Глава 41: 2008-й, часть первая
9 декабря 2018 г., 19:41
War is overdue
The time has come for you
To shoot your leaders down
Join forces underground
“Assassin” by Muse
***
— Слушай, Роуз, никто ж не спорит, что фильм крут. Картинка красивая, в персонажей влюбляешься, и ты знаешь, как я отношусь к Кристиану Бэйлу. Он — Бэтмэн нашего поколения… Роуз, похоже, охота Финну врезать. Они стоят на светофоре, в паре минут от местного кинотеатра. Пятница в конце января, и Рей сидит на заднем сиденье в тачке Финна, с растущей скукой наблюдая за тем, как препираются друг с другом её самые близкие друзья. — Финн, — выплёвывает Роуз откровенно злобно, — даже допустить, что «Принцесса Мононоке» — лучший фильм Миядзаки, лучше того же «Ходячего замка», — это ни в какие ворота. Финн просто в ужасе и едва вспоминает о дороге, когда загорается зелёный. — Я не допускаю. Я утверждаю. — Главгероиня стервозна до такой степени, что невозможно ни симпатизировать ей, ни сопереживать… — ОНА ЕЗДИТ НА ОГРОМНОМ ВОЛКЕ. Их перепалка не утихает до тех пор, пока Финн не паркуется у кинотеатра. Они одновременно оборачиваются к Рей, чуть не стукаясь при этом лбами. При виде их совершенно одинакового ожидающего выражения на лицах Рей едва не прыскает. Она решает спор, просто говоря: — «Унесённые призраками».***
Когда они выходят из зала, Роуз жмётся ближе к Финну. Она терпеть не может ужасы и непредсказуемость. Финн однако ликует. — Вот бы они показали больше этого монстра. Хотя то, как мало они его показали, просто гениально. Интересно, будет ли продолжение… Рей лишь вполуха слушает друзей, когда они обсуждают «Монстро». Фильм она смотрела вполглаза. Последние полтора месяца она вообще будто жила вполсилы. Она ничего не слышала о Бене с того дня, когда готовила им с По молочные коктейли в их квартире. Его жалкое сообщение «Счастливого Рождества» вряд ли можно назвать общением. Бен не брал трубку, не отвечал на смс-ки. Один раз она съездила к его квартире, полная решимости постучаться в дверь и вытребовать ответы; но Бена не было дома, и она не потрудилась задержаться. Естественно, Рей горюет. В коридоре кинотеатра в неё врезается какая-то женщина, и Рей безмолвно кивает на её извинения, глядя прямо перед собой на пути в главный вестибюль. В очереди за попкорном стоит парень, до ужаса похожий на По. Рей останавливается, наклоняет голову и щурится, а затем ахает. Она решительно шагает вперёд, не сказав друзьям ни слова объяснений, но они всё равно идут следом, вставая с ней в одну линию по бокам. — Дэмерон! — кричит она, и при звуке своей фамилии По тут же оборачивается. Когда он признаёт её, его глаза округляются. — Рей! — говорит он, весь сплошь фальшивая приветливость и лёгкая паника. — Не ожидал тебя тут встретить. Привет! Он машет Роуз и Финну — словно то, что он вежлив и приветлив с её друзьями, помешает Рей осуществить задуманное. Финн было открывает рот, чтобы ответить на приветствия По, но под убийственным взглядом Рей тут же отказывается от своего намерения. — Что происходит с Беном? Он меня избегает, и я знаю, что ты в курсе почему. Руки Рей сжимаются в кулаки, и ей приходится напомнить себе, что нужно сохранять спокойствие. По оглядывается вокруг, будто выискивая любой повод смыться, а потом, хмурясь, снова поворачивается к Рей. — Нам обязательно обсуждать это тут, Рей? — упрашивает он; похоже, ему действительно неудобно. — У меня вообще-то тут встреча с парнем. — Да, обязательно. — Хорошо, ладно. Дай только попкорн куплю. Она кивает, затем отворачивается и идёт к ближайшей скамейке. Рей подождёт. Получив поблажку, По изо всех сил тянет время, но в конце концов подбредает к Рей. Роуз с Финном стоят немного поодаль, давая им поговорить с глазу на глаз. По предлагает ей угоститься попкорном, и она мотает головой, отказываясь. Он пожимает плечами, кладёт себе в рот целую пригоршню и жуёт. Проглотив попкорн, он начинает говорить. — Вам двоим нужно побыть порознь, Рей. Это его слова, не мои! — выдаёт он быстро, поднимая раскрытую ладонь в примирительном жесте. — Для Бена ваша дружба очень важна, и он скорее побудет какое-то время вдали от тебя, лишь бы это помогло держать её в рамках. Рей тяжело сглатывает, кое-как сдерживая рвущийся из горла всхлип. — В рамках, — повторяет она, на самом деле не нуждаясь ни в какой конкретике, но при этом отчаянно желая, чтобы По уточнил. По выглядит так, словно жаждет лишь чистой и быстрой смерти. Он закидывает в рот новую горстку попкорна, чтобы выкроить себе ещё несколько секунд. Наконец он вздыхает и трясёт головой. — Слушай, Рей. Знаю, ты правда любишь Бена… Рей делает большие глаза. — … но тебе необходимо понять: ты для нас всё равно ребёнок. День рождения, после которого всё будет законно, ничего не изменит. Он улыбается ей с искренней грустью, а затем уходит, понимая, наверное, что продолжи он этот разговор — и будет только хуже. Она долго пялится в пол, пока Роуз не берёт её за руку и не поднимает со скамьи. Рей даёт отвести её к машине, где после ест сладкую вату, купленную ей Финном из жалости.***
— Может, это и к лучшему, — неуверенно молвит во тьме Роуз. Рей только что погасила свет в их общей спальне, и обе девушки лежат, свернувшись калачиком под своими одеялами, а в темноте легче говорить откровенно. — Да? — выдыхает Рей, подкладывая руку под голову. — Ты всё ещё Рей, даже без Бена. — Голос Роуз так мягок. На глаза Рей наворачиваются слёзы. — Порой мне кажется, что ты об этом забываешь. Рей не отвечает; в конце концов дыхание Роуз выравнивается, и она погружается в сон. Но кем Рей была до Бена? Маленькой злючкой, у которой не было ни семьи, ни друзей. Художницей, даже не подозревавшей о своём таланте. Той, у кого не было понятия, что значит по-настоящему любить другого человека. Бен изменил её жизнь, Рей этого не забыть. Она ворочается, глядя во тьму комнаты широко раскрытыми глазами. Ей нужно поговорить с Беном; пусть даже это будут всего несколько минут, но за них она сумеет всё исправить. Если Бену нужна пауза, если какое-то время надо оставаться друзьями, Рей с радостью на это пойдёт. Рей с радостью даст Бену Соло всё что угодно. Этой ночью она не спит. Она продумывает план действий.***
Ввести адрес в «Том-Том» Маз и приладить присоски навигатора к лобовому стеклу — задачи, которые бесят неожиданно сильно. В середине пути навигатор отваливается и летит Рей чуть ли не в лицо. Она не припомнит, чтобы когда-нибудь раньше так злилась на неодушевлённый предмет. Но адское устройство всё же приводит её в центр, к величественному Дому губернатора на окружающей его роскошной территории. Рей едет медленно, рассматривая громадные дома и безупречные внешние лужайки толстосумов. Затем живописный жилой квартал сменяется фешенебельными торговыми центрами и крутыми ресторанами. Там она и видит её — на отшибе, посреди мрачноватого сквера, отдельно от всех прочих строений. «Галерея живописи «Первый порядок». Рей выкручивает руль и заезжает на парковку, где видит четыре автомобиля, один из которых — «Камаро» Бена. Никогда в жизни Рей ещё не потела так зимой. Никогда. Она ставит машину сбоку от здания, понимая, что припарковаться прямо перед входом означало бы привлечь к себе ненужное внимание. Фасад дома почти весь от пола до потолка выполнен из стекла, отчего огромное помещение затапливает естественный свет. Она подходит ко входу и тянет за ручку двери; та заперта, что обидно, но неудивительно. Рей приставляет ладони ко лбу и льнёт к стеклу. Внешний зал заставлен картинами и скульптурами, и из нагромождения предметов искусства глаза Рей немедленно выхватывают знакомое. Полотно Бена с деревьями вывешено на стене, между изображением какой-то древнеримской улицы и портретом кого-то, кого Рей не может отсюда опознать. Нахмурившись, она отходит от двери и бредёт к торцу здания. Там, с другого края стены, есть ещё одна дверь, и Рей подбегает к ней и протягивает руку, чувствуя, как сердце колотится у горла. Эта — тоже заперта. Рей громко чертыхается и пинает асфальт, отчаиваясь и не зная, что делать дальше… Боковая дверь распахивается, и Рей замирает. На порог выходит высокая блондинка, подпирает большим камнем дверь и вытаскивает пачку сигарет, не утруждаясь посмотреть в сторону Рей и поэтому совершенно её не замечая. Рей едва осмеливается дышать; она неподвижно стоит и смотрит, как девушка отворачивается и прикладывает к уху телефон. Прогуливаясь до деревьев за галереей, она заводит с кем-то разговор. — Нет, мне похер, как ты это сделаешь. — У неё чёткий, утончённый британский акцент. — Просто сделай. Если спросят — скажи им, что тебя Фазма послала… Рей молча бросает взгляд на открытую дверь, едва веря своей удаче. Она — в тесном коридоре, который ведёт прямо, а под конец виляет влево. Рей быстро его проходит и собирается было позвать Бена, но тут же спохватывается, понимая, что это ужасная идея. Всё так же бесшумно она заглядывает за угол и видит там двери. Из-за одной из них слышен громкий гул, будто бы от работы какого-то огромного механизма. Она подступает ближе, радуясь, что гул техники перекрывает скрип её кроссовок… — Кто ты такая? Рей останавливается и, обернувшись, замечает за собой высокого, бледного рыжеволосого мужчину. В её памяти оживает образ. Она уже видела этого человека. Из года в год, каждый день она смотрела на его изображение, прежде чем заставить себя снять со стены все те наброски, что Бен сделал во время отбывания срока. Голос разума, бьющийся в панике, говорит Рей, что, если она уйдёт сейчас, всё ещё может быть нормально. Но Рей так близко к Бену, что буквально чувствует это кожей. — Хакс, — говорит она, принуждая себя говорить утвердительно, а не вопросительно. Мужчина выпрямляется и отступает на шаг, непонимающе на неё глядя. — Мы знакомы? — Он смотрит на неё так, точно она — муха, упавшая к нему в суп. — Я, э-э, двоюродная сестра Бена. Как только произносит это, она уже знает, что фатально ошиблась. Хакс прищуривается и изгибает верхнюю губу. — У Соло нет двоюродных сестёр. — Он приближается. — У тебя десять секунд на то, чтобы убраться, или я… Шум механизма умолкает, сменяясь громкой, агрессивной музыкой. Рей тут же её узнаёт; они с Беном годами вместе слушали эту группу. Рей поворачивается к Хаксу спиной и бросается к этой последней закрытой двери; от остроты момента и крайней сомнительности своего положения она ухмыляется словно безумная. Она поворачивает ручку, дверь распахивается, и Рей практически вваливается внутрь помещения, не зная, чего ожидать. Это — просторая мастерская, и в ней стоит огромная машина, назначения которой Рей не знает. И повсюду краски — краски, мольберты и кисти. Ещё тут есть рабочий стол, на котором полно всякой всячины: ножницы, полупустой ящик для инструментов, кувалда, какие-то деревяшки… И он сам, вспотевший и в защитных очках. На нём безрукавка, и Рей вдруг замечает, что он набил на левой руке татуировку. — Бен! — кричит она, и Бен подскакивает при звуке своего имени. Он резко разворачивается. — Рей?! — Его карие глаза в смятении округляются, а сзади неё появляется Хакс. — Как… — Говорит, твоя двоюродная сестрица. Я за Сноуком. — Не надо. — Бен уже снял очки и быстро идёт к ней. — Я её выведу. — Он берёт её за локоть и стискивает, и в гневе Рей почти изворачивается из его хватки. Она открывает рот, чтобы что-то сказать, но слов с её языка так и не слетает. Она никогда не видела Бена таким напуганным. Рей позволяет вывести её в коридор под взглядом Хакса, в котором мелькает подспудное веселье. — Бен, куда это вы с нашей гостьей направляетесь? Из-за их спин доносится голос, и Бен останавливается и стонет — так тихо, что лишь Рей может это расслышать. — Сэр, я прошу прощения. Я как раз выводил её из… — Зачем? Я бы с удовольствием с ней пообщался. Бен отпускает её локоть и отступает, и Рей видит, как нервно подпрыгивает его кадык. Она оборачивается на этот новый голос, настороженная и готовая ко всему. И, спустя годы домыслов, Рей наконец воочию видит таинственного босса Бена. Первая её мысль — что он выглядит не так уж впечатляюще. Он старый, лет семидесяти с гаком, и совершенно лысый. На левой стороне его лица — уродливый шрам от ожога, и кожа там розовая и сморщенная. Но одет он элегантно, в дизайнерский костюм и лощёные туфли. Вкрадчивость словно сочится у этого человека из пор, и Рей тут же понимает, что поставила себя в очень-очень скверное положение. — Коль уж твоя подруга так стремится вторгнуться в наши владения, думаю, она заслуживает гран-тур, как считаешь, Бен? — Сноук опускает руку ей на плечо, и Рей вздрагивает, свирепо на него глядя. Он не выше неё, и, если потребуется, она наверняка ему накостыляет. Бен не отвечает; он лишь всем телом излучает напряжение, глядя, как Сноук тянет Рей обратно в мастерскую, и следуя за ними по пятам. — Уверен, ты задаёшься вопросом, чем занимается твой друг. Он мне помогает. Вообще-то он помогает мне очень даже недурственно. — Понятия не имею, о чём вы, — говорит Рей, стараясь звучать ровно и безразлично. Сноук улыбается, хотя в выражении его лица нет ничего дружелюбного. Он подходит к рабочему столу Бена и поднимает баночку краски. И протягивает её Рей. — «Акровиолет». Произведена в 1980-м и продаётся лишь в одном магазинчике, в южном Лондоне. Краска в этой крыночке — та самая, которой пользовался Уорхол для написания портрета Джеки Кеннеди. Эта банка — скорей всего, единственная оставшаяся в мире. Рей опускает глаза на старинную баночку с краской и чувствует, как внутри ширится ужас. — Зачем она вам? — спрашивает она, в глубине души и так зная ответ. Сноук разражается хохотом. — Использовать и продавать, зачем же ещё? — Он указывает на технику. — Эта печатная лаборатория — одна из трёх оставшихся на всём белом свете. Мы можем распечатать любой набросок в стиле Уорхола и воспроизвести его, вплоть до оригинальной краски. — Он забирает из её рук баночку и ставит ту обратно на стол. Затем он снова посмеивается, хоть Рей и не видит, что во всём этом может быть смешного. — А когда у тебя друзья в «Бюро по установлению подлинности Уорхола»… — Сноук приподнимает одно плечо, вроде как пожимая им. Бриллианты на его наручных часах ловят ослепительный луч верхнего света. Что-то щёлкает в её разуме. Она не боится этого человека, этого преступника. Она переводит взгляд на Бена, чуть приподнимая бровь. — Это — то, чем ты занимаешься? Подделываешь Уорхола и втюхиваешь фальшивку тем, кто не разбирается? Сноук хватает её за подбородок и принуждает вновь на него посмотреть. — Конечно, нет, глупая. Мой верный ученик воссоздаст любое полотно, которое я сочту достойным внимания и усилий. Рей смахивает с себя руку Сноука и оборачивается к Бену. — Почему? — рявкает она. — Ты так талантлив, Бен, ты мог бы заниматься чем угодно. Почему этим? Это… Это же неправильно, не говоря уже о том, что незаконно! Он не может посмотреть ей в глаза, и его тело всё ещё невероятно напряжено. Сноук встаёт между ними, ловя её взгляд. — У Бена преступность в крови, не так ли? Ах да, уверен, Скайуокер забил твою головку всякой чушью вроде художественной цельности… Рей недоверчиво изгибает бровь. — … но скажи мне, девочка, кто он, настоящий художник? Ко многим своим картинам Уорхол даже не притрагивался. Знала ли ты, что зачастую он придумывал концепцию, а воссоздавал её для него кто-то другой? Он ли — тот, у кого концепция, — настоящий художник? — Затем Сноук указывает на Бена. — Или же настоящий художник тот, кто владеет техникой и мастерством, чтобы воссоздать произведение целиком, до самого последнего мазка? Рей больше не хочет этого слушать. — Бен… — У моего ученика, — продолжает Сноук, перебивая Рей и начиная кружить вокруг неё, точно голодный хищник, — картина висит в «Метрополитене». У Рей челюсть отпадает. Сноука радует такая реакция. — Да. Каждый день тысячи людей видят его работу. Это больше, чем могут позволить себе большинство художников. — Но они не знают, что эта работа — его! — выплёвывает Рей, развернувшись на месте, чтобы поспевать за движением Сноука. — Они думают, что это — картина другого человека, другого художника, вложившего время и силы в свою… — Мой ученик вкладывает время и силы в свою работу. — Но они не знают, что это он. — Рей останавливается взглядом на Бене. — Не может быть, чтобы оно того стоило. Она пытается умолить его глазами, однако своих глаз Бен на неё так и не поднимает. Сноук, заводя руки за спину, испускает смешок. — Уверен, что деньги, которые он получает за каждую картину, служат достаточным утешением. — Он останавливается прямо перед Рей. — А теперь мне следует вызвать полицию, чтобы тебя арестовали за незаконное вторжение на мою территорию. Но я этого не сделаю, Рей Каната. И, словно по щелчку пальцев, расклад снова меняется. Краем глаза Рей замечает, что Бен начинает медленно и бесшумно красться к рабочему столу. — О, не стоит так удивляться, дитя. Конечно, я знаю, кто ты. Я всё думал, почему мой ученик постоянно оставляет работу пятничными вечерами, почему отказывается от некоторых поездок. «У меня есть обязательства», сказал он. Но, насколько мне было известно, он отдалился от матери и дяди, а его сосед по квартире едва ли заслуживает внимания. Я подумал, «ищите женщину», хотя, признаться, был удивлён, когда в записях его телефонных разговоров нашёл тебя. Рей не уверена, что её сердце когда-нибудь билось быстрее. Естественно, она взволнована, но, если подумать, как этот человек вообще может ей навредить… Сноук отводит в сторону полу пиджака, открывая её взору кроваво-красный пистолет, заткнутый за пояс брюк. Кровь начинает реветь у Рей в ушах, и она встаёт как вкопанная. Губы Сноука растягиваются, обнажая кривые жёлтые зубы. — Сиротка, настолько нежеланная, что никто даже не знает твоей фамилии. И тем не менее, похоже, это с тобой общается мой ученик, и это ради тебя он оставляет работу. Я навёл справки, Рей, и знаешь что выяснил? Рей так парализована страхом, что не в состоянии ответить. — Ты и сама довольно талантлива. Разве не ты в прошлом году заняла первое место на жалкой школьной выставке? Я читал об этом статью в городской газете. Твоя учительница хотела, чтобы ты выставила свою работу на конкурсе штата, не так ли? Откуда он всё это знает? — Но ты, однако, не стала. Почему же? Он протягивает руку и проводит пальцем по её подбородку. Рей захлёстывает волна дурноты, голова кружится. Не дожидаясь ответа, Сноук продолжает. — Такой потенциал. Столько неиспользованного потенциала. Ты, если не ошибаюсь, в этом году выпускаешься из школы. Может, ты поработала бы здесь летом? Видишь перспективы? Ты могла бы стать ученицей Бена, если бы пожелала. У него есть чему поучиться. — Он гадливо хмыкает. — Хотя, я уверен, кое-чему он тебя уже научил… Осуждение и внезапная издёвка в его тоне, а так же то, как плотоядно он её оглядывает, — всё это заставляет Рей утратить здравый смысл и чувство самосохранения. — Я не выставила картину с Беном и его покойным отцом на конкурс штата, потому что это был подарок, а не экспонат. Я никогда не приду сюда и… и не буду делать то, что делаете вы. Что делает Бен. Это неправильно и безнравственно, ты, мерзкий ёбаный глист-переросток… Сноук бьёт наотмашь. Тут же вкус крови во рту. Крик и торопливые шаги. Рей моментально встаёт в оборонительную позицию. В сознании сразу же явственно всплывает воспоминание о Бене, показывавшем прошлой осенью на груше, как надо бить. «В челюсть, за ухо». Она разворачивает бёдра в боевую стойку и, вкладывая в хук всю свою силу, бьёт Сноука прямо в то местечко, которое за месяцы до этого показал ей Бен. Старик валится как мешок с картошкой, потеряв сознание. Всё заканчивается так быстро, что Рей почти разочарована. Бен стоит позади Сноука, с той самой кувалдой в руках, уже наполовину занесённой себе за спину; он выглядит так же ошеломлённо, как Рей себя чувствует. Бен недоумённо на неё пялится, и грудь Рей от страха начинает ходить ходуном. — Малая, всё нормально? Сейчас она способна только на кивок. Он слегка опускает руки, шок на его лице сменяется чем-то гнилым и мерзким. Носком ботинка он поддевает лежащего в отключке Сноука — с ненавистью, подобной которой Рей ещё не видела в людях. — Зачем тебе молоток, Бен? — спрашивает она тихо, отступая на шаг. Бен продолжает смотреть на Сноука. Так и не ответив, он плюёт в него.***
Бен пытается прикоснуться к её лицу. Она хлопает его по руке. Он что-то говорит, выходя за ней из здания. Но Рей не улавливает сути. Он хочет встать перед ней, сверкая округлившимися, дикими глазами, но Рей без труда от него уворачивается. Она едва может дышать, не то что осмыслять то, что бы там Бен ей ни втирал. Невзирая на его возражения, она садится в машину; она ничего не желает сильнее, чем убраться подальше, подальше отсюда. От всего этого. — … нельзя за руль! — кричит он, но Рей бездумно заводит двигатель, отказываясь прислушиваться к его предупреждению. А надо было бы. Двадцатью минутами позже, прямо посреди оживлённого перекрёстка, она проносится на красный и врезается в другую машину.
