У моей Евы расцвели камелии

      Еве было страшно. Она лишь один раз в жизни накладывала швы и боялась, что что-то может пойти не так. Но она отбросила страхи в сторону и в сотый раз прокрутила все действия в голове…       Она налила полную кружку вина и подала ее напряженному Яну. — Выпей все, — сказала Ева с дрожью в голосе. Ян взял из ее рук кружку и начал пить большими глотками, в несколько секунд осушив чашку до дна. Пока Ева стерилизовала иглу и готовила все необходимое, алкоголь начал действовать на Яна, в добавок Ева дала ему отвар, притупляющий боль. Она подошла к Яну, протянула деревянную ложку и приказала покрепче зажать зубами. Ян поспешно исполнил наказ девушки. Ева сняла повязку и открыла рану, гноя стало еще больше. Девушка аккуратно очистила рану и продезинфицировала ее. После этого она прочла краткую молитву Богу, в которого не верила уже давно, и начала аккуратно накладывать швы.       От каждого прокола иглой начинала течь струйка алой крови. У Евы не было времени стирать эту кровь, потому что зашить рану было куда важнее. Она так сосредоточенно накладывала швы, что не заметила, как Ян вцепился в простынь с такой силой, что костяшки его пальцев побелели, а ноги дрожали. Ян старался не стонать и храбро вынести все это, но получалось у него плохо: вена у виска покраснела и запульсировала, на лбу выступила испарина, суставы сводило от боли. Ева старалась приободрить его, но выходило у нее слабо. Когда Ева сделала последний стежок, Ян лежал на кровати без сознания, а почти прокушенная пополам ложка валялась на полу. Ева смыла кровь с раны и с рук, наложила новую повязку и накрыла Яна одеялом.       Всю ночь она провела у его постели, он то метался по кровати, то бредил, то затихал. Уже под утро вымотанная Ева смогла задремать.       Проснулась она от того, что Ян взял ее за руку. Она вздрогнула и подскочила не месте, нервно осматриваясь по сторонам, но тут же успокоилась, села и посмотрела на Яна. Тот все еще держал ее руку и смотрел на нее как-то странно. — Что-то не так? — смутилась Ева. — Тебе так лучше, — ответил ей Ян. — Как? — не поняла девушка спросонья. — Волосы. Они распущены, обычно ты делаешь пучок. С распущенными тебе идет больше, — смущенно пояснил Ян. Ева поправила волосы и улыбнулась впервые за долгое время. Она осторожно вытащила свою ладонь из рук Яна и проверила температуру: она была в норме. Тогда девушка решила накормить больного. Она разогрела вчерашнюю похлебку и начала кормить Яна. Что-что, а вот аппетит у него было не отнять: он съел две миски супа и лежал на кровати, щурясь от бликов огня в камине. Иногда Ева останавливалась и стирала капли с подбородка Яна. После сытного завтрака Ян смог спокойно заснуть. Когда Ева подоткнула ему одеяло, то поняла, как сильно она устала за эти часы. Она прилегла на запасной матрац на полу, накрылась лоскутным тонким одеялом и уснула как убитая…       …Кровь, трупы, рев снарядов… Еву тащат сильные руки подальше от того, что совсем недавно было ее домом. Она вырвалась из цепкой хватки и понеслась к груде обломков… — Мама! Папа! Где вы?! — она пыталась отодвинуть кирпичи и куски мебели, исцарапала себе руки в кровь, до хрипоты звала родителей, но они ее не слышали.       Дальше все было как в тумане… Она смутно помнила, как спасатель посадил ее на землю и накрыл своим плащом-палаткой, как мимо сновали люди с телами в руках, как рядом выли женщины, прижимая к груди изломанные трупы своих детей, как бегали дети и с надеждой выискивали в толпе родителей…       Как Ева потом узнала, сабэрским летчикам была дана неверная наводка, и вместо оружейного склада они разбомбили ни в чем не повинных жителей. После этого конфликт между странами только усугубился…       Осиротевшую Еву и еще с десяток ребятишек разослали по разным концам страны, Еву же отправили в Риттер Фьорд; по началу она помогала в булочной, после чего устроилась в швейную мастерскую пополам с прачечной, и понемногу начала заниматься знахарством… Но как бы Ева не старалась заглушить эту боль, что сидела внутри ее, ничего не выходило, ей было одиноко и страшно… — Ева! Проснись! — из сна ее выдернул оглушительный крик Яна. — Что? Что случилось? — Ева едва могла пошевелился, тело ныло, по щекам текли слезы, а зубы выстукивали мерную дробь. — Ты кричала во сне и билась в истерике, звала родителей. — У Яна был очень обеспокоенный вид, он протянул девушке руку, чтобы та могла подняться. Ева ухватилась за ладонь Яна, встала и хотела подойти к камину, но юноша притянул ее к себе, положил рядом с собой на постель, укрыл одеялом и нежно, словно сокровище, прижал Еву к груди. — Что тебя тревожит? Расскажи мне все, можешь поплакать, — Ян погладил девушку по голове и поцеловал в лоб. Еве впервые за долгое время было так спокойно, слезы вмиг просохли: тепло Яна согревало, а тихий голос убаюкивал девушку. — Мне впервые приснился кошмар, — все еще дрожащим голосом сказала Ева. — А что тебе снилось? Если не хочешь, не говори, — поспешно прибавил Ян. — Сейчас я хочу спокойно поспать, — Ева плотнее прижалась к Яну. От него вкусно и терпко пахло виноградом и ромашкой. Еве показалось, что между ними рождается чувство, которое было доселе незнакомо Еве…       Они оба уснули в обнимку, безо всяких кошмаров и переживаний…