Мягкая улыбка страха

      Я долго сидел прямо на земле, глядя на деревья. Не хотелось двигаться. Вообще ничего не хотелось.       В голове все еще звучали слова брата. «Иди, шаен», «Никогда тебя не любил»… Почему так? Почему именно он, часть моей семьи? Почему не просто кто-то из знати, кто угодно, только не он!       Отец часто повторял нам в детстве, что семья, род — высшая ценность. Разумеется, после Леса, но все же… Он говорил, что любой может предать, только не семья. Что мы должны во всем полагаться друг на друга. Прикрывать спину. До конца, что бы ни случилось… Эльтар, Рэйниар и я — мы росли вместе, дружно, между нами не делали различий, не делили на наследника и остальных. Никогда. Мы вместе учились, дурачились, взрослели. Между нами не было зависти… ведь не было же? Никогда? Ну и что, что я дрался лучше, чем Эльтар? Ведь это всего лишь значило, что я стал бы хорошим воином для своего Леса, его истинным сыном и мечом…       Зато Эльтар был красивее. Лучше всех танцевал. Умел разговаривать со всеми, да так, что все проникались к нему симпатией.       «Ты слишком во многом меня превосходил, брат. Лучше дрался на мечах, лучше разбирался в науках...»       Как странно звучат эти слова… Эльтар был старше меня на три года. Он раньше меня начал фехтовать, но я быстро догнал и перегнал его. Неужели дело в этом?       Я помнил свою первую победу над ним…       Мне пять, ему — восемь. Он учился уже три года, а я только пару месяцев. Тренировались мы на одной площадке, но с разными учителями. И однажды решили провести пробный бой друг с другом, пока наставники куда-то отошли. Когда они вернулись, мы уже успели выдохнуться…       — Молодец! Отлично справляешься, а ведь совсем недавно начал, — дружелюбно обратился к нам наставник Эльтара.       В то время любая похвала словно окрыляла меня. Эльтар как будто нахмурился на слова наставника, меня это обеспокоило — но я быстро забыл тот случай…       Получается, он просто завидовал?       А потом… потом мы редко сталкивались на площадке, как-то так выходило, что тренировались в разное время. И от боев со мной он отказывался.       И, кажется, я помню еще один случай. Я тогда в коридоре случайно услышал, как наставница по естественным наукам укоряла его, что как будущему наследнику, ему стоит внимательнее относиться к книгам. Кажется, тогда еще прозвучало мое имя, но я так и не понял, почему. Эльтар на вопрос после только отмахнулся: «Рэйлиан, займись своими делами, тебя это не касается. Оставь тонкости дипломатии мне».       При этом в теории как раз мне бы, вероятно, пришлось иногда бывать послом, так что не то чтобы я не должен был вникать в тонкости дипломатии…       Значит, все же зависть. Чувство, недостойное наследника престола, но не всегда бывает так, как должно. И почему только я раньше не замечал?..       Семья семьей, но я больше не сомневаюсь, что именно он меня предал. Больше некому. Больше правда никто не знал день побега… Не знаю, каким образом, если он не выезжал из Леса, но он договорился с теми… Я чуть вздрогнул и осмотрелся по сторонам. Пусто. Только трава колыхалась от ветра. Те люди мертвы, пожалуй, это и правда к лучшему. По крайней мере, больше они до меня не дотянутся. Неважно, что не я убил их.       Нужно было идти, но куда? Мне больше некуда спешить. Впереди только пугающая неизвестность — без денег, без оружия, без семьи…       «Если беда — иди к семье», учил отец. Семья всегда поддержит, вытащит из любых неприятностей. Сгладит любое поражение, смоет кровью любое оскорбление.       Семья была всем. Все остальные могли предать, наподлить, устроить заговор, но не семья — так меня учили. Но почему тогда? Почему?! Они отвернулись от меня сразу же, стоило мне ошибиться…       Я смял траву, заметив это только потому, что жесткие стебли впились в ладонь.       Они ведь даже не поговорили со мной, ни один из них! Ни братья. Ни мать. Даже отец, который убеждал нас, что семья — это единое целое. Просто словно рухнуло все, во что я верил.       Но ведь… такое не могло случиться внезапно. Любое явление имеет корни, и как же я мог быть настолько слеп, если никогда ничего не замечал…       Никогда ли? А если подумать — теперь, в свете нового знания?       Тишина, стоявшая вокруг, казалась оглушительной. Листья на деревьях шевелились — но я не слышал этого, как будто находился очень далеко от них. Как два разных мира. Как жизнь до и после… Если подумать, если углубиться в собственное сознание. Если поискать и понять…       Нужное воспоминание всплыло словно само собой.              Большой тронный зал полон света. Лианы с огромными цветами — аэлхе, очень редкие цветы, гордость нашего Леса, — обвивают высокие колонны. Прозрачные витражи в окнах между колоннами. Изумительная сияющая пыль на черном мраморном полу — она переливается множеством цветов и оттенков. Похожая пыль вьется под потолком вместе с клубами легкого полупрозрачного дыма, создавая причудливые видения: удивительно прекрасных существ, животных, цветы, леса… Над созданием этого зала работали лучшие мастера своего дела, причудливо смешивая особые тайные технологии и магию.       Я в восхищении брожу по залу, любуясь игрой света и миражами. Мне всего семь, и я впервые оказался здесь. Зал пуст, и только бабочки летают, иногда пытаясь сесть мне на голову. Где-то вдали слышатся нежные звуки флейты.       Но потом я слышу какие-то шаги, голоса. Дверь в дальнем конце зала открывается… В голове мелькает: «Если меня здесь увидят — попадет!» Я прячусь за колонной, застываю, прижавшись к ней. Лиана чуть неприятно царапает живот сквозь тонкую ткань рубахи.       По голосам я понимаю, что в зал зашел мой отец и с ним кто-то еще, незнакомый.       Какой-то миг я колеблюсь. Нехорошо подслушивать отца. Мало ли, с кем он говорит? Вдруг у них «государственные дела»? Но тогда я тем более не могу выйти, ведь я помешаю своим присутствием… Я колеблюсь, слишком сложный выбор для семи лет. И все же остаюсь на месте, успокаивая себя тем, что они далеко и мне все равно не слышно, о чем именно говорят. А отцу я потом честно признаюсь, что нечаянно оказался не в том месте не в то время…       Они подходят ближе. Голоса напряженные, злые, и я сильнее вжимаюсь в колонну. Но о чем говорят, все еще не слышно.       Внезапно я слышу еще один звук. Тихий-тихий шелест. Почти нежный, но в этой нежности слышится смерть. Осторожно выглядываю из-за колонны… и вижу совсем недалеко от меня, за соседней колонной, эльфа. В его руках лук. Натянутая тетива дрожит в предвкушении. «Отец!» — мелькает в голове испуганная мысль, и я выскакиваю из своего укрытия с диким нечленораздельным криком.       Но лучник уже спустил тетиву.       Стрела неразличимо мелькает в воздухе. Я вижу, как кто-то падает. Чуть дрожит, успокаиваясь, оперение нашедшей свою жертву стрелы. Мой отец стоит. Как всегда, спокойный, чуть надменный. Я останавливаюсь, понимая, что зря выдал себя. Раненый корчится на черном полу. Красное, медленно расползаясь под ним в разные стороны, заставляет погаснуть сияющую пыль.       Лучник выходит из-за колонны. Молча подходит к отцу, слегка кланяется.       — Благодарю за службу, Ирэйне, — холодно говорит отец. — Можешь идти. И скажи, чтобы здесь прибрались.       Я растерянно моргаю, глядя на отца. Он поворачивает голову в мою сторону. В холодном взгляде не меняется ничего.       — Тебе не положено здесь быть, сын. Скажешь потом Наставнику, чтобы тебя наказали.       Я послушно киваю и снова смотрю на раненого. Это… не эльф. Уши округлые, черты лица как будто грубее… Я впервые вижу перед собой человека…       Из его горла вырываются сдавленные хрипы. Стрела торчит в животе, тонкая и прямая. Она притягивает взгляд, я не могу отвернуться. И, наверное, совсем не к месту вспоминаю, что стрелу в живот пускают, дабы наказать. Чтобы жертва помучилась перед смертью. Кажется, обычай называется Ар-Лиа…       — Да, это Ар-Лиа, казнь для шаен, — подтверждает отец мою невысказанную догадку. — Можешь еще посмотреть, полезно на будущее. Так поступают с врагами.       Он отворачивается и молча идет к ближайшей двери. Лучник ушел еще до него. В зале только я и умирающий.       Я осторожно подхожу поближе. Смерть притягивает… а красное на черном отвращает и завораживает одновременно. Мне всего семь, и я еще ни разу не видел, как убивают разумных, видел только смерть животных…       Человек с усилием поворачивает голову и смотрит на меня. Его лицо пересекают морщины. Я понимаю, что он уже немолод. Люди стареют быстро… В его широко раскрытых бездонно-черных глазах я вижу свое отражение: маленький хрупкий мальчик с пепельно-светлыми волосами до плеч.              (черные глаза кажутся сейчас смутно знакомыми, но этого просто не может быть)              Некоторое время мы смотрим в глаза друг друга.       — Твой отец — предатель, — с трудом произносит он.       — Нет, — тихо, но уверенно отвечаю я. — Просто вы его враг, не знаю, почему, но мне рано это знать… А врагов всегда убивают.       — Предавший своего врага… пришедшего с миром… предаст любого. И тебя однажды тоже, — снова выдавливает он из себя.       — Неправда! — с жаром возражаю я.       Тонкие чужие губы кривятся в смеси боли и усмешки. Потом его тело в очередной раз дергается и странно вытягивается. Он замирает, глядя в потолок, на клубящиеся кусочки миражей.       Заглянув в его глаза еще раз, я понимаю, что он мертв.              — Предавший своего врага, пришедшего с миром, предаст любого. И тебя однажды… — вслух повторил я.       И рассмеялся. Вот оно, недостающее воспоминание, кусочек мозаики, вставший на место пазл.       Ты оказался прав, неизвестный шаен. Ты тогда был прав, а я был просто ребенком, свято уверенным в правоте отца. Пришло время, сложились обстоятельства — и он предал меня. Выкинул за то, что я просто пытался выжить. Семья отвернулась от меня, словно я и не был никогда их частью.       Что ж, пора вырасти из иллюзий, горько усмехнулся я сам себе, восемнадцать лет уже все-таки…        «Не возвращайся никогда в лес, и да не даст тебе никакое дерево своей тени!» — проклятие брата снова зазвучало в ушах. Самое страшное проклятие, какое только может быть для эльфа.       Я поднялся на ноги и зло сплюнул в сторону Леса.       Сами вы будьте прокляты! Не я вас предал, а вы — меня. И пусть сам Лес обернется против вас!..       Развернувшись, я пошел. Сперва медленно, потом все быстрее. От места, что было моим домом, — в неизвестность.       И да поможет мне Илэйнэ выжить.