Наследие Ренс

      О Серединном лесе чего только не рассказывали. Говорили, что выращен он был за ночь могучим колдуном, что спрятался в нем от преследователей, да сам в сотворенных чащах заплутал и назад не вышел. Говорили и по-другому, что вырастила лес прекрасная дева, что сбежала от владетеля замка Кест, за которого ее против воли замуж выдать хотели, а дева та была ученицей ведьмы. И бежала она прочь, а за ней погоня была — вот и вырастила дева лес, где все преследователи сгинули, а сама в Доме-на-холме укрылась. Так и стоят теперь — замок и дом, а между ними — лес. Да не так все было, возражали третьи: дева та испытание рыцарям из замка устроила, кто к ней через чащу дорогу найдет, тому и мужем быть. Только перестаралась ведьмина дочь, никто из рыцарей к Дому-на-холме не вышел, все сгинули. Вот и осталась одна вдовью долю куковать, хоть и не венчана была.       Вайлам во все эти истории не верил и не слишком понимал магистра Ренс, который, если уж приходилось ехать к замку Кест, выбирал долгий кружной путь. Лес как лес, чего его бояться. Раньше-то ездили.       Дорогу через лес Вайлам разыскал на старой карте. Шел раньше от замка к городу широкий мощеный камнем тракт, ездили туда-сюда люди. Рос вокруг тракта и лес — самый обычный. Сумел он найти и начало тракта. Странно, что камни с опушки не растащили. Травой заросли только. Дорога старая сложена была на совесть, камни лежали плотно, так что только трава между ними пробиваться стало, ехать легко оказалось.       Вайлам и не заметил как миновал опушку с подлеском. Дальше пришлось пригибаться совсем низко к седлу — деревья над дорогой переплетались плотно, и все они выглядели низкими, искривленными, сверкали белесыми ошкуренными стволами. Молодых среди них не оказалось совсем. Только для безлистного лес был слишком темен. Деревья, хоть и не могли разрушить старую дорогу, ветвями заплели ее основательно, так что спешиться Вайламу пришлось. Он шел и шел, ведя лошадь на поводу, не замечая, как пальцы все сильнее стискивают повод. По деревьям катился шелест, нарастал, пока в один миг не обрушился тяжелой волной темноты и чего-то необъяснимого, отзывающегося тупой ноющей болью в грудине.       Очнулся Вайлам на опушке с зажатым в сотрясаемых дрожью пальцах обрывком повода. Медленно обернулся, разглядывая тонкую и изящную, будто девушка, белую церковь, а за ней — деревню. Совсем не та опушка, с которой он шагнул в лес.       Церковь светилась в солнечных лучах мягким молочным светом, а все ее огромные витражные окна смотрели в лес. Будто ждали кого-то. Вайлам провел рукой по лицу, будто стряхивал что-то липкое и на редкость гнусное. Думать о лесе ему не хотелось совершенно, как и приближаться к нему.       Старинные рукописи врали. Не было никакого треугольника с болотом, Домом-на-холме и замком. Дому-на-холме не было дело до леса. Болота же и замок стояли раньше и будут стоять потом. Была только церковь и что-то еще. А между ними — лес.