Мы посадим дом, мы построим лес / we could plant a house, we could build a tree

Бен просыпается под запах панкейков. Ну, нет, не совсем. Бен просыпается под запах того, что, как он полагает, должно было стать панкейками. И тут он подскакивает и садится на кровати прямо, услышав громкие ругательства, а затем и звон кухонной пожарной сигнализации. Ещё пара мгновений — и он замечает, что в постели рядом с ним его девушки совершенно точно нет. Он скатывается с кровати, натягивает кое-как спортивные шорты и бросается в коридор.   К тому времени как он спускается вниз, Рей уже стоит в столовой на стуле, задрав руки над головой, и с серьёзным лицом возится с датчиком дыма.   Ей удаётся-таки вырубить сигнализацию, и следующая за этим тишина оглушает. Бен внимательно наблюдает за тем, как его девушка слезает со стула и безмолвно возвращается к обеденному столу, избегая встречаться с ним взглядом посреди слегка задымлённого первого этажа.   Он глазами провожает Рей на кухню и тут же, прямо с порога, резко замирает, от удивления приоткрыв рот. — Ни хрена себе! Что случилось? Там везде блинное тесто (ну, ему кажется, это оно) — размазано по столешнице практически повсеместно. Рей ухитрилась уделать холодильник, плиту… Господи, и даже стены…   — Серьёзно, что, нахер, произошло?   В его голосе не злость, нет. Он просто охренел. И до сих пор не закрыл рот. Рей встаёт перед ним. Она скрещивает руки на груди, а по щекам весьма мило расползается румянец. — Помнишь те видео, как печь панкейки с рисунками? Бен недоумённо моргает. — Чего?   Рей совсем стушёвывается. — Те видео, про панкейки с рисунками. Я тебе показывала как-то. Видимо, то, что Бен их вспомнил, написано у него на лице, потому что она тут же бросается развивать мысль. — Это реально клёво смотрелось, и я подумала, что было бы забавно попробовать с детьми в студии, но… — Одной рукой она указывает на тарелку с горой комков, которым не посчастливилось стать панкейками, а другой прикрывает пол-лица. — Это гораздо сложнее, чем казалось на первый взгляд. Бен подаётся к комкам и изучающе на них смотрит. И поднимает один. — Они… Пауза, чтобы придумать хоть что-то ободрительное. — … довольно красочные.   — Предполагалось, что они будут с символикой Мстителей, каждый со своей, — произносит Рей сокрушённо.   — Оу. Бен наклоняется и рассматривает красно-бело-синее блинное нечто в своей руке. — В смысле, малая, вот этот не так уж и плох. Готов поспорить, этот — Капитан Америка. — Этот должен был стать Железным Человеком. — Оу.   Рей прикрывает лицо теперь уже обеими руками, поэтому, чтобы поддержать её, Бен делает первое, о чём успевает подумать. Он заталкивает блинчик себе в рот. — М-м, фкуфно. — Да иди ты. Я уже попробовала один. Они предельно клёклые.   Пожевав, Бен находит, что она права. Он с трудом сглатывает, и ему больно. Но он демонстративно хватает и поглощает другой панкейк, что вызывает у Рей улыбку. Прикончив и этот, Бен фыркает. — В тюрьме я и похуже едал. И вот оно: Рей смеётся. Пока они были врозь, ему постоянно недоставало её голоса. Бен тосковал по нему и воображал порой, будто его слышит. Но особенно скучал он по её смеху, по тому, как она чуть сощуривала глаза, когда её улыбка наполнялась истинной радостью. И сейчас у Рей именно такое выражение лица, поэтому Бен ничего не может с собой поделать — он наклоняется и целует. И, когда она встаёт на носочки и обнимает его за шею, он чувствует, что она, тёплая и явно довольная, продолжает улыбаться ему в губы. Они едва успевают добраться до дивана в гостиной — Бен уже в Рей, начинает втрахивать её в диванные подушки, уткнувшись ртом в её прекрасную голую шею. Тоже одна из его грёз — как он доводит её до оргазма ещё до девяти утра. Он до сих пор не осознаёт по-настоящему, насколько удивительной внезапно сделалась жизнь — благодаря Рей.

**

Бен настоял на том, чтобы помыть за ней кухню, пока Рей принимает душ и меняет на что-то другое свою испачканную тестом пижаму (точнее, то, что осталось на ней после того, как Бен закончил её трахать). Последний ком использованных салфеток отправляется в мусорное ведро, как раз когда Рей заходит на кухню, свежеумытая и в том, для описания чего у Бена есть лишь одно слово: убожество. Убогое, уродливое непотребство. Сейчас ранняя весна, на улице всё ещё довольно промозгло. На Рей — свитшот, который велик ей на несколько размеров, с надписью «КОМАНДА ДЕБАТОВ Кей Эм Эйч Эс». Бену доподлинно известно, что в школе Рей никогда не состояла в команде дебатов. На вороте и рукавах — прорехи, заштопанные неоново-зелёными нитками, которые не подходят по тону к основной цветовой гамме свитшота. Тот явно поношенный, далеко не новый.   И невольно ему вспоминаются многие случаи из их общего прошлого — его Рей, которая искрой воспламенялась на раз и при этом всегда выжигала его жизнь до чего-то лёгкого и прекрасного, всегда была одета в то, что ей не к лицу. Во что-то очевидно не новое. Кое-что вечно. Рей всегда будет его искрой. Но кое-что и изменилось.   — Что такое? Рей смешно оглядывает его, и Бен понимает, что стоит у помойного ведра и пялится на неё. — Можно отвезти тебя за покупками? — выпаливает он.  

**

— Почему мы в торговом центре для богатеньких? Бен испускает смешок. — Он не для богатеньких. Рей на пассажирском сиденье раздражённо фыркает. — Между прочим, это ты его в юности так называл. — Только потому, что там есть пара приличных отделов… — «Прада» и «Луи Виттон» — не «приличные» отделы. Это выпендрёж, Бен. — Выпендрёж? Рей, хихикая, садится ровнее. — Заходили мы с Финном сюда пару лет назад. В основном там хрень по заоблачным ценам, которую можно и в «Таргете» купить, и в «Гудвилле». Бен морщится, а Рей продолжает, притворяясь, что не замечает его отвращения. — В итоге мы потратили лишние деньги на барбекю в корейском ресторане. Она тоскливо вздыхает и похлопывает себя по животу. Ну, зато теперь Бен по крайней мере знает, куда поведёт свою девушку на ужин. Он открывает дверь со своей стороны. — Пойдём. Рей не двигается с места. — Мне ужас как не хочется.   — Нет нужды оставаться там надолго, дай только отведу тебя в… — К чему всё это? — перебивает Рей, и из её улыбки улетучивается вся былая игривость. — Ты ведь равнодушен к шоппингу и торговым центрам.   — Да мне просто кажется, было бы неплохо… — Бен. Он сглатывает, падает обратно на сиденье и вздыхает. — Хочу купить тебе новую одежду.   Такого ответа Рей явно ожидала. Она моргает и прижимает ладони к бокам свитшота, как бы защищая его. — Вот как. — Просто… Бену никак не удаётся подобрать слова, чтобы объяснить, что сейчас творится в его голове. Там столько воспоминаний вертится — о ней в начальной, средней школе, в школе старших классов. Так много воспоминаний, в которых она одета во что-то неподходящее, и он просто… он не может… — Просто хочется тебя побаловать, — наконец произносит он слегка огорчённо. — Хочется одеть тебя во что-то новое и красивое.   Светло-карие глаза Рей в удивлении распахиваются, но спустя миг выражение лица смягчается, и на нём отражается что-то вроде… понимания. Она берёт своими ладошками его большую руку и сжимает. Она всегда понимала его лучше, чем кто бы то ни был.   — Дело в том, что это мой любимый свитшот, — говорит она тихо, и лицо озаряется едва заметной улыбкой. — В старших классах его Финн носил. — Рей закатывает глаза и усмехается. — Как будто у меня когда-нибудь хватило бы терпения на дебаты. Эта кофта правда очень приятная к телу, вот он и одалживал мне её постоянно. — Она проводит по неоново-зелёным стежкам. — Мы выпустились, и он попросил Бабулю зашить дырки, а потом мне на Рождество подарил. — Рей пожимает плечами. — Она и по сей день просто супер-мягкая. После этого они оба надолго умолкают. Бен никак не найдёт, что на это ответить, а Рей его и не торопит. Кончиками пальцев она гладит по его костяшкам. Это успокаивает.   В памяти до сих пор ярки воспоминания о том, как он хотел сделать больше для её будущего, хотел позаботиться… Рей подаётся к нему и нежно целует в правую щёку, почти в ухо, прерывая ход его мыслей. — Красивые или особенные вещи необязательно должны быть новыми, — говорит она. Бен медленно кивает. В груди по-прежнему покалывает — отголоски былой беспомощности ещё не утихли. Но он это отпустит. Ради Рей он сделает всё.  

**

Позже той же ночью, после того как Рей уехала к себе, пообещав, что зайдёт завтра по окончании смены в студии, Бен вынимает из прикроватной тумбы кольцо. Он поглубже затолкнул его в ящик, просто на всякий случай — а ну как Рей его зачем-нибудь выдвинет? Он открывает бархатную коробочку и смотрит на блестящее, вызывающе шикарное кольцо, купленное для этой девчонки приблизительно спустя неделю после их первого раза. Они тогда ещё даже официально не встречались, но… Бен знал. Он уверен, что Рей не откажет; ему просто хочется, чтобы этот миг, когда он попросит её руки, был безупречен и случился предпочтительно не через пару месяцев отношений. Придётся подождать ещё немного. Но не с этим кольцом. «Красивые или особенные вещи необязательно должны быть новыми». Ворча себе под нос, Бен ещё раз оглядывает гигантских размеров бриллиант, затем захлопывает бархатную коробочку и набирает матери. Лея принимает вызов с третьего гудка, довольная, что сын позвонил, но при этом стараясь не выказывать нетерпения. — Привет, мам. У тебя, э-э… сохранилось кольцо бабушки Брехи?