восемь-девять, и оба они корчат рожи в камеру. Рей улыбается воспоминанию, и, обернувшись, чтобы взглянуть на Бена, с радостью видит, что и он тоже улыбается. На самом деле едва изгибает губы. Но это тоже считается. — Я и забыл, что она всунула эту в рамку, — выдыхает он, принимая у Рей из рук фото и всматриваясь в него. Рей бросает взгляд через плечо, туда, где мать Бена общается с горсткой людей у камина. Лея крепко её обняла, увидев ранее, и Рей дивится невероятному самообладанию этой женщины. Рей не видела, чтобы мать и сын хоть как-то пересекались. Это изводит её, и она порывается заговорить с ним об этом. Тем более что она забыла передать ему те слова Хана. От мерзкого чувства вины Рей прикусывает нижнюю губу. Но она переборет себя и поговорит с Беном о Лее. И расскажет о Хане. Только не сегодня. Рей проводит пальцем по рамке, на которой, ко всему прочему, выбиты утята. — Необычный выбор рамочки. — Да нет. — Видя, что Рей приподнимает бровь, Бен продолжает: — При родителях я называл тебя Гусёной. Потому что ходила за мной гуськом. Он смотрит на неё хитрыми глазами. Но ей кажется, что она видит в них и немножко нежности. Затем он вздыхает, ставит рамку обратно, и всё проходит. Он отступает, но Рей задерживается у фото. Бен на нём такой юный и беззаботный, и Рей чувствует, как её подбородок начинает дрожать. Слишком много тут горя. Рей не терпится уйти.***
На следующий день она приходит в квартиру Бена и По без приглашения. Бен безропотно её впускает, одетый лишь в поношенную футболку Soundgarden да в домашние трикошки. Волосы у него всклокоченные и неухоженные, и Рей подозревает, что он не мылся. Несмотря на работающий обогреватель, в квартире холодно. Переступая порог, Рей зябко потирает плечи. — Привет, малая, — тихо здоровается он. Би-Би-восемь кружит и радостно трётся ей об ноги, когда она заходит в квартиру. — По ещё не вернулся с работы, — говорит Бен, прежде чем плюхнуться на диван. Он смотрит в телевизор, который, как Рей тут же подмечает, даже не включён. — Ты сегодня ел? — спрашивает она с тревогой. Бен лишь пожимает плечами. — Лицо выглядит гораздо лучше, — врёт она, и он кивает. Он словно едва её слушает. От его грусти Рей изнутри будто распирает воздушный шарик, который вот-вот лопнет. Ей опостылело, что Бен такой, опостылело, что нельзя просто взмахнуть волшебной палочкой и сделать всё лучше, опостылело быть совершено бесполезной, когда она так явственно ему нужна. Рей мечется взглядом по комнате, отчаянно выискивая хоть что-то, что могло бы… И вдруг она понимает, почему в квартире так плохо. Тут тишина. Рей снова пристально смотрит на Бена; в его лице нет ничего, кроме безразличия. Решимость её крепнет, и она подходит к проигрывателю и начинает перебирать коллекцию По. — Не парься, — мягко говорит Бен. Она чувствует, как он смотрит ей в спину. Это подстёгивает её, и Рей ищет и ищет, пока не находит желаемое — его выдают прелестные завитки на обложке. Она ставит пластинку и оборачивается к Бену, когда пространство гостиной наполняет жизнерадостная музыка. Рей идёт прямо к нему, хватает его за руки и тянет на себя, пытаясь поднять его на ноги. Он хмурит брови и сопротивляется. — Рей, что… — Танцуй со мной, — приказывает она, не обращая внимания на бабочек в животе. Бен недовольно на неё смотрит. — Нет. Теперь Рей дёргает ещё сильнее. — Давай, Бен Соло. Вставай сам, иначе я тебя заставлю. Он не улыбается, но она узнаёт этот задорный блеск в глазах. Её задумка работает. — Нет, — говорит он вновь, однако у неё складывается впечатление, что Бену просто охота её позлить. Она корячится и тянет изо всех сил. — Это меня… — она кряхтит, сетуя про себя на то, какой же он здоровяк — … порадует. Как она и предполагала, на это Бен сдаётся. Он с ворчанием привстаёт и позволяет ей поднять его. Возникает пауза, и он смотрит на Рей, которая стоит не шевелясь. Она с ужасом понимает, что танцевать перед Беном — далеко не то же самое, что танцевать с Финном и Роуз. Похоже, это — самое страшное, что она когда-либо делала. Но ради него она переборет свои страхи, перешагнёт через гордость. Рей трясёт головой, давая волосам разлететься. Она качает бёдрами, чувствуя себя совершенно, запредельно нелепо, и зачем, зачем она только всё это затеяла… И вдруг вот оно: улыбка. Затем довольный смешок. Бен даже не морщится, когда она случайно наступает ему на ногу. Рей берёт его руку и поднимает над собой, показывая, чтобы он её покружил. И он кружит. Возможно, если бы Рей была похрабрее, она положила бы руки ему на плечи, или его руки — к себе на талию. Но она только дрыгает конечностями наиглупейшим образом, внезапно наплевав на то, что выглядит смешно. Бен Соло улыбается ей. Благодаря ей. Он смеётся по-настоящему, улыбка превращается почти в ухмылку, когда Рей изображает танец робота. — Э-э, ты вроде как тоже должен танцевать! — Она кричит, чтобы он услышал её за музыкой. — Давай. Бен качает головой. — Я не танцую. Но Рей настаивает, подбадривает его, и наконец он чуть топчется туда-сюда, а она вьётся вокруг него, не переставая кружиться. Он смотрит на неё, карие глаза сияют. В лице что-то такое, чего Рей никак не распознает. Благодарность? Нежность? Или, может, что-то ещё? Она решает в это не вникать. Вскоре песня заканчивается, и Рей останавливается, тяжело дыша и глядя на Бена. Она довольна собой, но не успевает насладиться этим в полной мере, потому как мимолётная радость покидает его глаза, возвращая место печали. Он снова садится на диван и роняет лицо в ладони, словно не в силах поверить, что позволил себе испытать мгновение счастья в мире, в котором мёртв его отец. Его плечи заходятся в тряске, и Рей медленно подступает и встаёт рядом с ним. Музыка, слава богу, заглушает его рыдания — ибо у Рей нет уверенности, что её сердце выдержит ещё больше горя. Она робко протягивает руку и кончиками пальцев дотрагивается до его макушки. Видя, что он не отстраняется, она проводит пальцами по его волосам. Бен льнёт к её прикосновению, а она надавливает и нежно почёсывает ему голову. Он расслабляется и через некоторое время убирает руки от лица. И поднимает на неё покрасневшие глаза. Затем его веки смежаются. Рей думает, не шагнуть ли ей ближе, но не решается. Он выглядит так, будто вот-вот отключится. Это и присходит. Бен невнятно бормочет что-то себе под нос, а потом внезапно ложится, свешивая ноги с края дивана. Он мгновенно засыпает, и Рей быстро взвешивает все «за» и «против» того, чтобы прилечь с ним рядом. Он оставил ей достаточно места, и ей и впрямь охота вздремнуть. Гормоны одерживают верх над разумом.***
Позже, дернувшись, Рей просыпается со стоном и пытается сообразить, кто она и где. Она вся в поту; рядом с ней лежит стена похрапывающего жара. Рей замирает, когда до неё доходит, где она и кто дрыхнет рядом. Она улыбается самой себе, затем вздрагивает, когда Бен чуть смещается, кончиками пальцев проводя по её спине. Он кряхтит и ворочается, затем ложится на спину и буквально спихивает её с дивана. Взвизгнув, она падает на пол. Бен не просыпается. Рей встаёт и смахивает с себя невидимые соринки. Вдруг слышится глубокий вздох — не её и не Бена. Она резко поднимает голову и замечает По, который стоит на кухне. Он методично макает пакетик в чай, переводя взгляд с Рей на Бена и обратно. По вновь вздыхает, потом натянуто ей улыбается. — Привет, Рей. Она машет ему, ужасно смутившись и ощущая, как к щекам подступает краска. Конечно, он видел их вдвоём на диване. — Бен заснул, — спешит она объяснить. — Я тоже устала и подумала… По ставит кружку и скрещивает руки на груди. — Бен не спал с тех самых пор, как… В общем, с тех пор. Рей кивает. — Я поняла сколько. — Она потирает затылок, гадая, почему ей так неловко. Обычно она беседует с По легко и непринуждённо. — Ладно, пойду я, пожалуй. Не буду тебе надоедать. — Рей. По произносит её имя как-то слишком деликатно, и пульс Рей тут же учащается. Непрошеный страх накатывает на неё. Она знает: что бы он сейчас ни сказал, ей это не понравится. — Рей, ты же знаешь, что Бен тебя обожает, да? Знаешь, что ради тебя он готов на всё? Она сглатывает, кивает. По опять поднимает кружку и опять же ставит её обратно. Он кусает нижнюю губу, глядя на Рей и, несомненно, подбирая слова, которые вот-вот произнесёт. — Слушай, Бен, он… То есть, он красивый парень. Это естественно, правда — чувствовать… тебе чувствовать то, что чувствуешь. Особенно учитывая ваше общее прошлое. Рей смотрит на него с изумлением и ужасом. По продолжает: — Но, Рей, думаю, тебе нужно знать, что этого не будет. Он говорит это так мягко, как только возможно. Рей рвано выдыхает, не осмеливаясь ответить. Не осмеливаясь пошевелиться. — Пройди хоть десять лет — ты должна понять, Рей, потому что мне не хочется, чтобы тебе было больно, — пройди хоть десять лет… Бен к тебе не притронется. Ты — лучшее, что у него есть, и он никогда не сделает того, что может это разрушить. Её ладони по бокам сжимаются в кулаки, и Рей разрывается между яростью и глубочайшей униженностью происходящим. — Т-ты ошибаешься. По, похоже, неподдельно грустно за неё. — Рей, ему двадцать пять. Тебе шестнадцать. Даже если бы он хотел… — И что? — зло перебивает его Рей. — Мы оба с ним — поколение нулевых! По кривится в открытую. — Вообще-то мы с Беном — по сути, поколение девяностых. Рей срывается с места и бежит к двери, внезапно не в силах больше здесь находиться. Она дышит быстро и тяжело, ощущая, как страх и отрицание заполняют её разум, тело, кости. Потому что, конечно, По прав и она смешна, думая, что, возможно, что просто возможно, что однажды… Она собирается хлопнуть дверью, но сразу же перехватывает её, не давая ей удариться о косяк. Если та громыхнёт, это может разбудить Бена. И вот тогда приходят слёзы. И они не останавливаются до тех пор, пока Рей не добирается до дома.
