Мягкая улыбка страха

      Я успел и переодеться, и вытереть волосы, прежде чем тихо хлопнула входная дверь. Лиэсс окликнул меня из коридора, потом зашел в комнату с выстиранными еще вчера вещами в руках.       — Рэй, голоден? — он прошел к шкафу.       — Нет. Ешьте без меня.       — Миэ ушла. Время позднее, ей нужно отдохнуть перед работой. Мы купили кое-что на зиму, про запас. Хочешь посмотреть?       — Нет.       — Ты не в настроении, да?       Он закрыл шкаф, подошел к кровати и сел на нее. Совсем рядом, между нашими ногами осталась едва ли ладонь. Я видел его приближение и не вздрогнул. Отлично.       — Рэй? — взгляд зеленых глаз сделался очень внимательным, цепким. — Что с твоим настроением?       — Неважно. Если можно, Лиэсс… я хотел бы поспать. — Спать я не хотел. Но это лучше, чем старательно делать вид, что все хорошо.       — Устал после тренировки?       — Да, устал…       — Или просто встреча с братом тебя так вымотала? — вкрадчиво перебил он.       Я все же вздрогнул.       — Ты понимаешь эльфийский?       — Нет. Но после твоего ухода он изволил обратить на нас с Миэ внимание. Раз уж мы оказались твоими спутниками, — в голосе Лиэсса звучала ирония. Видимо, Рэйн разговаривал с ними не очень-то охотно. Или не слишком любезно….       — И что ты ему сказал? — Мне захотелось затрясти его, чтобы он говорил быстрее. — Ты сказал, что я живу у тебя? Сказал, где?!       — Спокойнее, Рэй, — он наклонил голову набок, в глазах мелькнули смешинки. — Что мне будет, если я расскажу?       Я не знал, что ответить. Что за балаган он устраивает?       Он хмыкнул на мой хмурый взгляд.       — Ладно, ладно, ничего не требую. Но согласись, не совсем честно: я должен рассказывать, а вот ты никогда ничего не рассказываешь. И на вопросы тоже не отвечаешь…       В его словах была своя правда. Но рассказывать человеку… Да Бездна его задери, скажет он мне про Рэйна сегодня или нет?       — Когда ты ушел, он попытался пойти за тобой, но на рынке слишком много народу. Да и я его отвлек: спросил, что ему нужно от тебя. Он скривился, но потом заговорил с нами. Сказал, что вы были братьями…       — Так и сказал — были? — не смог удержаться от совершенно лишнего вопроса я.       — Да… так и сказал. Извини, — Лиэсс глянул на меня с явным сожалением. Я невольно вспомнил ту ночь, его слова о жалости, сочувствии, о разнице между ними…       — Ничего. Ты ни при чем, — я уставился в стену, избегая его взгляда. Пусть не жалость, а сочувствие, но все равно не по себе.       — Еще он сказал, что эльфы приехали в Калерну по делам Леса. Сказал, что хотел найти тебя, пока они здесь, узнать, как ты живешь, не нужны ли тебе деньги, ведь ты ушел с пустыми руками.       Мои губы невольно скривились. Отвратительно. Как легко он предложил деньги! Эта легкость только еще раз показывает, что в глазах эльфов я уже не один из них. Совсем не из них. Раз даже брат… Впрочем, чего я ждал? Вспомнить только Эльтара, его последние слова, что он сказал мне на прощание, закрывая передо мной Лес. «Прощай, шаен». «Наконец-то тебя больше нет».       Но Рэйниар хотел помочь, я верил в это… мы ведь с ним всегда ладили. Хотя кто теперь скажет наверняка. А вдруг Рэйн знал о планах старшего брата? А может даже… участвовал?       — Тебе неприятно, что он предложил тебе деньги? — спросил Лиэсс.       — Конечно. Ни один Перворожденный не взял бы подачку, брошенную из жалости. Он… он словно бы поставил меня на одну ступень с людьми, — хмуро ответил я.       — Понятно. Значит, хорошо, что я тоже их не взял. Я рад, что понял тебя правильно. Хотя ты мог бы объяснить нам… — в голосе Лиэсса слышалась укоризна, но я перебил, не дослушав.       — Он предлагал деньги тебе?!       — Да. Сказал, что может дать мне денег, чтобы я кормил тебя хоть какое-то время.       Не сдержавшись, я ударил кулаком в спинку кровати. Это уже слишком! Я не раб и не домашняя зверушка для шаен, чтоб предлагать деньги за ее содержание!       — Я ответил ему, что деньги не нужны, чтоб помогать тому, кому нужна помощь. И что в беду может попасть любой. Потом я сказал, что нам пора, и мы ушли, оставив его в забавном растерянном виде. Кажется, он что-то еще говорил нам вслед. Удивлялся, как это — люди отказываются от денег. Я не стал объяснять ему что-то. Прости, но он… в общем, не хочу метать бисер перед слепцами.       Я представил насмешливый голос Лиэсса, говорящий Рэйну что-нибудь вроде того, что он не будет его задерживать… и невольно позлорадствовал. Язык у барда воистину с капелькой яда. И хорошо. Рэйну полезно. А то он, кажется, решил, что лучше всех все знает.       — Спасибо, Лиэсс. Ты снова меня выручаешь.       — Ерунда, — он тепло улыбнулся. — Я уверен, что у тебя все наладится. Со временем. Кто знает, может, и меня когда-нибудь выручишь.       Я кивнул. Злость на предложение денег ушла, и сейчас мне стало скорее неловко за свой отказ. За те дни, что я провел в доме Лиэсса, я успел понять, что он живет не слишком роскошно, по крайней мере, по нашим меркам — он-то утверждал, что живет лучше многих. Но денег у него было не особо много. А недавно он упоминал Миэлле, что народ стал скуп, что все готовятся к зиме, и заработать удается мало. А тут еще я, лишний рот…       — Рэй, поможешь дрова наколоть? Нужно запасти их побольше, чтоб на зиму сложить под навес. Можем сейчас заняться.       Я кивнул. Тело слегка ныло после тренировки — сказалось долгое безделье. Однако чем больше нагрузок, тем быстрее приду в норму. Да и хоть какой-то труд вложить в этот дом, раз уж я здесь.       Сперва рубил Лиэсс, а я складывал дрова в поленницу. Потом мы поменялись. Я был сильнее его… и, тем не менее, у него получалось лучше. Но неудивительно. Каждый умеет лучше то, что делает часто. Я в своей жизни если и рубил дрова, то только в походах, не на зиму.       Тяжелые мысли сами куда-то ушли. Кровь разогрелась от работы, стало жарко. Лиэсс скинул рубашку, предложил сделать то же самое мне. Я сперва замялся — без рубашки гирэн было видно слишком хорошо… Впрочем, Лиэсс все равно его уже видел.       Поленница быстро росла; вскоре бревна кончились. Я медленно разогнулся, втягивая воздух сквозь зубы. Спина ощутимо болела.       — Совсем устал, Рэй? — Лиэсс выглядел довольно бодрым. Впрочем, он меньше махал топором, все-таки мне хотелось сделать побольше для этого дома, тем более, раз я отказался от денег…       — Есть немного, — признался я. — Как-то в последнее время было не до тренировок. Отвык… А тут еще дрова, которые мне не очень-то легко даются.       — Да уж, где найти время — то изгнание, то тюрьма, то раны, — он мягко, необидно рассмеялся. — А дрова… Со временем легче станет, да и сейчас неплохо вышло.       — Наверное.       — Пошли в дом. Кстати, сейчас-то ты проголодался, наконец?       — Я бы лучше искупался и на отдых.       — Ну ладно. Позже тогда, перед сном…       Мы зашли в дом. Лиэсс оставил меня купаться — теперь я и сам мог принести себе воды, где что лежит, тоже знал отлично. А он ушел в ту, закрытую комнату. Вскоре послышались тихие гитарные переборы. Я растягивал купание, как мог, долго отмокая в сперва горячей, потом совсем остывшей воде. Не хотелось плеском мешать себе слушать музыку. Но поясницу ломило от усталости и лежания в тесной лохани, так что, наспех вымывшись, я убрал все за собой и ушел в комнату. Музыка еще играла, и я мог спокойно слушать полулежа в постели.       Возможно, как-нибудь я все же попрошу разрешения посидеть рядом, когда он играет…       Задумавшись о чем-то, я не сразу заметил, что музыка прекратилась. Понял это, когда Лиэсс уже заходил в комнату.       — С легким паром. — Он улыбнулся.       Я молча кивнул. За окном смеркалось. Наверное, Лиэсс пришел, чтобы позвать ужинать… Есть не хотелось, тело ломило от усталости, а на душе все еще было пакостно.       — Как самочувствие? — спросил Лиэсс, приоткрыв окно.       — Хорошо, спасибо.       — Завтра снова будешь тренироваться?       — Да. Наверное…       — Ты не уверен? Почему?       — Палкой не слишком удобно, — коротко ответил я. Посмотрел, как он в задумчивости прохаживается по комнате, как садится на кровать рядом со мной. Эта его привычка сейчас даже не напрягала. Может, просто потому что я устал. Он внимательно глянул на меня, и я нехотя ответил подробнее: — Точнее, дело не в удобстве… Просто неприятно, что не меч.       — А ты привык к мечу?       Я снова кивнул. Но Лиэсса, кажется, нисколько не смутила моя молчаливость. У него воистину был талант говорить за двоих.       — Эх. С мечом трудно, — он в задумчивости откинул волосы со лба. Закрутил одну из темно-рыжих прядей в пальцах. — Я не думаю, что удастся его раздобыть… Вещь дорогая все-таки…       — Когда-нибудь, — коротко ответил я, отворачивая голову к окну.       Сейчас я даже верил в собственные слова. Не может всегда все быть плохо. Не может! Когда-нибудь все изменится. У меня снова будет меч… хотя бы меч.       В следующее мгновение я почувствовал прикосновение к своему плечу. Кажется, сердце на миг пропустило удар, и забилось вновь, вдвое сильнее и быстрее. Я дернулся, откидывая чужую руку, врезался спиной в деревянную спинку кровати. Невольный страх мурашками пробежался по спине, и я разозлился на себя. Как можно бояться простого прикосновения?!       — Рад, что ты не сдаешься, — усмехнулся Лиэсс.       Я уставился на него.       — Не шути с моими рефлексами, Лиэсс, — процедил я сквозь зубы, начиная злиться и на него. Что за шуточки все время? Что за намеки? Если он догадался, что я боюсь прикосновений, или если ему сказала Миэлла… почему не сказать об этом прямо?       Он слегка наклонил голову набок, улыбка исчезла.       — Прости, Рэй. Я не думал, что ты дернешься, честно.       Я внимательно всматривался в его лицо. Можно ли ему верить? Вроде бы он ничего плохого мне не сделал. И я чувствовал, что он говорит искренне. Но эти странные намеки… Они тревожили, напрягали. Он словно… проверял границы дозволенного, вот. Зачем, для чего?..       — Извинения приняты.       — Спасибо, Рэй… — И снова это прозвучало искренне. — Слушай, хочешь, я сделаю тебе массаж?       — Что? Зачем?       — Ты ведь устал: тренировка, дрова... Я немного разомну тебе спину. А что не так? — улыбнулся он в ответ. Зеленые глаза были полны невинности… и легкой, едва уловимой насмешки.       Все так. Кроме прикосновений… Хотя… Чем не тренировка? Как раз на прикосновения. Я же хотел привыкнуть и не дергаться?       — Хорошо.       — Рад, что ты согласился, — по-моему, его голос слишком довольный. — Ложись на живот.       Я перевернулся, сложил руки под головой. Он сел мне на поясницу, прикрыв ее одеялом. Я вцепился в простынь, но напряглись только мои пальцы, тело удалось оставить расслабленным… кажется.       Его руки медленно прошлись по моей спине.       — Расслабься, Рэй. Ты очень напряжен.       Его голос мягкий, успокаивающий.       Я глубоко вздохнул и постарался расслабиться. Прикрыл глаза, чтоб было легче сосредоточиться на спокойствии. Так надо. Надо… Это ведь всего лишь массаж, нет нужды дергаться.       Гибкие пальцы Лиэсса разминали мышцы, мягко надавливали на спину, пощипывали, растирали. Постепенно мне почти удалось расслабиться. Натруженная, забитая в мышцы, боль понемногу проходила, оставляя легкую ноющую усталость.       Он размял плечи, перешел на шею. Движения его рук становились все легче, невесомее. Приятнее. Пальцы несколько раз задели мое горло — нежно, почти ласкающе. Я нахмурился, не открывая глаз. Приятно, но… как будто лишнее…       Его пальцы скользнули по моей голове, перебирая пряди волос. Это тоже оказалось приятно, даже слишком.       — Лиэсс…       — Мм? — отозвался он, не останавливаясь. Его ногти прочертили узоры в моих волосах. Я вздрогнул.       — Лиэсс, думаю, хватит. Спине уже лучше, спасибо.       — Я еще не закончил, — безмятежно отозвался он.       Я сделал глубокий вдох. В глубине души появилось желание отшвырнуть его подальше от себя. А он сидел, сжимая мои бока коленями, как ни в чем не бывало. Словно не понимал, что пора остановиться. Или и впрямь — не понимал? Но сколько раз мне уже пришлось его отталкивать? Он словно случайно то и дело оказывается слишком близко. Случайно ли? Или знает? Или это — игра с его стороны? Миэлла ведь говорила, что он любит играть. Говорила, что он любит наблюдать за людьми. За чужой реакцией, пусть она не знает этого слова, но я уверен, что имелось в виду именно оно. Лиэсс ловит ее, словно бы пьет.       Что, в Бездну его, все это значит?       Его пальцы пробежались по моим ребрам, скользнули в подмышку, заставив содрогнуться от странной будоражащей щекотки, пронзившей все тело.       — Слушай, может, хватит? — не выдержал я. — Сколько можно?       — Неприятно? — безмятежно спросил он, не переставая будоражаще двигать пальцами.       — Н-нет, но…       — Тогда не хватит.       — Лиэсс! Нельзя же так…       — Как — так? Не понимаю тебя, — удивился он.       Я представил, как он вопросительно изогнул брови. Притворно? Я не понимал.       — Это странно и лишнее, — я сказал только часть правды. Не объяснять же ему, что меня напрягает всего-навсего какой-то массаж, пусть даже на грани приличий. — Это не похоже на массаж...       Он рассмеялся.       — Сходи в бордель, там тебе еще и не такой массаж сделают.       — Мы не в борделе, — буркнул я, начиная злиться. И дернулся, чтобы встать.       — Ну и что? Я вполне могу изобразить… чем я хуже Миэллы? — он рассмеялся.       Я вздохнул. То ли не понимает, то ли притворяется. Ладно хоть, снова перешел на волосы, это лучше, чем подмышки. Не так… странно.       — Что? Хуже?.. — снова заговорил он. — Ну, хочешь, я ее позову как-нибудь? Покажет тебе, как делают массаж в борделях.       — Что за ерунда?       — Не ерунда. Ты ей нравишься, не заметил?       — Зато она мне — нет, — отрезал я. С чего он так говорит про Миэллу? Даже если это и правда… Какой-то неподходящий момент для обсуждения. Я дернулся, чтобы встать. — Лиэсс, слезь с меня немедленно.       Он послушался, скатился на кровать, ложась набок. Я тут же сел и потянулся за рубашкой. Так спокойнее. Краем глаза я видел, как внимательно он смотрит на меня. Изучающе.       — Она тебе не нравится? — спросил он, когда я застегивал пуговицы. — Потому что… шлюха?       — Нет, конечно. Зачем ты так говоришь…       — Значит, потому что человек? — его настроение неуловимо изменилось. Теперь от него веяло холодом. И ощущением отчуждения.       — Не совсем из-за этого…       Я не знал, как ему объяснить. Да и ответа толком не знал. Отталкивало ли меня то, что она человек? Нет, кажется, нет. Разве что немного, но с каждым днем я все больше привыкал к этому. Все равно вряд ли кто из эльфов стал бы так хорошо относиться ко мне, как Миэлла. И вроде и приятна она мне, и нравится с ней разговаривать, слушать ее постоянно меняющийся голос, ловить «оттенки» ветра. Но что-то внутри протестовало, когда она оказывалась совсем близко, когда пробовала обнять при встрече и прощании. Я сдерживался, но мне хотелось отшатнуться от нее, оказаться как можно дальше. И от ее прикосновений меня просто передергивало. Может, все дело просто в том, что ее глаза очень похожи на его глаза…       Но Лиэссу это не объяснишь.       Он продолжал смотреть на меня, прищурившись и ожидая ответа.       — Миэлла очень хорошая, — сказал я, аккуратно подбирая слова. — Просто у меня немного другие вкусы, вот и все.       — И какие же девушки тебе нравятся?       Вот же далась ему эта неудобная тема!       — Мне не нравятся… черные волосы. Какие-нибудь более теплые.       — Теплые, значит, — судя по его голосу, он уже снова улыбался. — Мои волосы кажутся тебе достаточно теплыми?       Вопрос заставил меня обернуться. Его улыбка была странной, с прищуром, с непонятным выражением в зеленых глазах.       — О чем ты? Ты же не девушка.       — Это имеет значение для тебя? — его голос стал вкрадчивым.       Я ощутил холодок. Он смотрел так, словно… Как будто он все понимает, как будто давно уже знает и просто притворяется… Тогда понятны все его случайные прикосновения, попытки подловить, изучить реакцию. Он знает или догадывается, и все, что делает странного — либо проверки его предположений, либо попытки сближения. Ну, хватит. Мне надоело играть в догадки!       — На что ты все время намекаешь, Лиэсс? Почему так себя ведешь?       — Как — так?       — Не притворяйся, ты не можешь быть настолько тупым, как большинство шаен, — я все больше раздражался. — Ты все время прикасаешься ко мне, причем чаще всего тогда, когда я не жду, ты спрашиваешь, почему я дергаюсь, ты вообще задаешь слишком много странных вопросов. Почему? Чего ты добиваешься?       — Мне просто интересно, — его улыбка казалась застывшей, приклеенной. — Ты слишком дерганый, тебе снятся кошмары. Это наводит на мысли… и, кстати, во время массажа… ты так напрягался — это не объяснить усталостью. Твои пальцы то и дело судорожно сжимали простыню — это не случайно, Рэй. Я знаю, что это может значить, я когда-то видел…       — И что же? Впрочем, неважно. Меня не интересуют твои догадки, оставь их при себе. — Я отвернулся. Сердце дико колотилось, ушам было жарко от мерзкого, выматывающего стыда. Он знает! Знает…       — Рэй… — Ощутив прикосновение его руки к плечу, я дернулся и вскочил с кровати.       Он смотрел внимательно. Бездна бы побрала эту внимательность! Он слишком умный для шаен… Почему так получилось, что именно в его доме я живу? Нужно убираться отсюда, но куда?..       — Рэй, я хотел сказать… — Он поднялся с кровати, шагнул ко мне.       — Оставь меня одного! — я говорил слишком громко. Но это лучше, чем ударить его. Ведь лучше?..       — Рэй, ты помнишь мои слова? Я понимаю тебя и сочувствую…       Или избить.       — Ни хрена ты не понимаешь! — ярость вытесняла разум. — Просто уйди, исчезни, оставь меня в покое, наконец! Или мне выйти спать во двор?!       Он молча встал и пошел к двери. Перед выходом оглянулся, хотел что-то сказать, но осекся под моим злобным взглядом и вышел.       Я изо всей силы ударил кулаком в стену. Тупая боль в костяшках слегка отрезвила. Я сел на пол рядом с кроватью, откинул на нее голову, смотря на качающиеся ленты с бусинами. Горло сдавливало обидой — на Лиэсса, на судьбу, на все. Ведь все было почти хорошо! Ну зачем, зачем он все испортил? Мне было так спокойно и уютно в этом доме… Так спокойно, как теперь уже не будет! Раз он все знает — пусть не все, пусть лишь суть, неважно. Как я теперь смогу посмотреть ему в глаза?       Я вспоминал все дни, проведенные здесь, все разговоры, улыбки, смех… Теперь мне казалось, что он знал с самого начала. С самого начала в каждом его взгляде было это унизительное знание. Не потому ли он так заботился обо мне? Словно я нуждался в заботе, словно я в чем-то ниже, словно я… калека.       Я закрыл глаза.       Ненавижу то, что со мной случилось. Ненавижу отряд эльфов, убивший всех тех людей. Они отняли у меня право самому отомстить за себя, право реабилитироваться в собственных глазах, вернуть утраченное уважение к себе.       Ненавижу свое любопытство, что когда-то подкинуло мне идею вообще выйти из Леса в одиночку. Ненавижу свою слабость, неспособность защитить себя, неумение выживать.       Ненавижу то, что мне мешает больше всего: страх.