У моей Евы расцвели камелии

      Ян… Где Ян? Тут холодно и страшно. Тело такое тяжелое — не шевельнуться. Из памяти будто стерли все воспоминания. Была толпа… или мне это все привиделось? Там был Ян… он звал… он пытался схватить за руку, пытался удержать… Ян…

***

      В чувства Еву привели брызги холодной воды на лицо. Девушка открыла глаза и непонимающим взглядом оглядела место, где она оказалась. Это была небольшая и довольно скромно обставленная комната. Ева попыталась встать, но боль в голове тут же дала о себе знать, и она повалилась обратно на жесткую подушку. — Как вы себя чувствуете, сударыня? — услышала Ева женский голос с заметным сабэрским акцентом. Перед ней стояла девушка на вид лет двадцати. Она была в простом черном платье и белом накрахмаленном переднике. Ее светлые волосы были собраны в пучок. В руке она держала стакан воды. — Голова сильно болит. — Травница потерла ушибленный затылок. — Поссвольте мне вам помочь, — девушка взяла со стола компресс со льдом и жестом попросила Еву сесть. Она подчинилась, и горничная положила ей на затылок обжигающе холодный компресс. — Как тебя зовут? — решила завязать беседу Ева. — Меня ссовут Сессиль, герр Лефевр поставил меня в услушшение Вам, сударыня. — Достаточно просто Ева. — Хорошо, госпошша Ева, — коротко кивнула Сессиль. — Сколько я тут нахожусь? — Вы были бесс сосснания несколько часов, госпошша. — Лефевр не давал тебе никаких указаний по поводу меня? — с надеждой на отрицательный ответ спросила Ева. — Он скассал, что, как только вы очнетесь, я обяссана сообщить об этом ему. — Пожалуйста, милая Сессиль, не говори ему об этом, помоги мне бежать отсюда! — Ева схватила девушку. Та в испуге на нее взглянула и полушепотом произнесла: — Если я дам вам сбешшать, он иссобьет меня плетью, а потом убьет, бросив останки собакам. — О, пресвятая Елена, я знала, что он животное, но чтоб до такой степени, — Ева прижала девушку к себе и сказала, — не волнуйся, я не стану сбегать, он и пальцем не посмеет тебя тронуть, веди его ко мне. — Госпошша, но как шше вы? — нерешительным голосом ответила служанка. На ее ресницах задрожали слезы. — Не волнуйся за меня, если я буду делать то, что он хочет, то смогу им манипулировать. Не бойся, милая Сессиль. — Я позову герр Лефевра, прошу вас, госпошша Ева, не перечьте ему, а не то он убьет вас. — Сессиль обняла ее напоследок и выбежала из комнаты, закрыв за собой дверь.       Ева сидела на кровати, поджав под себя ноги. Ненависть к этому животному возросла до вселенских масштабов. Ей хотелось убить его, а потом сжечь труп, развеяв пепел по ветру, чтоб не было его сгнившей душе покоя никогда.       В коридоре послышались шаги. Инстинкты подсказали Еве, что это к ней. Она подскочила к окну и встала спиной к двери. Поплотнее закутавшись в шаль, она начала отсчитывать секунды до того момента, как откроется дверь. Она подбадривала саму себя, но не смогла унять дрожь в коленях.       Щелкнул дверной замок. Скрипнула дверь. Захлопнулась. Опять щелкнул замок.       Повисла тишина, Ева не спешила оборачиваться, а «гость» не спешил начинать разговор. Было так тихо, что Ева слышала собственное биение сердца. Посетитель решил нарушить тишину первым: — Сударыня, я же говорил, что мы еще встретимся. — А я говорила, что не хотела бы видеться с вами еще добрую сотню лет, — Ева пыталась унять дрожь в голосе, ей было страшно. — Ну-ну, сударыня, вы не понимаете, о чем говорите, — он подошел ближе, скрипнув сапогами. — Я требую меня отпустить, меня дома ждет брат, — Ева мысленно прокляла свой язык. Надо было сказать «муж», но теперь уже поздно, придется идти по выбранному пути. — Ева, я знаю, что это не ваш брат. Я провел тщательное расследование о вас и знаю практически все, и я со стопроцентной уверенностью могу сказать, что у вас нет ни детей, ни мужа, ни тем более брата. И, кстати, этот молодой человек находится в подвале этой виллы. — Ева встрепенулась и обернулась лицом к Лефевру. — Что он тут делает? Зачем он здесь? — Милочка, я знаю, что он солдат. Я имею полное право расстрелять его без суда и следствия. — Нет, прошу… — едва слышно прошептала Ева. — Святой Франц, кажется, я нашел слабое место в вашей защите, — Лефевр осклабился, стянул с руки перчатку и продемонстрировал сбитые костяшки. — Это я так обрабатывал вашего солдатика, — хохотнул он. — Прошу, опустите его. Он ни в чем не виноват, — взмолилась травница. — О, сударыня, как же я его отпущу, он военный преступник. — Что мне нужно сделать? — сквозь зубы процедила девушка. — А вот это уже другой разговор, — офицер коснулся подбородка Евы, но та мотнула головой и твердо взглянула ему в глаза. — Я согласна быть вашей управляющей и исполнять все, что вы хотите, но у меня есть несколько условий. — Милочка, здесь условия ставлю я, — прошипел Лефевр, но потом успокоился и продолжил, — этим вы мне и понравились, вашей храбростью. Что ж, выкладывайте ваши условия. — Во-первых, пока я заведую этой виллой, ни один слуга не подвергнется пыткам и не будет убит. — Интересное заявление, сударыня. Но что же вы хотите еще? — Чтобы каждую неделю у меня на этом столе стояли свежие камелии в вазе. — Камелии? Почему именно они? — удивился Лефевр. — Тот солдат, что похоронен возле моего дома, перед смертью, в бреду, звал свою сестру и просил, чтобы его мама посадила камелии. Я выполнила его просьбу. Я посадила на его могиле эти цветы и ухаживала за ними. Так что прошу, чтобы каждое воскресное утро у меня на столе стояли камелии. Только не обрывайте цветы на могиле солдата, умоляю вас. — Я сделаю это только из уважения к своему соотечественнику, да упокой святой Франц его душу, — он возвел глаза к потолку, — будут вам камелии, сударыня. — Премного благодарна, — Ева сделала книксен, но глазами она уже прожгла дыру в груди Лефевра. — Что у нас там дальше по списку? — усмехнулся офицер. — Ту горничную, которую вы послали сегодня ко мне… — Сессиль? — Да, именно ее. Я хочу, чтобы она стала моей личной гувернанткой и не должна больше подчиняться вашим приказам. — Она самая хорошенькая моя служанка, после вас, естественно, как же это я могу отдать ее вам? — Лефевр нахмурился. — Именно поэтому, потому что она слишком юна и мила, чтобы погибнуть от лап такого садиста, как вы, герр Лефевр — процедила Ева с ненавистью. — Я? Садист? Душенька, да кто вам такое сказал? — Лефевр картинно удивился. — Но так и быть, я не могу вам отказать. Что же вы хотите еще? — Отпустите Яна и оставьте его в покое. У вас есть я, вам не нужен он, — последние слова Ева произнесла еле слышно. — Так, сударыня, мне кажется, что условий достаточно. — Он присел на стул и закинул ногу на ногу. — Теперь я хочу получить награду за сдержанные мною обещания. — Вы еще не дали мне ни одного обещания, — зло перебила Ева. — А даже если бы и дал, ничего бы не поменялось, — Лефевр пожал плечами, — так что делайте, что я говорю. — Что мне надо сделать? — едва сдерживаясь от слез, ответила ему девушка. — Сядьте ко мне на колени, — приказным тоном ответил ей офицер. Ева повиновалась. Она присела на его колени, стараясь не дрожать. Лефевр схватил ее и притянул ближе, попутно кладя ее голову к себе на плечо. — Почему ты так дрожишь? — Лефевр прижал прядь угольно-черных волос Евы к губам. Он наслаждался властью над этой девушкой. Точнее, властью он пока над ней не обладал. Она лишь исполняла его приказы, а он хотел полного подчинения. Еще никогда Лефевр не хотел обладать кем-то так сильно, как этой девушкой. Из-за чего? Наверное, из-за того, что она одна из немногих женщин, кто осмелилась дерзить ему, прекрасно зная, что он за человек. Хотелось сломить ее, сделать послушной куклой, готовой на все ради господина.       Больное воображение рисовало радующие глаз сцены, в которых эта девица стоит на коленях и смотрит на него с безусловной покорностью и обожанием. О, Лефевр сделает все, чтобы достичь этого.       Он резко развел ноги в стороны, и Ева провалилась бы вниз, если бы не схватилась за шею офицера; рефлексы у нее работали отлично. — О, сударыня, я тебе так нравлюсь, что ты так крепко прижалась ко мне? — хохотнул он. Ева вскочила с его коленей и замерла, с яростью глядя на этого «шутника». — Какой сердитый взгляд, — игриво, как ребенку, сказал офицер, — наша Евочка обижена? Кто же обидел Еву? Я проучу этого негодяя. — Лефевр наслаждался каждой эмоцией, которая возникала на лице Евы: от ненависти до отчаяния. — А теперь раздевайся, — продолжил он уже нормально. Ева залилась краской. Она медленно стянула с себя шаль и теплую безрукавку. После в ход пошли блузка и сарафан. Ева стояла перед ним в одном нижнем белье, прикрываясь руками и волосами. Лефевр поднялся со стула и подошел к ней. Коснувшись холодными пальцами нежной бледной кожи, чем вызвал Евину дрожь, он повалил ее на кровать, попутно срывая с нее остатки одежды.

***

      «Больно… больно… больно…» пульсировало в сознании Евы. Ей было мерзко и больно. Она старалась прикрыть глаза или отвернуться, но Лефевр властным движением руки заставлял смотреть ее прямо себе в глаза.       Казалось эта пытка будет длиться бесконечно. Каждая клеточка Евы рыдала и молила о скорейшей смерти. Но смерть не наступала, а у Евы кончились силы плакать. Лефевр остался доволен результатами. Он поднялся с кровати, наскоро оделся, бросил что-то на прощание и вышел, закрыв за собой дверь.       Ева свернулась в клубок и накрылась одеялом; все в ней как будто отмерло и исчезло. Осталось только полное безразличие ко всему и отвращение к себе, ей хотелось смыть с себя эту грязь поскорее.       В комнату осторожно вошла Сессиль с подносом в руках. — Госпошша Ева, как вы? — она поставила поднос на стол и присела рядом с Евой. — Герр Лефевр скассал мне, что вы теперь моя хозяйка, что это ссначит? — Ты теперь подчиняешься моим приказам. Этот садист не имеет права тебя трогать, можешь его не бояться, — бесцветным голосом произнесла Ева. — О, госпшша, так вы это ис-са меня? — она опустилась на колени перед кроватью и начала покрывать евины руки поцелуями, — Спасибо, спасибо, вы святая, госпошша Ева. — Ева положила одну руку на голову Сессиль и слегка пригладила. Эта девушка такая чистая и невинная. Теперь она в безопасности. Ева была рада, что она не пострадает больше. — Сессиль, я хочу принять ванну. — Ссдесь есть две ванные комнаты, но я думаю, что вам не следует выходить сейчас нарушшу. — Она на секунду задумалась, — Точно! Я придумала! Подошшдите тут, госпошша, — и она выпорхнула из комнаты. Вернулась девушка через двадцать минут, неся в руках большой кувшин с горячей водой и несколько бутылочек с какими-то средствами. За ней в комнату ввалился солдат, неся в руках большущую деревянную бадейку для стирки. Поставив ее в центр комнаты, он вышел и вернулся с несколькими ковшами и бадьей поменьше, наполненной водой. Сессиль сказала ему, чтобы он скорее выметался из комнаты ее хозяйки, а когда за ним закрылась дверь, заперла ее на ключ.       Она наполнила бадейку горячей водой и добавила туда холодной, также подлила туда средств из нескольких скляночек. По запаху Ева поняла, что там были эфирные масла лаванды и живицы. Комната наполнилась приятным ароматом. Сессиль помогла Еве подняться с кровати и залезть в такую своеобразную ванну. Горячая вода подействовала на девушку успокаивающе, да и горничная начала мыть ей голову, болтая что-то свое. — Госпошша, у Вас чудесные волосы, такие мягкие и шелковистые. Как вы этого добились? — Все очень просто: я пользуюсь природными средствами, — ответила ожившая Ева. — Какими? О, вы поделитесь со мной этими рецептами? — воскликнула Сессиль, которая, видимо, не последнее значение придавала внешности. — Конечно, Сессиль, только не покидай меня, прошу. — Что вы такое говорите, сударыня? Я вас не брошу, не перешшивайте! — Ай! Мне шампунь попал в глаз! — вскрикнула Ева. — О, святой Франц! Простите меня, госпошша! — Сессиль бросилась устранять свою оплошность.

***

      У Евы еще есть причины жить, есть еще люди, которым она хочет помочь. И ее ничто не сломит, пока у нее есть ее друзья и возлюбленный, к которому она очень скоро вернется…