Мягкая улыбка страха

      Дом, перед которым мы остановились, казался совершенно обычным и почти невзрачным. Здесь мог бы жить купец или ремесленник среднего достатка. Но один из рыцарей Трона? Однако Таллас совершенно спокойно выпрыгнул из кареты, значит, кучер не ошибся адресом. Прежде чем отойти, он оглянулся на меня, хмыкнул:       — Что ж, помолимся всем богам на всякий случай, чтобы кто-то из них был на месте. А то, как я понимаю, дело-то срочное, а, мастер Рэйл?       Я следил, как он шел к двери, как тихонько тюкнул дверной ручкой. Открыли ему довольно быстро. Я не видел открывшего, но видел, как едва уловимо изменилась поза Талласа: не знаю, откуда такая ассоциация, но он словно хотел произвести впечатление. Было что-то эдакое в легком наклоне головы, почтительном и обаятельном одновременно, в жестикуляции. Я почти мог представить его голос: галантный и вежливый, с едва уловимым налетом иронии.       Когда я уже почти собрался тоже выбраться из кареты, он быстрым шагом направился обратно.       — Не знаю, ваши эльфийские боги на вашей стороне или чьи… Но, если сейчас моя интуиция мне не лжет, вам повезло больше, чем можно представить. — Его лицо казалось непроницаемым, хотя я улавливал его волнение. Настоящее, нешуточное такое волнение. — Нет-нет, не спрашивайте, я сам не уверен, может, я просто обманываюсь своими же надеждами… Нас ждут, идемте.       Небольшая прихожая тускло освещалась одной масляной лампой. И знакомый безмятежный взгляд глаз, которые я помнил синими, но которые в этом свете казались просто темными. Эйме, оруженосица Ригана Ланнаса, улыбнулась мне той же доброжелательной улыбкой, что и в предыдущих двух коротких встречах.       — Необычно видеть вас здесь, мастер Рэйл.       Я смотрел на ее улыбку и думал, что даже она, случайный человек во всем этом, знала то, чего не знаю я.       «Лучше бы вы приняли предложение маршала. Подумайте… вдруг еще предоставится возможность», говорила она тогда, после встречи с маршалом.       «…видела его в церкви Единого, но не ищите с ним встречи…»       Так она говорила про Аэрона тогда, после разговора с маршалом. Говорила, потому что знала, насколько он опасен, знала, кто он такой. Знала, но не решилась сказать его имя напрямую. Конечно, ведь маршал был бы против, а она человек маршала…       С одной стороны я все понимал, с другой — внутри что-то горчило. Слишком много тайн со всех сторон. Слишком много этого дерьма вокруг. Дерьма, которое разгребать потом придется долго, и теперь уже не только мне. И кто знает, если бы все вокруг не хранили тайны, не цеплялись за них до последнего, — может, сейчас бы не было того, что есть?..       — Я хочу увидеть маршала, Эйме. Вы можете это устроить?       Ее улыбка осталась неизменно теплой, но за ней таилось беспокойство.       — Возможно, да, и даже очень скоро. Но не могли бы вы хотя бы коротко озвучить причину? Маршал… занятой человек. Нужен достаточно весомый повод, чтобы…       — Герцог, которого зовут Аэрон. Фамилию не помню, зато герб могу хоть нарисовать, — оскалился я. — Достаточно ли это весомая причина?       — Нет, если есть лишь имя, а не намерения, — ее взгляд остался прямым и спокойным.       — Есть письма, который ваш Бешеный с интересом почитает, — хмуро ответил я, начиная терять терпение. — Но нет столько времени, чтобы сперва их читали Риган, вы или кто-нибудь еще, а потом еще столько же решали, стоит ли беспокоить маршала или нет, а потом мы не спеша добирались до него… Вы меня удивляете, Эйме. Неужели маршал за каких-то несколько месяцев так погряз в бюрократических проволочках? А мне-то говорили, что он весьма скор на решения, и именно поэтому продвинулся так высоко!       Таллас тихо фыркнул сбоку от меня. Но ничего не сказал. Я ощущал, как он напряженно ждет. Как где-то на улице съежилась в комок тревожного беспокойства Миэ. Как рвано дышит в напряженном сне Лиэсс. Артанэ всех забери, я и подумать не мог, как это будет долго! Сколько пройдет до того, как Аэрон поднимет на уши весь город, чтобы меня найти? А может, он уже начал поиски?..       Эйме едва заметно прикусила губу, как будто размышляя. Я чувствовал, что она чего-то ждет, но чего?.. Некого знака?       Догадка пришла неожиданно. Сложилось все: и торжественное беспокойство Талласа, и ожидание Эйме, и, наверное, просто капелька безумия, если я вообще заподозрил подобное…       — Алидас ри’Даллас, если ты вдруг меня слышишь! — повысил я голос. — Ты проиграл партию однажды зимним вечером. Помнишь захудалую таверну, а? Ты проиграл и упустил тогда ценный приз. Да, ты добровольно его отдал, не просто так, а за что-то, но ты проиграл, и тебя это злило. Ну так что ж, я, твоя упущенная партия, принес тебе шанс отыграться с лихвой! Осмелишься взять?       Эйме выдохнула едва ли не испуганно. Таллас присвистнул. Но за дверью, ведущей внутрь, вдруг скрипнула половица — а потом дверь распахнулась.       Маршал Ганарры оказался передо мной собственной персоной. Усмехался щербатой и жутковатой ухмылкой, которую я так хорошо запомнил. Массивные плечи скрадывал темный плащ, из-под которого на миг блеснула кольчуга, когда маршал переступал порог. Эйме почтительно склонила голову, тут же отступая в сторону и давая ему место подойти ко мне поближе.       Я смотрел ему прямо в глаза, испытывая что-то отдаленно похожее на торжество: моя безумная догадка неожиданно выстрелила прямо в цель. Ему не с чего здесь находиться, и все же он здесь. И нам не придется нестись куда-то еще. В карете, которая, возможно, скоро станет мишенью для тех, кто знает ее на вид.       — А с чего ты взял, эльф, — оскалился маршал, — что твоей эльфийской задницей можно выиграть партию?       — Да бросьте, Алидас, — поморщился я. — Далась кому моя задница, вам так точно нет, вы, говорят, по девочкам… Хватит этих игр, у меня на них нет времени. Меня, возможно, уже по всему городу ищут… Да и вы же слышали про письма. Читать прямо здесь будете или все же куда-нибудь пройдем?       Маршал рассмеялся во весь голос.       — Что ж, идем, покажешь эти записульки! Посмотрим, что в них особого.       Несмотря на кажущийся небрежным тон, любопытством от него так и несло. Но я не двинулся с места.       — Что такое? — обернулся он от двери.       — У меня там друзья на улице остались. Им было бы безопаснее здесь. А карету… куда-то подальше бы убрать. На случай, если ее будут искать.       Маршал ухмыльнулся.       — Пусть заходят. Что до кареты… Что ж, Эйме, думаю, тебе пора прогуляться. Ты знаешь, куда лучше всего… Справишься?       Она молча наклонила голову. Я ощущал идущую от нее тревогу, хоть и не понимал, чем это вызвано.       — За Риганом сам присмотрю, — небрежно добавил маршал.       Эйме бросила на него благодарный взгляд, отвесила короткий полупоклон и вышла.       — Пойду… помогу твоей подружке дотащить вашего дружка, а то вдруг сам не дойдет, — вклинился с полуулыбкой Таллас. — Мы ведь можем куда-то пройти дальше прихожей, лэр ри’Даллас?       — Первый этаж в вашем распоряжении, — согласился маршал. — А вот на второй соваться не советую. Вам там делать нечего.       Узкая полутемная лестница привела меня и маршала на второй этаж. Просторный коридор и две двери. Мы зашли во вторую, дальнюю, за которой оказалась неожиданно просторная и светлая комната — и там на кровати оказался Риган. Бледный, какой-то изможденный, но взгляд серых глаз оказался таким же цепким, как и в наши прошлые встречи. Вот, значит, почему Эйме открывала дверь одна: уверен, будь Риган на ногах, он обязательно в этот момент стоял бы за ней молчаливой охраняющей тенью. И это ее беспокойство, пока маршал не обещал присмотреть… Странная все-таки пара, рыцарь и оруженосица — не то просто напарники и соратники, не то нечто большее.       Риган молча кивнул мне — это несложное движение далось ему с явным усилием. Маршал прошел сразу к большому столу, стоявшему чуть дальше окна — так, чтобы сидящего за столом не было видно с улицы. Похлопал по столу.       — Ну давай, выкладывай, что там у тебя. Можешь говорить так, как если бы я был здесь один. Что бы ты ни принес, Ригану можно это слышать.       — Сперва у меня есть условия, — не шевельнулся я.       Долгое столкновение взглядов — сколько еще раз в жизни мне придется выдержать подобные схватки? Впрочем, после Аэрона взгляд маршала не вызывает практически ничего. Я почти уверен в исходе нашего с ним разговора… так ясно, как если бы знал заранее. Так четко, как был уверен, чего в отношении меня хочет Аэрон.       Осталось только провести его, этот разговор. Но как же хочется спать.       — Интересно, — небрежно протянул маршал. Сел в кресло за столом, кивнул мне на второе такое же. — Но ты еще не показал, что товар того стоит. С чего бы мне торговаться?       — С того, что ты уже это делаешь, — парировал я, снова переходя на ты. — А цена, за которую я буду весьма благодарен, для тебя будет мало что стоить. Уверен, ты эти гроши каждый день не глядя раскидываешь во все стороны. Во благо трона.       — Интересного ты мнения о моей каждодневной деятельности, — хмыкнул он. — Ну что, озвучь для начала цену.       — Я хочу уехать из этого города. Со своими друзьями. Мне нужно немного денег на дальнуюю дорогу и более-менее крепкие лошади. Ничего больше… ничего, кроме того, что, уверен, ты и сам сделаешь, когда ознакомишься с документами.       — С друзьями? — он приподнял бровь. — С теми шаен, которые «всего лишь люди, как и все»? Которые «просто полезны»?       У маршала на удивление хорошая память, надо сказать. Ловко он решил мне припомнить мои же слова про Лиэсса и Миэллу.       — Именно с ними. Ну, можешь еще у Лиэсса дом купить, если вдруг тебе или кому из знакомых нужен. Но это не критично. Так что, цена устраивает?       Маршал осклабился.       — Давай сперва посмотрим, что ты принес.       Он налил себе вина, предложил мне, но я только покачал головой.       Маршал явно торговался просто так, по привычке. Цена его не удивила, по эмоциям с его стороны это скорее походило на фырканье: мол, да уж, тоже мне, золотые горы. Но вслух он привык гнуть свою линию во что бы то ни стало, а спорить и гнуть свою я особо не мог. Было бы неплохо сперва получить от него слово… Но что-то подсказывало мне не торопиться. Я был уверен: даже не давая слова, он все же согласится в конечном итоге. Для него цена действительно ничтожна, и… в каком-то смысле, мне кажется, он просто не захочет оскорблять свою удачу отказом платить.       Или же я фатально ошибся. Но в таком случае в качестве минимальной платы меня устроит и то, что маршал сделает сам, по своей воле. Не ради меня или кого-то — а ради трона. Просто потому, что Аэрон своим заговором перешел ему дорогу. А эти действия косвенно помогут и мне, потому что Аэрону будет попросту не до меня.       «Аэрон будет тебя искать. Его возможности безграничны», — так сказал Тилиан, пытаясь меня отговорить от побега. Я говорил ему, что спрячусь… И я обманул. Спрятаться, конечно, идея хорошая, и в каком-то смысле я это и сделаю. Но спрятаться, в то же время натравив бешеного опасного волкодава на преследующего тебя волка, — намного лучше.       Осталось только убедить в общей выгоде волкодава.       Риган прислушивался к нашему разговору, но молчал. С кровати встать тоже не пытался. Судя по всему, рана у него была довольно серьезной. Ведь иначе наверняка бы хватило одного визита целителя? Я не сомневался, что целитель здесь был. Вряд ли маршал поскупился бы на ценного соратника. От Ригана исходило любопытство, но задавать вопросы он не спешил. Я достал первое письмо, протянул его маршалу.       — Это письмо для некоего лэра Алариса Ханнаса, как я понял, он из влиятельных людей небольшого городка на границе с Хрустальным Лесом. Не то военный, не то еще кто, это уж вам виднее… Тут имя и подпись. И обсуждение торговли с эльфами.       — Это не запрещено, — заметил Алидас.       — Торговля этими вещами запрещена, причем с вашей стороны, а не с эльфийской. Ну или у меня устаревшая информация, — возразил я. — К тому же относится ли Аэрон к тем людям, которые отвечают за торговлю с эльфами? Вроде бы там был список ответственных лиц. Я его целиком, конечно, не знаю, но все же.       Алидас пробежался взглядом по письму, затем кивнул, отложил его на стол.       — Что дальше?       — Письма от нескольких людей. Все они занимают военные посты, все — из городов на границе. Обсуждают разное. Их доклады Аэрону не кажутся мне тем, что должны докладывать герцогу. Скорее это стоило бы докладывать вышестоящим командирам, которые бы в свою очередь доложили все вам… Возможно, они так и сделали. Но зачем-то доложились и ему. Правда, они полагают, что ведут переписку с его доверенным лицом, а не напрямую. Видимо, для безопасности, чтоб в случае, если вскроется, можно было подставить это доверенное лицо…       — Интересно, — лицо Алидаса осталось непроницаемым, когда он разглядывал письма и имена на них. — Что-то еще?       Я дал ему еще несколько писем и бумаг.       — Долговые расписки. Пара имен совпадают с именами из писем. Остальных я не знаю, но, может, тебе они скажут больше.       Я внимательно наблюдал за его лицом. Оно по-прежнему оставалось непроницаемым, но при этом в какой-то момент я ощутил его оторопь.       — Полагаю, ты нашел знакомое имя, — кивнул ему. — Но самое интересное еще впереди. — Я достал стопку листов, что лежали в потайном ящике. — Это тоже что-то вроде расписок… но поинтереснее.       «Обязуюсь в указанный день выполнить то, что мне укажет Верховная. Клянусь в этом Единым, а в знак обязательства отдаю в руки владетелю сего обязательства…» — сразу несколько бумаг начинались с таких слов. Отдавали разное. Чаще всего — своих детей. Конечно, под предлогом «на воспитание», но очевидно, что они скорее были залогом, чем просто воспитанниками. Имя Калис в некоторых местах заменялось на Иллигана. Нигде — на Аэрона, но это всего лишь значило, что он тщательно оберегал свое имя.       При этом нигде не указывалось, что они собирались выполнять для заговорщиков. Но едва ли это было что-то невинное, если это так тщательно скрывали недоговорками и уклончивыми формулировками.       Маршал перебрал эти листы, и на этот раз его непроницаемость дала трещину.       — Да что за хрень! — не удержался он в какой-то момент. Вероятно, очередное имя обрело лицо и должность, которые для меня оставались тайной, но для него наверняка имели плоть и кровь. — Что за дерьмо ты притащил и откуда? Почему здесь имя герцога Нарры, мы же вроде как говорили о другом герцоге! Еще и Верховная жрица…       — Я же говорил, что будет интересно это прочитать, — напомнил я. — Имени Аэрона здесь почти нет. Он слишком осторожен для такого. Однако для выводов хватит. И вот еще… — я достал из сумки последний сверток. Тот, на который ставил больше всего. Протянул ему.       — А это еще что? — он развернул сверток. Нахмурился.       Мне не нужно было перечитывать это письмо: я запомнил его сразу, с первых слов, и каждая строчка врезалась в память намертво. Может, потому что на этот раз уже для меня имя не было просто вязью букв на листе — оно имело плоть и кровь. Одну со мной кровь.       «Любезный друг мой Аэрон, если я займу трон Леса, я сделаю все, что ты скажешь, что поможет тебе занять трон Ганарры. Это и в моих интересах тоже, уверен, что, заняв престол, ты прекратишь те посеянные церковью Единого плоды неприязни к моему народу. Я рад, что ты уже сделал для этого все, что мог. И да, ты прав, у нас общие враги. И только объединив усилия, мы их одолеем. Благодарю за предоставленные тобой гарантии. Буду рад увидеться снова с твоим доверенным человеком и обсудить все подробнее. Нам многое нужно сделать. С приязнью и благодарностью к своему будущему, надеюсь, царствующему собрату, Э.».       Чтобы узнать автора письма, мне не нужна была даже подпись, но она там была: витиеватая, красивая, идеально выверенная. Такая же идеальная, каким был сам Эльтар. Такая же бесполезная в пылу своих амбиций и желаний, как и он. Мой брат всегда стремился получить то, что хотел, но умело скрывал это. Я и сам долго был слеп, до тех пор, пока Эльтар не сказал мне прямо, что хотел от меня избавиться, — тогда, когда выпроводил по приказу Совета за пределы Леса. Когда навсегда закрыл для меня его магическую Границу…       Да, словам Аэрона — про смену власти у эльфов, про заговор, — я бы мог и не верить. И словам его приспешников тоже. Мало ли, какую паутину лжи можно построить, чтобы сформировать нужное впечатление? Даже если я сам не мог понять, зачем бы кому-то формировать его у меня, это не значит, что это не несло некой скрытой выгоды — просто я не мог ее представить. Но это письмо я нашел в тайнике, скрытом так тщательно, что оно просто не могло быть фальшивой наживкой, заточенной специально под меня. И слишком уж хорошо все мелкие детали — и слова Аэрона, и слова остальных, и эти бумаги, и даже редкие обмолвки Роваса, — складывались в одну цельную картину. Вернее, в одну большую паутину со спрятавшимся за ней пауком.       Маршал читал это дольше, чем требовалось на прочтение нескольких строк. Как будто раздумывал. Как будто пытался не поверить. Потом поднял на меня задумчивый взгляд.       — Это не подделка, — ответил я на безмолвный вопрос. — Я знаю почерк своего брата. Мы учились вместе, бок о бок. Несложно было запомнить.       — Значит, вот как, — сказал он непонятно о чем. — Это то, что ты считаешь…       — Возможностью отыграть партию. Убрать лишних. Ну, или просто помочь трону не пошатнуться.       Маршал неожиданно усмехнулся, резко наклонился в мою сторону.       — А с чего ты взял, эльф, что я не участвую в этом? Трон, знаешь, не пошатнется, я над этим работаю уже не первый год. А вот что корона сменит голову… что за беда мне с того? Трону это не помешает. Трон будет только крепче, если на нем окажется достаточно крепкая королевская задница.       От его взгляда меня бросило в холодный пот.       Если я правда пришел не к тому? Но тогда к кому же еще идти! Никто больше не поможет, никто не бросит ему вызов…       «Его возможности безграничны»…       Я сглотнул под насмешливым взглядом маршала. Мне хотелось опустить глаза, и вид выбитого зуба в его ухмылке неумолимо притягивал к себе. Может, тем, что тогда можно было бы не смотреть в его глаза, в эти темные провалы одного из опаснейших людей Ганарры. Если он объединился с Аэроном, если… Тогда и впрямь — Аэрон мог бы пройти по всему континенту… И маршал мог бы тогда получить действительно сильного правителя для своей страны. Правителя, перед которым не зазорно склоняться. Который не стал бы его осаживать, мол, туда не пойдем, да то делать не будем…       Я сглотнул, чувствуя, как кровь отливает от моего лица. И вдруг вспомнил другое. Ярость маршала, который вынужден был меня отпустить тогда, зимой. И его оторопь сейчас, когда он читал письма. Если бы было только первое — можно было бы представить, что они объединились после этого. Но второе… Эмоции можно скрыть или приглушить, можно их и сделать ярче, подогреть… но не подделать начисто. И Риган подозрительно молчит. Ничего не испытывая. Как если бы видел такое представление не в первый раз.       Я моргнул, пытаясь избавиться от давления взгляда маршала. И глянул на него все еще настороженно, но уже чуть спокойнее.       — Нелепая шутка, Алидас.       Он громогласно расхохотался, хлопнул ладонью по столу.       — Видел бы свое лицо, остроухий! Не, ну признайся, что купился! Давай, я же видел!       Я вздохнул, уже не скрывая облегчения. Покачал головой.       — Да, на мгновение поверил. В убедительности маршалу Ганарры не откажешь. Но шутка все равно нелепая.       — Зато удалась! Так, ладно, давай подытожим. Это все, что ты нашел, и это твое предложение?       — Есть еще то, что я слышал. Но доказать услышанное мне нечем.       Маршал сел, отпил вино из бокала.       — Выкладывай, — кивнул деловито. — Лучше послушать недоказанное, чем не знать вообще ничего.       Я рассказал ему — и Ригану — практически все. То, что обсуждали заговорщики на том званом вечере. Что слышал от Тилиана. Что говорил сам Аэрон. Все это неподтвержденное, но пугающее своим размахом: про жрецов и жриц, разжигающих неприязнь к эльфам даже за пределами Ганарры, про смерть моего отца, устроенную ими. Про то, что они ждали смуту, чтобы возглавить ее.       Маршал слушал молча и внимательно. Риган тоже.       — Про отца твоего правда, кстати, — заметил коротко Алидас. — Когда, говоришь, это было?.. Да. Мы узнали через два дня после. Только когда посол эльфов сам это официально сообщил, до этого все эльфы молчали, включая подкупленных нами. — Он покривился. — Был бы ты в посольстве, да если б мы с тобой договорились…       — Этого бы не случилось, — покачал я головой. — Я ведь говорил, что кровь не вода… Да, эльфы не что-то светлое и хорошее. Но мы… они очень скрытные, все до единого. И берегут свои тылы. Даже если ваши осведомители там хотели бы вам доложить что-то — они прекрасно понимали, что если настолько тайная информация просочится раньше времени, начнут искать, кто проболтался. И обязательно найдут. Кому захочется рисковать всем ради одного сообщения? Деньги деньгами, а только эльфу куда сложнее, случись вдруг что, сорваться со своего места. Просто негде потом затеряться, даже если удастся уйти живым. За выдачу сведений едва ли изгонят, скорее убьют.       — Да, наши… осведомители примерно это и объясняли потом, — маршал поглядел на меня очень внимательно.       — Так что, моя информация стоит своей цены?       Он помолчал, барабаня пальцами по столу. Поглядел на Ригана.       — Что думаешь, Риган?       — Полагаю, то же, что и ты, — отозвался хрипло, но уверенно тот с кровати. — И готов предоставить свой дом в качестве временного убежища. Любой из своих домов, вернее. Для мастера Рэйла и… кто там с ним пришел, его друзья?       Я только моргнул. Откуда он знает?.. Никто не поднялся сюда, маршал ему тоже не успел бы сказать… Маршал фыркнул на мой вопросительный взгляд.       — У нас тут свои приемы. И уши. Не только же у Аэрона они есть, в самом деле… Хотя, признаться, его сеть осведомителей внушает уважение. Кстати, как вы смогли сбежать? Ведь герцог, полагаю, держал вас взаперти.       Помедлив, я принялся рассказывать и то, как сбежал. Как забрал Аэрона с собой в качестве заложника. Что вытащил из плена своих благодаря этому. Я рассказывал коротко, едва ли маршалу важно, кто там с кем спал и кто из мелких сошек Аэрона умер по дороге. Я рассказал главное, выжимку. Что забрал своих, что оставил Аэрона запертым вместе с его целителем. И замялся, поняв, что придется сказать про Калис… Это не то, что можно умолчать…       — Есть еще один неприятный момент, — сказал я со вздохом. — Верховная жрица. Та, что немало поспособствовала разжиганию вражды к эльфам. Она мертва.       Маршал прищурился.       — И кто же у нас настолько отчаянный?       — Какая теперь разница, кто? — уклончиво ответил я, пристально глядя ему в глаза. — Так получилось во всеобщей… сумятице. И, насколько я разбираюсь в этом, в церкви Единого всегда есть что-то вроде заместительницы, которая исполняет обязанности Верховной до выбора новой советом старших сестер?       — Допустим, — маршал все еще щурился. — Но будет расследование. Пост высокий. Такое не оставляют просто так.       — И тем не менее, ты имеешь влияние на стражу, не так ли? Давайте сделаем вид, что виновника уже убили, — тихо сказал я. — Наверняка найдется, кого обвинить из уже умерших… Конечно, Тилиан может рассказать правду. Но имя Тилиана тоже есть на некоторых документах. Не в его интересах будет отказываться с вами разговаривать. Что до Аэрона, так он этого не видел.       — Сложную проблему ты создал, эльф, — покачал головой маршал.       — Кроме проблемы, я принес возможность убрать со своей дороги помеху, — ответил я. — Очень большую помеху. Без жрицы Аэрон куда менее опасен, к тому же… Поправьте, если ошибаюсь, но убийство герцога все-таки проблемнее, чем жрица, пусть и Верховная? Ее убийство легче замять, не так ли? Ведь жрицы не принадлежат к знати изначально…       — Посмотрим, — лицо маршала осталось непроницаемым. — Сперва мне надо разобраться. Пока вы будете здесь, вас никто не тронет. А там решим… умер виновник или, допустим, сбежал.       Я с трудом сдержал облегченный вздох: намек в его последних словах я отлично услышал и понял. Он выгородит Лиэсса так или иначе… Остальное, в общем-то, и неважно. Даже если Лиэсса будут искать потом для виду в качестве сбежавшего убийцы, — нам все равно придется скрываться из-за меня, да подальше от Ганарры, так какая разница.       Выслушав до конца, маршал помолчал, побарабанил пальцами по столу. Затем сказал, уверенно глядя мне в глаза:       — Рэйлиан, я снова повторю свое предложение. То, старое. Вы — втроем — можете жить, ни в чем не нуждаясь. В абсолютной безопасности — я готов даже обговорить тайный переезд в другой город, вернее, в какое-нибудь загородное поместье…       Я был уверен, что он попытается снова продавить свою идею, и ответ тоже приготовил заранее.       — Думаю, с меня хватило загородных поместий, — тихо сказал я. — Только давайте в этот раз обойдемся без угроз. Поместье Аэрона тоже хорошо охранялось. Но уйти можно откуда угодно. Иногда, конечно, за грань, но к этому я уже тоже готов больше, чем многие из эльфов.       — Упрямец, — досадливо поморщился Алидас.       — Просто хочу, чтобы меня оставили в покое.       — Ты ведь сам только что сказал, что эльфу негде затеряться среди людей, — заметил он, — я же предлагаю помощь.       — И я ценю. Но я изгнанник. И буду им до конца. И, как с уходом за грань, я и здесь предпочту стать тем, кто отвергнет слишком удобную дорогу.       — Вижу, у тебя есть план, — усмехнулся Алидас. — Что ж… — он помолчал, разглядывая письмо Эльтара, потом поднял взгляд. Протянул мне руку: — Да будет так. Я дам лошадей и деньги.       В комнату тихо постучали, потом дверь открылась. Эйме вопросительно глянула на маршала, как бы спрашивая, не помешает ли она.       — А знаете, — вдруг заговорил Риган. — Я хочу увидеть этого вашего барда. Дом ведь принадлежит ему? Я бы купил. Что скажешь, Эйме, найдем еще одного жильца?       Девушка просияла, глядя на него. Восторг и обожание смешались в ее взгляде, они же исходили от нее на самом деле.       — Что это значит? — вмешался я.       — У Ригана целая сеть домов, — пояснил Алидас. — В основном в них живут те, кого нашли они с Эйме. Ее родственники, просто разные бездомные бездельники…       — Вы ведь так не думаете, лэр, — Эйме спрятала улыбку.       — В общем, эти бездельники, — небрежно продолжил маршал, — которые иногда пригождаются для самых разных интересных дел. В том числе если кому-нибудь надо где-то пересидеть. Главное — в дом тихо проникнуть и не высовываться. А жильцы внешне живут, как и жили, прекрасно скрывая, что в домике есть и еще постояльцы, помимо них. В общем, договаривайтесь тогда, а мне пора.       Он встал, отставил недопитое вино.       — Риган, увидимся позже. Эйме, Рэйлиан…       Маршал коротко кивнул нам и стремительно вышел.       — Я вас устрою, — улыбнулась Эйме. — Идемте…

***

      Миэлла и Лиэсс ждали меня — еще не зайдя в комнату, где они были, я почувствовал их нетерпение. Вскочив с кресла, Миэлла кинулась мне на шею, как только я зашел. Уткнулась носом мне в плечо. Она ничего не говорила, просто обнимала. Молча и крепко. От всего пережитого ее едва ли не трясло от напряжения. Обнимая ее, я почувствовал, как что-то внутри меня дрогнуло и расслабилось. Как будто только сейчас, рядом с ними, ушло наконец что-то огромное и напрягающее. Упала тяжесть с плеч. Ноги ослабли, захотелось просто прилечь и закрыть наконец глаза. Возможно, просто кончился прилив сил, данный целительством Тилиана.       Я забыл, что Эйме еще здесь, и вспомнил только тогда, когда она заговорила:       — Пожалуй, я скажу вашему другу Талласу, чтобы зашел завтра. Вам нужно отдохнуть.       И вышла.       — Да, тебе надо прилечь, — тут же спохватилась Миэлла. — И вообще надо посмотреть, не ранили ли тебя еще где…       — Потом, — блаженно сказал я, продолжая ее обнимать. Прикрыл глаза. Как хорошо. Наконец-то запах ее волос. Ее тепло.       Лиэсс не говорил ничего, он лежал на кровати и только смотрел на меня из-под полуприкрытых век. Я ощущал, как он измотан настолько, что нет сил шевельнуться. Наконец-то они в безопасности, пусть пока только в относительной. Но я почти уверен, что все сложится… как будто я просто знаю это.       Миэлла чуть отстранилась, внимательно вгляделась мне в лицо.       — Тебе правда надо прилечь, — сказала требовательно. Потянула к кровати. — Я принесу воды, ты весь в крови…       Кровать оказалась почти такой же жесткой и привычной, как… дома. В доме у Лиэсса и просто — дома. Он слабо улыбнулся мне, прикрыл глаза. Я потянулся к нему почти бездумно. Его губы были шершавые и потрескавшиеся на ощупь, он отвечал полусонно, вяло, а меня неожиданно словно затопило бесконечной нежностью.       Он со мной. И она тоже. Теперь все будет хорошо. Теперь все будет правильно.       Сон накрыл мягкой и неостановимой волной.