Дым в зеркалах

      — И как успехи? — в голосе спрашивающего звучало неподдельное любопытство и участие, но Рейвен сделала вид что не слышит. — Эй! — участие сменилось недовольством, а точно между лопаток ударил маленький камушек.       — Мне не нужна помощь! — Рейвен резко обернулась. Еще один камушек рассыпался пылью, совсем немного не долетев до ее лба.       — А я разве тебе помогаю? — Шай’о сидел на покосившемся плетне. Он подкинул на ладони янтарную карамельку, тщательно рассмотрел ее и отправил в рот. Рейвен мысленно пожелала ему подавиться. Или хотя бы отравиться, что точно должно было сбыться быстрее, если вспомнить, что именно Шесс кидал в котел, застывшее намертво содержимое которого Шай радостно обозвал карамелью и теперь предлагал всем желающим.       — Тогда что ты здесь делаешь? — отправляясь в захолустную деревню с очередным напутствием в духе «иди туда не знаю куда и разберись там с чем-то», Рейвен меньше всего ожидала наткнуться в той же деревне на Шай’о. Помочь ей он и правда не пытался, но попадался на каждом углу с дурацкими вопросами настолько часто, что Рейвен почти поверила, что старая лисица попросила как следует досадить ей.       — Мне скучно, — Шай’о легко спрыгнул на землю и теперь, заложив руки за спину, шел перед ней. Рейвен внимательно посмотрела на дорожку, подговаривая какой-нибудь камень подвернуться под сапог неудачным боком. Шай’о ловко игнорировал ее усилия, пусть для этого однажды ему пришлось пройти сквозь предательски вынырнувший из земли корень.       — Они все врут, — наконец сказала Рейвен. Уж отличить ложь от правды она все еще могла, хоть и лишилась возможности узнать, в чем именно состоит подвох. Она остановилась под заманчиво раскидистым деревом, один взгляд на восхитительно заманчивую ветку которого отдавался зудом в лопатках. Рано.       — Это естественно, — Шай’о пожал плечами, — люди всегда врут. Особенно, когда их о чем-то спрашивают.       — Ты предлагаешь не спрашивать вовсе? — Рейвен скривила губы. Она была не единственной, для кого старая лиса не жалела загадок — одна страннее другой, но Шай’о всегда с ними справлялся. Возможно, она примет какой-нибудь совет. Или хотя бы послушает его.       — Не спросишь — не узнаешь, в чем именно тебе соврут, — Шай’о отправил в рот еще одну конфету, а другую протянул ей. — Будешь?       — Нет. И как узнать, в чем мне врут? Я не умею читать мысли.       Рейвен крепко прижалась затылком к шершавой коре. За это утро она уже услышала целый ворох самых разных небылиц и ровным счетом ничего стоящего. Никаких зацепок.       — Они врут в том, что говорят одинаково. В правде же никогда не бывает порядка.       — Звучит как бред, — Рейвен тряхнула волосами и удерживающие перья бусины зазвенели в такт ее словам.       — Как знаешь, — Шай’о развел руками, — только они все тебе сказали, что ничего не происходит. А так говорят, только если действительно что-то не так.       Рейвен открыла рот, чтобы ответить, но Шай’о уже не было, только остался в воздухе сладкий карамельный запах.              Рейвен рассматривала мельницу. Тяжелые ветряные крылья тихо поскрипывали. Она не выглядела старой и с ней совершенно точно ничего никогда не происходило. Только вот люди почему-то возили зерно на помол в соседнее село. Рейвен не стала удивляться, когда вытряхнув из волос семейство пауков, свалившееся на нее, стоило переступить порог мельницы, она увидела Шай’о на верхушке большого колеса. Он стоял, приподнявшись на цыпочки и запрокинув голову так, что шляпа грозила вот-вот с нее соскользнуть.       — Что там? — Рейвен тоже посмотрела наверх, но не увидели ничего кроме дыр в крыше.       — Понятия не имею, — Шай’о подхватил все-таки упавшую шляпу и спрыгнул вниз. — Подождем и узнаем?       — Ты не помогаешь мне, — напомнила Рейвен.       — Конфетку? — Шай’о сунул ей под нос кусок карамели, источавший слабый металлический запах. Рейвен как никогда сожалела, что люди лишены такого важного инструмента как клюв.       Тихий скрип мельничного колеса убаюкивал. Сквозь полусомкнутые веки Рейвен следила, как Шай’о, тихо ворча себе что-то под нос, сажает потревоженных ей пауков на восстановленную паутину. Она в целом ничего не имела против пауков, но все же позволять им бегать по рукам и заплетать паутиной свою шляпу… Рейвен зябко повела плечами и отвернулась. Показалось или колесо стало вращаться быстрее?       Солнце медленно клонилось за горизонт, сгущались тени. Рейвен хорошо видела в темноте, но что Шай’о все еще здесь, угадывала только по ворчливому шепоту. Он… разговаривал с пауками? В темноте раздалось отчетливое кряхтение, и Рейвен резко обернулась. Вокруг жернова что-то двигалось. Скрюченная тень быстро сновала вокруг, ощупывала длинными пальцами части механизма, а потом вдруг оказалась прямо перед лицом Рейвен. Она ясно различала горящий желтоватым светом глаз, всклоченную бороду, протянутую вперед руку с узловатыми непропорционально длинными пальцами.       — Есть что молоть? — борода зашевелилась, но голос звучал откуда-то сзади. Вот только повернуться и посмотреть Рейвен никак не могла. — Молоть! Ну? — глаз придвинулся ближе, она почувствовала, как по телу шарит множество рук. — Зерно? Зерно!       Существо отпрыгнуло, высоко подняв вверх скрюченную руку. И рука, и нога у него была только одна.       — Зерно! Молоть! — раздавалось теперь откуда-то сверху. Колеса завращались быстрее, заскрипел жернов, и в чашу у желоба посыпалась тонкая струйка муки.       — Еще! Молоть! — голос снова раздался над ухом, но на этот раз Рейвен успела шарахнуться в сторону, вырываясь из хватки узловатых пальцев.       — Нет у меня зерна.       — Тогда тебя смолю, — рука мелькнула у самых волос, и Рейвен закружилась по мельнице, стараясь не попасться снова. Одна или нет, но рука этого существа казалась вездесущей.       — Ты кто? — существо не походило на обыкновенного призрака. Рейвен слышала, что на водяных мельницах часто хозяйничает водяной, но эта-то была ветряной, и никакого леса поблизости не было.       — Мельник, — голос раздался над одним ухом, а над другим кто-то громко хлопнул в ладоши. Рейвен кувыркнулась вперед, по спине чиркнуло чем-то, будто сетью поймать пытались. Существо сидела на балке, а длинная борода спускалась вниз до самого пола, шевелилась как живая. Рейвен запрыгнула на какой-то ящик: весь пол был густо услан волосом. Вот по нему пробежала волна, схватила что-то, и существо исчезло. Вновь застучали жернова, только вместо зерна по желобу потекла черная в лунном свете кровь.       — Молоть? — шепот ввинтился в уши, ящик под ногами треснул, и Рейвен с криком ухнула вниз. Пола под ногами почему-то не оказалось. Ее оплело и потащило вверх, она завертелась, с трудом выхватила поясной нож, ударила перед собой. На мгновение волос расступился, она едва успела вдохнуть воздух, как горло захлестнуло чем-то и сдавило. Она забарахталась, ощущая, как что-то сдавливает со всех сторон так, что трещат кости. Воронка для зерна оказалась узковата, но сил на сопротивление оставалось все меньше. Ах, если бы у нее были перья…       — А ты все смолоть сможешь?       Давление ослабло, Рейвен торопливо задышала, радуясь мгновениям передышки.       — Все могу, я — мельник!       — И такое зерно перемелешь? Я кого только не просил, никто не смог!       — Покажи!       Голос отдалился. Рейвен забарахталась активнее, выбираясь, перевалилась через край воронки и рухнула на пол, заморгала, разгоняя мушки перед глазами и торопливо оглядываясь. Шай’о сидел на балке, а рядом с ним мельник пробовал на зуб карамельные кругляши.       — Зерно?       — Зерно-зерно, — Шай’о закивал, — возьмешься перемолоть?       — Все смолю!       Взметнулась густая мучная пыль, застучали и воронку карамельки, заскрипели жернова и… остановились. Мельник взвыл, метнулся куда-то верх. Рейвен слышала, как хлопнули паруса мельницы, быстрее завращались лопасти, полетели искры, натужно заскрипели жернова, но так и не повернулись.       Рейвен подобралась поближе к Шай’о. Вместе они смотрели, как мечется туда-сюда мельник, а темнота все редеет и редеет, приближая рассвет. И в сером предрассветном сумраке отчетливее виднеются серебристые паутинки, оплетающие и мельника, и жернова, и тяжелое ветряное колесо. Паутина становилась все гуще, движение мельника — все медленнее, пока с первым рассветным лучом мельница не замерла. Остались только густо заплетенные паутиной жернова.       — Все? — неуверенно спросила Рейвен.       — Кто знает, — Шай’о философски пожал плечами и отвесил поклон стайке пауков, старательно заплетающей узкое окошко, — дамы, благодарю за содействие.              Воздух пах утренней свежестью. Рейвен старательно дышала, прогоняя из горла стылое ощущение надвигающегося конца. Со стороны мельница казалась самой обычной — только ужасно старой. Ничего удивительного, что люди предпочитали ездить к соседям.       — И все-таки, что это было?       — Мельник? — глаза у Шай’о были кристально честные, а на лице ни тени улыбки. Рейвен скрипнула зубами.       — Ты пришел на мельницу, потому что никто из деревенских ничего не сказал про нее?       Шай’о серьезно посмотрел на нее:       — Она фонила. Ты совсем-совсем ничего не почувствовала? — он протянул руку и с очень сосредоточенным выражением лица пощупал лоб Рейвен. — Буду я слушать всякие сплетни…       — Фон, — Рейвен закрыла глаза и медленно выдохнула, — просто посмотрел фон. И… да дай сюда свою конфету!       — Кто много спрашивает — тому много врут.       Рейвен очень надеялась, что раздавшийся в этот момент хруст относился к проклятой карамельке, а не к ее зубам.