Мягкая улыбка страха

      После полудня Лиэсс взял гитару и ушел.       — Я обещал людям, что приду на ярмарку, — сказал он с обычной легкой улыбкой. — Прислушивайся к бою часов. Как будет пять ударов, выходи, лучше заранее, мало ли, вдруг заблудишься. Но вообще, тебе нужно дойти до той площади, где был рынок, и от нее — по самой широкой улице до ворот. Сложно заблудиться.       Без него в доме и во дворе воцарилась тишина. Звуки с улицы не воспринимались как шум, они казались чем-то далеким. Подумав, я решил занять время тренировкой.       На начинавшую жухнуть траву все больше ложилось желтых листьев, но воздух еще ощущался теплым. Время прошло быстро. Во время тренировки было хорошо и спокойно, но после, когда я уже смывал пот, пришли мысли о новой «работе». Не самые приятные мысли…       У нас право учить дается только после многих лет обучения и живого боевого опыта. Причем не каждый боец с многолетней практикой может стать Наставником. Жесткий отбор, что проводят целители, отсеивает слишком резких, склонных к приступам агрессии и излишнему рукоприкладству.       А теперь я, недоучка, лишенный меча, без необходимого опыта, буду кого-то учить. Неслыханно! Единственное, что радует, — это всего лишь люди. Обучать эльфов я бы не взялся, даже если бы предложили, — слишком у меня мало опыта, только все испорчу. У людей же настолько строгих требований к наставникам нет, и, видимо, даже я подойду…       Интересно, почему? Платить будут меньше, чем людям? Ожидаемо. Если так, то понятно, почему Ровас предложил мне эту работу — люди любят сберечь лишние деньги. Или же дело и впрямь в «эльфовских штучках»? Но ведь Ровас не думает, что я научу людей чему-то совсем уж тайному или запретному? Пусть я изгнанник, но вредить своему народу я не буду…       Поживем — увидим. Особого выбора все равно нет.       Ужинать перед выходом я не стал. Запер дом на висячий замок, спрятал ключ во дворе, где показывал Лиэсс. Вторым ключом запер замок на калитке, а сам ключ, оглядевшись, сунул в дыру в заборе, подвесив на крючок изнутри. Все. Теперь и Лиэсс, и Миэлла смогут спокойно попасть в дом.       По городу я шел настороженно, но спокойнее, чем в прошлые разы. Кинжал на поясе словно грел обещанием помощи. Да и народу по пути встретилось немного.       До южных ворот я добрался быстро. Едва подошел, навстречу подскочил стражник. Оглядел с ног до головы, задержался взглядом на гирэн.       — К Ровасу? — спросил он без малейшей доли враждебности.       Я кивнул, почти радуясь, что не пришлось обращаться к стражникам самому.       Он ушел в сторожевую башню у ворот. Вскоре оттуда вышел Ровас, поприветствовал меня и куда-то повел.       Шли молча. От него веяло все тем же спокойствием, но мне удалось заметить, что он слегка хмурится.       Я сглотнул — все-таки предстоящее напрягало, — и спросил:       — Чему мне их учить? Меч, руки? Посох тоже могу, но не особо хорошо.       — Меч в основном, руки тоже можно, — ответил он, не замедляя шаг. — Но вообще, на твой выбор. Только смотри, чтоб без халатности.       — Если мечу, то мне нужен будет один для себя.       Я говорил ровно и монотонно, но сердце сжималось. Неужели есть шанс, что мне его дадут? Хоть какой-нибудь!       — Только деревянный. Настоящие мечи дорого стоят, недоучкам их не выдают.       — Ясно.       Я постарался не показать разочарования. Все правильно, все ожидаемо, мечи стоят дорого… Калерна — богатый город, и стража вся поголовно ходит с мечами, с особыми форменными, чтоб их не крали. Ежегодно партией этих мечей платит налог гильдия кузнецов, мне рассказывал Лиэсс. Но большего ждать нечего.       Мысли сбились. Лиэсс… Он так радовался утром, после ухода Роваса. Сперва просто сидел, улыбаясь, потом начал говорить, быстро и взволнованно. Говорил, что вот он, шанс на удачу, что Ровасу можно доверять, слово он держит. Смеялся. Тряс меня за рукав рубашки, чтоб я тоже радовался.       Так искренне. Словно не было опустошенной усталости за какой-то час до этого.       Калерна прогнила насквозь, Рэй.       Тоже искренне. Больной, надсадный, безумно уставший голос… Насколько же он устал, насколько ему тяжело здесь? Я не хочу добавлять ему проблем, он и так сильно мне помогает.       — Нам туда, — сказал Ровас.       Впереди возвышались серые стены, они тянулись далеко вправо и влево по обе стороны улицы.       Я должен справиться с этим наставничеством. Должен. Это возможность для меня как-то закрепиться в человеческом мире. И помочь тем, кто помогает мне, — Лиэссу с Миэллой…       Я глубоко вздохнул, проходя вслед за Ровасом в узкую дверь в стене. Скоро все решится. Нужно успеть спросить побольше, вряд ли Ровас будет все время находиться рядом.       

***

      Тренировочный двор оказался просторным, но со всех четырех сторон его окружал высокий глухой забор. В двух стенах — маленькие калиточки. Под ногами — частично земля, частично деревянный настил, доски потемнели от времени и застарелой грязи. Где-то за заборами возвышались каменные башни этажа в два-три. У одной из стен забора стояла длинная стойка. Пока Ровас запирал за нами калитку, я подошел к стойке поближе, оглядел. Деревянные мечи разных размеров, посохи. Небогатый выбор…       — Скоро ребята придут. Но сперва нужно тебя проверить, — сказал он.       Я кивнул, соглашаясь. Ну, хоть какая-то проверка будет… уже хорошо, для людской-то халатности.       Он тоже подошел к стойке, взял с нее два меча. Один легко прокрутил в воздухе, примеряясь, другой без предупреждения бросил мне. Я поймал.       — С убийством? — привычно спросил я.       В глазах Роваса мелькнуло удивление.       — Что значит — с убийством? — спросил он. Мне показалось, что ему не понравилось это слово.       — У нас… у эльфов тренировочные бои проводят либо с имитацией убийства, либо без, если противник слабый и не научен этому.       — И насколько серьезна эта… имитация?       — Кровь, оглушение. Для достижения можно использовать любые приемы, даже опасные для здоровья. Если что, целители подлатают.       — Хм… нет, с убийством не надо. Не сегодня. Пока просто чтоб глянуть, что ты умеешь вообще.       — Хорошо.       Ровас слегка улыбнулся и тут же резко пошел в атаку.       Некоторое время я уворачивался, выгадывая время, чтобы оценить противника. С виду кряжистый и неторопливый, Ровас оказался довольно быстрым, почти не уступая в скорости мне, несмотря на возраст. Бил тоже непредсказуемо. По его спокойному лицу и полуприкрытым глазам сложно было понять, куда он ударит в следующий раз. Пару раз я получил деревянным мечом по левой руке, потом разгадал, что он делает, и больше уже не попадался. И сам стал время от времени атаковать, чтобы показать, что умею. Впрочем, все не показывал — не стоит сразу раскрывать противнику все, да и некоторые приемы с новым противником лучше не проводить, пока не узнаешь его возможности получше.       Через минут пять интенсивного боя Ровас отскочил подальше и опустил меч. Я тут же тоже остановился, выжидательно глядя на него.       — Достаточно, — сказал он, и я немного расслабился, поняв, что это не уловка, а просто конец боя.       Он прошел к стойке, едва заметно прихрамывая — все-таки я его тоже пару раз неплохо зацепил.       Убрав меч на место, он повернулся ко мне, внимательно оглядел с головы до ног. Я стоял неподвижно.       — Ты принят, — выдал он после недолгого молчания. — Поздравляю с устройством на работу, эльф. Как тебя зовут?       — Рэйлиан.       — Теперь — Мастер Рэйли…ан. Лучше сократить. Пусть будет Мастер Рэйл, не против?       — Пойдет. — Мне было почти безразлично, как ко мне будут обращаться. Главное, чтоб не пытались принизить.       В Лесу меня называли «ваше высочество», «принц», а по имени — только Семья и наставники, Аэлин… ну и некоторые из ровесников, после моего на то согласия…       — Я пойду, впущу их. И скажу, что их ждет новый наставник. Представься, познакомься и начинай тренировать.       

***

      Пять угрюмых парней, все темноволосые, напряженные, злостью от них так и шибает. Пять угрюмых недобрых взглядов.       — Есть вопросы? — внешне совершенно спокойно спросил я, стоя напротив них. В воздухе пахло вызовом.       Только что я представился им — своим новым «именем» — и сообщил, что буду их наставником на ближайший месяц.       Один из них, шмыгнув носом, спросил сипловато-прокуренным голосом:       — С какой стати нас будет учить эльф? Куда делся мастер Зарис?       — К другой группе обучаемых. С вами он на время закончил.       — Ты не ответил! — выкрикнул еще один, сверля меня взглядом. Глаза у него были маленькие и темные. Неприятные. И некрасивые. — С какого нас будет учить эльфийское отродье?       — С такого, что эльфы отлично сражаются, лучше большинства людей, — отрезал я. Для учеников, еще ничего в жизни не добившихся, они поразительно наглы. Никакого понятия о дисциплине. Впрочем, по этой же дисциплине, меня здесь тоже быть не должно…       — Да ну? — один из них, самый высокий и массивный, выдвинулся вперед. Смерил меня оценивающе-злым взглядом. — Правда, что ль?       — Правда, — сухо подтвердил я, как можно незаметнее напрягая мышцы.       Кто-то из них обязательно что-нибудь сделает, рано или поздно, говорил Ровас. Они не смирятся так запросто, это очень хорошая группа, многообещающая. Они уже умеют кое-что, они лучше многих и знают себе цену. И, как часто бывает с умелыми, — порой начинают слишком завышать ее.       Но эльфы дерутся лучше.       «Сдюжишь? Не испугаешься? Если нет, лучше сразу откажись. Порвут». В глазах Роваса, когда мы говорили по дороге сюда, читалось искреннее беспокойство. Не за меня — каким-то образом я чувствовал это. За своих.       Правильно — наставник, которого могут «порвать», только ухудшит дисциплину, слухи по всем отрядам разнесутся быстро. А у людей дисциплина и без того слабая.       Я не собирался отказываться. Пусть они как угодно хороши. Но эльфы — лучше, это не спесь и не самомнение, это непреложный факт. Мы изначально, по природе своей, одарены щедрее. Реакции — быстрее, зрение, нюх и слух — лучше. А еще нас учат драться с самого детства, практически всех.       Это не значит, что любой эльф победит любого человека. И у тех, и у других есть более слабые и более сильные.       Но я знал свои возможности. Я всегда дрался лучше многих сверстников… А этих парней учили всего год. Конечно, до поступления в стражники они «учились» сами. На улицах. Но мне наверняка найдется, что им противопоставить. Я был абсолютно в этом уверен, когда шел сюда.       И когда самый наглый бросился на меня, я был готов.       Пара тычков, жестких и болезненных, хитрый перехват — и он тяжело рухнул на землю, хватаясь за руку, прижимая ее к груди.       Я скосил на него взгляд, оценивая, все ли правильно сделал.       Вывихнутое запястье и пара синяков. И боль в одной из точек на теле. Да, как и должно быть. На первый раз хватит. На второй придется действовать жестче… Но допустимо ли это?.. Пределы дозволенного мне даже Ровас не объяснит, их придется нащупывать самому.       — Ну? — главное, ровный голос и спокойствие, сейчас они все равно, что звери, на страх обязательно кинутся. — Еще кто-то желает немедленно сменить наставника? Например, на лекаря?       Они отвечали угрюмыми взглядами, но никто не двинулся с места.       — Тогда начнем.       Я старался держаться уверенно, хотя внутренне меня слегка потрясывало. И стычка, и противостояние с будущими подопечными, пусть и ожидаемая, — все это сказывалось. А больше всего — то, что я буду Наставником. Подобные мне не могут учить, так нельзя, нельзя… Но придется.       Для начала я прогнал их по короткой программе, потом — по длинной. Просто чтоб посмотреть, на что их хватит.       Они подчинялись, но неохотно, бросали на меня злобные взгляды, двигались вяло и расхлябанно.       Я не подгонял. На первый раз пойдет, пусть покажут себя. Сейчас важнее наблюдать за ними, изучить, понять их.       Один из них, кажется, самый молодой, проделывал упражнения охотнее всех. Да, он тоже двигался нарочито-вяло, но явно больше для вида. Вроде бы почти не испытывал злобы. Сложно сказать наверняка — они все были рядом, и их эмоции сливались в один фон. Но взгляд карих глаз казался скорее внимательным, чем злобным. Кажется, ему нравилось учиться.       Высокого я никуда не отпустил. Вправил ему запястье и велел делать те упражнения, в которых не нужны обе руки. К его чести, во время вправления он даже не вскрикнул.       Отойдя от них немного, я повел счет вслух, задавая скорость. И тут же услышал — очень тихое, но мой слух лучше человеческого:       — Нехило он тебя! Ты чего так слабо?       Я чуть отвернул голову в сторону, делая вид, что смотрю на окна серого здания неподалеку. Высокий тут же здоровой рукой отвесил спросившему подзатыльник. Я сделал вид, что не вижу, но мысленно поморщился. У нас такое не допускалось… На миг я задумался, с острым сожалением вспоминая тренировки в Лесу, но заставил себя сосредоточиться на командах.       Тем не менее, разница между «там» и «здесь» остро врывалась в сознание.       Утоптанная земля под ногами, упругая, живая, бодрящая — и пыль деревянного настила из потрепанных досок, потемневших от времени, пота, грязи, местами ржаво-бурые пятна засохшей крови…       Тишина леса, только ветер что-то шепчет листьям порой, да тихо дышат ученики, и негромкий голос Наставника… И шум города за стенами двора, чей-то гогот и пьяные выкрики, ругань и бряцанье железа из соседнего двора, где тренировалась полноценная стража…       Такая большая разница. Кем я был — и кто я теперь?..       Шум щекотал нервы, заставлял мышцы сокращаться в судорожной готовности. Но здесь и сейчас опасности нет… или есть? Я не мог понять, чужие эмоции от их обилия только мешались, и я старался не ловить их. В Калерне мне вообще часто приходилось притуплять собственное чутье, иначе было слишком тяжело. В Лесу все намного понятнее и проще. В Лесу инстинкты никогда не ошибались, определяя степень опасности. Здесь же все по-другому…       Я смотрел, как они отжимаются, то и дело пропуская мой счет и халтуря, и думал только об одном: когда будет следующая попытка.