Мягкая улыбка страха

      Утром, потягиваясь всем телом и ощущая томную усталость после бурной ночи, я вдруг понял, что за все время с Лиэссом я ни разу не вспомнил об Аэроне. Ни сравнений, ничего. То лютое наваждение, одержимость им как будто отпустили. От этого ощущение свободы внутри становилось более ярким… Я улыбнулся. Осторожно поцеловал Лиэсса в висок — он сонно и разнеженно что-то едва ли не мурлыкнул, перевернулся на другой бок. Я поцеловал его еще раз, в плечо, и отстал. Пусть отоспится. Ему хватило… времени без сна. Надо сказать, неожиданно жестокая получилась пытка. Кто бы мог подумать, что неделя без сна так отображается на человеке… Если бы я не видел своими глазами, не ощущал с помощью эмпатии, насколько у Лиэсса изменилось сознание и восприятие всего лишь от отсутствия сна, — наверное, не поверил бы. Воистину, жестокость, достойная эльфийской крови… или человеческой? Уже и не знаю, кто из двух народов хуже. Наверное, оба.       Следующей пришла мысль: а что там с Аэроном? Могли ему уже предъявить обвинения? Это, пожалуй, было бы слишком быстро, а может, и невозможно… Но, может, хотя бы посадили под замок? Насколько вообще возможно запереть того, кто защищен высоким положением? Маршал приложит все усилия, в этом я не сомневался. Но от нетерпения не сиделось на месте, хотелось действовать — или хотя бы узнать, что происходит.       Утро было слишком раннее, чтобы лезть к кому-то с расспросами. Я оставил Лиэсса досыпать, ушел на кухню. Вымылся, потом долго сидел над остывшей чашкой чая — просто убивая время. Окружающие стены, казалось, давили. Место было хорошим и безопасным… Только вот от безделья хотелось выйти отсюда куда угодно. Когда нас отпустят? Эйме говорила: как только путь будет безопасным…       Но невольно закрадывались подозрения. Что, если маршал все же решил как-то еще использовать меня? Или попросту запереть? Или потянуть время в надежде, что я передумаю? Иначе зачем бы ждать. Деньги и лошади — ни то, ни другое не было бы проблемой для маршала. Я ведь не ждал, что мне обеспечат безопасную дорогу — достаточно выпустить наконец на все четыре стороны. Эйме и Ригану хотелось верить. Их спокойствие и честность, по крайней мере, внешние, невольно располагали к себе. Только вот я вспоминал самый первый разговор с маршалом и его слова. Те самые, про «слово первого рыцаря важнее слова всего лишь тринадцатого»… Если Алидас захочет, то слово Ригана не будет значить ничего. Что уж говорить про какую-то оруженосицу…       — Утро.       От голоса Эйме я вздрогнул. Вгляделся в нее пристально. Скрывается ли за внешней честностью ложь? Или я просто жду плохого?..       — Как Риган? Я могу зайти к нему?       — Хотите с ним что-то обсудить? — она не удивилась, не напряглась от моего вопроса. Спокойно достала на стол нехитрую вчерашнюю снедь. Подкинула дров в очаг.       — Хочу узнать новости.       — Думаю, тогда лучше зайти к нему чуть позже: вот-вот должен прибыть гонец со свежими новостями, и Риган сможет рассказать вам подробнее, что происходит. А пока — позавтракаете со мной, мастер Рэйл?       Я согласился без особой охоты. В любом случае, это убьет еще немного времени… И даст мне возможность что-нибудь узнать от нее.       

***

      Стоило «гонцу» уйти, как я уже был в коридоре. Эйме покачала головой, возвращаясь на кухню из прихожей, но ничего не сказала.       Риган по-прежнему лежал на кровати, но сегодня выглядел куда бодрее. Только вот казался слишком задумчивым.       — Хочу узнать новости. Поделитесь, что узнали? — нетерпение прорывалось наружу, звенело в голосе, но спокойный вид мне вроде бы удалось сохранить.       Риган вздохнул, становясь еще мрачнее. Я сел на стул, ожидая, что такого там случилось, и дурное предчувствие меня не обмануло.       — Аэрон… пропал. Его ищут со вчерашнего дня, но не могут найти.       — Как можно было упустить его? — не выдержал я. — Он был заперт! Фактически у вас в руках…       — Не кипятитесь, мастер Рэйл. Чтобы задержать герцога, нужны были веские причины, и…       — Участие в заговоре — недостаточно веская причина? — ядовито перебил я.       Внутри все кипело. Я вскочил со стула, прошелся по комнате вперед и назад. Внутри билось паникой: упустили! Упустили!.. Что теперь будет? Есть ли теперь вообще безопасное место в этом проклятом городе?!       — Веская. Но все равно нужно было разрешение короля. Поймите, Рэйл, даже маршал не может арестовывать кого ему заблагорассудится, разумеется, я имею в виду благородных… Это вызовет такую волну недовольства, что потом ее будет не остановить… Так что после вас маршал сразу же отправился к королю. Конечно, за храмом тоже велось наблюдение…       — Тогда как он исчез оттуда? — я попытался взять себя в руки, снова сел. Спокойнее, еще ничего не пропало. Аэрон не знает, где я. Не должен знать. Мало ли какая карета куда подъезжала… Да и потом она проехалась еще немало по городу. Эйме говорила, что постаралась создать ощущение, что мы сбежали за город…       — Там… — Риган снова вздохнул. — Постарайтесь не перебивать, я расскажу полностью. — Дождавшись моего неохотного кивка, он продолжил: — Началось все с того, что храм загорелся. Наблюдатель не успел нам сообщить, успел только отправить кого-то из живущих поблизости за стражей. Сам тоже участвовал в тушении, вместе с собравшимися людьми… Бесполезно, горело так, словно чем-то облили каждую комнату. Подождите, Рэйл, я знаю, что вы хотите спросить. Обгорелых трупов не нашли. Вернее, нашли только Верховную жрицу и нескольких ее людей… Жриц успели выпустить, гореть начало с верхних этажей. Что до Аэрона и Тилиана, они ушли подземным ходом — он вел из личных покоев Верховной в неизвестном направлении.       — Вы пошли по этому ходу?       Я почти не сомневался, что услышу, что им что-то помешало. Так и должно было быть. Нелепо рассчитывать, что Аэрона можно так просто обыграть… У него всюду есть запасные ходы и планы.       — Да. Прошли немало. Но наткнулись на завал. Совсем свежий.       — Значит, мы можем только гадать, где он сейчас. И кто его освободил…       — Именно. — Риган снова вздохнул. — Вы же понимаете, Рэйл, это все осложняет…       — Я понимаю, что опять какие-то причины удерживать меня взаперти, — возразил я. — И это начинает меня беспокоить. Почему просто нас не отпустить? Мы как-нибудь разберемся, куда нам идти и что делать.       Риган вгляделся в мое лицо. Нахмурился.       — Рэйл, вы правда считаете, что маршал задумал вас оставить здесь насовсем?       — Этого нельзя исключить, — сухо отрезал я. — И удобнее всего потянуть время, не так ли? Для начала. Сделать так, чтобы из страха перед внешней угрозой я считал, что остаться здесь банально выгоднее…       Риган покачал головой.       — Полноте, Рэйл, долго так не удержать кого-то вроде вас. К тому же и маршал, и я слышали ваши слова: вы либо будете сбегать любыми средствами, либо лишите себя жизни. Это не нужно ему. Я уверен настолько, что готов в этом поручиться.       — Чего стоит слово тринадцатого рыцаря Трона против слова первого рыцаря?       — Слово стоит достаточно, — спокойно возразил он. — Я могу поклясться, что если маршал решит хитростью удержать вас, я приложу все усилия, чтобы этого не допустить. Вплоть до содействия вашему побегу. И на случай, если вы сомневаетесь: маршалу я могу повторить то же самое при нашей следующей встрече. А вы можете это послушать, если так вам будет спокойнее.       Я прислушался к его ощущениям. От него не исходило лжи… Вероятно, он как минимум верил в то, что говорил.       — В любом случае, Аэрон неизвестно где, — хмуро подытожил я. — И, возможно, здесь небезопасно…       — О вашем присутствии здесь знаем маршал, я и Эйме. В каждом из нас троих я уверен. Кучер под надежной охраной. Остается ваш друг, Таллас… Мне кажется, не в его интересах вас выдавать. Не так ли?       — Допустим, — хмуро уклонился я от прямого ответа. — А как же хозяин соседнего дома? Кажется, он нас видел.       — Он был отослан в соседнюю провинцию в тот же день. Во избежание распространения слухов. С важным поручением, разумеется. К тому же он знает только то, что к маршалу явились некие люди. А это происходит слишком часто, чтобы удивляться.       — Как долго вы будете ждать? Если Аэрон пропадет надолго, что тогда?       — Тогда все же вывезем вас из города. Погода уже почти пригодна для дальней дороги, лошадей подберем выносливых… Рэйл, поверьте не мне, но здравому смыслу: вы дали маршалу большой кусок пирога. Ему нет нужды изворачиваться, чтобы прихватить еще и хлебные крошки в виде вас… уж извините за сравнение. Да, вы могли бы заинтересовать его, он нашел бы вам применение. Но он предпочитает, чтобы ему служили с огнем в глазах. Вы этого делать не станете, не та порода.       — А вы — та порода? — не удержался я от шпильки.       — Да, — совершенно спокойно подтвердил Риган. — Я иду за ним, потому что он этого достоин. Потому что выбрал его. И Эйме полностью разделяет мое убеждение и стремления.       Это звучало настолько искренне, что захотелось поморщиться: слишком чисто, слишком звеняще-непоколебимо. Слишком не верится, что так бывает. И в то же время я был уверен, что он не врет. Для него это действительно так. Чистое служение… совсем как у Тилиана…       — Что ж… Сколько дней будем ждать?       — Полмесяца, может, месяц. Потом будем думать, как аккуратно вас вывезти, может, по очереди… Вас устроит этот срок?       — Меня устроит не по очереди, — хмуро сказал я.       Разделиться с Миэллой и Лиэссом? Ни за что. Я не собирался выпускать их из виду. Даже сейчас я четко ощущал, где они находятся и в каком состоянии. Миэлла еще спала, Лиэсс проснулся, но еще не вставал… Я не собирался позволять отправить их отдельно.       — Что ж, это немного осложнит, но как-нибудь выкрутимся. В конце концов, вывезем вас в карете. Главное, чтобы за городом нас неожиданно не встретили люди герцога… — Он дотянулся до шнурка у кровати, дернул за него. — Раз мы все равно разговариваем, составите мне компанию на завтрак? Можем обсудить разное, что происходит в городе, или просто порассуждать на любые свободные темы — на ваш выбор.       Я неохотно кивнул. Компанию составлю, завтракать — сам как-нибудь, я-то уже поел… Помолчал какое-то время. Тлеющая злость и нетерпение, с которыми я пришел сюда, притихли. Пусть даже временно. Срок в полмесяца-месяц я запомнил, забыть не дам. А требовать от него немедленных действий просто бессмысленно. Что он для меня сделает сейчас? Сам с трудом ходит…       — Почему… почему к вам не придет целитель? — осторожно поинтересовался я, присев в кресло у стола.       — А приходил, — спокойно отозвался Риган. — И не один. Если б не целители, я бы остался парализованным… Просто травмы оказались слишком тяжелые, и теперь мое тело измотано лечением. Целители могут придать сил, но это проходящий эффект… Мы потому с Эйме здесь и осели. Здесь нас сложно найти. — Заметив мой недоверчивый взгляд, он улыбнулся: — Она неплохо меняет облик, когда выходит в город, если вы об этом подумали.       — И откуда такие травмы?       Улыбка сползла с лица Ригана.       — Попал под раздачу… Ездили в соседний город, там надо было разобраться кое с кем. А меня подкараулили. Хорошо, что Эйме в тот момент отошла по другому делу. Не пережил бы, если бы с ней что-то случилось… Ну и слава целителям и их искусству, конечно. Не хотел бы оказаться навечно прикованным к постели.       Он вздохнул.       — Возможно, я бы встал на ноги быстрее, но самый сильный целитель Ганарры, а то и за ее пределами, к сожалению, работает не на маршала, а как раз на Аэрона…       — Вы… неужели вы имеете в виду Тилиана?       — Да. Маршал одно время даже думал, не обезвредить ли его. Но оставил эту затею как слишком опасную.       — Разве можно обезвредить целителя, не убив? Или вы об убийстве?       Риган улыбнулся.       — Я скажу вам почти крамольную вещь, которую мало кто знает, но да, можно! Если перерезать сухожилия… У целителей сила сосредоточена в руках, не спрашивайте, как это работает, я слишком далек от магии. Я просто знаю, что это есть.       Я задумался. Вспомнил неожиданно далекое, полузабытое из прошлого: однажды, после ран, полученных на охоте, я попал в Дом целителей. Одна из юных учениц целителей присматривала за мной. Легкая и веселая, она много говорила, чтобы меня отвлечь: я тогда расстроился, что был слишком слаб, чтобы справиться с банальной охотой. Она рассказывала о том, как устроен их быт, о разных случаях из практики. Рассказывала, как работает их сила. Объясняла, как ее ощутить. И сказала однажды… Что же она сказала…       «— Наша сила с нами вечно и до ухода за грань. Целителей шаен можно лишить силы, не убивая, эльфов нет… — она задумалась, нахмурилась. — Прости, я сказала лишнего. Не спрашивай об этом подробнее, прошу… Меня и так достаточно наказывают за излишнюю для целителя болтливость…»       Значит, вот о чем она говорила. Если перерезать сухожилия… Я неуютно поежился.       — Это… даже звучит дико, если честно. Хотя я понимаю причины. Но это, пожалуй, слишком жестоко. Смерть милосерднее.       — Возможно, — кивнул Риган. — Но вы не представляете, как часто Аэрон выбирался из безвыходных ситуаций благодаря личному целителю… И как часто ставил палки нам в колеса. Заговор — это он совсем зарвался, а ведь и до этого много чего делал, что мешало планам маршала. Такой вечный соперник, которого не убрать. Но, честно говоря, мы и подумать не могли, что он не просто соперник, а… враг. — Он печально улыбнулся и добавил: — А может, это я не мог подумать. Я, знаете ли, немного наивен… Алидас куда умнее. Возможно, он подозревал, просто не спешил делиться со мной подозрениями. Ну да что сейчас об этом говорить…       Эйме тихонько стукнула в дверь, занесла поднос с чашками и плошками. Риган молча смотрел, как она расставляет все по столу, и его взгляд был полон теплоты. Закончив, Эйме бросила на него ответный теплый взгляд, тут же отвела глаза. Улыбнулась мне.       — Если не хватит, приходите потом на кухню. Мы с Миэллой там наготовили столько, что хоть гостей принимай.       Когда дверь за ней закрылась, я задумчиво сказал:       — Вы к ней очень привязаны, и не скрываете этого. Но в то же время занимаетесь опасными вещами… Жизнь рыцаря трона не может быть безопасной, верно?       — Да, — Риган чуть помрачнел. — Хорошо было бы уйти с ней в мирную жизнь. Но невозможно.       — Потому что вы из той породы, что с огнем в глазах?       Риган усмехнулся.       — И это тоже. Но на самом деле — это она не уйдет. И это проблема.       — Разве она здесь не из-за вас?       — Нет, это она меня подтолкнула к маршалу. Я был рыцарем, но далеко отсюда. Приехал в Калерну по делу, а тут… она. Пришла ко мне с просьбой обучить ее сражаться на мечах. Как вы понимаете, Рэйл, для женщины это почти запрещенное занятие, и найти возможность учиться… Сложно. Очень сложно. Но она нашла. Правда, почему я, так и не сказала. Видать, показался более добрым, чем остальные. Или менее опасным, — он снова улыбнулся. — Рыцарем ей, конечно, стать не позволят. Но слава Единому, ей достаточно просто уметь обращаться с мечом. Иначе мне сложно было бы выполнить ее желание… А потом все вокруг начали говорить о новоназначенном маршале, и она сказала, что хочет лично на него взглянуть. Собственно, так я и стал рыцарем трона.       Я усмехнулся.       — Что ж, тогда не завидую вам. Вечно бояться за близкого человека — это тяжело.       — По себе уже поняли? — Риган улыбнулся.       — Да, — не стал я скрывать. — По себе. И даже если человек может себя защитить, очень сложно избавиться от мысли, что в какой-то момент это окажется недостаточным… Ведь даже вы попали в переделку, верно? Но вы же хороший боец. Иначе бы не были рыцарем трона.       Риган кивнул.       — Да, это тяжело. Это из тех страхов, что идут с нами рука об руку всегда. Но это не повод не жить… Кстати, вы ведь больше не вернетесь в стражу, верно? Я мог бы провести с вами пару тренировок, как приду в себя. Думаю, через несколько дней буду более-менее на ногах. Вы согласны?       На этот раз моя улыбка была действительно искренней.       — Серьезно? Разве могу я отказаться от такого предложения!       — Вот и договорились, — Риган снова улыбнулся, потом поморщился, медленно сел поудобнее. — Осталось мне поскорее выправиться… Надоело уже валяться. Так, что еще я хотел сказать… Насчет дома мы с Лиэссом уже все обсудили, деньги будут, документы оформим. Еще думаю о документах для вас. Дорога — вещь такая, суровая. Всякое может произойти. Думаю, дать вам сопроводительное письмо с печатью маршала. Ну и вас как-то оформить…       Надо же, он подумал и о том, о чем я еще не задумывался.       Мы еще долго разговаривали. Собеседником Риган оказался на редкость увлекательным. Я сам не заметил, как втянулся — мы говорили и о фехтовании, и о документах, и о том, что бывает на дорогах. Он охотно рассказывал разные истории из жизни, делился знаниями и опытом. В обед пришла Эйме, чтобы сделать ему перевязку, и он, извинившись, сказал, что лучше приляжет, несмотря на интересную беседу, — ему все еще нужно было больше отдыхать.       Мы договорились продолжить завтра, и я ушел. Постоял в коридоре, задумчиво глядя в стену. Если б я не опасался, что застряну в незаметном, но плену, пожалуй, я бы задержался… У Ригана многому можно было бы научиться. Но я хорошо помнил каждое слово Бешеного — и совсем не хотел проверять, не решит ли он все-таки прибрать к рукам «хлебные крошки» в виде меня. Особенно если буду несколько месяцев ему тут глаза мозолить. Нет, хватит с меня нескольких бесед с Риганом, фехтования — и хороших воспоминаний об еще одном неожиданно неплохом человеке.       Я думал пойти на задний двор размяться и пошел было за мечом в комнату, но почувствовал грусть Миэллы — и резко сменил направление. Она сидела на заднем дворе. Тихо смотрела на небо, уже наконец по-весеннему чистое и яркое. Что-то шептала беззвучно — может быть, молилась Единому.       Я остановился, мешать не хотелось. Наверное, стоит оставить ее наедине с собой… Ее печаль отзывалась во мне ответной печалью: вспомнился алтарь в саду Аэрона, так явственно и четко, как вживую. Спокойная строгая сила того места. Алтарь, источник для которого, возможно, делала моя мать… Это нерационально и опасно, но я бы очень хотел снова подойти к нему. Ощутить присутствие чего-то большего, чем смертная жизнь. Просто помолчать там, заглянуть в себя. Те алтари, что остались в родном Лесу, так не вспоминались — может, потому что они были словно из прошлой жизни. Пустыня в начале моего пути сюда, в настоящее, словно смерть, разделила меня на до и после. Сейчас это уже не печалило, и острой тоски по родному краю больше не было. Но к алтарю хотелось.       Миэлла заметила меня, махнула рукой, улыбнулась. Я подошел ближе. Несмотря на улыбку, ее ресницы подрагивали от слез.       — Прости, не хотел мешать.       — Я здесь просто… вместо храма, — она стерла слезы рукой, улыбнулась более живо. — Знаешь, даже в общем-то нет особой разницы. Если закрыть глаза и представить… В храме спокойнее и молитва приносит облегчение, но ведь это просто стены, и какая разница, если Единый присутствует повсюду в мире? Или эти твои эльфийские боги… В общем — что-то.       — Мы можем сделать что-то вроде маленького храма там, где будем жить. Ну, это больше похоже будет на алтарь, конечно, но все-таки…       Миэлла присела на скамейку рядом со мной, положила голову мне на плечо. Ее печаль таяла в медленно распространяющемся тепле, вызванном моими словами.       — Какая хорошая идея! Думаю, мы так и сделаем.       Мы помолчали.       — Знаешь, — снова заговорила она, — еще недавно я так злилась на Лиэсса, а теперь не могу понять, почему. Мне казалось, он совсем меня не понимает, не ценит, не уважает… в отличие от тебя.       — А сейчас ты думаешь так же?       — А сейчас я думаю, что не права. То есть по отношению к нему не права. Думаю, что это во мне говорили обиды, злость, усталость. Я вспоминаю о том, как лежала тогда после… После скинутого ребенка. В бреду и жару, чувствуя себя как телегой перееханной. И Лиэсс вызвал целителя, помнишь? Но моих денег на это не брал, а после и словом не припомнил, вообще ни одним. Заплатил большую сумму, а я знаю, сколько это стоит… Заплатил, как будто это что-то естественное для него. И, в общем-то, я от этого словно вспомнила заново, что он ведь всегда относился к моим деньгам так. Хранил у себя и не замечал. Никогда не пытался взять их. Я ведь потому ему их и доверяла. И как-то это, и то, что он всегда готов был мне во всем помочь… Не вяжется с неуважением.       — Значит, ты простила ему его слова про твою веру?       Миэлла улыбнулась.       — Конечно, простила. Он был зол и… Наверное, ему просто тоже, как и мне, казалось, что я ничего не понимаю, что его понимаешь только ты. В каком-то смысле ты внес раскол в нашу с ним жизнь. Но на самом деле это просто внешняя причина. У всех такие расколы бывают время от времени. Их надо просто пережить. И не забывать заботиться друг о друге. Что до веры… Веру и не должны смущать чужие злые слова. Она выше этого.       — Я рад, что ты так думаешь. Я не хотел бы быть причиной ваших раздоров, тем более… это ни к чему. Я же и так здесь, с вами обоими. Нечего делить.       Она кивнула.       — Думаю, мы с ним в этом разобрались. И больше проблем не будет. Ну разве что пару моментов еще обсудим, но тебя они уже не касаются… Рэй, я еще хотела сказать…       — Да?       Миэлла умела удивить. Вот и сейчас она сказала спокойно, без тени неловкости:       — Ты так смеялся вчера, когда я невовремя зашла.       А вот меня накрыло смущением, которого вчера не было совсем. Лицу стало жарко, а Миэлла, как назло, смотрела чуть искоса, но прямо на меня. Я отвел взгляд в сторону, уставился на забор.       — Так — это как? — сказал, чтобы сбавить неловкость, но не был уверен, что хочу слышать ответ.       — Весело, — я слышал по ее голосу, как она улыбается, словно ее невероятно забавляло мое смущение. — И очень… завлекающе, да. Это невольно вызывало желание остаться и… слушать твой голос дальше. И… — она вздохнула. — Ладно, давай начистоту. Ты же не просто так смеялся. И целовал меня не просто так. Там, в том доме, куда меня привозили, и вообще… И Лиэсс тоже иногда странно говорит, я не собралась с духом спросить, но я же знаю, когда он к чему-то клонит… Что вы хотите? Зачем это все?       Я растерялся. Что мне ей сказать? Нет, я знаю, о чем мы с ним договаривались, но… Мне сказать ей за нас двоих? Вот так прямо?       — Тебе не кажется, что, ну… Может, надо Лиэсса позвать? Это же и его касается, и…       — Не кажется, — безапелляционно отрезала она. — Рэй, отвечай за себя. А он ответит за себя. Хорошо? Не надо прикрываться друг другом, вы же оба принимали решение, а не он тебя заставил, верно?       — Ты права, ладно! — я поднял ладони, как бы сдаваясь, улыбнулся. — Мы хотели… Он предложил, и… — Я помолчал, собираясь с мыслями. Потом высказался более четко: — Я бы хотел жить с вами обоими. Мы уже фактически так и живем, кроме… ну, некоторых аспектов.       — Вот как. И что же ты думаешь по поводу этих… аспектов?       Я прислушался к ней. Вот сейчас она уже не была спокойна. Эта тема ее тревожила. По наитию я приобнял ее за плечи, второй рукой накрыл ее руку ладонью, погладил пальцами ее тут же вздрогнувшие пальцы.       — Все хорошо, ну чего ты…       — Я просто… — она помотала головой, не находя слов. — Мне тревожно. Тревожно, как все сложится… у нас.       — Постепенно сложится. Нам же некуда спешить.       — Я же просто человек, и я… ну, в сравнении хотя бы с Лиэссом, я… не дотягиваю до тебя.       Вместо ответа я подцепил пальцами ее подбородок и поцеловал. Ее губы дрогнули под моими — нежные, не оторваться. Тень вчерашнего веселья мелькнула внутри, и я скользнул языком ей в рот, дотронулся мягко до ее языка. Интересно, а если бы Лиэсс нас увидел… И на нее с ним я бы тоже посмотрел… Миэлла вздохнула судорожно, не пытаясь отстраниться, а ее тревога смешалась с волнением уже немного другого рода. Ей нравилось. Ей точно нравилось, и мне тоже…       С забора радостно возопила какая-то птица, мы вздрогнули одновременно, выпрямляясь и отодвигаясь друг от друга.       — Нашла время орать, — усмехнулся я. Пернатая скотина продолжала оглашать двор и небо радостными весенними воплями. К ней подлетело и присоединилось еще три птицы.       Миэлла уткнулась лбом в мое плечо. От ее смущения стало жарко даже мне. Я коснулся ее волос.       — Я не умею так хорошо говорить, как Лиэсс. Но он наверняка бы сказал, что тебе не о чем тревожиться.       Она рассмеялась, ткнула меня в грудь легонько.       — Да ну тебя… обоих вас. Говорить он не умеет, ну конечно! Оба вы те еще мастера красивых слов на уши навешать. Как-то без ваших сладких речей обойдусь.       Не зная, как трактовать ее слова, я прислушался к ее ощущениям. Кажется, все-таки ей стало спокойнее. Но, пожалуй, я Лиэссу все же скажу, что ее тревожит — уверен, он подберет куда более подходящие слова, сумеет ее действительно успокоить. В конце концов, раз у нас такие странные отношения — на троих, то и строить их нужно так же — втроем.       Птицы продолжали радостно приветствовать весну, и я чувствовал себя на редкость хорошо. Словно бы само небо дышало надеждой, а близящееся Равноденствие обещало, что теперь-то все наладилось.