Мягкая улыбка страха

      Одна попытка. У меня есть и будет всего одна попытка. Безумная, дурацкая, жалкая — по сравнению с тем, как виртуозно Аэрон играл людьми и нелюдьми. Единственно возможная, если учесть, что он все предусмотрел и сковал меня самыми лучшими цепями на свете — страхом за близких. Цепями, которые, как ни жаль, но мне на него не надеть. Я никогда не переиграл бы его на этом поле, это просто невозможно. Я лишь пешка, одна из множества кукол, — тогда как он великий игрок и кукловод. Но… сейчас я начну игру совсем не против него. Против другого. И на этом поле шансов будет больше.       Сперва — связать Аэрона. Шелковые веревки из его же секретера: одна — на руки, стянуть их за спиной, вторая — на ноги. Кляп из рубашки. Умывальник: я смыл с себя его следы, насколько это возможно. Грязь грязью, время временем, но в таком виде я не поеду, ближайшая возможность помыться будет нескоро… И сейчас я сам определяю это время. Одежда — сойдет и его, из шкафа, главное, что чистая.       Теперь второй этап… Тилиан.       Я прислушался. Он был у себя, на втором этаже. Зато Шеллен оказалась чуть ближе — на третьем. Я зашел в тот момент, когда она протирала пыль на очередном секретере в пустующей комнате.       — Простите… — она вздрогнула, обернулась. Я постарался сделать взгляд как можно более обычным. — Аэрон сказал, чтоб Тилиан пришел к нему. А я не могу его найти. Помогите мне? Я пока вернусь и сообщу ему.       Она несколько удивилась, но кивнула. Я торопливо вернулся к Аэрону, и вовремя: он как раз приходил в себя. Простонал что-то. Я не стал ждать и просто снова наотмашь рубанул по его шее ладонью. Пусть пока поотсутствует. Не хочу, чтобы его слова посеяли во мне сомнения — что-что, а это он умеет.       Я следил за приближением Тилиана — и за состоянием Аэрона тоже. Второй этаж. Третий. Площадка четвертого… Я задернул полог балдахина и встал позади двери. Дверь открылась.       — Аэрон? — полувопросительно позвал Тилиан, заходя. — Что случилось? Я уже собирался ехать к Иллигану… а!       — Иди к кровати и медленно, — велел я, держа нож у его шеи и придерживая второй рукой за волосы.       Он не задавал вопросов. Даже почти не напрягся, по крайней мере до тех пор, как отдернул полог и увидел Аэрона — все еще лежавшего без сознания.       — Я собираюсь уйти отсюда. И ты мне поможешь. Или он умрет. Все просто.       Тилиан чуть наклонил голову, разглядывая Аэрона. На нож он почти не обращал внимания, но и не пытался вырваться.       — А если я откажусь? Тебе ведь тогда ничего не удастся, верно?       — Верно, — оскалился я. Отступил от Тилиана на шаг плавным движением, присел на кровать. Теперь я был совсем близко от Аэрона, а нож небрежно касался его ключиц. — Хотя бы потому, что убив его, я далеко не уйду. Даже если смогу сбежать от охраны и выбраться с территории… Искать меня будет все королевство. Он ведь герцог, я прав? Убийства такого уровня не прощают, причины неважны. Но сидеть здесь дальше я не буду. Или я его убиваю, и тебя заодно, или ухожу. Целым. И все остаются целыми.       — Он будет тебя искать, — безмятежно сказал Тилиан, по-прежнему рассматривая его.       Что он там пытается увидеть…       — Неважно. После поглядим, кто кого. Так что? Будешь помогать, или я тебя убиваю и пытаюсь обойтись без тебя, а когда попытка провалится, убиваю его?       Аэрон зашевелился, приходя в себя. Я ударил его по шее снова. Тилиан поморщился.       — Как варварски.       — Есть идея получше? — Я вдруг ощутил, что Тилиана на самом деле беспокоит состояние Аэрона, просто его эмоции слишком неяркие, вот и не заметил сразу. Улыбнулся. — Если ты, как лекарь, можешь влить в него что-то снотворное или погрузить в сон, не знаю твои возможности, то мне не придется каждый раз бить его. Просто помоги мне. И ему.       На самом деле я волновался. Если он откажется… Если я неверно понял, что Тилиан из тех, кто выбрал стоять за его плечом, восхищаться им, идти за ним всегда… Что ж, я умру в попытке сбежать и вытащить Миэллу и Лиэсса. Шансов у меня почти нет, как и возможностей. Но жизни Аэрона и Тилиана унести с собой я тоже успею. Теперь — успею.       Тилиан молча смотрел на Аэрона. Кровь стучала в висках, где-то сыпались невидимые песчинки.       Тилиан медленно кивнул, глядя на Аэрона.       — Я помогу тебе.       

***

      План был настолько же прост, насколько и безумен. Тилиан — доверенное лицо. Это уже я понял, это косвенно подтвердил и Иллиган. Правда, он говорил, что Тилиан уже не пользуется таким большим доверием у Аэрона, как прежде, но для плана это было неважно. Тилиан мог приказывать прислуге, указывал, что делать, самому герцогу Нарры, и с остальными говорил так, словно как минимум равен им, хотя он едва ли знатного рода. Этого достаточно. Мне нужно было, чтобы он придал моей безумной выходке видимость законности и намерений самого Аэрона…       Найти сумку, собраться. В Аэрона Тилиан все-таки влил какой-то раствор, обещал, что ближайшие часа три тот не придет в себя. Я только кивнул. Если и соврал, это не так важно, я все равно буду рядом. Пока Тилиан действует в моих интересах, я не смогу отойти от Аэрона ни на шаг — Тилиан наверняка этим сразу воспользуется, чтобы привести его в сознание.       На первый этаж я спустился, взвалив Аэрона на плечо. Хорошо, что я достаточно вынослив, чтобы тащить его столько, сколько понадобится, да и он оказался даже легче худощавого Лиэсса: у эльфов кости легкие, у полукровок это тоже бывает. Оделся в уличное, не отходя от Аэрона. Натянул что-то из уличной одежды и на него. Кивнул Тилиану: можно начинать.       На улицу мы вышли, таща Аэрона под руки с обеих сторон. Не успели пройти даже до середины двора: из-за угла вышел один из стражников. Увидев нас, тут же направился навстречу.       — Что-то случилось?.. Единый! Что с лэром?       На меня он даже не взглянул, только на Тилиана. Тилиан бросил на меня едва заметный взгляд…       Нож мягко касался Аэрона под мышкой, плащ прикрывал его. Тилиан знал об этом, но перед ним был стражник, а сам он был целителем. Сейчас мой план или получится — или провалится, толком не начавшись. Если он решит, что успеет спасти Аэрона… Я сжал нож сильнее. Я успею воткнуть его и под мышку, и перерезать горло. Мертвецов не спасет ни один целитель.       Но меня все равно прошибло потом. Если Тилиан решит… Аэрона он, может, и не спасет, но меня тоже тогда ничто не спасет…       — Закладывай карету, — сухо бросил Тилиан. — Лэр отравлен, и противоядие есть лишь в городе. Нам нужно срочно туда.       Стражник кивнул, метнулся было прочь… Резко развернулся.       — Эльф должен остаться в доме. Указания такие были. Отправить с вами кого-нибудь вместо него?       Только попробуй меня здесь оставить!       Видимо, мой взгляд был слишком выразительным — Тилиан едва заметно напрягся.       — Нет нужды. Эльф поедет со мной, двое поедут в качестве охраны. Этого достаточно. Все равно он почти получил отдельный статус и скоро перейдет под мое руководство. Как обычно.       Стражник наконец ушел, видимо, ему хватило подобных указаний.       — Рэйлиан, прекратите, наконец, сверлить меня взглядом, — поморщился Тилиан. — Я не могу вывезти с территории поместья бессознательного Аэрона без охраны, они обязательно что-то заподозрят и отправятся следом, но уже втихую и в гораздо большем количестве. Аэрон позволяет им достаточно инициативы для подобных решений, как раз на случай непредвиденных ситуаций. Личная стража должна уметь думать, хотя бы до определенной степени… Неужели вам нужно так много противников, вместо всего двух, которые к тому же поедут на лошадях отдельно, пока мы находимся в карете?       — Я не могу проверить ваши слова, — сухо ответил я. — Просто не забывайте о плане, если не хотите получить несколько трупов, включая ваш.       — Не грозите мне смертью, — спокойно сказал он, перехватывая руку Аэрона поудобнее и выпрямляясь. — Я видел слишком много смертей, чтобы бояться перейти черту и предстать перед тем, кто за ней. Неважно, Единый это или кто-то еще. Меня беспокоит жизнь Аэрона, не стану скрывать, да вы все равно это поняли. Но сам я умереть не боюсь. А вы?       От неожиданности вопроса я моргнул. К чему это? Чего он добивается?       Тилиан улыбнулся, и видеть улыбку на обычно отстраненном лице было странно.       — Рэй, мы сейчас будем целый час, даже больше, ехать в карете до города. А потом… ну, вам виднее, куда потом. Необязательно ехать молча, да и по дороге к карете лучше, если мы будем болтать, как старые знакомые, а не как если бы вы угрожали мне жизнью моего лэра.       — В этом есть смысл, — неохотно признал я. — Нет, я не боюсь смерти. Любого эльфа за чертой встретят Вечные Сестры, Артанэ и Илэйнэ, олицетворяющие жизненный цикл. И брат их Алиедан, Вечный охотник.       — Я слышал о них, мне рассказывали, — непринужденно подхватил Тилиан. — Скажите, есть ли в эльфийской вере какие-то наказания за проступки? Просто я запомнил, что Илэйнэ несет благое, Артанэ — скорее строит всяческие козни, но при жизни… А чем же занимается их брат? Может, он как раз и отвечает за наказания?       — У нас нет посмертных наказаний как таковых. Алиедан олицетворяет волю к жизни, силовое начало, но также и духовное.       — Сочетание противоположностей? — коротко рассмеялся Тилиан.       — Можно и так сказать.       — И у вас совсем нет наказаний после смерти? — все допытывался он. — Это ведь невероятно удобно? Снимает груз вины и страха за совершенное… Удивительно, что у вас не царит беззаконие, в таком случае. Но, пожалуй, у людей невозможно было бы сделать так же, ведь тогда что бы их сдерживало от преступлений!       Мы подошли к карете как раз в тот момент, когда он рассуждал об этом. Пятеро стражников стояло вокруг, и я снова напрягся. А если я не успею?.. Все идет не так, как я думал. Я надеялся, присутствие Тилиана заставит стражу держаться подальше. Но, кажется, тогда мне нужно было бы привести им совершенно бодрого Аэрона, а это невозможно… Ему я бы не смог угрожать, это просто бесполезно, как и ловить его на чью-то жизнь. Он бы просто пожал плечами, мол, перережь Тилиану глотку и закончим на этом. Может, взял бы меня прямо на его трупе, чтобы показать, что его это нисколько не заботит…       Я следил за каждым движением вокруг — и каждой эмоцией. Кажется, они не то чтобы что-то подозревают… Скорее обеспокоены. Впрочем, нет, один даже не напрягся. Он ощупал меня взглядом с головы до ног, вызывая желание выколоть ему глаза и потом вымыться. Еще один любитель эльфов…       Высокий мужчина подошел поближе. Звякнула металлом кольчуга, показавшись из-под сюркотты. Судя по бросаемым на него выжидательным взглядам остальных, он был здесь главным.       — Насколько это опасно? — его голос оказался требовательным, напряженным. Он точно здесь за старшего. И вдобавок очень беспокоится за своего лэра. Ну или за свою шкуру, ведь если кто-то убьет целого герцога, охране не поздоровится.       — Будь это смертельно, я бы уже начал изображать из себя плакальщицу, — едва ли не фыркнул Тилиан. — Не смешите, Грэвис, вы же знаете, я прекрасно контролирую его состояние. Он жив, да вы сами можете послушать, если не верите моему опыту. Но ему нужно противоядие. Пока я его усыпил — активный кровоток распространяет отраву дальше.       — Почему кто-то из нас не может привезти это противоядие?       — Потому что это чуть дольше, чем доехать, и прямо сейчас мы тоже теряем время, — терпеливо, с явно тщательно выверенными нотками раздражения, пояснил Тилиан. — К тому же мы сегодня все равно собирались к Верховной, заедем заодно и к ней. Нужно, чтобы она выдала Рэю одно из небольших заданий, для проверки. Как обычно с моими подопечными.       Больше всего меня напрягало то, что я никак не мог проверить, что он болтает. Я пробыл в этом доме уже столько дней — и так бесполезно. Я не знал ни язык охраны, ни их привычки, ни особенности их работы. Да и не смог бы узнать. Аэрон не позволил бы торчать возле них, да и они сами тоже едва ли при мне демонстрировали бы свою работу, скорее отвели бы к Аэрону, если б я попытался подслушать. И теперь все, что говорил Тилиан, казалось таким незнакомым и чуждым. Может, у них вообще есть какой-то тайный язык сигналов и прямо сейчас он им говорит об опасности? Дает знак скрывать это, ждать момента для атаки. Но я не узнаю этого, пока не станет слишком поздно. Я могу только надеяться на треклятую призрачную вероятность, что он действительно опасается за жизнь Аэрона.       Грэвис смерил взглядом меня, Аэрона.       — Я все же проверю, если вы не против.       Он шагнул ко мне. Слишком близко! Я рискую не успеть убить Аэрона, если вдруг…       — Давайте мы его хоть в карету тогда посадим, — сказал я как можно спокойнее. — Удобнее проверять будет.       Только бы Тилиан не соврал, и Аэрон не очнулся прямо сейчас! Я даже вырубить его при всех не смогу.       Он не соврал. Я забрался в карету вперед, устроил Аэрона на сиденье. Подождал, пока Грэвис слушает его сердце, проверяет дыхание, пульс. Тилиан все это время ждал на улице, сложив руки на груди и всем видом выказывая нетерпение.       — Наигрались в лекаря, Грэвис? — осведомился он. — Ваши бы старания, да в нужное русло, помнится, не всегда они были там, верно? Я думаю, с нами поедут Литас и Ридас. Вы потратили достаточно нашего времени, спасибо, — оборвал он попытавшегося что-то возразить стражника. — Литас, Ридас, седлайте коней и не отставайте! Гэрт, трогай! — обратился он к кучеру.       Случайно Тилиан это сделал или намеренно, но Ридасом звали как раз того, который ощупывал меня взглядом. Что ж… Посмотрим, по крайней мере, в случае чего мне будет удобнее его отвлечь, раз он заглядывается на меня. Я смогу подобраться к нему достаточно близко, чтобы вывести из строя.       Наконец-то мы погрузились в карету. Я неторопливо достал нож из-под руки Аэрона и приставил к его же горлу. Медленно прочертил, следя за тем, как выступает кровь. Тилиан нахмурился, глядя на это.       — Вас… что-то не устроило, Рэйлиан?       Я прислушивался к нему. Он был спокоен, так до омерзения спокоен. Но я чувствовал, что в нем есть не только это… В нем есть что-то еще. Напряжение. И легкий, едва уловимый…       — Страх, — слово толкнулось в губы легко и просто, само соскользнуло с языка. — Вы все же боитесь, Тилиан, — медленно протянул я. Провел по горлу Аэрона еще одну едва заметную красную линию. — Вы так хорошо держитесь, так невозмутимо, но на самом деле боитесь, где-то в глубине души. Вы боитесь, что я сорвусь, боялись все это время, что стражники вынудят меня действовать… Неважно, что это привело бы и к моей смерти: ведь жизнь Аэрона для вас куда важнее, а она сейчас неотрывно связана с моей.       — Чего вы хотите? — спросил он снова. Твердо, спокойно. Только на лбу выступила капля пота.       — Вы знаете или догадываетесь. Мы доедем до Адаэны. Заберем оттуда Миэллу. Затем приедем к Калис… и заберем Лиэсса.       Он качнул головой.       — Это почти невозможно, Рэйлиан. Верховную жрицу вы не переубедите. Только не ее.       — Значит, она умрет, и дальнейшее будет не вашей проблемой. Вы ведь хотите, чтобы Аэрон жил, и это все, чего вы хотите?       Он молча уставился перед собой. Карета двинулась, сперва медленнее, потом все быстрее. Я ощущал кучера и двоих стражников вокруг. Если кто-то еще и двинулся за нами, то держался так далеко, чтобы я не почувствовал их.       — Рэйлиан… Аэрон не простит попытку побега. Но еще не поздно остановиться. Я даже встану на вашу сторону, я что-нибудь придумаю…       — Я сосал его язык, а потом ударил по шее, — прервал я его безмятежно. — Согласитесь, тут нечего придумывать, кроме правды?       — Вам все равно придется его отпустить. Ведь так?       — Разумеется… — я глянул на него и, кажется, понял, чего он опасается. — Да. Я отпущу его целым и невредимым, как только получу Миэллу и Лиэсса. Я не буду его убивать, калечить, скорее всего, не буду даже связывать, это все равно бесполезно, тем более вы так помогли своей настойкой, да и запас еще остался… Если же Калис остановит меня раньше, тем лучше для вас. Но в ваших интересах все же, чтобы нам повезло.       Тилиан помолчал, едва заметно прикусив губу изнутри.       — Аэрон не оставит вас в покое, — тихо сказал он снова. — Разве не проще для вас будет его… убить? Где тогда гарантии, что вы этого не сделаете?       — Это будет слишком самоубийственно с моей стороны. Убийство герцога не прощают: это подрывает прочность трона. Охота за моей головой будет грандиозной. Меня найдут где угодно.       — Он тоже будет искать тебя, — он явно даже не заметил, что обратился не на вы. — И если найдет… Снова руки в крови, — пробормотал он, глядя на свои руки. — Не хочу, чтобы он снова был в ярости.       — Тилиан, я себе не враг, — мягко сказал я. — Я спрячусь так, что он не найдет. Забьюсь в самую глубокую нору, какую только найду. Мне незачем высовываться.       Тилиан неожиданно подался ко мне, заглянул в лицо. Его зрачки казались двумя темными точками: теперь я ощущал его страх так явно, словно его неожиданно стало в десятки раз больше. Ничего не осталось от обычного равнодушного спокойствия.       — Как ты, изгнанник, найдешь эту глубокую нору в не своем мире? — требовательно спросил он. — Как ты сможешь спрятаться от того, чьи возможности столь велики?       Глаза в глаза, словно безмолвный разговор: не врешь ли? Словно он решил доковыряться до самой моей души, вскрыть ее остро заточенным ножом, вынуть все самое тайное.       — Даже изгнанник может обрасти связями или хотя бы просто слушать окружающих умных людей, особенно нездешних… Может спланировать пути отхода, — я не отвел взгляд. — Я уеду далеко из Ганарры. В такую далекую страну, чтобы все эльфийские леса тоже остались в стороне. Неважно, что там мало лесов, мне будет достаточно и этой малости, главное, что эльфы не помешают мне поселиться в них, а если заберусь в самую глушь, то не помешают и люди. Главное — что я смогу жить в тишине и покое.       Я смотрел на него прямо и не мигая. Глаза в глаза: видишь, у меня есть план, видишь, я просто хочу сбежать, видишь, я исчезну, только дай мне возможность, только помоги. Исчезну и никогда не побеспокою. Никогда не приведу Аэрона в ярость, раз ты этого так боишься.       Я смотрел кристально честно и искренне, и в это мгновение действительно желал этого — исчезнуть отсюда и жить где-то далеко и не высовываясь. Мне нужно было, чтобы Тилиан поверил. Чтобы он понял это желание, прочитал в моих глазах, уверовал в него.       Я не врал. И в то же время врал в самом главном: как именно я исчезну и куда. Мало лесов и далекая от Ганарры страна — о, я прекрасно знал, какая страна подходит под это описание — родина Роваса. Знал я и то, что никогда там не появлюсь, но нарочно создавал у Тилиана такое впечатление. Врал.       Как врал и в том, что просто сбегу. На самом деле чтобы сбежать — сперва мне нужно было позаботиться о том, чтобы никто не смог за мной пойти. У меня действительно был план… но не тот, о котором я говорил.       

***

      Тилиан предлагал разговаривать в дороге, но все же большую часть пути мы молчали. Ему явно было не до праздных разговоров.       Лошади бежали быстро, карета мягко покачивалась на расчищенной дороге. Аэрон спал — так безмятежно, словно ничего не произошло. Словно мы просто ехали куда-то, а он заснул в пути. Его голова покоилась на коленях Тилиана, длинные пальцы целителя рассеянно касались его волос. Я все еще чувствовал идущие от него надсадную тревогу и страх, но уже не настолько давящие. Кажется — поверил.       Я держал нож в руке, смотрел на сверкающие на солнце и изрядно подтаявшие сугробы за окном — и краем глаза следил за Тилианом. Он казался мирно настроенным, но рисковать я не мог.       В воротах нас не остановили ни на мгновение: стражник, которого я смутно помнил как одного из помощников Роваса, лишь почтительно наклонил голову и махнул рукой, мол, проезжайте. Даже внутрь не заглянул — провози что хочешь. Или кого хочешь…       Я смотрел на улицы Калерны, чувствуя, как перехватывает дыхание. Снег таял буквально на глазах — весна в городе наступила быстрее, чем за ним, вдобавок много где его раскидывали, чтобы ускорить таяние. Повсюду мелькали грязные лужи, в которых блестело, отражаясь, солнце. И запах — приятный и неприятный одновременно. В нем была знакомая уже смесь резкой вони — капуста и кожа, отходы и помои. Зимой этот запах становился едва различимым, холод приглушал его; сейчас, с таянием снегов, он снова стал ярче. Но в то же время в воздухе, помимо вони, ощущалось и что-то свежее — запах сырой земли, запах почти наступившей весны. Запах такой близкой — руку протяни! — свободы.       Сцепив зубы, я перевел взгляд на Аэрона. Его глаза, умеющие смотреть так пронзительно, так пугающе, умеющие выворачивать наизнанку, сейчас были закрыты. На время, едва ли на долгое… Радоваться еще рано. Нужно хотя бы своих достать — там и порадуемся. Если еще будет чем.       Дом, описанный Миэллой, я узнал почти сразу. Даже не внешне — словно что-то екнуло в груди еще прежде, чем я увидел глухой забор и стрельчатые окна верхнего этажа над ним.       Кучер остановил карету перед воротами. Тилиан поднял голову.       — Скажи кучеру, чтоб привел сюда Адаэну, — сказал я ему.       Видя, что он колеблется, просто молча сдернул с его колен Аэрона, без особого пиетета укладывая его на пол. Тилиан заметно напрягся.       — Знаешь, она удивится. Может, лучше пойду я, и…       Я прижал лезвие к шее Аэрона.       — Нет, пойдет кучер. Или кто-то из охраны. Или кто угодно еще. Ты будешь рядом. И не скажешь никому ничего лишнего. Мне не нужен хвост раньше времени. И эти два шаен, что таскаются вместе с нами, тоже не должны ничего заподозрить.       — Я бы не стал этого делать, — нахмурился Тилиан. — Его жизнь мне дороже всего, и риск того не стоит.       — Я не буду проверять, Тилиан. Просто отправь за ней кучера.       Время словно замедлилось. Тягуче-медленно сыпался песок в незримых часах. Я с трудом сосредотачивался на окружающем. Вот Тилиан объяснял кучеру, к кому из прислуги обратиться и что сказать. Вот кучер кивнул и отправился в дом. Прошла, казалось, небольшая вечность, прежде чем из дома выскользнула удивленная Адаэна. Поверх домашнего платья была накинута меховая накидка; я в каком-то оцепенении смотрел, как черный мех задевает островки не растаявшего снега по бокам от вымощенной камнем чистой дорожки. Она улыбнулась выглянувшему из кареты Тилиану. Меня не видела: я наблюдал из-за занавески. Поодаль от Адаэны на почтительном расстоянии шла девушка в одежде явно с барского плеча, но попроще. Компаньонка, горничная или как это там у людей называется.       — Здравствуй, Тилиан, не ожидала. Что-то случилось, что ты приехал лично?       — Да. Я забираю Миэллу, Адаэна. Аэрон…       — …говорил мне никому ее не отдавать, — нахмурилась Адаэна. — Даже с письмом от него. Полагаю, «никому» означало и тебе тоже. Если это все…       Я чувствовал, как напрягся Тилиан.       — Заведи ее сюда, — шепнул ему. Привстал, готовясь выскочить за дверь, если он не сделает. Охрана… чуть поодаль. Я успею ее затащить, а там будем разбираться.       — Адаэна, — улыбнулся Тилиан почти спокойно на вид. — Ты не дослушала меня. Аэрон здесь, в карете. Просто его никто не должен здесь видеть сегодня. Мало ли кому докладывается твоя прислуга? Ты ведь прекрасно знаешь, как это работает. Идем сюда, и он сам тебе все объяснит.       Она колебалась. Что-то чуяла? Но Тилиан держался спокойно и уверенно. Так же спокойно, как говорил с Иллиганом — что-то там о недолеченных детях, даже интересно, что он имел тогда в виду. Он был спокоен — и Адаэна, хрупкая и напряженная, все же поддалась. Шагнула в сторону кареты. Пара мгновений — и она уже внутри, уже уставилась недоуменно на Аэрона, все так же недвижимого. Пара мгновений — и ее лицо исказилось пониманием и ужасом, она дернулась, чтобы выскочить… Я зажал ей рот рукой прежде, чем она закричала. Тилиан аккуратно прикрыл дверь кареты изнутри. Лицо его было непроницаемо.       Он помог заманить ее сюда, но едва ли собирался объяснять ей что-то дальше. Уселся напротив меня, приподнял Аэрона обратно на сиденье, снова устроил его голову у себя на коленях. Судя по его виду, помогать мне больше необходимого он не собирался. Что ж.       — Если дернешься, умрешь, — сухо обронил я, прижимая лезвие ножа к ее шее. Но отпускать ее рот не стал. Женщина дрожала в моих руках, и я понятия не имел, будет она кричать или нет. Кричат ли обычно заложники? Я не знал. Дипломатов такому не учат: для подобных задач есть другие. Такому, в общем-то, вообще не учат — кроме разве что самой жизни.       — Ты должна приказать, чтобы вывели Миэллу. Мы забираем ее. Сейчас же. — Подумав, я добавил по наитию: — И твой брат поедет с нами. Для гарантий того, что ты не натворишь глупостей и не поднимешь панику.       Она казалась притихшей, и я осторожно отнял ладонь от ее рта, готовясь, впрочем, при необходимости заткнуть его обратно.       — Ты с ума сошел!.. — выдохнула она, но тихо. — Господи, Единый наш, сохрани и защити! Ты же просто сошел с ума!       — Тилиан, отправь кучера за ее братом, — бросил я как можно более сухо. — Может, он будет сговорчивей, чем она.       — О Единый!.. Вас всех повесят…       Я аккуратно надавил лезвием ножа на ее шею, она вздрогнула и замерла.       — Вас на том свете это уже не порадует, поверь мне. Тилиан…       — Он не выведет ее. Алоис… Не трогайте его. Я поеду с вами сама, — все еще дергано, но уже тверже сказала она. — Просто не трогайте его. Вам же будет хуже. Он непредсказуем, он…       — Опять пил? — хмыкнул Тилиан. — Как глупо.       Адаэна гордо выпрямилась, но тут же испуганно отшатнулась от ножа, прижавшись ко мне спиной. Сказала надменно:       — Не тебе судить, лекарь. Как я вижу, ты сейчас работаешь против Аэрона. Так что не тебе что-то говорить.       Он закатил глаза, но не ответил. Адаэна обратилась ко мне:       — Так я могу пойти и привести ее?       — Нет, — для убедительности я прижал лезвие к ее горлу снова. — Сперва ты позовешь своего брата, он заменит тебя здесь. Придумай что угодно. Скажи… что Аэрон так велел. Он ведь его слушается?       — Мы все его слушаемся, и вряд ли ты порадуешься, что этого не сделал, — хмуро ответила она. — Дай мне хотя бы позвать прислугу! Я что, должна с ним связаться силой мысли?       Снова медленно посыпался песок в воображаемых часах. Адаэна, высунувшись в окно, спокойно и уверенно объясняла своей компаньонке, что она должна немедленно привести сюда ее брата. «Даже если он нырнул в стакан и отказывается выныривать — просто заставь его». Через еще одну маленькую вечность из дома вышел, пошатываясь, ее брат. Недоуменно дошел до кареты, оперся на нее снаружи.       — Что такое, Ада? Я, м-между прочим, з-занят был…       Судя по едва завязанным штанам и распахнутой рубашке под меховой накидкой, занят он был чем-то серьезным. Тилиан затащил его в карету по уже отработанной схеме. Теперь здесь стало изрядно тесно: карета была рассчитана на четверых. Запахло спиртным.       — Да что здесь…       Объяснять я ему ничего не стал, решив просто вырубить его по уже отработанной схеме. Адаэна охнула, прижимая ладонь ко рту.       — Теперь веди Миэллу. И если ты где-то задержишься или кого-то предупредишь — Алоис умрет. Медленно. От ножа в живот всегда умирают медленно, спроси вот у Тилиана, — предложил я ей.       Она сглотнула, бросила на меня короткий злой взгляд, но кивнула и выскользнула из кареты.       Долго, слишком долго. Я прощупал пульс Аэрона — он по-прежнему спал.       — Еще примерно час, — безмятежно бросил Тилиан. — Потом он проснется.       — И уснет дальше, — хмуро ответил я. — Чтобы было лучше для него же.       Тилиан поморщился и ничего не ответил.

***

      Прошла третья вечность, когда я увидел наконец Адаэну и неуверенно семенящую за ней Миэллу. Миэ тоже куталась в накидку — про одежду я сказать не подумал, хорошо, что Адаэна сама догадалась, — и щурила глаза, как будто не привыкла к солнцу. Тилиан открыл ей дверцу. Она застыла, увидев меня. Быстрым взглядом прошлась по остальным, явно пытаясь оценить обстановку.       — Заходи, Миэ. Быстрее, — меня охватило нетерпение. Скорее бы уехать отсюда! Если и с Лиэссом будет так же долго, мой и без того шаткий план полетит в Бездну.       Адаэна попыталась сунуться за ней, я преградил ей дорогу рукой.       — Твой брат поедет с нами, — отрезал, глядя ей в глаза. — Не ты. Ты останешься здесь и будешь сидеть тихо. Тогда он вернется к тебе совсем скоро. Вместе с Тилианом.       — Будь ты проклят, — одними губами прошептала она, глядя на меня с такой ненавистью, какую сложно было заподозрить в этой хрупкой и на первый взгляд слабой женщине. — Если хоть волос упадет с его головы, клянусь, я буду преследовать тебя вечность!..       Я не сомневался, что она искренна. Но после Аэрона ее угрозы казались несущественной мелочью.       — Он будет в безопасности, если ты будешь сидеть тихо, — повторил я. И закрыл дверцу.       — Его тоже будешь усыплять? — хмыкнул Тилиан.       — Нет, твою волшебную настойку я приберегу для твоего же обожаемого Аэрона, — съязвил я. — Ты ведь, кажется, против, чтобы я бил его по шее слишком много? Надеюсь, за Алоиса ты переживаешь не так сильно.       Он со вздохом откинулся на спинку сиденья и прикрыл глаза.       Миэлла осторожно коснулась моей руки. Ее пальцы ощутимо дрожали.       — Рэй, что происходит? Куда мы? — прошептала едва слышно, как будто боялась, что нас подслушают.       — Мы? Сложно сказать… — пробормотал я. — Подальше отсюда, только Лиэсса заберем.       — Так вот зачем ты спрашивал…       Она нахмурилась и какое-то время молча смотрела в окно. Потом заговорила увереннее:       — Если нам нужно пройти в покои Калис, то лучше мимо алтаря. Там есть проход. Но, возможно, придется кого-нибудь убрать с дороги. Обычно там нет охраны, этот проход… мало кто знает. Внутри охрана есть, не знаю, столкнемся ли мы с ней. Рэй, ты уверен, что справишься? — она бросила взгляд на Тилиана, но не стала спрашивать про него. Наверняка догадалась, что он здесь вынужденно и помогать не станет.       — Нам главное найти Лиэсса. Если я буду близко, я пойму, где он.       — Да поможет нам Единый, — одними губами прошептала она, обхватывая себя руками, как будто мерзла. — Если там будет Калис…       Она не договорила, но я и без этого понимал, что план все больше трещит по швам. Не идти же нам туда всем разом? Куда деть Аэрона, Алоиса? Я забрал этого шаен с собой исключительно потому, что Адаэна что-то заподозрила, а не просто отдала нам Миэллу. Но что мне делать с ним теперь?       Невольно вспомнился наш договор с Ровасом. Как глупа была эта затея! Убить родственника короля… То ли Ровасу он и правда так крепко сидел в печенках, что хотелось уже избавиться от него любым способом, то ли Ровас планировал потом подставить меня, обвинив в этом убийстве. Теперь уже не узнать. Но убить Алоиса, хоть он и заслужил это, я тоже не могу. Нам потом не выбраться, даже если увенчается успехом та далекая часть моего плана, которая должна расчистить нам дорогу… Илэйнэ, мне бы сил, чтобы с этим справиться. Я не могу позволить снова запереть ни Миэллу, ни Лиэсса. Я не могу позволить запереть себя. Только не снова.       Стон приходящего в себя Алоиса заставил меня напрячься.       — Твою мать, — почти жалобно выругался он. Кое-как выпрямился на сиденье, обвел всех мутным взглядом.       Я молча смотрел на него. Конечно, я думал просто бить его по шее каждый раз, как он приходит в себя… Но пока едем, можно, в общем-то, не торопиться. Целее будет, сажать на хвост королевских гвардейцев из-за покалеченного или случайно убитого родственника короля — так себе затея. Да, он может начать кричать, но что сказать кучеру и охранникам — проблема Тилиана, а не моя, да и ударить никогда не поздно.       Наткнувшись на меня плавающим взглядом он нахмурился.       — Ты… что ты… — тут его взгляд дернулся в сторону Аэрона, как будто Алоис запоздало осознал его присутствие, и глаза расширились. — Мать твою! — не слишком разнообразно, но потрясенно выругался он снова.       — Твоей матери тут нет, — сказал я. — Но если сможешь сидеть тихо, то облегчишь дорогу всем, в том числе и себе.       Он уставился в окно, как будто только сейчас сообразив, где находится.       — Куда это мы едем? Я хочу немедленно…       — Дома похочешь, — оборвал я. — Позже, если вернешься туда. А это зависит от твоего молчания.       Он снова перевел на меня взгляд и какое-то время ехал тихо, не говоря ни слова. Только разглядывал каждого — неожиданно пристально, настойчиво. Миэлла поежилась и уставилась в окно, старательно его игнорируя. Тилиан не обращал внимания и выглядел спокойным, как и всегда: его самообладанием можно было только восхищаться, Аэрон умел выбирать свое окружение. Аэрон… От его имени что-то сжималось в душе — напряжением, отголосками страха, сомнениями, что уйти от него возможно. И, может быть…       — Ну и авантюру же ты затеял, — неожиданно заговорил Алоис, глядя на меня в упор. — Слушай, да ты просто спятил!       Я пожал плечами, не зная, что ему ответить. Я ничего не испытывал по отношению к этому человеку. Да, еще не так давно я хотел и собирался его убить. Да, он заслуживал смерти, как никто. Сколько замученных им и его подельниками детей могли бы это подтвердить? Знают разве что их Единый и они сами.       Но нет, я не собирался его убивать. Больше нет… Потому что жизнь моих близких мне дороже, чем восстановить справедливость, а его убийство наверняка приведет к нашей поимке. Или, может, потому что справедливости все равно не существует, а уже умершим легче от этого не станет…       Впрочем, вспомнив белесое лицо девочки в гробу, его жертвы, я испытал прилив отвращения и гнева. Уставился в окно по примеру Миэллы. Мне не помешает успокоиться и держать себя в руках… во избежание.       — Ты вообще можешь представить себе последствия, эльф? Аэрон тебя не отпустит, — он хмыкнул. — Аэрон вообще не отпускает свои игрушки. А ты, видимо, с разумом потерял и страх. Да только он тебе напомнит. Он умеет.       — Ты слишком мало знаешь о страхе, чтобы судить, — равнодушно бросил я. — Но тебе не помешало бы о нем немного вспомнить сейчас.       Он ухмыльнулся.       — Не знаю? Ошибаешься. Я знаю о страхе куда больше, чем ты. Разнообразнее. — Он с ухмылкой глянул на нож в моих руках. — Ты держишь нож наготове, но насколько ты им хорошо пользуешься? Неудачливый защитник юных девиц на улицах, защитник отребья… Я знаю, как боятся меня. И знаю, как бояться самому. Что знаешь ты, остроухий щенок? Аэрон уже научил тебя правильно бояться?       От него несло насмешкой, желанием вывести меня из себя и острой, бросающей вызов, неприязнью. Я замешкался с ответом, пытаясь ощутить и осознать все это. К чему его слова, чего он вообще от меня хочет?..       Пока я думал, от него плеснуло напряжением.       Резкое движение — карета, наткнувшись на что-то, качнулась на рессорах. А следом я едва успел отбить локтем удар в ухо. Как неожиданно быстро для пьяницы!       Ахнула и тут же замолчала Миэлла. Кольнуло удивлением от Тилиана.       Не убить, мелькнула мысль. Он паршивая тварь, но нельзя убивать…       Короткая стычка — я швырнул Алоиса обратно на сиденье в угол, каким-то чудом сумев не задеть ножом. Перекинул лезвие в другую руку, подальше от него. Бросил короткий взгляд на Тилиана: хорошо, он по-прежнему сидел тихо, придерживая Аэрона, а с другой стороны от него напряженно ежилась Миэлла.       Алоис смотрел на меня исподлобья, явно раздумывая, не попытаться ли снова. Я хмуро оглядел его. Что это сейчас было? Пьяное сознание придало ему решимости? Или он в целом привык делать что хочет и с кем хочет, кроме, разумеется, тех, от кого сам зависит? Он бы хоть о жизни своей побеспокоился, о последствиях нападения на кого-то вооруженного — и кто бы говорил про потерю страха…       Он наблюдал за ножом в моей руке и не боялся ни капли. Я пытался сообразить, чем его можно припугнуть. Выходило, что ничем. Я ничего толком о нем не знал. Кроме того, что он заискивал перед Аэроном. И много пил. И его пристрастий…       Мне нужно как-то его вывести из строя, снова отправить полежать без сознания, но устраивать еще одну потасовку в тесной карете — не самая хорошая идея. Я крутанул ножом в пальцах. Когда-то мальчишками мы мерились, у кого это получается лучше… Пришло время проверить, насколько любят мериться умениями люди. Мне казалось, что очень — как-то сложилось в целом такое впечатление.       — Ты никогда не задумывался, что можешь оказаться на месте одной из своих жертв? — я постарался говорить вкрадчиво. — Аэрона ты боишься, но это другое дело… — Я крутанул ножом еще раз, прислушиваясь к Алоису. Он следил за моими руками. Он слушал. Пока что… Но я не знаю, как именно пугал Аэрон. Я не могу противопоставить то, что делает Аэрон, с возможным превращением Алоиса в жертву… Значит, буду говорить обтекаемо. — Аэрон — другое дело, — повторил я небрежно. — Он может делать с тобой что угодно, может пугать тебя как угодно… но едва ли убьет: ты нужен ему живым, ты полезен, особенно если не залезешь слишком глубоко в бутылку. Но если ты попадешь в руки тому, кому ты не нужен живым? Или, по крайней мере, нужен таким недолго? Знаешь, можно отрезать все пальцы и тщательно забинтовать твои руки и ноги. Ты не умрешь от потери крови. Но уже не будешь лишнего… — я сделал паузу и резко выпростал рукой в его сторону. Попытка удалась: я схватил его за волосы. Дернул на себя, заставляя рефлекторно согнуться.       — …шевелиться, — закончил я фразу.       Он попытался отмахнуться, ударить меня в колено. Я только привычно слегка сдвинул ногу, чтобы удар оказался смазанным и в бедро. Сжал его волосы сильнее, выкрутил их, заставляя его зашипеть от боли.       Отметил для себя, что Тилиан за этим наблюдал спокойно и равнодушно. Казалось, ничто, кроме Аэрона, его не интересовало. Прямо как в пустыне… Миэлла ждала тихо, явно стараясь не отвлекать. Только молча тревожилась.       — Ты все равно рехнулся, — выдавил Алоис, кривясь от боли, но временно прекратив попытки сопротивления. — Аэрон тебя в бараний рог скрутит! Может, вообще отдаст мне… Или Калис. Не то чтобы ты нам сдался, но знаешь, неугодные порой к нам попадали. Он сам отдавал. Мы умеем с такими рехнувшимися, знаешь ли… Не ты первый, не ты послед…       Я молча и аккуратно положил нож на сиденье сбоку от себя, а потом ударил его по шее. Он обмяк, голова повисла на волосах. Наступила тишина.       — Признаться, Алоис бывает утомительным, — негромко заметил Тилиан. — И все же я не поскупился бы на хотя бы несколько капель снотворной настойки. Только представьте, что он снова придет в себя и попытается что-то сделать…       Он был прав. Поморщившись, я вытащил пузырек. Еще осталось… наверное, после Алоиса, хватит на еще один раз. Но руки и ноги я ему все-таки свяжу. Вдруг не рассчитаю дозировку, и Миэлла останется с ним один на один…       Белые стены церкви Единого с сияющими на солнце золотыми куполами выросли перед нами быстрее, чем мне бы хотелось. Карета остановилась, где-то неподалеку маячила верхом на лошадях та непрошеная охрана, которую я тоже не знал, куда деть. Просто чудо, что они до сих пор не вмешались. Чудо… и присутствие Тилиана, которого все привыкли воспринимать доверенным лицом Аэрона.       — Миэ… покажешь проход, — сказал я. — Тилиан, ты тоже пойдешь со мной.       Ничего лучше я придумать все равно не мог. Неожиданно Тилиан вмешался, перебив меня:       — Не хочу вмешиваться в, без сомнения, стройный и изящный план, но вы, Рэй, забыли об одном маленьком нюансе.       — О каком еще нюансе?       — Мы привезли сюда Аэрона, чтобы дать ему противоядие. Согласитесь, будет странно, если он останется в карете. Однако мы можем оставить здесь Миэллу, пусть, действительно, охраняет Алоиса, если вам будет так спокойнее. Благо какое-то время он в себя не придет точно, и ей здесь безопасно.       — Проход…       — Да знаю я, где этот ваш проход, — перебил меня Тилиан. — Не единой Миэллой вашей… Просто… давайте уже это сделаем. И разойдемся наконец.       Я стиснул зубы, но кивнул, признавая его правоту. Разойтись поскорее — это сейчас было общей целью. Присутствие Аэрона выбивало меня из колеи, даже при том, что он практически не шевелился. Такой мирный и расслабленный, словно и вправду просто уснул… После хорошо проведенной ночи, например. Я поморщился, подтолкнул Тилиана выйти из кареты первым. Вместе с ним мы подняли Аэрона, закинув его руки себе на плечи. Тепло его тела так близко от меня вызывало непрошенные воспоминания — и желание отойти подальше.       Что мне делать, если мой шаткий план рассыплется прахом? Наверное, только убить Аэрона, наплевав на последствия. Иначе будет хуже.       С каждым шагом я все больше ощущал, что обратного пути нет. Только вперед. Вырваться или умереть. Я не буду врать себе — знакомство с Аэроном хорошо отучает от этого — мне действительно было хорошо с ним, видят Извечные Сестры. Несмотря ни на что, несмотря на то, как он изломал мою жизнь… что-то в этом было — оно затягивало, завораживало. Лишало ненависти, такой правильной и нужной после всего, что он сделал, — буквально вырывало ее изнутри с корнем, оставляя пустоту и смиренное принятие. Пустоту, которую он заполнял — своей волей, злой темной силой, негласным обещанием придать жизни иной смысл, повести за собой…       И в то же время это все было ядовитым дурманом, который я хотел вырвать с корнем из своей жизни… раз и навсегда.       Миэлла, бледная и напряженная, выдавила мне напоследок улыбку.       — Будь осторожен, Рэйли. Пожалуйста.       Я чувствовал ее тревогу, страх — и надежду, такую горячую и полную веры в меня. Я не должен ее подвести. Ни за что.       По двору шли словно целую вечность — тяжесть обмякшего тела не давала передвигаться быстрее. Я словно наблюдал за происходящим со стороны, отрешенно и равнодушно отмечая отдельные моменты. Тилиан что-то по пути сказал подошедшим было охранникам, те отстали. Пустой, спасибо раннему утру, двор казался неуютным и простреливаемым с любой стороны. Кто знает, может, прямо сейчас в этих высоких стрельчатых окнах… Я оборвал эту мысль, не заканчивая. Сосредоточился на эмпатии — сейчас это один из немногих моих козырей. Охранники позади, Миэлла… Где-то в храме — один человек. Незнакомый.       Внутри по обонянию ударил уже хорошо знакомый сладковато-затхлый запах ладана. Мы прошли по практически пустому помещению к алтарю. От него на нас оглянулась женщина в белых одеждах — одна из жриц Единого. Поднялась с колен, хмурясь на нас, окинула взглядом. При виде Аэрона ее глаза расширились.       — Верховной нет, но я провожу вас в гостевые покои, — торопливо сказала она. — Скоро Верховная должна вернуться, и я немедленно доложу о вас.       — Не беспокойтесь, — склонил голову Тилиан. — Я знаю дорогу, достаточно пропустить нас внутрь.       — Конечно, — закивала жрица. — Вам что-нибудь принести?       — Нет нужды.       Я молчал весь их короткий разговор. Только удивился отстраненно, с какой готовностью жрица предлагала помощь. Я хорошо помнил, как одна из жриц приходила к Миэлле. Сколько в ней было самодовольного достоинства, снисходительности. Но сейчас перед ней была не Миэлла, а Аэрон — и, видимо, он бывал здесь достаточно часто и непременно в качестве уважаемого гостя.       Жрица отошла за алтарь, нырнула под полог тяжелой бархатной ткани. Что она там делала, я не понял, но в углу поодаль от нее неожиданно сдвинулась неприметная дверца, тоже прячущаяса за тяжелыми портьерами. Значит, открыть эту дверь постороннему не так-то просто.       За дверью нас ждал длинный коридор, полный дверей по обе стороны. Я старательно прислушивался к Тилиану. Если он и решит что-то предпринять, то наверняка здесь, где я не ориентируюсь совсем, где мое внимание легче отвлечь…       Но время томительно медленно осыпалось песком, а он ничего не пытался сделать. Тащил Аэрона на пару со мной, слегка запыхавшись. От него ощущалась усталость. Я неожиданно понял, что дорога его утомила. Ему явно оказалось непривычно тащить кого-то, кто вообще не переставляет ноги, лишь висит бесполезным грузом.       — Что за этими дверьми?       — Кельи жриц, — выдохнул Тилиан. Остановился, отдышался мелко. — Там дальше, внизу, покои Калис. И гостевые рядом.       — Покои и пыточные? — уточнил я, вспоминая то, что ощутил, когда мы приходили с Миэллой к задней стене храма.       — Именно они, — Тилиан бросил на меня удивленный взгляд, но не стал уточнять, откуда я это знаю.       — Почему здесь так пусто? — я ощутил где-то впереди еще кого-то. Это напрягало.       — В этом храме не так много жриц живет постоянно, к тому же сейчас время утреннего сбора, те, кто есть, в одной из задних комнат... Здесь бывает и охрана, но она обычно ходит вместе с Верховной. В храме нечего стеречь.       — Кроме Лиэсса? — оскалился я.       — Вы ведь не знаете, точно ли его здесь держат, не так ли? — улыбнулся Тилиан. Глянул на меня прямым и честным взглядом. — Рэйлиан, еще не поздно передумать. Аэрон… простит. Он заинтересован в вас. И по достоинству оценит вашу попытку сбежать — все же у вас хорошо получилось. Почему бы вам просто не дать уйти Миэлле и не вернуться? Хотя бы ради безопасности Лиэсса…       — Будешь много болтать, останешься здесь, и не узнаешь, где я оставлю Аэрона, — хмуро предупредил я. — Искать потом устанешь.       — Какое упрямство… — тихо сказал Тилиан. — А к чему? Да, Аэрон… тяжелый человек. Но разве плохо вам жилось в его доме?       Я рассмеялся.       — Вы меня сейчас хотите убедить, что все не так уж плохо, и чего это мне на месте не сиделось?       — Нет, я понимаю, что вам тяжело вспоминать то, что было в пустыне, — от мягкости в его голосе я невольно вздрогнул. — Но это в прошлом. Он тяжелый человек, да. Но тем, в ком он заинтересован, открываются великие возможности.       — Как и вам? — я глянул на него в упор.       Тилиан улыбнулся, и его улыбка оказалась неожиданно теплой, едва ли не мечтательной.       — Мне не нужны возможности. Мне достаточно просто быть рядом.       — В каком смысле? — не понял я.       — В прямом и единственном. Вам это сложно будет понять, даже Аэрон понял не сразу, — спокойно ответил он.       От неожиданности я не нашелся что сказать. Только шагнул вперед, вынуждая Тилиана подстроиться под мой шаг, чтобы тело Аэрона не упало.       В голове все вертелось это его «быть рядом» — и никак не укладывалось. Чем Аэрон его увлек? Какие возможности он ему дал? Что вообще крылось в этом «быть рядом»? Я не был уверен, что они делили постель, но и не был уверен, что нет. Хотя ощущалось в Тилиане что-то странное, непонятное. Может, постель его вовсе не интересовала. Может, не только с Аэроном, а с кем угодно. Что, если поэтому в пустыне он оставался так равнодушен? Да и в целом что-то в его поведении навевало на эту мысль. Покачав головой, я снова попытался сосредоточиться на своих ощущениях. Нужно было найти Лиэсса, а не размышлять о странных чужих мотивах и тем более предпочтениях.       Коридор заканчивался лестницами: одна вела вверх, другая — вниз, явно под землю. К пыточным… Там ли держат Лиэсса?.. Я никак не мог его почувствовать, и это тревожило. Что мне делать, если я его не найду? Попробовать захватить еще и Калис?.. Это безумие… Тилиан упоминал охрану. Я не справлюсь с несколькими разом, будучи вооруженным одним лишь ножом. Да и держать несколько человек в поле зрения… Я что-нибудь упущу, не успею уследить за всеми — и тот же Тилиан точно не упустит шанса меня обезвредить. Безумие, весь план — сплошное безумие!       — Стой, — хмуро приказал я. Остановился сам, скинул Аэрона, давая Тилиану его поймать и устроить у стены.       Мне нужно было подумать… Хорошо подумать. Сейчас мы во внутренних покоях храма. Лиэсс где-то здесь, я был в этом почти уверен. Где-то впереди — жрицы. Может, они и не бойцы, но рисковать глупо, к тому же их банально больше меня, и мало ли на что они окажутся способны при стычке. Мне нужно их где-то запереть… Или успеть покинуть храм до конца их собрания…       Хуже, что за спиной — двое охранников. Это проблема. Мало ли что они предпримут? Если они зачем-то решат подойти к карете — сможет ли Миэлла отболтаться? Не уверен в этом… Нужно убрать их, но куда? Тилиан украдкой косился на меня, и я ощущал идущую от него тревогу.       Я раздраженно мотнул головой. План действительно был хреновый с самого начала… беда в том, что других вариантов у меня и не было. Да и что теперь сожалеть. Нужно работать с тем, что есть.       Я поймал еще один встревоженный взгляд Тилиана, и решение наконец пришло.       — Сейчас ты пойдешь и позовешь сюда этих… Ридаса и Литаса. Придумаешь что-нибудь, что Аэрон пришел в себя и зовет их, например…       — Что ты задумал? — обеспокоенно спросил он. — Рэйлиан, это все неразум…       — Я тебя не спрашивал, — оборвал я. — Просто сделай это.       Глаза в глаза: сделай, или будет хуже. Или я заставлю тебя пожалеть о сопротивлении. Так давил взглядом Аэрон меня, а теперь я делал то же самое.       Тилиан отвел взгляд быстро. Смирился. Пошел назад по коридору быстрым шагом.       — Тилиан, — окликнул я его вслед, — если ты выкинешь что-то неожиданное помимо моей просьбы — поверь, живым я Аэрона оставлю. А вот целым — нет. И твое целительство это не исправит, ведь нельзя, например, вырастить новый палец, не правда ли? Если старый будет не просто отрезан, а выкинут.       Его спина едва заметно дрогнула, он молча кивнул. Я дождался, пока он скроется из глаз, — и поспешил следом. Он не должен был знать, что я задумал, пусть просто отыграет свою роль. Если же попытается сделать что-то еще, например, отправить кого-то из них за подмогой, — что ж, придется выполнить угрозу… Я не смогу заставить его выполнять мои приказы, если не держу слово. Подмога — это плохой вариант, но если уйти из храма быстро — ее можно не опасаться.       С ножом наготове я притаился у двери, ведущей наружу. Сосредоточился, пытаясь нащупать подходивших охранников заранее. Вот, идут… Оба. И Тилиан с ними. Значит, пока что решил не рисковать.       Первый — это оказался Литас — зашел и получил рукояткой ножа по затылку. Рухнул сразу и без единого звука. Второй, Ридас, успел среагировать — отскочил назад, в помещение храма. Скрежетнул железом выхваченный меч. Скрипнув зубами, я выскочил следом, перехватывая нож поудобнее. Придется драться.       Ридас оскалил зубы.       — Значит, все-таки с тобой что-то не так, остроухая ты тварь!       Я не ответил. Удар, разошлись с обоюдным блоком. Еще удар, и еще, и еще…       — Я твой труп поимею, как тебя грохну, — выплюнул он. Явно пытался запугать и сбить с толку. Но до Аэрона в плане ужалить словами ему все-таки далеко. Вместо ответа я снова сделал выпад. И еще. И еще…       А потом мне не повезло: пока я кружил вокруг, пытаясь поднырнуть под его защиту, он попал мне по плечу. Правая рука повисла пластом, рукав стремительно набухал от крови. Где-то на фоне я слышал испуганные вопросы жрицы и голос Тилиана. Слов не понять, нет времени разбираться.       Больно. Быстро. Тяжело. Ридас теснил все больше — умелый противник. Так я не вытяну.       Кое-как поймав очередной его удар на нож, я рванул в сторону. По скамьям и через них. Перепрыгнуть какие-то перила у кафедры.       Ридас бежал следом. Махнул рукой — я пригнулся, зашипел от боли в раненой руке. Чужой нож просвистел мимо головы.       Боль. Перекинуть нож в другую руку, пригнуться, отдышаться. Хорошо, что я умею не выпускать оружие из рук в почти любом состоянии: удар меча был так силен, что кисть тянуще ныла от того принятия удара на нож.       Ридас подбежал. Остановился перед перилами. Уйти отсюда некуда, только во внутренние помещения храма… Но оставить здесь Тилиана, жрицу, этого Ридаса…       Он оскалился, явно тоже прикинув ситуацию.       — Что, тварь, некуда больше бежать? Счас мы с тобой попляшем. Вернее, ты попляшешь…       От него отвратительно несло азартом и предвкушением.       Гнев вспыхнул во мне ярко, снова вызывая мысль о чужих выколотых глазах. Потому что нельзя смотреть на кого-то так, словно это твоя собственность.       Я сжал зубы, выпрямился. Нельзя злиться. Нельзя отвлекаться на боль. Нужно выжидать. Он должен где-то ошибиться, слишком прочно его охватили боевая ярость и возбуждение одновременно… Но он не спешил. Коротко ощупал меня очередным сальным взглядом, потом сделал пару выпадов с уже более сосредоточенным лицом. Разумно. Зачем отвлекаться на чужое тело, пока оно еще способно сопротивляться. Нет, он не настолько глуп. Сперва он меня обезвредит, а уж потом…       Одна мысль об этом вызывала отвращение.       Свист меча над головой — я дернулся в сторону. Пора!       Нож вошел в грудь Ридаса по рукоятку, я тут же отпрыгнул подальше, даже не пытаясь вернуть себе оружие. Его лицо исказилось. По инерции он снова махнул мечом, а потом рухнул на пол. Кровь испачкала пол.       Я плюнул прямо в эту кровь. Паршивый шаен. Он даже до Аэрона не дотягивает — тот хотя бы воистину посланец Артанэ, достойный слуга богини, способной сломать что угодно и кого угодно. А этот… мелкая сошка. Отвратительная тварь.       Голова кружилась, мне нужно было сообразить, что там с рукой. Я нагнулся поднять уже не нужный Ридасу меч и выдернуть нож из его груди. Краем глаза увидел, как жрица мелкими шагами пытается подобраться к двери во внутренние покои. Нет, только не это!       — Стоять! — рявкнул во все горло. Замахнулся ножом. — Клянусь, я не промахнусь!       Бесполезно. Она метнулась к двери.       Я даже не думал. Швырнул нож ей в спину. Она упала на пороге, крик бульканьем застыл в ее горле.       Тилиан замер где-то у стены, кажется, он не ожидал всего этого. Я в несколько шатающихся шагов дошел до него, приставил к его горлу меч. Прошипел в лицо:       — Неплохая попытка использовать ее… Только бесполезная.       — Ты сумасшедший, — прошептал он, завороженно глядя мне в глаза. — Ты убил жрицу…       Я коротко и хрипло рассмеялся, чувствуя, как начинает кружиться голова от потери крови.       — И убью всех, если понадобится. Залечи меня немедленно. Или, поверь, перерезать тебе горло я успею. И постараюсь дойти и до Аэрона тоже, так что твоя смерть ему не поможет.       Он медленно прислонил ладони к моей окровавленной руке. Не знаю, мог ли он попытаться убить меня своими силами — я почти ничего в этом не смыслил. Но он не попытался. Может, не рискнул, может, не мог. Через несколько мгновений дышать стало легче, муть перед глазами исчезла. Я даже ощутил прилив сил, хотя не сильно надеялся, что он это сделает. Но… действительно, почему бы и нет.       Я подпихнул Тилиана к двери, а проходя мимо жрицы — выдернул нож и из ее тела. Он мне еще пригодится. Я не чувствовал ничего по поводу этих смертей. Ридас мог убить меня, и в каком-то смысле это была самооборона. Что же до этой женщины… Наверное, для меня она просто одна из безликих орудий Калис. Наверное… Я поморщился, выкидывая эти мысли из головы. Она уже мертва, нет смысла сожалеть. Лучше поторопиться.       В коридор мы зашли вовремя: первый охранник, Литас, как раз зашевелился, приходя в себя. Помедлив, я просто пнул его в затылок, снова отправляя в бессознанку.       — Если скажешь мне, где мы можем его запереть, он останется жив, — предложил Тилиану. — Или я могу просто его убить.       — В пыточных… Но они наверняка закрыты, — Тилиан огляделся. — Может быть, в пустой келье. Они открываются наружу, можно чем-то подпереть дверь.       Столько лишнего времени… С другой стороны, что мне еще оставалось? Самым верным было бы прирезать его, пока он не пришел в себя. Но… но все же я еще не привык убивать так легко. Во время боя — это немного другое.       — Тащим пока, хватай за руки. До скольки у жриц сбор? И можно ли как-то запереть их там?       — Сбор до девяти утра, потом они завтракают. Это тоже там, в задних помещениях. Запереть… наверное, только ключом. У Калис есть ключи от каждой двери здесь.       Дойдя с грузом до Аэрона, по-прежнему погруженного в искусственный сон, неожиданно я ощутил то, что искал. Лиэсс! Его ощущения прощупывались с трудом — застарелая усталость и какое-то безразличное оцепенение — и это помешало мне найти его сразу, но это точно был Лиэсс. Совсем близко, где-то наверху… Если пойти по этой лестнице?.. Значит, не пыточные. Значит, он где-то там, наверху…       Я перевел взгляд на Литаса, которого по-прежнему держал за ноги.       Он живой, у него, может быть, есть семья. Близкие люди, друзья… Да только если он встанет с оружием против меня — будет уже сложнее с ним справиться. Можно запереть его в келье, да. Сколько пройдет времени до того, как одна из жриц пойдет по этому коридору? До того, как она увидит подпертую снаружи дверь? До того, как она выпустит наружу здорового и умелого бойца? Выпустит прямо мне в тыл.       Смерть… Смерть незнакомого шаен — или провал и так хлипкого плана. Лиэсс и Миэлла. Нет. Я не готов снова отдать их в руки Аэрона.       — Ладно, тащим к пыточным, посмотрим, что там, — приказал я, отстраненно отмечая, какой у меня бесцветный сейчас голос. — В кельях найдут быстрее.       На самом деле смотреть я не собирался.       Буквально десяток ступеней вниз, поворот за угол — и дорогу преградила запертая дверь. Я чувствовал, как напрягся Тилиан. Отпустил ноги Литаса, уже не заботясь о том, что он может прийти в себя от удара.       — Рэй, может, все-таки в келью, его наверняка найдут не сра…       Короткий замах меча заставил Тилиана замереть на полуслове. Мягкий хлюпающий звук — и ступени окрасились кровью. Шаен умер быстро — я знал, куда бить.       Тилиан замер, глядя на тело. Я задался на миг неважным, в общем-то, вопросом: так ли его заботит эта жизнь? Или все же он просто надеется потянуть время, чтобы что-то случилось, чтобы я не смог сбежать… Что ж, очередная попытка потянуть время провалилась. По крайней мере, я надеюсь на это. По моим ощущениям, на разборки с охраной ушла едва ли четверть часа. Значит, сейчас… Да, время еще есть.       Я дернул Тилиана за ворот рубашки, вынуждая идти. Он молча побрел за мной наверх. И сколько я ни прислушивался к его ощущениям — я не чувствовал особых сожалений от него. Он напрягался. Он боялся. За Аэрона, и только за него. Смерть жрицы поразила его, но ситуативно. Он видел слишком много крови и смертей в своей жизни, чтобы долго думать о чьей-то очередной кончине.       — Тащим его. Хватай за руки, так удобнее нести, а делать вид больше не перед кем.       — У меня уже сил толком нет, — выдохнул Тилиан. — Рэйлиан, ну хоть по лестнице-то можно не бегом? Или оставьте нас здесь…       — Двести раз, ага, — фыркнул я. Тяжесть обмякшего тела мне тоже мешала идти, но от нетерпения я почти не обращал на это внимания.       Лестничная площадка вывела к полутемной комнатке. Здесь на пыльном полу валялись два барабана и груда звенящих тарелок. Что за склад музыкальных инструментов… Дверь. И за ней — Лиэсс.       Я нахмурился. Что-то нечисто…       — Почему здесь никакой охраны? — хмуро спросил у Тилиана, готовясь, впрочем, делить его ответ пополам как минимум.       — Зачем она здесь? — его удивление казалось искренним. Проклятье, почему я теперь даже на эмпатию положиться не могу! Все кажется, что где-то подвох — артефакты или просто умение обмануть.       — Чтобы не сбежал. Чтобы ему никто не помог.       — В церкви нет посторонних, а все жрицы абсолютно верны Калис, — убежденно сказал Тилиан. — К тому же мало кто вообще пройдет во внутренние покои: замок очень хитрый, просто так его не открыть.       Допустим, в это можно поверить… Я раздраженно подумал, что слишком много думаю. Вернее, слишком отвлеченно и абстрактно. Все эти «А что, если вдруг» — бесполезная трата времени, когда нужно действовать. Главное, с недуманием тоже не переборщить…       Аэрон слабо застонал, как будто приходя в себя.       — Держи!       Я бросил ноги Аэрона. Выхватил из кармана склянку со снотворным настоем, откупорил. Схватил Аэрона за подбородок, задирая ему голову. Тилиан поморщился на мои действия и присел, бережно устраивая голову Аэрона на своих коленях. Сам осторожно приподнял его голову, хотел было взять пузырек…       — Я сам, — отдавать ему это в руки я не собирался. Чтоб не было искушения разбить.       Совместными усилиями мы влили несколько капель. Тилиан, все так же бережно придерживая его голову, пальцами погладил по горлу.       — Стимуляция глотательного рефлекса, работает даже при отсутствии сознания, — пояснил он, хотя я не спрашивал. — Сейчас сон углубится обратно… Варвар вы все-таки, Рэйлиан.       Пожав плечами, я молча поднялся, подошел к двери, оглядел ее. Плотно сбитая, крепкая, и — засов снаружи. Мне все еще было интересно, почему тогда, на собрании, Лиэсс был таким радостным и… увлеченным. Да еще и жрицей, которую всегда недолюбливал, — и как я раньше об этом не подумал? Но объяснение можно поискать позже. А вот в добровольность его поведения там, глядя на засов на двери, все больше не верится. Я поднял тяжелую доску, шагнул внутрь, предусмотрительно не выпуская ее из рук.       Маленькую круглую комнату заливало светом взошедшего солнца. Окно во всю стену не давало выжить ни малейшей тени. Проморгавшись, я разглядел свисающие с потолка цепи, оканчивающиеся кандалами. Возле окна — обломки, в которых угадывалась гитара. Сбоку — кровать. И в углу, за кроватью…       Внутри что-то екнуло. Лиэсс сидел на полу, обхватив руками колени. Не спал, но, казалось, даже не заметил, что я зашел. На вид без особых повреждений, крови на одежде нет, совсем сильной боли не ощущается… Разве что ломит все…       — Лиэсс, — окликнул я негромко. Оглянулся, оценивая, где Тилиан: все было спокойно, он все еще полуобнимал Аэрона, сосредоточенно считал его пульс, приложив пальцы к шее. Если он дернется к двери, я успею заметить.       Лиэсс медленно повернул ко мне голову. Выражение его лица не изменилось ни капли. Спустя несколько мгновений он слабо шевельнул губами, но ничего не сказал.       Он странно ощущался: его словно сковало оцепенелым безразличием, как будто тело стало тюрьмой для разума похлеще тюрьмы снаружи. Но мне некогда было гадать, что именно с ним сделали. Нужно было уходить, времени оставалось все меньше.       Я прислонил засов к стене. Потянул Лиэсса за руку, он встал медленно, словно в полусне. Под глазами поселилась чернота, скулы заострились.       Ощущение чужого присутствия за спиной заставило меня вздрогнуть. Я отпустил Лиэсса, рванулся к выходу. Вовремя! Комната едва не стала ловушкой для нас обоих.       В полумраке комнаты с барабанами я замер, глядя на крепко сбитого мужчину средних лет с совершенно невыразительным лицом и внушительным тесаком в руке.       Тилиан успел отползти и теперь жался к стене, бережно прижимая к себе Аэрона. Мужчина шагнул вперед, заслоняя их обоих, перехватил тесак поудобнее.       А от Тилиана отвратительно несло облегчением, которое ярким всплеском прорывалось сквозь его привычную невозмутимость.