В танце под луной

      В ту ночь я впервые за долгое время смеялся. Смеялся долго, искренне, до боли в прессе. Меня очень развеселили слова Билла. Хотя в глубине души (вернее, её остатков), я был ему благодарен за переживание и за желание отомстить. Но это всё не отменяло абсурдности его слов.       Он никогда не сможет убить Уилла. Скорее наоборот. И именно от этой мысли внутри всё похолодело. Потому что стоило мне заикнуться о том, что метка не имеет никакой силы и значения, Билл тут же расцвёл. Я знал, что он хотел возобновить наши прошлые отношения, но деликатно молчал из-за всего того дерьма, о котором я ему рассказал. Он понимал, что мне нужно время. Много времени.       И всё же я боялся слишком близко подпускать его. Только Луне известно, продолжает за мной слежку Уилл или с концами оставил в покое. Но ещё больше меня пугало то, что начал слишком часто думать о нём.       Безумная ревность и одержимость Уилла, не сомневаюсь, уничтожит Билла. Я этого просто не переживу. Постарался по максимуму урезать встречи. Особенно в ночное время. И он снова всё понимал. Злился, конечно, долго, но принял. Не проходило и дня без его излюбленного сообщения, где он просит в подробностях описать, как я провёл день, тревожило ли меня сегодня что-то, что и сколько я ел. Иными словами, проявлял заботу. Ненавязчивую, тёплую заботу.       После тех откровений на берегу мне стало легче дышать. Осознание, что где-то рядом есть оборотень, который любезно разделил с тобой боль, который в любое время суток готов поддержать, который, в конце концов, так много стал для меня значить, это всё... успокаивает.       В очередной ночной кошмар он готов был принестись ко мне и сидеть со мной до самого рассвета, утешая и заверяя, что это всего лишь дурацкий сон. Благо, я вовремя его остановил. Но он готов был быть рядом.       Так и пролетела ещё одна неделя. Она казалась мне глотком свежего воздуха в чёрной пучине тревоги и страха.       Мне действительно стало легче. И как же я ошибся.

***

      — Нежный, чудесный, — жар его губ опалял мои ключицы, — Мой. Только мой.       Мне оставалось лишь извиваться под этим сильным, мускулистым телом. Он был повсюду, его руки блуждали на животе, запястьях, бёдрах. Его запах въедался под кожу. Я не могу контролировать своё тело. Чужие губы мягкими поцелуями опускались к груди. Пальцы сжимали талию, и тело спешило дать ответ на ласки.       — А если попробуем вот так?       Я выгибаюсь, всхлипывая, когда он касается бусин сосков.       Черная пелена спала с глаз, позволяя вернуться в реальный мир. Как и во все прошлые разы, я вновь был полностью мокрым от пота, дыхание сбилось, а сердце колотилось в неадекватно быстром ритме.       Но сегодня ночью кое-что изменилось. Я ощущал нестерпимое желание получить разрядку. Собственный организм подло подвёл меня, восприняв кошмар за действительность.       Осознание, что мне захотелось продолжения, что я позволил себе получить удовольствие от Зверя, вызывало рвотные позывы. Я вскочил с постели и бегом понёсся к душу. Холодная вода должна помочь.       В памяти маячили его зелёные глаза, сильные руки, сжимающие моё тело. Ледяная вода окатила всё тело. Мурашки пронзили насквозь, словно иглы.       Это так отвратительно и странно. Вода не помогала нисколько. Мне нужно отвлечься. Я не могу позволить лишить меня ещё и снов!       Маленький. Податливый.       Его голос был повсюду. Дыхание спёрло. На секунду показалось, что у меня случился приступ удушья. Я запрокинул голову, подставляя её под жёсткие струи. Руки мигом стянули мокрые шорты, обхватили требующий внимания член. Это противно всё. Я не должен его вспоминать. Я не имею права получать даже малейшее удовольствие от сна.       Он... Он — монстр. Испортил мне жизнь.       Мои ноги затряслись, тело напряглось, подобно струне. В глазах замаячили яркие пятна. Моменты той ночи, некогда казавшиеся мне кошмаром, приносили сейчас нестерпимое желание.       Он — чудовище, от которого нужно бежать!       Он обладал мной. Я был в его власти. Мне было хорошо. Как он хищно наблюдал за мной, за тем, как я метался от его ласк, как молил о продолжении. Его озверевшие от желания глаза сводили меня с ума.       Руки ускорили ритм. Пальцы крепче сжали ствол. Из глаз брызнули капли, уносящиеся прочь холодной водой.       Его подтянутое идеальное тело блестело в свете Луны. Я видел, как напрягались его мышцы, как они смещались под кожей, чтобы доставить мне удовольствие.       Получать разрядку сразу же после кошмара с участием этого Зверя — край аморальности! Остатки здравого смысла пытались достучаться до меня. Но все мысли были перемешаны в кучу, найти конец которой я не сумел. Но я точно знал, каждая из них была посвящена ему. Это... это... ох, проклятая Луна, как же это приятно!       Луноликий мой.       Взрывная волна вихрем поднялась к животу, содрогая тело. Колени подкосились и я плавно сполз на пол. Вода тут же очистила все следы преступления. Я прижался спиной к холодной плитке и попытался взять дыхание под контроль.

***

      — Я так больше не могу. Не могу, не могу, не могу... — судорожный лепет заставил Билла косо взглянуть на меня. Ещё одна неделя позади. Стабильно каждую ночь запирался в ванной, теряя рассудок от эротических кошмаров. Хуже и не придумаешь.              — Да уж, чувак, потрепало тебя знатно. — Как только до него дошёл смысл сказанного, он тут же прижал ладони к губам. — Извини.       — Он изводит меня! — Я поднялся с постели и стал нервно расхаживать по комнате. — Теперь ещё и во снах! — В последнее время тревожный страх сменился на праведный гнев. — Это всё чёртова метка. — Я резко остановился и взглянул Биллу в самые глаза. — Мы должны её вывести. Не видать мне покоя, пока она жжёт спину.       — Отличный план, Ангел. — Билл приподнял краешки губ. Издевается надо мной? — Только вот как мы это сделаем? Я, если по чесноку, ваще не вдупляю, как её вывести. — Он поудобнее устроился у меня в постели. — Нет, ну серьёзно, выводить, бесспорно, нужно, вот только как?       Я нахмурился, перебирая в голове варианты. У меня есть сотни попыток и тысяча неудач, пока не выяснится, что снять её сможет лишь тот, кто наложил. Надеюсь, мы не придём к такому выводу. Ведь даже вырезать живьём не получится — «прорастёт».       — Ну конечно, — я ободряюще хлопнул в ладоши. Если честно, меня самого пугала такая энергичность после столь мерзотной ночи. Иду на поправку? — В нашей же библиотеке была книга об амулетах, и она, теоретически, может содержать в себе и подобного рода темы. Нужно провери...       Стук в дверь заставил замолчать на полуслове. Я быстро взглянул на Билла, тот сразу же принял более приличную позу.       — Да, войдите.       Из-за двери показалось умиротворённое лицо отца. Что-то случилось? Обычно он не приходит ко мне просто так.       — Ваше Величество. — Пока я копался в мыслях, Билл вскочил с моей постели и слегка поклонился отцу. От его действий грудь прогрелась теплом. Подлиза.       — Здравствуй, Билл, — отец вошёл в комнату, прикрывая дверь. — Мы уже виделись с тобой полчаса назад. — Это был не упрёк, вовсе нет. Скорее добродушие.       Сегодня очень странный день. Отец в слишком приподнятом настроении, я буквально искрюсь от переизбытка энергии, и Билл... Ну, он просто Билл.       — Могу ли поговорить с тобой наедине, сын? — Он осторожно покосился на Билла. — Я очень рад, что твой друг дождался тебя с лагеря и что вы вместе отлично проводите время.       И, о Луна, я буквально прочитал всё между строк. Я знаю, что отец был рад тому, что я не закрылся в себе, что продолжаю общаться с другими оборотнями. Это видно и по его поступкам. Пару месяцев назад он не позволил бы привести в замок кого-то из друзей. И винить его в этом не стоит, безопасность превыше всего. И всё же зачастую я не слишком радужно реагировал на этот запрет. Молчал, конечно, но внутри испытывал вселенское раздражение. Сейчас же всё иначе. И я, и он... чуточку изменились. Его внезапное желание участвовать в моей повседневной жизни в простой роли отца грело душу. Мне было приятно замечать, как он пытается быть ближе ко мне.       Вот только какой ценой.       — Ну разумеется, Ваше величество, — Билл снова манерно поклонился. Я сжал зубы так, что они заскрипели. — Я не потревожу вас, — и он тут же скрылся за дверью.       — Жди меня внизу! — крикнул ему, зная, что он непременно услышит. — Тебя проводят. — Тут же осёкся, понимая, что позволил себе повысить тон в присутствии короля, так еще и весьма бестактно обратился к гостю. — Прости, отец.       — Я не знаком с твоими другими приятелями, — отец осторожно убрал белый волос с моей футболки, словно бы и не заметил моего маленького нарушения, — Но Билл мне совершенно точно импонирует. Славный мальчик, открытый, знает, чего хочет. — Его глаз коснулась мягкая улыбка.       В моем животе всё перевернулось. Полудохлые бабочки внезапно ожили, запорхали. Отец одобрил мой выбор.       — Да, он классный и вообще, очень многому новому научил, — я залепетал, не зная, куда деть покрасневшее лицо. — Ох, я, эм... пожалуйста, присаживайся, куда удобнее, — я развёл обе руки в стороны, указывая на кровать и мягкое кресло.       — Благодарю.       Я тут же занял место напротив него, сцепил руки в замок и выжидающе уставился.       — Мне снова нужно будет уехать.       Мои плечи вмиг поникли.       — Я столько времени старался оттянуть эти встречи или хотя бы договариваться, чтобы заместо меня присутствовал посол, но, кажется, в это собрание моё присутствие необходимо. Мне жаль, Ранделл.       Нет, пап, это мне жаль. Я заставил тебя отказаться от твоих обязанностей из-за своих страхов. Я должен себя винить, не ты. Страх одиночества моментами разрушал изнутри. Мне было спокойнее, зная, что отец рядом. Что он где-то здесь и я всегда могу к нему прийти. А затем одиночество сменялось страхом за его безопасность. Мне казалось, что он в любой момент может пострадать, находясь в моём окружении. И не важно, что он король. Рядом со мной даже ему грозит опасность.       Неизбежность такая, какая есть.       А может быть, я себя накручиваю и всё закончилось ещё в тот день?       — Мне не нравится, что собрание сделали именно в эти дни, — слово «эти» он выделил особо чётко, из-за чего я невольно нахмурился, быстрее стараясь сообразить, что нас ждет в ближайшее время. — Безответственность.       Моё замешательство заставило отца подняться с места. Он подошел к моему столу и перевернул лист на лунном календаре.       — Полнолуние, сынок.       Так вот почему сегодня так легко всё ощущается.       — Увы, здесь я тоже бессилен. Как только узнал, что будет такое стечение обстоятельств, огорчился. Не хочу оставлять тебя в такие серьёзные дни.       Я сглотнул ком вины в горле.       — Пап, пожалуйста, не переживай, со мной всё будет хорошо, — я подошел к отцу. Его глаза потемнели от печали. — Если позволишь, Билл может быть рядом со мной. Он не даст меня в обиду. И я обещаю, что из дома ни ногой. Я не выйду за пределы замка, а в нём я в безопасности. Сам же знаешь.       Его печаль чуть угасла, и я добавил:       — Больше нет того Ранделла, который сбегал в город по ночам. Всё. Набегался, — я не удержался, издал пренебрежительный смешок. Лицо отца тут же посветлело, он не удержался и заключил меня в тёплые объятия.       Его сердцебиение — личное успокоительное.       Я и не заметил, в какой момент начал пускать шутки о пережитом прошлом. Это один из этапов выздоровления? Если да, я даже не против. Так легче. Намного.       — От него всё ещё нет вестей? — голос отца вибрацией прошёлся по телу.       — Нет, пап, мёртвая тишина.       — Слава Луне, надеюсь, и в это полнолуние всё будет спокойно. Он доставил достаточно хлопот.       Я отстранился от отца.       — Ты не можешь так о нём говорить. Он ведь не обычный...       — Мне абсолютно всё равно на это. Он позволяет себе обижать моего сына. — Папа мягко посмеялся и сильнее прижал к себе.       Я знал, что отец отчасти лукавит. Когда носитель теряет связь со зверем — тревожный звоночек. А когда носитель теряет связь с Лунным Волком — это, наверное, катастрофа. И мы оба это понимали. И всё так же оба видели в этом свои плюсы.       Но я возобновлю связь. В ближайшее время.