Сладости - это, конечно, хорошо. Но каким будет послевкусие?
16 ноября 2018 г., 18:47
Прошло несколько дней, состояние Яна заметно улучшилось. Он мог понемногу вставать и даже делал первые шаги. Ева ему всячески помогала и ходила за ним, как за малым ребенком. Иногда она выводила его в сад подышать свежим воздухом.
В один из таких дней, когда Ян сидел на лавочке под вишневым деревом, а Ева развешивала белье, парень решил задать ей вопрос, который все это время не давал ему покоя.
— Ева, помнишь, ты говорила, что из Морены? — начал он издалека.
— Да, я там родилась и выросла, а зачем ты спрашиваешь?
— Просто я тоже оттуда.
— Правда? А в каком районе ты жил?
— В сорок восьмом секторе, недалеко от собора Пресвятой Божией Матери.
— Что? — Ева не поверила своим ушам. — Я тоже там жила. А ты случайно не ходил в школу святого Георгия?
— Да! — Воскликнул Ян.
— Так ты Ян Миллер? Как я тебя сразу не узнала? — Ева от радости захлопала в ладоши.
— Ты училась со мной в одном классе? Прости, просто я совсем никого не помню, — виновато потупился Ян.
— Нет, ты старше меня на два года. Я Ева Кауфман. Я училась в классе госпожи Перельман.
У Яна в глазах промелькнула искорка осознания.
— Так ты хвостатая Ева? — Ян залился смехом и схватился за бок: такие «упражнения» для него пока были запрещены.
— Почему «хвостатая»? — Ева надула губы и скрестила руки на груди.
— Ты вечно ходила с хвостиками, вот и приклеилось! — Яну было весело. Ева решила отыграться.
— А знаешь, как тебя называли младшие? Янчик-пончик! — Ева забежала за простынь и оттуда состроила злобную рожицу и показала Яну язык.
— Это почему это я пончик? — обиженно протянул Ян.
— А потому что в буфете ты скупал все пончики!
— Это да, пончики я люблю, особенно с корицей. — Ян мечтательно закрыл глаза.
— Моя мама отлично их готовит! Надо будет съездить к родителям ненадолго, Ева… — он не договорил, потому что Ева выронила из рук таз, и с болью в глазах смотрела на Яна.
— Ты что… не знаешь?.. — едва слышно прошептала она.
— О чем? Что случилось? Ты такая бледная. — Ян пошатываясь подошел к Еве и взял ее за локоть.
— Я не могу сказать… — Ева дрожала как осиновый лист.
— Прошу, скажи, что случилось! — Ян развернул Еву к себе и уставился на нее со все нарастающей тревогой во взгляде.
— Нет… Я не могу, Ян, не спрашивай меня…
— Ева, Богом молю, не томи. — У Яна уже начали подкашиваться ноги.
— Это случилось через год после того, как тебя призвали… в нашем секторе была неожиданная бомбежка… Ян… твои родители… — Ева не договорила, потому что Ян потерял сознание, и ей пришлось подхватить его на руки и тащить обратно в подвал…
В сознание Яна вернул нашатырный спирт и пощечина Евы. Он резко сел на постели и безумным взглядом уставился на девушку.
— Скажи мне, что это ложь! Ты просто ошиблась, ты не знаешь всей истории! Они же выжили? Выжили ведь… Да? — Если бы взгляд мог убивать, то труп Евы уже лежал бы на холодном полу.
— Ян, мои родители тоже погибли. Я смотрела список умерших, среди них числились и твои родители тоже. Мне жаль… — Ева хотела взять Яна за руку, но тот поплотнее закутался одеялом и отвернулся к стене. Она решила не беспокоить его пока, а заняться делом.
Ева взяла несколько пучков своих самых редких трав, мазей и отваров и пошла на базар.
Там она взяла яиц, молока, муки, яблок и корицы: за последнюю ей пришлось торговаться не на жизнь, а на смерть.
Когда Ева вернулась домой, Ян спал, свернувшись в клубок, словно молящий о помощи бездомный котенок. Ева укрыла его теплой пуховой шалью и начала готовить пончики. В голове мелькали обрывки воспоминаний из детства, где Ева помогала маме готовить эти самые пончики. Как она бегала по дому в огромном фартуке, вся измазанная мукой и тестом, а папа догонял ее и качал на своих больших и сильных руках…
Ева отогнала от себя эти грустные мысли и продолжила готовку. По подвалу разносился вкуснейший, будоражащий аппетит аромат корицы. А Ян, как всегда, от запаха съестного заворочался на постели, протер глаза, повел носом и спросил:
— А чем пахнет?
— Потерпи немного — и все узнаешь, — Ева уже клала на поднос дымящиеся пончики, политые яблочным сиропом. Потом она подошла к Яну и приказала закрыть глаза. Тот подчинился, а Ева аккуратно положила поднос ему на колени. Ян открыл глаза и трясущимися руками потянулся к эти пончикам.
— Ева… Кому ты продала душу за них?
— Никому, я сама их приготовила, — с полуулыбкой самодовольства ответила девушка.
— Но ведь у нас нет этих продуктов, где ты их нашла?
— Мне пришлось выменять на них пару трав и мазей, ничего страшного. Ты кушай скорее, а не то они остынут.
Ян аккуратно взял руками сладость и начал есть. Сначала осторожно, чтобы не обжечься, но потом со все нарастающей жадностью. Пятый пончик Ян не стал есть, он просто держал его в руках и смотрел на него, словно хотел загипнотизировать.
— Откуда ты узнала мамин рецепт? — Ян перевел взгляд на девушку.
— Я и не знала, это рецепт моей мамы. Скорее всего, он самый простой и распространенный.
— Я вспомнил маму… Она так чудесно их готовила… — По щекам Яна покатились слезы. Ева присела возле него и крепко обняла. Словно птица в силках, юноша трепетал в ее руках и прижимался к ней все сильнее.
— Ева… Я просыпался каждое утро с мыслями скорее вернуться домой… Я во снах видел дом и родителей… Ева… Я такой идиот… Я так рвался на эту чертову войну, так хотел защищать Родину… А что из этого вышло? Кого я защитил? Кого мне защищать теперь?.. Кому я теперь нужен?.. — Ян больше не мог говорить и просто рыдал в объятиях Евы. Та, в свою очередь, нежно гладила его по голове и пыталась отыскать самые ласковые слова, которые только могла вспомнить, говорила, что все будет хорошо и что она никогда его не покинет.
Через некоторое время Ян успокоился и попросил воды. Напившись, он опять лег спать, и к большому удивлению Евы, смог уснуть. Она хотела начать готовить новую порцию лекарств для больного, но спящий Ян выглядел таким беззащитным, что она легла рядом с ним и уснула, прижимая его искалеченную душу к себе…
