Цветные тени

Однажды Мелькор откопал в каком-то из темных закоулков их башни огромную увесистую книгу, со странными символами на черной обложке. Откопал, и почти сразу засел за изучение. Майрон видел её лишь пару раз: повертел в руках, (действительно тяжёлая), пролистал пыльные пожелтевшие страницы и честно признался Мелькору, что ни слова не понимает, и ещё, что такие находки слегка настораживают. По его мнению, это был либо чей-то фантастический бред, либо что-то действительно могущественное и опасное. Жадный до знаний Мелькор загорелся идеей её разобрать, и с тех пор днями и ночами мог пропадать у себя в кабинете. Майрон редко там бывал - вала терпеть не может, когда его отвлекают, но во время редких перерывов в подробностях рассказывал, что ему удалось узнать. Неизвестный язык книги Мелькор разобрал благодаря иным экземплярам своей библиотеки. Как оказалось, книга была дневником жившего здесь когда-то мага. Майрон оказался прав, она содержала невероятно сильные и опасные заклинания, собранные, вероятно, не в одном измерении. Мелькор с головой погрузился в изучение. Майрон просто попросил быть осторожным. Вала обещал, что так и будет. Потом рассказал, что нашел некую формулу, позволяющую путешествовать между реальностями. Майрон дежурно поразился, не выдав, однако, нарастающей тревоги. Потом около двух дней Мелькор не выходил из комнаты. Потом вышел, раззадоренный, вдохновленный, и сказал, что разобрался, как это работает. Майрон напомнил, что вала ему обещал. Потом вала ушел работать дальше, но в комнате было почему-то тихо. Страшные предчувствия не давали спокойно вздохнуть. Майрон впервые постучался в кабинет спустя сутки. Ему не ответили. "Наверное, занят." Второй раз майа пришел ещё через полдня. Ответом по-прежнему была тишина. Терпение Майрона закончилось в тот же день: если вала плевать на его чувства, пусть подумает хотя бы о себе. Он пришел к двери и ударил со всей накопленной обидой. - Мелькор! Комната как обычно молчала неизвестностью. - Мелькор!!! - Так громко, как возможно. Неизвестность за дверью по-прежнему безмолвна. В глаза подступают слёзы, а к горлу тупой ком ярости. Он бьёт ненавистную ему дверь, кричит на вала, называя последними словами, чтобы спровоцировать: пусть выйдет из себя, наорет в ответ, ударит, но выйдет Мелькор, живой, настоящий, и без этой чертовой книги. Когда силы заканчиваются, майа оседает на пол, скользя ладонями по дереву, опирается головой на дверь, и сидит так, глядя в пустующий полумрак коридора. Кажется, он уснул на пару минут тревожным нездоровым сном. Когда просыпается, чувствует пустоту в голове и легкое жжение в руках из-за сбитых костяшек. Ещё он, видимо, не сдержал под контролем энергию: на двери и полу остались выжженные пятна, окружённые следами копоти. Останься у майа хоть немного сил на аналитику, он поразился бы, что слабосильный кусок дерева не испепелился после встречи с его Огнем. Наверное, последние события просто выжали его до капли. Он с безразличием смотрит на оплавленные швы на руках. Затем вспоминает о некормленном второй день волчонке, и через силу плетется на кухню. Он пытается позвать Кархарота, но вместо слов выходит сиплый кашель. "Надо же, сорвал голос." Майа подзывает волчонка свистом, и тот настороженно выползает из-под лавки, слабо помахивая хвостом: Майрон своей истерикой его напугал. Он садится прямо на пол, берет волчонка на руки, какое-то время автоматически гладит и слабо улыбается, когда Кархарот начинает игриво кусать его пальцы. Он оставляет мелкому миску с едой и отправляется в свою мастерскую. Там должно что-то быть. Он берет тонкую отвёртку и кусок жёсткой стальной проволоки, которыми легко взломать замок. Конечно, будь у него силы, он вынес бы эту дверь, обратив пол дома в обугленные щепки одним щелчком пальцев. Но сил нет, так что тихий взлом - единственное, на что майа сейчас хватит. Когда закопченный замок с металлическим лязгом поддаётся, Майрон невольно перестает дышать. Просто вглядывается с тревогой в полумрак комнаты, и чувствует стук собственного сердца. Что он там увидит? Одно движение руки, и дверь со скрипом открылась, впуская майа внутрь. Он входит так тихо, как может, почти крадётся, боясь спугнуть то, чего нет. Сорванный голос ему не подчиняется, все, на что он способен - тихий шепот на грани слышимости. - Мелькор... Комната молчит, будто бы изучая вторженца всеми своими невидимыми фибрами, будто она древнее могущественное существо, не желающее раскрывать свои тайны кому попало. И кажется, существо это намерено стоять до конца. Майрону кажется, что мёртвые тишина и статика сдавили со всех сторон неподъемным грузом, который вот-вот ничего от него не оставит. Он идёт все дальше, наступая на белеющие в темноте листы, рассыпанные по полу. Внутри натягивается звонкой струной напряжение. На доли секунды Майрон замечает боковым зрением движение. Он успевает почувствовать, как внутри похолодело, рефлекторно отскакивает назад, и падает на пол, ударившись о книжный шкаф. Когда снова поднимает голову, напряжение рассеивается, вражески настроенный монстр - хранитель тайн, превращается в обычную темную комнату, а там, где Майрону почудилось живое - обычное мутное зеркало. Мелькора здесь не было. Майрон сам удивился, что буквально минуту назад искренне надеялся на обратное. Может даже верил. Теперь надежда исчезла. Он с трудом поднимается, включает тусклую лампу и почему-то подходит ближе к зеркалу. Оттуда смотрит изможденное неуравновешенное создание, в котором сейчас мало кто признал бы огненного майа Лорда Мелькора. Майрон разглядывает покрасневшие глаза, болезненно-синюшные тени под ними, спутанные грязные волосы, тёмно-серые кисти рук, все ещё измазанные пеплом, и сам себя не узнает. Но не о том сейчас нужно думать. Он, решительно выдохнув, резко разворачивается в сторону рабочего места вала. Стол захламлен кипами бумаг, стопками книг и перерисовок. Во главе этого хаоса конечно же стояла на подставке та самая рукопись в черной обложке. Майа смотрит с ненавистью на изрисованные символами страницы, но садится и начинает рыться среди бумаг. Он обязан разобраться. Если есть шанс найти Мелькора, и он его упустит - грош цена такому майа. Майрон теперь как вала неделю назад: безвылазно просиживал в кабинете, выходя только пару раз в сутки: наскоро помыться, перехватить чего-нибудь, просто чтобы не провалиться в сон на ходу, да накормить волчонка, который теперь совсем загрустил без живого общения. Спал прямо там, на небольшом диванчике, часа по три-четыре. В их с Мелькором спальню даже не входил. Он изучал записи Мелькора, сверял их с книжным текстом, и уже скоро майа понял, что здесь произошло. На раскрытых страницах содержалось описание того самого обряда открытия проходов между реальностями. Для этого и нужно было то зеркало. Он его провёл. Сделал все, как изложено в рукописи, перечертил символы и по слогам перечитал заклинания. Зеркало перечеркнула полоса света, Майрон испугался сначала. Полоса расширялась, заливая светом все пространство стекла, и вскоре в зеркале показывался уже не уставший до помрачения майа, а картина некоего яркого и самого по себе светлого мира. Майрон смотрел с замиранием сердца на ярко-голубое чистое небо, такого насыщенного цвета, что от него могла закружиться голова, на зеленовато-аквамариновые бушующие волны с гребнями белой пены, на золотой песчаный берег с синими горами на горизонте и белоснежными высокими башнями, утопающими в сочной зелени. Смотрел и понимал - это предел его возможностей. Сделать для вала больше он не сможет, как бы ни бился. Там, за стеклом был чужой ему мир, в котором куда больше жизни, радости и света, чем он видел за всю свою жизнь. Отправься майа туда, искать Мелькора, вряд ли вернётся хоть один из них. Майрон смотрит, пока пелена слез размывает тошнотворное буйство красок, и дрожащим голосом читает обратное заклинание. А потом ложится прямо на ковер, и закрывает лицо руками. Впервые в жизни майа переживал подобное чувство, когда понимаешь и почти физически ощущаешь собственное одиночество. Кроме вала у него никого нет. Что ему делать, если он не вернётся? Вечно жить в пустом доме, откармливать волчонка, и ковать на заказ монстрам из города? Не так уж и ужасно, но он не сможет. Потому что любит. И теперь окончательно в этом уверен. Он даже не открывает глаза - все равно все плывет. Усталось берет своё и изможденный майа засыпает прямо здесь, глубоко и крепко. Ему снится странный сон: снова свет в зеркале, бьющий по глазам, высокая темная фигура выходит оттуда в комнату, его зовут по имени голосом Мелькора и он протягивает навстречу руку. Когда её сжимают в ответ, сон рассеивается. Он видит своего вала, сидящего напротив, усталого, как и он сам. Майа замечает длинный шрам, перечеркнувший теперь его лицо, и почерневшие, словно обугленные руки. Он смотрит прямо в глаза, с беспокойством и упрёком. Мелькору оправдаться нечем. Он свободной рукой достает свёрток ткани и разводит края, протягивая Майрону. Комнату озаряет светом таким ярким, что первая мысль майа - об осколках звёзд. Он жмурит глаза и протягивает руку. Вала останавливает и велит не прикасаться. - Это Сильмариллы. Творение великого мастера. Я расскажу тебе о них... Обо всём. Когда я их увидел - потерял над собой контроль. Я должен был их получить, и не мог ни о чём больше думать. Во взгляде майа только презрение, и от этого больно, больше, пожалуй, чем от ожогов. Майрон не слушает -тянет руку и выхватывает один из камней. Мелькор бросается к нему, но... Ничего не происходит. Майа держит обычный холодный камень. Ну не совсем обычный. Мелькор слабо улыбается: - Что ж, у тебя чистое сердце. Майрон поднимает на него воспалённые глаза, резко и с ненавистью выхватывает оставшиеся камни, с грохотом рассыпая их по полу, и не говоря ни слова, бросается на шею: плевать, что он этого не любит. Майа обнимает так крепко, как может и его снова прорывает. Мелькор не противится: обнимает в ответ, гладит обожженными руками, и от одной его фразы майа становится спокойно. "Я больше не уйду."