Глава 44: 2008-й, часть четвёртая
11 декабря 2018 г., 16:10
You know, oh it's a funny thing you know
We'll tell 'em if you like
We'll tell 'em all tonight
They'll never listen
“A Certain Romance” by The Arctic Monkeys
***
Её восемнадцатый день рождения выпадает на четверг. Физически Рей не чувствует никаких изменений. Но утром она проснулась с распирающей её неуёмной жаждой действий. Всё, о чём она способна думать — это то, что вечером в студии Рей совершенно точно увидится с Беном. И нет, ничего такого не случится, напоминает она себе. Просто из-за того, что ей уже… — Ты в норме? Они с Роуз сидят на их углублёнке по психологии. Им надо проверить друг у дружки эссе, но Рей едва сосредотачивается на том, что она ещё в школе, не то что на мастерски подобранных словах, пляшущих на листке у неё перед лицом. — Да, — выпаливает Рей, торопливо садясь ровнее и откашливаясь. — Я в порядке. — Она бросает Роуз мимолётную улыбку, которая, Рей надеется, обнадёжит подругу. Видимо, номер не проходит, потому что Роуз только прищуривается и хмурит лоб. — Ты целый день какая-то странненькая. Рей пожимает одним плечом. — Ну, у меня же день рождения, — беззаботно говорит она, подпирая рукой подбородок и делая вид, что старается собраться с мыслями над эссе Роуз. Миг та продолжает в неё вглядываться. — Вечером ведь с Беном увидишься, да? Рей замирает, а потом медленно поднимает голову и внимательно смотрит на свою лучшую подругу. К её облегчению, Роуз это, похоже, просто забавляет. Она возвращает Рей её эссе, в углу которого пририсован смайлик. — Что, думаешь, теперь, когда уже можно, он с тобой закрутит или типа того? — Нет, — шипит Рей. — Конечно, нет. — Хотя, высказанное вслух, это её удручает. Она зыркает на Роуз, которая вполне очевидно давится смехом. — Я до сих пор без понятия, где мы. В этом смысле. Со дня, когда та официантка ошибочно приняла их за пару и ни один из них двоих её не поправил, ничего такого уж волнительного больше не происходило. А случился тот казус уже почти полтора месяца назад. Рей постепенно теряет свой грёбаный рассудок. Но сегодня… Сегодня её преследует ощущение, что она наконец-то одолела некий барьер и приземлилась по ту его сторону. Она мельком косится на висящие над дверью часы. Ещё три часа до конца уроков. Ещё. Три. Часа. — Ага. И мы снова странненькие, — говорит Роуз, уже больше самой себе. Она тянется и забирает с парты Рей своё эссе, когда ей становится понятно, что никакой проверки от Рей она нынче не дождётся. Только через добрых пять минут до Рей доходит, что, кроме её эссе, на парте больше ничего и нет.***
Долгие часы позади, и Рей выходит из туалета в студии, почти трепеща от волнения и нетерпения. — Соберись, тряпка, — шепчет она себе, останавливаясь и глубоко вдыхая. — Ничего не будет. На улице темень. Люк уже провёл все занятия, остальные ученики разъехались по домам. Но не Рей. Её наставник уже презентовал ей подарочную карту в «Блик», местный магазинчик принадлежностей для живописи, а ещё — дал возможность помочь ему летом с уроками рисования для начинающих в возрасте до десяти лет. Рей согласилась тут же. Но ничто из этого не может отвлечь её от того, что сюда должен явиться Бен. Буквально в любую минуту. Она проходит по коридору в зал для рисования и слышит два голоса, доносящиеся из кухни-кабинета. Один из них — точно не Люка. Рей притормаживает, прикусывает нижнюю губу. До этого подслушивание ни к чему хорошему не приводило. Между тем, голоса постепенно становятся громче, и Рей догадывается, что спор набирает обороты. Она всё равно идёт вперёд, стараясь ступать бесшумно и скользя ладонью по стене. Если Рей услышит движение ближе к коридору, то притворится, что только что вывернула из-за угла. — … лишился своей картины с деревьями навсегда — вот что ты хочешь мне сказать. — Люк не то чтобы кричит, но Рей точно слышит по голосу, что он расстроен. — Чтобы забрать её, мне пришлось бы вернуться в его галерею, да. А как раз этого я не могу сделать, не так ли? Сердце Рей замирает в груди, потому что в кухне-кабинете, без сомнения, Бен. — А всё потому, что тебе запрещено подходить к его частной собственности ближе чем на тридцать метров. Скажи мне, Бен, зачем тебе понадобилось уходить с прежней работы самым жестоким и разрушительным способом из всех возможных? Ради всего святого, ты чуть не спалил там всё. Тебе повезло, что ты сейчас не за решёткой. Рот Рей чуть приоткрывается. Что, чёрт побери, Бен сделал, чтобы выйти из дела Сноука? Ей надо будет спросить его об этом. Но не сегодня. Она слышит, как Бен усмехается. — Я думал, ты будешь рад, что я наконец-то с этим разобрался… — Дело в том, каким способом, Бен! И вот оно: Люк начинает орать. Рей вздрагивает. — Ты безрассудный, взбалмошный и думаешь только о себе, — продолжает Люк. — И если ты не возьмёшь себя в руки, Бен, то через полгода сядешь. Этот шанс, что я тебе даю, — он последний. Любой промах — вообще любой, — и нас отбросит в начало. На долгий, ужасный миг воцаряется тишина. — Тогда зачем, — голос Бена резок и натянут, — зачем ты позвал меня обратно, работать здесь, быть звездой твоей выставки, раз ты так настроен? — Потому что Рей меня попросила. И снова тихо, но на этот раз тишина другая. В воздухе висит напряжение, и Рей раздумывает, не пришло ли время ей показаться в дверях с непринуждённым видом… — Она так добра к тебе, и была добра, все эти годы. — Голос Люка вновь звучит тише и теперь почти мягок. Рей невольно делает шаг вперёд. — Знаю. — Голос Бена так несчастен, и о, как бы ей хотелось сейчас видеть его лицо. Люк протяжно, медленно выдыхает. — О, Бен. Ты её любишь, не правда ли. — Люк выдаёт это даже не как вопрос. Рей вскидывает руку, чтобы прикрыть рот. И правильно делает, потому что она может ахнуть — или пискнуть, или вскрикнуть — в любую секунду. Она подходит к двери ещё ближе, стараясь быть настолько бесшумной, насколько это только бывает. Внезапно раздаётся визг стула, отодвигаемого от стола. — Я не собираюсь обсуждать это с тобой, — рявкает Бен. Ну вот и всё, разговор окончен. Рей начинает беззвучно двигаться назад, назад, назад, пока снова не оказывается в зале для рисования, пока как-то не усаживается за голый мольберт. Голова пуста и гудит, и Рей слегка потряхивает ею, пытаясь собрать разбегающиеся мысли. Бен ничего не отрицал просто сказал что не хотел обсуждать это с Люком и это не то же самое что отрицать и конечно она всегда знала что он любил её по крайней мере платонически и он практически поцеловал её в том декабре хотя с тех пор совершенно ничего такого больше не повторялось хотя он постоянно смотрит с бóльшим жаром чем возможно должен бы и она готова поклясться что его взгляд задерживается на ней когда они вместе тренируются и она не сошла с ума поэтому о чём ещё всё это может говорить… Её мысли благословенно приостанавливают свой бег, как только Бен заходит в зал. Рей смотрит на него снизу вверх распахнутыми глазами, губы приоткрываются. Он одет незатейливо — в джинсы и футболку, всю в неотстирывающихся пятнах краски, волосы у него всё ещё влажные после душа. Но почему-то сейчас он кажется ей красивее, чем когда бы то ни было. — С днём рождения, малая. — Бен так сердечно ей улыбается. Ей кажется, что его взгляд взаправду проясняется, как только Бен её видит. Словно когда он заходит и встаёт в одной комнате с Рей, день у него улучшается в разы. И всё, что она в силах придумать для своего ответа… — Я теперь взрослая. Осипший вдруг голос звучит глупо даже для её собственных ушей. В её воображении, это — мгновение, где Бен говорит «конечно» и «твой подарок — это я», после чего заключает её в объятия и целует. Естественно, этого не происходит. Он не двигается. — Ага. — Ему будто немного не по себе. — Чувствуешь себя иначе? — Да вроде бы нет, — отвечает Рей, приказывая себе успокоиться и вести себя как нормальный, мать его, человек. — Просто есть хочу. Она добродушно улыбается и прикидывается, что её вдруг заинтересовал собственный набор красок. — Хорошо. — Бен присаживается за тот мольберт, что рядом с её. — Я заказал пиццу. Перспектива поесть ненадолго отвлекает Рей от впадения в панику. — Ох, Бен, ты мой спаситель. Я умираю от голода. Кажется, он доволен. Непонятно, каким образом, но они умудряются начать непринуждённую беседу. Рей не рисует ничего особенного, а Бен наблюдает за ней с восторженным интересом. В конце концов сердце Рей, бившееся в силках волнения, успокаивается. Вскоре приезжает их пицца, и они умолкают и принимаются за еду. Под конец ужина Бен спрашивает, какие у неё планы на эту субботу. — Никаких, — отвечает Рей с набитым пепперони ртом. — А что? — Тогда выбери чем хочешь заняться. Кино, концерт, музей — что угодно. Можешь выбрать что угодно. Рей смотрит на него слегка удивлённо. Но всё, похоже, серьёзней некуда. Тут ей на ум приходит мысль, и Рей ахает, мгновенно оживляясь.***
Суббота, и Рей никогда раньше не видела, чтобы Бен так бледнел. Бен, Роуз, Финн и она сама заходят через главные ворота «Шести Флагов», и Рей думает, как бы ей не описаться от переизбытка будоражащих эмоций. Поход в парк развлечений — роскошь, которой Рей никогда не знала. Она почти выкрикнула свою идею Бену, неистово ликуя. И он согласился. Нехотя. Он же сказал: что угодно. Финн и Роуз в своём возбуждении болтают без умолку, проходясь до первого аттракциона под названием «Голиаф» — гигантских русских горок на огромных холмах. Они ещё со входа в парк видят первый холм, упирающийся в небо, и Рей с благоговением поднимает на него глаза. Она ждёт не дождётся, когда помчится, взмывая в вагонетке вверх и внезапно ухая вниз, когда вскинет руки в воздух, как всегда делают в фильмах. Они пробираются к аттракциону, и, уже подходя к очереди (длинной, но быстро продвигающийся), Рей замечает, что Бен белый как простыня. Рей тихонько задевает его локтём по рёбрам. — Ты в порядке? Бен лаконично кивает один раз. — Ты не в порядке, — заключает Рей, скрещивая руки под грудью и глядя на него с укоризной. Бен косится на её друзей, убеждаясь, что им сейчас не до него. — Я не люблю высоту, — буркает он себе под нос. — Ох. — На миг Рей теряет дар речи. — Вот же чёрт. Не надо было нам сюда приходить… Она умолкает, когда Бен начинает неистово мотать головой. — Не парься. Я ж сам сказал: что угодно. Он отводит от неё взгляд и смотрит вверх, к навесу над их головами. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что Бен глубоко сожалеет о сказанном. Рей это так смешит, что она едва сдерживается. Вместо того чтобы рассмеяться, она по-дружески толкает его бедром. Игриво выходит, ну и ладно. Он опускает глаза и смотрит на неё. Уголок его рта изгибается — лишь слегка, но этого довольно, чтобы ей просиять. Спустя десять минут, пока они подползают всё ближе и ближе к голове очереди, Финн предлагает им сесть в переднем ряду. Роуз немедленно поддакивает, и оба они разворачиваются и выжидающе смотрят на Рей с Беном. — Было бы классно, — соглашается Рей, робко глядя на Бена. Его выражение лица трансформируется в стоическое — он явно не желает выказывать слабость на глазах её друзей. Он пожимает плечом и ничего не говорит, выдыхая — вроде как от скуки. Как только её друзья отворачиваются, глаза Бена распахиваются шире, и выглядит он так, словно хочет умереть.***
Когда они наконец взбираются в вагонетку, Рей чувствует, как её сотрясает нервная дрожь. В ряду четыре сиденья, крайние из которых занимают Финн и Бен, а Рей с Роуз втиснуты в те, что посерёдке. Все они тянут на себя жёсткие фиксаторы, пока механизм каждого не обхватывает талию поплотнее; во время поездки только это и будет их держать. Состав трогается с места, и Рей краем глаза наблюдает за Беном. Он сильно зажмуривается, а губы беззвучно движутся, словно он читает молитву. Рей берёт его за руку, и в ответ он отчаянно сжимает её ладонь, не открывая при этом глаз. И, дьявол, когда они наконец достигают вершины устрашающего первого холма и летят под гору, Бен едва не ломает ей пальцы — так сильно сжимает он её ладонь. И до самого конца поездки (и это было чертовски классно, и весело, и бесподобно — идеальный опыт катания на русских горках) Бен не отпускает её руку.***
Проходят часы, и день неотвратимо близится к концу. Бен, горки за горками, ездит с ней. Ради неё. Её мысли так и вращаются вокруг того предположения, озвученного Люком в четверг.***
Наконец, когда они доходят до аттракциона под названием «Страх высоты», Бен не выдерживает. Это башня свободного падения, которая хвастается тем, что выше Пизанской. Бен отказывается даже встать в очередь. — Я вон там тебя подожду. С дикими глазами он указывает на россыпь сувенирных лавок и скверик, затем разворачивается и уходит, при этом небрежно задевая прохожих. — С ним всё нормально? — тихо спрашивает Роуз. Рей прикусывает язык, чтобы не рассмеяться. — Не думаю, что он в восторге от парков развлечений. Финн фыркает. — Не думаю, что этот чувак в восторге хоть от чего-то. — Он делает паузу и весело смотрит на Рей. — Ну, может, разве что от тебя, Рей. Она вспыхивает. — Я пойду с ним посижу. Рей поднимает голову и вглядывается в аттракцион, и в животе всё неприятно скручивается в узел. Если на то пошло, её эта башня тоже немного пугает. Они договариваются о месте встречи, после чего Финн с Роуз встают в очередь, а Рей идёт в том направлении, в котором скрылся Бен. Долго искать его не приходится. Он нависает почти над всеми остальными, угрюмый и неприкаянный. Замечая её, он нахмуривается. — Тебе надо быть с друзьями… — Я лучше побуду с тобой, — говорит Рей напрямик.***
Пока они разглядывают кружки в сувенирной лавочке, дно аттракциона ухает вниз. Бен мимолётно касается её, скрещивая руки на широкой груди. — Им придётся закрыть аттракционы, пока не распогодится. Облом. — Так вот что ты бормотал себе под нос на каждых горках! Молился богу дождя? Он сердито на неё зыркает, и Рей прыскает. На крышу магазинчика обрушивается ливень, и лицо Рей овевает ветерком, ворвавшимся в открытое окно у самого входа. Она нежится в этом прохладном дуновении. Кажется, она вся потная ещё с «Голиафа», и, откровенно сказать, мысль о том, чтобы встать под дождь… Ноги несут на улицу словно против её воли. Она выходит из магазина, не слыша недоумённый окрик Бена, и даёт дождю омыть её, всю без остатка. Чуть задрав голову, она подставляет разгорячённые щёки под усеивающие их капли дождя. Это бесподобно. Бен вновь зовёт её, и она оборачивается, откидывая с лица волосы, с которых теперь капает вода. Он оглядывает Рей через дверной проём такого безопасного, сухого магазинчика и, похоже, слегка негодует, словно не веря, что ему придётся вымокнуть до нитки, чтобы встать рядом с ней. Конечно, он мог бы остаться и стоять там где стоит. Но Рей знает, что он этого не сделает. Он идёт к ней, будто у него вовсе нет выбора. — Это классно, — говорит она, глядя с застенчивой улыбкой, как Бен отбрасывает со своего лица мокрые волосы; отяжелевшие от воды, они длиннее, чем ей представлялось. — Допустим, — соглашается он, поднимая лицо к небу. Дождевые капли попадают ему на веки, и у Рей во рту пересыхает. Его глаза закрыты. Он выглядит умиротворённым, на улице, под дождём, под куполом серого неба. Она не помнит, когда в последний раз видела его таким. Она ловит дождь, сложив ладони вместе, пока в них не набирается достаточно воды. И выплёскивает эту лужицу ему в лицо, не в состоянии сдержать хохот. Недолгий миг он смотрит на неё горящими глазами, и широкая ухмылка Рей преображается во что-то нежнее. В его глазах разгорается адское пламя. — Засранка. Его руки обхватывают её талию, и вот она рывком прижата спиной к его груди. Он приподнимает её в воздух и кружит, так быстро, что у неё перехватывает дыхание. Правый шлёпанец куда-то улетает, и она визжит от восторга, настолько переполняемая легчайшей радостью, что ей кажется, будто та вытесняет всё остальное. После парочки оборотов он её отпускает, и они оба смеются, и, кажется, руки Бена задерживаются на её талии чуточку дольше, чем должно. Отыскав отлетевший в сторону шлёпанец, Бен наклоняется под всё ещё хлещущим дождём, приподнимает её ногу и обувает её, словно Рей — его собственная чёртова золушка. И так и есть.***
Когда они едут обратно, Финн с Роуз почти тут же засыпают, и Рей рада гонять одну и ту же песню снова и снова. Та звучит легко и жизнерадостно — прямо как сама Рей себя сейчас чувствует. И Бен не возражает, даже когда Рей включает её в седьмой раз. Он даже не жалуется. И может, потому что они наконец убрались из парка развлечений, ему сейчас всё равно, что она там ставит. Но быть может, думает Рей, это оттого, что он её любит. И раз уж Бен так боится сделать первый шаг, значит, придётся действовать ей.
