Мягкая улыбка страха

      — Давай уже вставай, Лоок, мне койка нужна!       Я проснулся от резкого женского голоса. Приподнял голову.       Говорила невысокая девушка с копной черных спутанных волос, одетая в вызывающе короткое платье. Она стояла возле соседней кровати, на которой лежал какой-то старик.       — Да встаю, встаю, — закряхтел он. — У-у-у, зараза мелкая, рано сегодня пришла…       — Ничего не рано, и так всю ночь работала… Давай шевелись быстрей, я спать хочу, а еще тебя везти!       Старик, постанывая, сел на кровати. Откинул одеяло… Я невольно вздрогнул. Вместо ног у него оказались обрубки, замотанные тряпками чуть выше колен…       Девушка преспокойно пододвинула поближе к нему маленькую тележку.       — Садись давай, я еле на ногах держусь.       — Что, заездили совсем? — с сочувствием спросил он.       — Ой, и не говори! Извращенцы хреновы.       Старик заметил, что я на него смотрю, приветливо кивнул.       — Светлого утра, новенький.       — И вам того же, — пробормотал я. Странные они какие-то…       — Хм. Новенький… — девушка оглянулась, обвела меня цепким взглядом. Глаза оказались черные, и мне стало не по себе. Она тем временем продолжала: — Слушай, новенький, а не хочешь помочь?       — Помочь?       — Ну да, — она повернулась к старику. — Лоок, пусть тебя он отвезет. Дашь парню медяк за это? Бринна говорила, он совсем без ничего пришел.       — Хм-м… Ладно, можно, раз ты у нас сегодня лентяйка…       — Я, в отличие от тебя, не сиднем сижу на работе! — тут же возмутилась она. — Все, хватит болтать, освобождай койку! Новенький, ты тоже пошевелись!       — Но… — попытался вмешаться я.       — Что — но? — она снова оглянулась. — Тебе что, деньги лишними будут?       — Нет…       — Ну вот и радуйся, пока дают. Хотя бы деньги, — она подмигнула и рассмеялась, по резким чертам лица словно пробежала волна. Надо же, какое оно у нее… живое.       Старик тоже улыбнулся.       — Все разговоры у тебя про одно и то же, Миэлла.       — Жизнь такая, — беспечно сказала она, довольно бережно ссаживая его с кровати на тележку. Накинула ему на ноги одеяло. — Ну все, выметайтесь.       — Поехали? — вопросительно посмотрел на меня старик.       Я нерешительно поднялся с кровати. Подошел к нему, взялся за ручку тележки.       Девушка тем временем достала из-под матраца еще одно одеяло и, не раздеваясь, бухнулась на освободившуюся кровать. Я учуял тонкий запах духов, идущий от нее.       — Поехали уже, парень, — подторопил меня старик.       Вместо ответа я молча толкнул тележку перед собой.       

***

      По дороге Лоок болтал за двоих. Он показывал, куда ехать, рассказывал о лавках и домах, мимо которых я его вез, о себе и знакомстве с Миэллой, как он оказался в ночлежке и как жил до нее.       Оказалось, что ноги он потерял лет пятнадцать назад, на одной из приграничных стычек с Пиратскими островами. Потом его кормили сыновья, и он мирно доживал свой век в деревне. Но случился пожар, дом сгорел, сыновья тоже… Сам он обгорел, но Артанэ снова не забрала его в Смерть… Сгорела большая часть деревни, безногий старик для всех был обузой. Тогда он отправился в город, где и начал жить попрошайничеством.       — Подают нормально. Немного, но мне на жизнь-то много и не надобно, — охотно и жизнерадостно говорил он, жмурясь от солнца, только-только выглянувшего из-за крыш.       — Сколько им было лет? — спросил я. — Сыновьям.       — Старшему, Ронну, двадцать восемь, младшенькому, Леену, шестнадцать. Он последнее, на что меня хватило, потом стало уже не до женщин, без нижней-то части тела. — Он посмеялся. — Миэлла все никак не может понять, как без этого. А нормально. Просто уже никак, с женщиной-то, вот и все.       От его истории стало не по себе. Его дети были так молоды… Младший — младше меня, старший — ненамного старше… Артанэ забрала обоих разом, а Лоока оставила. Как нарочно… Фатум немилостив. Его дети умерли на рассвете своей жизни, и намного раньше него. Он потерял все, что только можно было: дом, семью, привычную жизнь… А когда умру я? Доживу ли до двадцати восьми?..       — Ну, приехали. Сгрузи меня здесь, парень. Тележку оставь. Держи медяк. Миэлла меня бесплатно возит, но у нас договоренность, а тебе деньги нужны.       — Не надо…       — Что за ерунда? Почему не надо?       Я неловко пожал плечами.       — Что, стыдно деньги брать? Привыкай, парень. На стыде и гордости далеко не уедешь. Держи. — Он дотянулся до моей руки и просто вложил в нее монету. — Можешь сразу Бринне отдать, у нее сегодня работа для тебя вряд ли будет, не тот день. А ночевать лучше в ночлежке, а не на улице, здесь всякое может случиться, ночью-то…       — Знаю… — буркнул я, передергивая плечами. — Благодарю.       — Да было бы за что! Ладно, иди, не светись рядом. А то будут думать, что меня есть кому кормить, и не подадут.       

***

      Я вернулся в ночлежку. Отдал Бринне монету — заранее, на следующую ночь, поднялся наверх. Часть кроватей была занята, но в основном они пустовали. Их хозяева работают… А я до сих пор не знаю, что делать.       Войдя в комнату, я поморщился от затхлости воздуха — отвык, пока ходил с Лооком. Потом вспомнил, что мне и самому не помешало бы помыться. Вот только где? Выходить из города и идти до реки? Далековато будет, да и мыло еще надо хотя бы, сменная одежда бы тоже не помешала… Может, спросить вечером у Лоока, вдруг что подскажет?..       Миэлла спала на их общей с Лооком кровати, черные волосы разметались по матрасу. По договоренности с Бринной они платили медяк в сутки на двоих, а спали по очереди, скидываясь по полмедяка в день.       Интересно, а где она работает, по ночам-то?       Я лег на кровать. Идти некуда, делать нечего. Мне нужно поискать какой-то заработок, но я не хочу опять весь день ходить по городу, это бесполезно, не умея искать, я ничего здесь не найду. Да и есть снова хочется, но сегодня вряд ли удастся, раз у Бринны нет для меня дел…       Какая ирония… Принц эльфов, никогда не голодавший, ни в чем не нуждавшийся, — а сейчас я лежу на грязной кровати в грязной ночлежке, приюте попрошаек и еще невесть кого, и думаю, как бы поработать на кухне, помыть пол или поколоть дрова! Чтобы просто поесть. За что, Илэйнэ? Твоя вечная сестра и противоположность решила окончательно сломить эльфийскую гордыню? Наверное, так. И, возможно, я заслужил за свои ошибки. Но насколько еще меня хватит? И что останется от меня после этой ломки?..       Я обвел взглядом весь зал, вспоминая тех, кто лежал в нем прошлой ночью. Грязно одетые, потасканные, с целым шлейфом разнообразных неприятных ароматов — грязи, застарелого пота, мочи, квашеной капусты… Кто они? Убийцы, воры, попрошайки? Не просто шаен, но еще и низшие из них. И я — в их смрадной куче, я — Перворожденный, знающий и видящий несравненно больше них… О да. Потрясающая ирония.       Но пусть я выше них — они знают, как здесь выжить, как-то зарабатывают, едят, смеются, живут… А я… Я просто ничего не могу и ничего не знаю…       От тяжелых мыслей потянуло в сон. В глубине души я понимал, что нужно что-то делать, решать, искать, но… сил на это не было. Хотелось просто закрыть глаза и не открывать их как можно дольше. Может, мне просто поможет немного отдыха. Может быть…              Блеск ножа, острая боль, смех и пьяные выкрики…       Нет… не надо снова, не надо!..       Удар по лицу. Улыбка. Снова удар по лицу…       Я резко открыл глаза и вскрикнул, увидев черные глаза совсем близко, прямо как во сне. Потом понял, что я в ночлежке и надо мной склонилась Миэлла.       — Ну, наконец-то очнулся, — озабоченно сказала она. — Разбудил меня тут своими криками… Кошмары мучают?       Я не ответил, отвернулся к стене. Мне не хотелось отвечать. Она всего лишь шаен. Ее это не касается…       — Не хочешь говорить?       — Ты догадлива, — не удержался я.       — Да ладно тебе, не куксись. Я просто спросила.       Я промолчал.       Она вздохнула, завозилась. Потом я услышал удаляющиеся шаги.       На самом деле зря я так. Шаен, да. А чем я теперь лучше?.. К тому же и она, и Лоок отнеслись ко мне довольно дружелюбно. Я чувствовал это, волну спокойной доброжелательности с нотами интереса и жалости… Жалость. Зубы сами стиснулись. Жалость унизительна. Но они всего лишь люди, им этого не понять, и едва ли они хотят этим задеть.       Снова раздались шаги, судя по запаху и походке — снова она. Но, кроме запаха ее духов, был и еще запах. Еда. Я мысленно застонал. Ей что, обязательно есть прямо здесь?..       — Жрать будешь, остроухий? — спросила она неожиданно, со стуком ставя что-то, наверное, миску с едой, на небольшой рассохшийся бочонок. Такие бочонки стояли возле каждой кровати вместо прикроватного столика. — Я тебе ложку захватила, на всякий случай. Ложки чистые, Бринна за этим хорошо следит.       — Я не голоден, — через силу ответил я, не поворачиваясь.       — Да ладно врать-то.       У меня внутри что-то перевернулось от этих слов. Я не успел даже подумать, как выпалил:       — Не смей обвинять меня во лжи!       Запах духов придвинулся ближе, и я почувствовал прикосновение к спине. Дернулся, ударившись о стену рукой, резко развернулся, сел. Миэлла сидела на моей кровати и недоуменно смотрела на меня.       — Ты чего дергаешься-то? Приставать не буду, не боись.       — Что тебе нужно? — нахмурился я. — У меня денег нет на еду.       — А то я не знаю, тоже мне, открыл тайну великую… Потом как-нибудь отдашь, в чем проблема? Садись уже и ешь. У тебя желудок скоро от голодухи бурчать начнет, а ты тут из себя принца корчишь. Давай, не придуривайся. Бери, пока даю, — она улыбнулась и протянула мне ложку. — Ну? Суп ждет.       Помедлив, я взял ложку из ее руки.       — Отлично! — она легко вскочила и пересела на свою кровать. Склонилась над бочонком. — Ешь, да благословит Единый нашу еду.       Поели в тишине. Суп сегодня оказался жидким, почти без гущи, но зато к нему прилагалось по паре ломтей хлеба. Пока мы ели, остались здесь совсем одни.       — Что делать собираешься дальше? — спросила Миэлла, когда миска опустела.       — В смысле? — я настороженно посмотрел на нее.       Она встретила мой взгляд прямо. Какие же у нее все-таки глаза… Черные, как у… Очень хотелось от них просто отвернуться, хотя я понимал, что это всего лишь похожий цвет глаз и ничего страшного в этом нет.       — В прямом. Ты изгнанник, как я понимаю, значит, свои больше не помогут. Тебе придется жить среди людей, но и они просто так не помогут. Кстати, почему тебя изгнали и почему ничего не дали с собой? Или дали, просто ты уже потратил?       — Это тебя не касается.       — Тебе нужно найти какую-то работу, эльф, — продолжила она, пропустив мои слова мимо ушей. — Иначе никак. Найти работу, подкопить денег, потом, может, съехать куда-нибудь из этой дыры…       — Что ж ты сама здесь живешь, в дыре? — не удержался я от вопроса.       — А мне и тут неплохо пока. Хочу побольше накопить, чтоб на домик хватило. Где-нибудь на окраине, а то и за городом. Представляешь: маленький домик из ярко-красных кирпичей, а вокруг — сад, зелень, яблони в цвету… — она мечтательно улыбнулась. Довольно резкие, острые черты лица смягчились. — И я. И дети… Ну, это если будут… — на лицо словно набежала тень.       — А почему — если?       Она хмыкнула.       — Ты что, зеленый такой, до сих пор не понял, кем я работаю?       — Нет…       — Да шлюха я. Трахаюсь за деньги, ага. — Наверное, мое лицо вытянулось, потому что она резко добавила: — Да, вот как есть, и что? Как могу, так и живу!       — Прости, я…       — К демонам. Неважно. Неважно… Сама виновата, вспылила, — она тут же довольно тепло улыбнулась, как будто и не огрызнулась только что. — А что до детей… Знаешь, как эта работа вредит женскому телу? Намного больше, чем мужскому… Детей потом может и не быть. Травы, берегущие от случайных залетов, избавление от нежеланных детей — ведь и травы не всегда сберегают… Это все очень, очень вредно… — она пригорюнилась, подперла подбородок рукой, уставившись куда-то перед собой. Лицо осунулось и потемнело.       — А зачем же тогда?..       — Потому что только так я смогу быстро заработать относительно приличную сумму. Знаешь, полжизни прожить, работая посудомойкой или прачкой… не по мне оно. Лучше уж рискну. Ладно. Хватит обо мне. Что сам-то собираешься делать?       — Не знаю.       Я уставился мимо нее, на обшарпанную стену. Какая же эта Миэлла странная все-таки. Настроение — как вечно изменчивый воздух. То он теплый, то холодный, то ветер, то безветрие. То улыбнется задорно, то огрызается. И взгляд сразу исподлобья… И зачем она вывалила мне свою мечту?.. Настоящую мечту, насколько я мог почувствовать. Ту, за которую она готова налететь на любого бешеным ветром Юга, таким же переменчивым и бурным, как и она… И — рассказала первому встречному. И еду вон принесла, помочь мне пытается…       Может тогда, и ей что-то рассказать? Откровенность за откровенность, зуб за зуб. Хуже от этого вряд ли будет.       Я глянул прямо в ее глубокие черные глаза и сказал — открыто, как ни с кем еще не говорил в этом городе.       — Я был принцем Хрустального Леса, но… совершил проступок, навлек позор на свой Род, и поэтому меня изгнали. Я пришел в Калерну, потому что не смогу выжить в одиночку в лесу, да еще и без ничего. К тому же… мне могут просто не дать жить там, по крайней мере, так близко от эльфов. В лесу выживет любой эльф, это почти как дом. А наказание за проступок должно быть полным.       Она слушала молча, широко раскрыв глаза, а ее живое лицо двигалось, отражая чувства — легкое недоверие, удивление, интерес, восхищение… жалость.       — Так ты принц? Прям настоящий? — выпалила она, когда я договорил.       — Да. Рэйлиан аэр… хотя это уже неважно. Я ненаследный принц, наследник престола — мой брат.       — Все равно удивительно звучит, — вздохнула она. — Я еще никогда не видела эльфийских принцев. Да и человеческих тоже, если честно. Но… что за такой проступок, что надо изгонять?       — Неважно. Не хочу об этом, ладно?       — Ну хорошо… Значит, тебе ничего не дали с собой? Тоже часть наказания?       — Да. И я ничего не умею из людских ремесел… Понятия не имею, как заработать хотя бы на еду. Может, ты что-то подскажешь?       — Ну есть один вариант, довольно денежный… Как я работаю, только лучше через бордель. Неплохие деньги, надо сказать, и…       — Ни за что! — вырвалось у меня. В висках застучало.       — Пф, ну и ладно. Я поняла, ты у нас выше этого.       Снова южный ветер в ее голосе и душе.       Я вздохнул. Спокойнее. Спокойнее. Она пытается помочь как умеет. Она ничего не знает, что со мной было. Да и мыслит иначе. Для нее это… ну, просто такая работа.       — Понимаешь, для меня это будет чересчур неприемлемо. Предел. Мой собственный предел, который я не хочу перешагивать, не хочу, чтоб сохранить себя… понимаешь? — я почти умоляюще заглянул ей в глаза. Я очень не хотел ее обидеть, врать тоже не хотел, но и сказать все не мог.       — Да ладно, чего уж не понять… — вздохнула она. — Странно говоришь, прямо как мой друг один, тоже все слова у него умные… Но без работы ты и правда пропадешь. Не захочешь — заставят. В борделях-то тоже не все добровольно работают.       — Уже пытались.       — Да ну? — она недоверчиво оглядела меня. — Тогда почему ты сейчас здесь, а не там?       — Отбился и убежал.       — Отбился? Хм… значит, умеешь драться?       — Как и любой эльф.       — Тогда тебе надо что-то эдакое найти, с дракой связанное, — деловито сказала она. Откинулась на кровать, подложила руки под голову. — Так… ну, в вышибалы тебя точно не возьмут, потому что ты эльф, к тебе все время посетители цепляться будут. Кому нужен проблемный работник? В стражу тоже не возьмут… В наемники? Да войн пока нет, да и надо оно тебе, помрешь еще…       Некоторое время Миэлла лежала, чуть рассеянно покачивая одной ногой. Потом резко села.       — Ладно, я что-нибудь придумаю. Может, Лоок чего присоветует, он умный старикан. А пока я купаться. У меня сегодня выходной.       — Купаться? А… где?       — Что, та же проблема? — хихикнула она. — Ну пошли со мной, покажу все.       

***

      Мы спустились на первый этаж. Отдали миску Бринне. Вышли на задний двор, где я вчера колол дрова. Во дворе стояло маленькое деревянное строение, я его и вчера видел, просто не заходил.       — Это наша баня. В ней можно мыться, правда, бесплатно — только раз в две недели. В остальное время — полмедяка. Пошли, тебе еще можно бесплатно, а я потом заплачу Бринне. Не ходить же мне две недели грязной, после такой-то работы.       Она потянула меня за руку. Дойдя до ступенек, я нерешительно замер.       — Что, прямо вместе?..       — Ну да. А что не так?       — Ну… у нас так не принято.       Она рассмеялась.       — Да ладно тебе! А то ты баб не видел.       Я вспомнил единственную девушку, которую видел обнаженной. Ее звали Аэлин — тонкая, хрупкая, с бледно-золотыми волосами, почти прозрачной кожей и вечно чуть отстраненным лицом… Ее отец, эльф из Заоблачного Леса, находился у нас с дипломатическим визитом. Буквально несколько месяцев. Мы проводили вместе все мое свободное время. Потом она уехала. Это было два года назад, я потом долго по ней тосковал, но… ни о каком браке речь не шла, никто бы нам не позволил, слишком высокие Дома. Да и не уверен, что ей бы самой этого хотелось на самом деле. Или мне. По большому счету, это сложно было назвать любовью — просто влюбленность, первая, яркая, но недолгая.       Миэлла нетерпеливо дернула меня за руку, я молча зашел в низкую дверь, пригнув голову, чтоб не удариться.       Она без стеснения скинула платье и юркнула в следующую дверь. Загромыхала там чем-то. Какое-то время я потоптался, потом тоже разделся. Человеческое общество, человеческие правила… Чем быстрее я научусь быть, как они, тем лучше для меня… ведь так?..       Я зашел вслед за Миэллой. Она уже успела до краев наполнить довольно большую, в полтора роста длиной, бадью. От воды шел пар. В помещении оказалось полутемно, и хорошо, а то все же слишком непривычно.       — Ну ты и долго, — весело сказала она, не оборачиваясь. — Не думала, что эльфы такие копуши. Ныряй давай, — и гибко скользнула в бадью.       Я проводил ее взглядом, вздохнул и тоже полез в воду.       Горячая вода расслабляла, убаюкивала. Миэлла полулежала на другом конце бадьи, ее согнутые в коленях ноги слегка задевали мои, но это не мешало. Вода. Я так давно не купался, что сейчас просто наслаждался каждым мгновением. Пусть даже под спиной был металл, а не мрамор, как дома…       Я прикрыл глаза.       …Дома можно было залечь в купальнях: большие бассейны, инкрустированные тончайшими узорами из золота и серебра… Большие листья аронейи склонялись над головой, даря ощущение покоя и мира. Легчайшие ароматы масел, тихое пение птиц за окном… О чем они пели? Среди людей бытовал слух о том, что эльфы понимают язык птиц и зверей. Но это было не так, и в детстве я часто гадал: о чем же они поют, певцы лесов и лугов?.. и думают? И думают ли вообще?..       Маленькая черная птичка залетела в окно и села на край бассейна. Красивая… очень красивая. Изящный точеный силуэт, чуть резкий и хищный. На иссиня-черном оперении отразилась игра бликов солнца и золота в воде…       Я протянул к ней руку, и она мелодично клекотнула. Я чуть улыбнулся. Неправда, что у птиц нет разума, как считают иные среди нас. У этой точно есть. В ее маленьких блестящих глазах явно отражается ум…       (в черных, как Бездна, глазах)       Я нахмурился. Что-то встревожило меня…       Птица, подпрыгнув, переместилась ближе ко мне. Еще раз мелодично проклекотала что-то.       Почему-то мне захотелось взять в руки меч. Опасность!.. но где, откуда?.. не от маленькой же лесной певуньи?.. Тем не менее, я осторожно поднялся. Сложно лежать в воде, когда чувство опасности дрожью бьется в кончиках пальцев…       Птица вдруг ринулась на меня, стремительно увеличиваясь в размерах. Клекот сменился мягким шелестящим смехом.       Я отшатнулся назад и в сторону, уходя от удара клювом, размерами уже больше похожим на короткий меч. И еще в сторону… И то ли увидел, то ли почувствовал удар прямо в грудь. «Я же успел отскочить, откуда?..», — мелькнуло вяло в голове. Но ноги уже скользили по дну бассейна, равновесие потерялось. Вода плеснулась, смыкаясь над моим лицом. Взмах черных, как Бездна, крыльев заслонил весь мир...       Я вскрикнул, пытаясь выплыть. Почувствовал прикосновение чьих-то рук к бедрам. Мягкий смех прошелестел над головой, и я снова закричал, яростно отбиваясь, ужас холодом плеснул по телу…