У моей Евы расцвели камелии

      Раздался стук в дверь. Потом еще раз, уже громче, и еще.       Ева сладко потянулась. Как же было хорошо, огонь в камине за ночь не потух, и дома было очень тепло. Можжевеловые ветви наполняли подвал успокаивающим ароматом леса. Ян лежал рядом и слегка посапывал носом. Во сне он выглядел таким милым, что девушка не удержалась и коснулась его губ. Тот лишь слегка поморщился и повернулся на другой бок, плотнее укрывшись одеялом.       В дверь постучали еще. Ева неохотно встала, торопливо набросила на плечи шаль, подошла к двери и открыла ее. В глаза ударил яркий солнечный свет, усиленный блеском снега, выпавшего за ночь. Травница прикрыла глаза рукой. Чуть привыкнув к свету, она отняла руку от лица и увидела на пороге старушку в пуховом платке, которая стояла с кулечком в руках. — Ева, деточка, с праздником тебя, — прошамкала она беззубым ртом. — Госпожа Мадлена, здравствуйте, как я рада вас видеть! — искренне обрадовалась девушка и принялась целовать женщину в ее морщинистые мягкие щеки. — Ну полно, душенька, сейчас сама от меня заразишься и постареешь! — ласково сказала женщина. Это была их соседка, которая часто выручала Еву и даже позволила ей жить у себя первое время, пока девушка не перебралась в подвал. — Вы что-то хотели? — поинтересовалась Ева. — Я у тебя хотела соли попросить, солнышко, а то я готовить праздничный обед собралась, а соли-то и нету! — госпожа говорила нарочито громко, как будто хотела, чтобы ее кто-то услышал. Но она лишь прижала палец Еве к губам, когда она хотела ей ответить. И быстрым полушепотом произнесла. — Возле твоего дома солдатик ходит, на ворота глядит, недобро на всех косится. Форма-то ненашенская, ихняя, собак этих, что вчера по домам ходили, погром учиняли. А вчера, когда я вышла на базар, не было его, а сегодня стоит уже который час! Чует мое сердце, не к добру это! Будь осторожна, детка. Это я тебе подарочек передала, — продолжила она уже громко, — скромный, но что поделать, чем богаты. — Спасибо большое, госпожа Мадлена! Сейчас я вам дам соли, — в тон ей ответила девушка и пулей спустилась в подвал. Ян крепко спал и ничего не мог заподозрить. Она быстро отсыпала соли в бумажный кулек, схватила пучок трав и поднялась наверх. — Вот, госпожа, возьмите, — она протянула ей соль и пучок, — а из этого сделайте отвар и принимайте через день за два часа до сна. Будете спать крепче, — она заговорщицки подмигнула старушке. Та приняла подарок, благодарно улыбнулась и обняла девушку, после чего направилась к воротам, открыла их и с подозрением заозиралась по сторонам. Подмигнув Еве на прощание, она вышла за ворота.       Ева застыла в раздумье. Что ей сейчас делать? Стоит ли говорить об этом Яну? Правда ли за ее домом ведется слежка? Или это воображение госпожи Мадлены, которая начиталась детективных романов. Пока рано судить о чем-либо…       Ева взглянула на кулек, который старушка всунула ей в последнюю минуту. Она осторожно его развернула. Внутри лежала плитка шоколада, завернутого в фольгу, и две банки варенья: вишневого и сливового. Старая лиса, запомнила, что Ева обожает сладости. Надо будет ее поблагодарить.       Сверху послышался гул лопастей вертолета. Девушка задрала голову и взглянула в ясное, без единого облачка, небо. И правда, над городом кружил вертолет. Неожиданно с неба посыпались какие-то листки бумаги, разносясь по всему Фьорду. Ева на лету подхватила одну бумажку. Этот листок оказался приказом для каждого жителя Фьорда собраться сегодня после полудня на главной площади города. Ева насторожилась: для чего этим шакалам нужны все жители города? Хотят показать, кто тут теперь главный, наверное. Еву больше заботило другое: куда делись все солдаты рагнасской армии, которые жили в лесах, и получится ли провести этого Лефевра.       Из подвала вышел Ян, щурясь от яркого солнца. — Ева, что тут за шум? — спросил он, потирая глаза. — Всех созывают на главную площадь. — Когда? — Сегодня, после полудня. Надо идти. — Да, хорошо, — Ян подошел к Еве и, взяв ее за руку, увел обратно в подвал, — до полудня время есть. — Ну чего уж ты, как будто дорвался, — хохотнула Ева и захлопнула дверь в дом.       Они не заметили, что за ними сквозь щели в воротах следил солдат, который старательно что-то записывал в небольшой потрепанный блокнот в кожаном переплете. Когда за парой закрылась дверь, он захлопнул свой блокнот, засунул его за пазуху и пошел прочь от дома Евы, оставляя следы от сапог на свежем снегу.

***

      На площади собралось уже довольно много народу. Тут были и старички, которые, сбившись в кучки, обменивались последними новостями и рассуждениями о том, что же сейчас случиться. Тут были и женщины, ведущие под руку своих закутанных в сто платков и шалей детишек. Были и молодые девушки и пары. Все стояли и ждали, что же произойдет.       Ева с Яном стояли в самом конце в надежде, что Лефевр их не заметит. Через четверть часа на постамент вышел Лефевр в сопровождении двух солдат. Один нес в руках какие-то бумаги, а второй держал автомат и злобно на всех поглядывал. Как только они остановились, на площади повисла гробовая тишина. Даже малые дети, почувствовав тревогу взрослых, притихли и испуганными глазенками глядели на странного дядю. — Кхм-кхм. Итак, жители Риттер Фьорда. Как вам всем уже известно, Рагнас проиграл войну. Правительство вашей страны согласилось отдать Фьорд и еще горстку уцелевших городов в сабэрское подданство. Другими словами, государства Рагнас больше не существует, — он кивнул солдату, держащему в руках бумаги. Он развернул одну их них, это оказалась карта Сумарского континента. Лефевр взял перочинный нож и нарочито медленно стал вырезать на карте по контуру Рагнас. В толпе пошел недовольный шепоток. Лефевр довольно искусно вырезал кусок карты, достал зажигалку и поджег его. Обрезок становился все меньше, съедаемый язычками пламени. Когда же от него осталось лишь десятая часть, офицер швырнул его в снег. Шепот усилился. Старожилы смотрели на него с молчаливой неприязнью. А Лефевр упивался реакцией людей. Насладившись, он продолжил: — С сегодняшнего дня вы будете жить по нашим законам. По сути, все останется как есть, но будут внесены некоторые корректировки… — Что вы сделали с солдатами, которых нашли в лесу? — раздался женский крик из толпы. Ева даже узнала его. Это кричала учитель истории и философии, приехавшая во Фьорд семь лет назад, когда университет, где она преподавала, разбомбили. Насколько Ева знала, ее сын служил в армии, и его рота как раз расположилась недалеко от церкви. — Они были осуждены по закону военного времени. Приговор был исполнен на месте, — Лефевр смаковал каждое слово и глядел на всех из-под козырька фуражки.       Ева видела, как женщина оседает на землю и начинает рыдать, прикрывая лицо руками. Вместе с ней начинает плакать хозяйка небольшой булочной, у которой в лесу были муж и старший сын. Ненависть в Еве била ключом, она хотела наброситься на этого якобы человека и растерзать своими же руками. Лефевр повел плечами, сверкнул начищенной до блеска пряжкой и продолжил: — Отныне во Фьорде вводится комендантский час. После девяти вечера выход из дома без веской на то причины воспрещен! Также жители Фьорда не имеют права сопротивляться солдатам сабэрской армии. Если они захотят поселиться в дома кого-то из жителей, те обязаны обеспечить их всем самым необходимым. — Это что же получается, мы обязаны на этих дармоедов горбатиться? — выкрикнул плотник. — Именно так, — казалось, что с кончика языка офицера сейчас начнут капать капельки яда. — А я не согласен! — крикнул плотник, потрясая намозоленными кулаками. Лефевр молча кивнул своим шакалам, а те подскочили к несчастному плотнику и выволокли его из толпы.       Женщины завизжали, в толпе возник хаос, все кричали и извергали потоками проклятия в сторону Лефевра и его шавок. Один из солдат вскинул автомат и выпустил очередь в воздух. И это сработало: люди притихли и восстановился порядок. — Также спешу сообщить, — как ни в чем не бывало продолжил Лефевр, — каждый житель города ежемесячно будет отдавать нам десятую часть своего имущества или заработка. И еще, так как я глава этого города, я буду жить в вилле на холме. Мне нужна будет прислуга и рабочие, чтобы поддерживать мое новое жилище в порядке. Мне нужна также главная горничная, которая будет заправлять всеми, и это у нас будет, — он взял список жителей города и быстро пробежался по нему глазами, — это будет Ева Кауфман. Я приказываю ей немедленно явиться ко мне на виллу и получить дальнейшие указания.       У Евы все похолодело внутри, она ощутила на себе взгляды всех присутствующих, ей стало жарко и противно. Все происходящее было как будто не с ней, словно она смотрит кино. В чувства ее вернул сабэрский солдат, схвативший ее за руку и потащивший в сторону этой чертовой виллы. — Ян, Ян! — Ева пыталась вырваться, но солдат просто ударил ее чуть ниже затылка. Теряя сознание, Ева запомнила лишь глаза Яна и громкий крик толпы…