Blackmail

— Ичиго, у тебя есть сигареты? — спрашивает Ацуши, закрывая дверь раздевалки. — А зачем тебе? Ты же вроде не куришь? — отвечает девушка, поворачиваясь лицом к парню. — Ты скажи, есть или нет? — Ну есть, сколько тебе? — Давай четыре. Я куплю, потом тебе верну. — Да не надо. — говорит девушка, вытаскивая из пачки четыре сигареты. — Если раньше не курил, то будь осторожней, не увлекайся. Они тяжёлые. — Спасибо, что предупредила. — благодарит Ацуши и направляется к чёрному входу. Там можно выйти на задний двор и спокойно покурить.       А эта идиотка Ичиго совсем не подумала. Ему нельзя. Все знают.

***

      «Не курил раньше, и не надо было начинать! — думает Накаджима, делая очередную затяжку. Сигареты и правда тяжёлые для первого раза. Зато легче становится. Сознание мутнеет, все мирские проблемы отпускают. Хорошо. — На лёгкие сильно давит. Кашель теперь достанет.» — Ацу? Не знал, что ты куришь! — выдаёт Такато. — Да я и не курю. Это так, трудный день выдался. — отвечает Ацуши. — Какой-то ты через чур спокойный. — Настоящий. Кажется, это называется так.       Накаджима бросает окурок на холодные бетонные плиты и заходит обратно в помещение. — Но ты ведь… Не переносишь запах табака… — вслед произносит Сайджо, смотря на место, где только что стоял Накаджима. Четыре полностью выкуренных сигареты. — Совсем не переносишь с твоей-то асфиксией…       И правда, у Ацуши токсическая асфиксия. При попадании в дыхательные пути любых химических соединений или запахов, противных по ощущениям, голова начинает жутко болеть. Удушье. Он со временем просто теряет сознание. А подобные приступы могут вылиться в летальный исход — смерть.

***

— Ацуши, может выпьем? Сегодня Мизуки за баром! — кричит Ичиго. Сегодня один из тех дней, когда можно выпить и, при этом, не платить. — Хорошо. — безразлично-холодно отвечает он. — Переоденусь и приду. — Мы ждём тебя.       За барной стойкой собрался почти весь рабочий коллектив Ацуши. Цубаки, Такато, Ичиго, Мияма, Криста, Отохико и Нанами. За баром работал Мизуки, и это не могло не радовать. Сегодня они снова будут пить. Раньше Ацуши всегда отказывался, но не сегодня. — А-ха-ха, налей Ацуши ещё, Мизуки! — кричит Ичиго. Наверное, это уже третья бутылка виски. У Накаджимы сейчас голова лопнет. Он раньше столько не пил. Нет, вернее он вообще никогда не пил. Почти…  — Давай мне бутылку коньяка и я свалю отсюда. — вставая со стула, говорит Ацуши. — Т-тебя ноги не держат, Ацу. Нам по пути, давай… Давай я тебе помогу дойти. — тихо говорит Цубаки. В этой компании она одна осталась трезвой. — Да я и сам дойду! — Не дойдешь! Ты напился до состояния нестояния. — Хорошо.       Накаджима хватает бутылку коньяка и, обнимая Цубаки за плечи, направляется к выходу. Как же хорошо всё-таки пить. — Пока-пока, компашка стриптизёров! — мАхая рукой, кричит Ацуши. — И тебе пока, алкаш. — в след кричит Мияма. — Смотри не упади по дороге. Цубаки, ты уж проследи за нашим цветочком! — Да куда он денется? Прослежу, Мияма, обязательно прослежу.

***

— Какая у тебя квартира? -спрашивает девушка, когда они подошли к дому Накаджимы. — Чет… Четвёртая.       Ацуши чувствует себя отвратно. Плохо до ужаса. Болит голова и живот. Что может быть хуже?       Девушка достаёт из кармана Накаджимы ключи и открывает дверь. В коридоре стоит чья-то обувь. Наверное, Ацуши. Но нет. В гостиной она видит до боли знакомый силуэт. — Он пьяный? — спрашивает парень. Та самая бутылка коньяка уже почти опустела. — Да… — отвечает девушка, укладывая Накаджиму на диван. — Сколько он выпил? — Три бутылки виски, одну бутылку вина и, как видишь, почти допил этот коньяк. — Впервые пьёт, да?       Цубаки кивает головой. Она знает Рюноске. В клубе она подрабатывает администратором, а на основной работе — коллега Гин, сестры Акутагавы. — Почему вы позволили ему выпить? — Он сам захотел.       Рюноске подходит к дивану и тут же отскакивает. От Ацуши несёт алкоголем и сигаретами. Премерзкий запах. Мерзейший. — Следи за ним, Рицука. Ему нельзя пить… И курить тоже. — Он не мог курить! — С чего ты взяла? — Он не переносит запах табака. У него асфиксия. Об этом все знают, поэтому никто не курит в самом здании. Все выходят на улицу. — Неужели? Тогда почему от него несёт куревом?       Ответа не последовало. Если Ацуши правда курил, то обязательно должно было случиться что-то плохое. Он бы не стал.

***

      Во втором часу ночи Рюноске просыпается от сильного кашля. Ацуши весь скукожился и буквально задыхался. — Давай ты умрёшь не на моих глазах? — предложил он и распахнул окно в комнате. — Меня трупы не радуют. — К-какая жалость, -он снова давится кашлем и, наконец, договаривает, — ничего не могу поделать, Акутагава-сан. — У тебя ещё и наглости отвечать хватает. Напился значит, выкурил не меньше двух сигарет, судя по запаху, я его помыл, накормил, спать уложил, а он ещё, скотеныш, жалуется. — Да что вы, ваше величество? Прошу простить мне мою грубость. — Я тебя сейчас в окно выкину. На свежем воздухе лучше станет. — Это забота? — иронично спрашивает Ацуши. — Нет, это как вариант, чтобы избавиться от тебя. — отвечает Акутагава. — Очень смешная шутка. — А кто шутит-то?

***

      Под утро Рюноске уже не было. На столе стоял кофе, который Накаджима обычно пил по утрам. Парень, мысленно поблагодарив Акутагаву, сел на стул и, только собравшись сделать глоток, отвлёкся на телефон.

От кого: Осаму

«Ацуши, ты там как? Рюноске сказал, что ты сегодня не придёшь.»

Кому: Осаму

«Как бы я этого не хотел, сегодня зачёт по физкультуре. Не могу пропустить.»

От кого: Осаму

«Ну как всегда!»

Кому: Осаму

«А чем я хуже него?»

      И ответа не последовало. Осаму больше не писал.       Ацуши собирался долго. Сначала чулки, потом спортивные штаны. Футболка, ошейник, а сверху кофта с высоким воротом. Всего три пары: латинский, литература и физкультура. Главное не сдохнуть до зачёта. Всё остальное параллельно.

***

      Дазай злился на Накаджиму. Акутагава обо всем рассказал шатену, но Ацуши бы всё равно не стал слушать. Бесполезно. — Ацуши! Так ведь нельзя! Ты плохо себя чувсвуешь. — Уговоры бесполезны.       И он скрылся в коридоре. Ему и правда плохо. Рюноске сегодня не пришёл.       Накаджима не знал почему, и от этого час от часу не легче. Только Чуя, кажется, в курсе что с ним. Это, конечно, ещё не факт, но Дазай так сказал. Осаму тоже знает, но ничего не говорит. Все они молчат. Никто не говорит правды.       Первая пара.       Голова отказывается работать. Такое ощущение, что она сейчас лопнет. Преподаватель всё что-то нудно бубнит и в сон клонит адски. Потом даёт задание: пишите письмо другу. И всем понятно, что естественно на латинском. Ацуши не долго мучился с идеей для письма и, в связи отсутствия проблем с латинским, быстро всё написал и сдал, дабы побыстрее свалить с пары. — Kyokai carissimi, Studia spero te bene. In condiscipulis nihil Spero elit. Personaliter, Im 'horrendum malum. Et quod sic, quod non loquebatur de topic. Summa ut recte scribendum. Scripsi, ut 'magna! Prior in conventu, Izumi. Et venient ad te. Atsushi Nakajima amor, DCCXIV coetus.*       Вторая пара.       Преподы будто сговорились. — Давайте детишки, читаем Стокера «Дракула» и проводим полный анализ. Практическая будет учитываться в зачёте!       И всем глубоко похуй, что пара идёт всего полтора часа. Повезло, что Ацуши в этом шарит. Стокер был прочитан неоднократно. И анализ сделан за пол часа. Было бы быстрее, но учитывая что ему не просто плохо, а хуёво, да ещё и этот чёртов ошейник душит, это самое оптимальное время.       Третья пара. — Я просто сдам этот гребаный зачёт и буду свободен. — себе под нос бубнит Ацуши. Уже нет сил даже для того, чтобы сдохнуть. Просто иди и прыгай с пятого этажа.

***

      Шесть кругов, три километра, пять минут. — Бегите, тюлени. Не уложитесь в пять минут, завалю всех! — кричит физрук и плавной вальяжной походочкой идёт к скамье, находящейся рядом со стадионом. — Сдохни, мразь… — шипит Осаму на что слышит только смешок довольного Накахары. Для первого — это нереально, для второго — это как в магазин за винцом сгонять. — Живи с этим, рыбёшка. — промурлыкал Чуя и направился в сторону старта. Осаму, цыкнув, пинает рыжего под коленку, и Накахара падает в снег. — Сука! Холодно же блять! — кричит он и, потянув Дазая за штанину, роняет вслед за собой. — Вот вы и нашли друг друга. — скептично подмечает Ацуши, а Осаму, только криво усмехнувшись, устраивает голову рыжего на своих коленях. — Заткнись. — отвечает Накахара, подползая поближе к шатену, и устраиваясь головой там, где вряд ли бы догадался кто-либо другой. — Удобно? — спрашивает Осаму, явно не ожидавший подобного от Чуи. — Будем надеяться. — рыжий ухмыляется и бьёт Дазая по рёбрам. — Не рыпайся, пуфик. Шея болит.       Ацуши смотрит на этих двоих и только улыбается.       «Милые…» — проскальзывает в его голове. В глазах начинает темнеть и снова пробирает жуткий кашель. Ноги перестают держать и он валится на землю. Осаму как-то резко подрывается с места, отталкивая Накахару. — Ацуши! — кричит он, пытаясь поднять парня. Но он не отвечает.       В глазах множество синих и белых звёзд. Голова раскалывается на части и где-то глубоко в сознании звучит голос. — Лжи остерегайся, и пьянства, и блуда, от того ведь душа погибает и тело. — шепчет он. Там, в темноте, Накаджима видит женщину.       «Знакомо её лицо…» — запоздало понимает он. Женщина треплет парня по голове и ласково приобнимает. — Ацуши, укрой тебя боже от сборища лукавых и от множества делающих неправду. — Да… — только и смог выговорить мальчик, прежде чем уснуть в объятиях женщины. — Будь сильным, мой дорогой. — шепчет она, укладывая голову Ацуши на своих коленях. Он кивает головой и хватает руку женщины, крепко сжимая. Та в ответ лишь улыбается, и Накаджима одними губами шепчет: — Не оставляй снова…       Давно забытые прикосновения вновь всплыли в памяти. Давно забытое лицо заставило мысли путаться. Сознание продолжило мутнеть, не смотря на воспоминания. Пусть столь детские и невинные, но зато настоящие. Те самые, утерянные в древнем прошлом памяти…