Мягкая улыбка страха

      — Тело способно на гораздо большее, чем думает разум, — сказал я спокойно, не прекращая бежать. — И только разум тормозит тело. Любой из вас может в таком неспешном темпе бежать весь день. И ничего ему не будет. Я же вас не галопом гоню, а почти как быстрым шагом, только бегом…       — Мы не лошади, галопом гнать, — вяло и задыхаясь огрызнулся Айрах.       — Не лошади. Ну так я вас галопом бежать и не заставляю. Но, Айрах, еще раз отстанешь, — я задумаюсь над кнутом.       Рихас рассмеялся и тут же споткнулся.       Мы уже час бегали по кругу. Я бегал вместе с ними, чтоб им было легче. Понял уже — делать что-то, когда кто-то отдыхает, да еще и командует, не очень приятно. Хотя мы в Лесу и так тренировались. Надо уметь не обращать внимания на любые неблагоприятные условия. Но до этого еще дойдем, а пока надо подготовиться к проверке…       Сегодня была третья длинная, на весь день, тренировка. Приходили все, даже Рихас присоединялся к нам после обеда, а не вечером, как собирался.       Долгие выматывающие разминки. Обед — побольше воды, поменьше еды, чтоб не перегружать желудок, в основном, мясо и немного меда. Потом послеобеденный отдых — я давал им чуть-чуть вздремнуть, потом будил и учил правильно использовать свое дыхание. Объяснял про фехтование все, что можно было объяснить на словах. Заставлял каждый раз, пока они сидели, разминать свои руки до такой степени, чтоб они как можно свободнее гнулись в любую сторону.       Хорошо бы растянуть им все связки, какие только есть в теле. Это дало бы необычайную гибкость… Но растягивания — дело долгое, да и возраст у них, наверное, уже не совсем подходящий. Так тренировать тело лучше с детства, лет с трех. Поначалу очень больно, потом — привыкаешь.       Интересно, что бы сказал про наши тренировки Наставник?.. Сам я был ими вполне доволен. Конечно, не как в Лесу. Но учитывая, что они всего лишь люди, а я вообще не достоин быть Наставником — неплохо.       Воспоминания о Лесе вызывали привычную печаль, но уже не настолько острую и надсадную, как раньше. Я улыбнулся. Все же привык… Да, тяжело, но я справился, и даже довольно быстро. А значит — проживу. Назло предателю Эльтару. И остальной семье тоже. Я вспомнил небесно-голубые глаза среднего брата в тот памятный день на базаре. Как он предлагал деньги мне. Как жалел. И назло твоей жалости я тоже проживу, Рэйниар. Можешь оставить ее при себе.       — Ну, отдохнули, и хватит! — почти весело сказал я ученикам. — Бой. Для начала — против меня. Нападаете все вместе!       Когда противников слишком много, они только мешают друг другу, если нападают разом. Четверо — оптимальная схема для нападения, и то — каждый из них должен уметь работать в группе, иначе есть риск, что они покалечат друг друга. Я знал, как отбиваться от четверых более-менее слаженных бойцов, и пятеро учеников, не умеющих действовать сообща, не были мне помехой.       Пусть попробуют, каково оно — работать группой против одного умелого, думал я, крутясь и отбиваясь, всячески мешая им подойти достаточно близко, чтоб дотянуться мечом. А потом посражаются против меня поодиночке. Противники должны быть разнообразными, как сильными, так и слабыми. Есть неприятная штука от недостатка опыта — когда начинаешь подстраиваться под противника. Хорошо, когда противник силен — сражаясь с ним, сам становишься сильнее. Плохо, если бьешься со слабым и перенимаешь его слабость.       Я давно уже собирался сам фехтовать с ними, но опасался — боялся не сдержаться, как в тот раз с Рихасом. Хелл — одно дело, он слабее, младше, и он не раздражал меня. Но я знал, что это нужно и остальным. Бой со мной даст им многое, а значит, я должен тщательно контролировать себя. Сегодня я спокоен, должно получиться…       Вышло неплохо. Злости не было, раздражения тоже. Ученики поначалу просто азартно кидались на меня, получали и отлетали, потом начали думать и действовать сообща. Понапрягаться они меня сумели заставить. Я ведь и сам давно не тренировался с живым противником, а это ухудшает умение. Одного боя с тенью мало.       Потом перешли на одиночные бои. Хелл определенно делал успехи — он куда меньше бояться биться с остальными, чем поначалу. Рихас пытался фехтовать левой рукой, и, на удивление, выходило неплохо… ну, относительно неплохо. Для того, кто раньше ни разу так не пробовал.       В один из перерывов я подошел к нему.       — Какая у тебя основная рука?       — В смысле? — он поднял на меня взгляд.       Неприязни от него не ощущалось… или очень мало, можно не обращать внимания. Страх тоже исчез, и это радовало — я совсем недавно чуть не убил его, а сейчас он уже и думать об этом забыл.       — Какой рукой ты чаще всего что-то делаешь? Ешь, к примеру.       — Да обеими, — пожал он плечами. — В детстве вроде левой всегда. Потом меня с улицы в приют забрали, там ругались все, заставляли правой все делать. Левую привязывали к телу… Так что привык обеими.       Вот почему он на удивление быстро освоился фехтовать левой… я улыбнулся. Он тут же насторожился, набычился. Подозревает насмешку?       — У тебя отлично получается, — сказал я, чтоб успокоить его. — Думаю, стоит почаще фехтовать левой. Тогда ты будешь обоерук, а это очень ценное умение для бойца. Потому что не будешь зависеть только от правой руки. Да и против левой сражаться еще уметь надо, не все умеют.       Рихас задумчиво кивнул. Задумчивость на лице с низким покатым лбом выглядела немного странно.       — Когда-нибудь, если хочешь, могу поучить тебя драться двумя мечами одновременно, — предложил я.       — Прям разом двумя?! Хочу, конечно!       Он ответил очень искренне, и это невольно вызвало улыбку. А ведь поначалу мне не нравилось, что они не проявляют искреннего рвения к обучению. Но теперь я понимал, что ошибся в них. Рвение было, был и интерес, просто проявлялось это немного не так, как у нас, вот и все. И может, еще и я не мог достаточно заинтересовать?       — Договорились.       

***

      — Что-то Миэ не пришла сегодня, — сказал Лиэсс дома, когда я уже засыпал, уставший после целого дня в казармах. — Она без меня заходила?       — Нет, — я приоткрыл глаза, стряхивая сон. — Она была в тот день, когда ты ушел. Потом ни разу… Я даже думал, не зайти ли в ночлежку.       — Интере-есно, — задумчиво протянул он. Провел пальцем по моей груди, заставив меня вздрогнуть, но, кажется, даже не заметил. — А что вы без меня делали? Она ничего не говорила — что будет занята, например?       — Она испекла лепешки, немного поговорили — и все.       Он продолжал задумчиво водить пальцем по мне.       — И о чем же вы говорили?       — О разнице понятия «любовь» у разных рас, — несколько напряженно сказал я. — Лиэсс, ты не мог бы убрать руку?       — Извини, — он слегка недоуменно взглянул на собственную руку, убрал ее, лег на спину. — Не нарочно, правда. Расскажи мне о разговоре с Миэ, Рэй. Это может быть важным… Мне нужны даже самые мелкие детали. Сможешь?       Я вздохнул и заговорил… Пересказ получился довольно подробным, благо, память у меня хорошая. Когда я закончил на том, что ей захотелось плакать и она сбежала, Лиэсс снова сказал «интересно», но уже с какой-то особенной интонацией. Я лежал с закрытыми глазами и не смотрел на него, но мне снова, как уже бывало, показалось, что он смотрит по-особенному, как стрелок.       — И что значит твое «интересно»? — спросил я, выждав некоторое время в тишине.       — То, что мне что-то интересно, — уклончиво ответил Лиэсс.       — Может, скажешь понятнее?       — Рэй, — он легонько поцеловал меня в рубашку на плече. — Давай не сегодня? Я не хочу высказывать неподтвержденные догадки.       Я чуть нахмурился.       — Рэй, не сегодня, — в голосе была улыбка. — С ней все в порядке, правда. Мои догадки касаются лишь ее мыслей, не более. В них нет ничего особого, что следовало бы поскорее обсудить. Подождут до подтверждения. Ладно?       — Как хочешь, — хмуро ответил я, поняв, что он не скажет. — Тогда сейчас я спать. Завтра опять на весь день.       

***

      Острое ощущение опасности и возбуждение одновременно заставили меня вскинуться. Еще не открывая глаз, я оттолкнул навалившегося на меня, ударил по рукам, пнул его, чтоб отлетел подальше… Внутри всколыхнулась ненависть к собственному телу, это же невыносимо — получать удовольствие от того, кто ломал. А проклятую улыбку хотелось ножом срезать с его лица…       Песок оказался простыней, на ощупь — совершенно не песочной. За окном вовсю светило солнце и в то же время шел редкий снег. Лиэсс удивленно смотрел на меня, потирая бедро.       — М-мать твою, Лиэсс! — выдохнул я одно из ругательств Айраха. — Ты меня напугал…       Он успокаивающе улыбнулся.       — Прости. Я хотел, мм… возбудить, а не напугать.       — Умудрился сделать и то, и другое, — мрачно сказал я. Лег обратно, восстанавливая и успокаивая дыхание.       Лиэсс придвинулся ближе. Осторожно положил руку мне на живот. Мне захотелось то ли отодвинуться, то ли отпихнуть его.       — Не больно я тебя? — спросил я отрывисто.       — Не особо, но больше сегодня не надо, — улыбнулся он. Положил голову мне на плечо. Рука его по-прежнему лежала у меня на животе, но не двигалась.       Умный. Приручает… Я усмехнулся мысленно. Лис, приручающий одного двинувшегося рассудком эльфа, изгнанного из родного Леса. Прямо сюжет для сказочки. Миэлле бы такая сказка вряд ли понравилась, да?       Лиэсс осторожно поцеловал меня в плечо. Чуть погладил по животу.       — Лучше не надо, — мрачно сказал я ему. — Опять улетишь на пол.       Он медленно приподнялся, придвинулся еще ближе. Дотянулся и коснулся губами губ. Я не ответил на попытку поцеловать, но и желания отшатнуться пока не возникало.       — Рэй, проблемы нужно решать, а не бегать от них, — очень мягко сказал он. — Я не боюсь. Просто постарайся помнить, что я не причиню тебе вреда…       Он снова поцеловал меня… языком скользнул по зубам, попробовал проникнуть в рот… Я почти через силу ответил на его поцелуй.       Напряжение… мерзкое ощущение напряжения не покидало меня. Как будто постоянное ощущение опасности вокруг — и вместе с тем, не было ощущения, что мне по-настоящему что-то грозит, хотя… Бездна, я даже себе в мыслях уже объяснить не могу. Просто все так запутанно и так вымораживающе…       — Я — не он, Рэй, — тихо шепнул Лиэсс мне в губы. На эльфийском. — Я не он, я другой. Повторяй себе это.       Лиэсс продолжил целовать меня. Его рука снова скользнула по моему животу, ниже…       Это не он, повторял я себе раз за разом. Это не он. Не он. Не он.       Лиэсс смотрел на меня с нескрываемым наслаждением, получая удовольствие от того, что ласкал меня, касался руками и губами моего тела. Эльф бы даже в постели скрывал удовольствие, просто по привычке, подумал я. Я точно это знал, мы с Аэлин из, наверное, юношеского бунтарства против взрослых обычаев не собирались ничего скрывать друг от друга. И все равно немного сдерживались — это стремление впаяно в наше подсознание… Лиэсс не прятал ничего. И его удовольствие, чистое, незамутненное ничем       (удовольствие пополам с брезгливостью, почти ненавистью… злоба в черных глазах…)       обрушивалось на меня волной…       Но это не он, он другой.       «Ну что, юный принц, уже готов кончить? — в холодном голосе льдисто-яркая насмешка. Мир плывет перед глазами. Боли было так много, что я уже не понимаю, что мне больно. А может, это постарался целитель… Как бы то ни было, сейчас мне почти хорошо. Головокружительное ощущение омерзения и возбуждения одновременно… Пальцы черноглазого шаен смыкаются на моем члене, наслаждение становится острым, кажется — вперемешку с болью, но это уже неважно. Мир кружится перед глазами…»       Тогдашнее омерзение словно возникло заново. Я все-таки оттолкнул Лиэсса. Не слишком сильно, чтоб он не упал, даже скорее просто отодвинул, придерживая за плечи… Сквозь удовольствие от него повеяло тревогой. Но я не хотел его тревожить… Ничего уже не испытывая, я протянул руку к его члену, просто чтоб завершить начатое.       Он кончил с тихим стоном, выгнувшись навстречу моей руке. Я почти бездумно отер руку об одеяло и лег на спину, глядя в потолок. Чувствуя его обеспокоенный взгляд на себе. Возбуждение сходило на нет, так и не найдя выход.       Хотелось бы и мне, как Лиэсс — чтоб искренне, не думая ни о чем, просто наслаждаться его прикосновениями… Хотелось бы, да никак.