Багровая осень

      Хосок устало завалился на диван, потирая переносицу и прикрывая глаза. За окном уже были сумерки и весь персонал стал расходиться по домам. Темные тени отбрасывали длинные образы сухих ветвей деревьев на идеально вымытый коричневый паркет, делая это место еще страшнее. Но его никогда не пугали ужасы, да и за столько лет работы привык уже к подобной обстановке. Темнота даже порой придавала некое облегчение и спокойствие. Но покой был недолгим и в закрытые веки бесцеремонно врезался свет, ослепляя. — Чего в темноте сидишь? — послышался уставший голос Намджуна, а затем тихие шаги и скрип пружинки старого дивана. — Не многовато ли ты работы на себя взвесил в первый день. Столько макулатуры перебрал, отчеты закончил.       Хосок лениво поднялся с дивана, улыбаясь в ответ. — Чай или чай? — вежливо поинтересовался Намджун, неохотно поднимаясь, чтобы включить чайник. Лень он свою перебарывал гораздо охотнее, нежели Хосок, когда дело касалось еды. — Кофе закончился с утра, с приездом Юнги. Ты же знаешь, что он его литрами хлещет, а там оставалось немного. Дал наказания купить, а то зачахнет без этого эликсира жизни. И почему я? Подумаешь живу рядом с круглосуточным, — скорее по привычке ворчал парень, закидывая пакетики по кружкам. — Как тебе новенький? — Заходил к нему утром. Настырный и немного вспыльчивый. Решил не мозолить глаза ему при первой встречи, — Хосок довольно принял дымящуюся кружку из рук друга, благодарно кивая и делая аккуратно глоток, но кончик языка все же обжег. — Так что полдня провел в 35-й. — И что этот чудик сегодня вытворил? — любопытство Намджуна было превыше его, а под горячий чай и вкусные остатки печенья он охотно готов был сплетничать и делиться своими историями случившимся за день.       Хосок был готов раскрыть рот, но внимания отвлек скрип двери и любопытная макушка с довольной кроличьей улыбкой. Заприметив, что в ординаторской все же кто-то есть, парнишка лет 20 прошмыгнул внутрь, падая на место рядом с Намджуном. — Вы чего домой не идете? — Чонгук~и, — расплылся в улыбке Хосок, теребя парня по каштановым волосам. — Как ты, малыш? — Ну хён, не зови меня так! — насупился парень. — Ты уже вернулся?! Целый день пытался тебя выловить в коридоре, чтобы поздороваться, но ты все ускользал от меня. — Прости, прости, — Хосок виновато поднял руки в жесте «сдаюсь». — Он даже на обеде не появился, — включился в беседу Намджун. — Целый день бутербродами на ходу питался.       Чон только отмахнулся от беспочвенных обвинений коллег, запивая свое смущение чаем. — Хотел спросить, — вспомнил Хосок. — Чимин поел? — Да, — Чонгук слишком привык к нетронутым завтракам пациента, что пустые чашки на завтрак, обед и ужин вызвали в нем некое удивление. Не зря в гороскопе говорили про перемены! Верить в мистическое и быть наивным являлось его слабостью, а в работе медбрата психиатрической больницы это было к сожалению большим минусом и порой все же велся на выходки пациентов. — Он съел все! А когда добровольно пошел в душ, так я вообще дар речи потерял. Как ты это сделал?! — Ого, — к всеобщему удивлению присоединился и Намджун, на что Хосок только довольно улыбнулся, отмалчиваясь. — Ну, вернемся к чудику из 35-й. Что там у тебя? — Сегодня он обмазал овсянкой стенку, показывая всем свое искусство, — закатил глаза Хосок. — Ван Гог тоже видел по-своему, — передразнил пациента Чонгук, вскидывая руки. — Это моя эстетика прекрасного. — А потом он просто вцепился в Чонгука и умолял его поиграть с ним. — Он обещал мне рассказать все великие замыслы и сделать правой рукой, когда поработит мир, — прыснул по новой младший. — Я будущий властелин зла, так что подчинитесь мне. — Да и вообще он слышит только тебя, — с наигранной обиженностью Хосок надул губы, ведь для него этот пациент словно броневая недоступная крепость. — Может станешь его лечащем врачом. — Нет, мне за это не платят. Мое дело таблетки разносить, да за пациентами убирать, — Чонгук уселся поудобнее, делая величественный вид и вскидывая подбородок. — Как будущий властелин требую порцию бутербродов и свежезаваренный кофе с утра! — Наглеешь мелкий, — Хосок хотел дать подзатыльник, но не дотянулся, в то в время как дверь арендаторской тихонько скрипнула, привлекая внимания троицы. — А вот и наш властелин зла, — выдохнул Намджун. — Чего не дома еще?       Юнги стоял в проходе, держа высокую стопку документов, из-за которой едва виднелась его фигура. Окинув всех присутствующих взглядом, он дошел до стола и с глухим стуком сбросил эту тяжесть, от чего толстое стекло грозило пустить трещину, но стойко выдержало. Вид глав врача сейчас был слегка заебанный импульсивным и нескончаемым днем, который скакал по нему с утра до вечера, растрепывая мятные волосы и превращая их в воронье гнездо, оставляя после себя метки темных мешков под глазами. — Смеяться над болезнями пациентов как правило не красиво, — его голос был тих и слегка хрипловат, что добавляло свою нотку в и так жуткую обстановку этого заведения. — Если вам так в радость вечерние посиделки, то можете смело оставаться на ночное дежурство, уж работу я для вас найду. — Юнги хлопнул сверху по стопке с документами, отчего пыль разлетелась в разные стороны. — Ну, всем пока, — первым решил ретироваться подальше Чонгук, резво соскакивая с места и, махнув всем на прощания, быстро скрылся за дверью. — И вправду уже поздно, — Хосок последовал его примеру, доставая свое пальто из шкафа. — Я тебя подброшу, — оставаться один на один с главным тираном врачей данной поликлиники было боязно, поэтому Намджун быстрее Хосока натянул шарф, выскакивая за дверь, крикнув что-то невнятное с прощанием. — Сплетники, по хуже медсестер, — покачал головой Юнги, смотря как закрылась дверь за последним. Сладко потянувшись, парень рухнул на диван, вытягивая ноги и попутно цепляя оставленное печенье. Прикрыв глаза, он все же решил немного вздремнуть.

~

      Хосок стоял в темноте пустой квартиры, даже не пытаясь найти выключатель. Было дикое желание отпустить все мысли и отдаться в ее черные руки, которые бы крепко обняли и забирали все его нутро, растворяя в себе. Сделав глубокий вдох и медленный выдох, он добрел до кухни, по пути скидывая одежду, и открыл на ощупь кран с водой. Холодная жидкость наполнила его подставленные ладони, и он обрушил ее на лицо. Вода бодрила и забирала с собой накопившиеся остатки тревоги и стресса, обжигая и так замерзшую кожу. Хосок не стал искать полотенце, позволяя маленьким капелькам воды прочертить дорожки по шее и ключицам. Рефлекторно открыв верхний шкафчик, он достал бутылку с темной жидкостью и, не позаботившись о стакане, сделал пару глотков. Коньяк только обжег горло, поднимая температуру замерзшего тела. Достав пару таблеток из баночки, стоявшей посредине стола, он сделал еще пару глотков. Хосок — врач и прекрасно знает, что запивать лекарство алкоголем опасно, но все же пренебрегает. Смешав горечь таблеток с алкоголем и пересилив желание надраться до потери памяти, он убирает бутылку на место, иначе учует утром его перегар Юнги и беды не миновать. Добравшись до кровати, Хосок понимает, что сегодняшняя ночь не станет исключением и, падая в перину одеяла, он отдается объятьем своего персонального кошмара.

~

      Хосок немного тушуется, стоя перед дверью пациента и видя сквозь маленькое окно, как Чимин снова сидит в том углу комнаты, перебирая пальцами карман медицинского халата. Зачем-то постучавшись, врач заходит внутрь комнаты, садясь на край кровати, продолжая наблюдать за парнем, но уже с близкого расстояния. Молчание медленно перетекает в долгие минуты, а впереди еще столько работы, но Хосок выпадает из реальности, просто наблюдая за действиями Чимина. За его нахмуренными бровями и поджатыми покусанными губами, показывающими свое недовольство в адрес лишнего присутствующего. За неловкими движениями рук и попыткой хоть чем-то занять себя. За едва уловимым румянцем, вызванным от пристального внимания к своей персоне. — Долго пялиться будешь? — буркнул Чимин, все еще не поднимая глаз. — Это моя работа, — ни капельки не возмутился Хосок. — Как спалось? — Не твое дело.       Огрызнувшись, Чимин резко встал, от чего врач удивленно моргнул, и, обойдя свою кровать, подошел к двери, рассматривая проходящих мимо людей. — Думаю, мы можем выйти прогуляться на улицу, сегодня солнечно.       Чимин хотел, жутко хотел, но обещал себе не вестись на поводу у врачей. Прикусив губу, он долго обдумывал, скребя ногтем краску на двери. Сидеть взаперти пустой комнаты порой невыносимо. Хосок не торопил, терпеливо ждал и результат того стоил. Парень повернулся к нему, но все же не поднимая глаз, почти прошептал: — Хочу.       Свежий морозный воздух с примесью мокрой листвы наполнял легкие, разбегаясь по телу успокоением. Осень пахнет увяданием и спокойствием, даря умиротворение после знойных жарких дней, окутывая тело прохладной и медленно погружая разум в приближающуюся зимнюю сказку. Чимин любил осень, сполна наслаждаясь гаммой ярких красок. Желтые краски осени — цвет болезни, кто-то говорил ему, но он не верил, утверждая, что желтый — это последние капельки тепла. И даже противные хлюпавшие лужи и пронизывающий ветерок не мешали ему собирать замёрзшими пальцами опавшие листья, составляя свой букет.       Хосок сидел на лавочке и провожал плывущие пунцовые облака, лишь изредка переводя взгляд на пациента, глубоко задумываясь. Диагноз не поставлен, да и причину подтолкнувшую его на тот мост он так и не выявил. Врач даже не заметил, как Чимин встал возле, не отрывая своих темных карих глаз от него. Ветер растрепал его рыжие волосы и пробрался под расслабленный шарф, грозясь ослабить иммунитет простудой, но он продолжал стоять и смотреть. Заморосил мелкий дождь, добавляя в картину свои ненужные штрихи, окрашивая тусклые рыжие прядки в темный. — Нужно возвращаться, — забеспокоился Хосок, но не смел оторвать взгляд. — Ты не такой, как другие, — прошептал посиневшими губами Чимин, его зрачок сильно расширился, затмевая радужку. — Не такой. — Стоит вернуться, — Хосок встал с лавочки, почти невесомо касаясь его руки, чувствуя дрожь. — Кто ты? Кто?!       Чимина стало потряхивать, но он не сопротивляясь позволил вести себя Хосоку обратно. Перед глазами все поплыло, а с губ на автомате, как мантра срывалось только «не такой». У Хосока холодный пот по спине прокатил водопадом, чувствуя чужой невменяемый взгляд и хриплый шепот. Главное добраться до входа, а там помогут. — Кто ты?! — заорал он, вцепляясь в одежду и пытаясь не потерять Хосока из виду расфокусированным взглядом, но тьма застилала взор утаскивая за собой. — Почему я…       Чимин уже не видел окружение, только размазанные пятна перед глазами. Стук сердца заглушал внешние звуки. погружая под толщу воды, отдаваясь болезненно в висках. По телу прошлась конвульсия, вынуждая парня выгнуться дугой. Волна за волной накатывали стремительно быстро и слишком ощутимо, заставляя болезненно скручивать тело. Он задыхался, но страшнее было отпустить чужую руку, крепко сжимая хрупкое запястье. Но через минуту боль отступила и тело, постепенно расслабившись, обмякло в руках.       Такие выходки пациентов были не в новинку для Хосока, слишком долго он тут работает, чтобы успеть уже привыкнуть, но сегодня что-то было не так. Видеть извивающие тело парня на полу, было страшно. Стыдно признать, но Хосок испугался, не за себя, а за Чимина. Врач выдохнул и глотнул горячего чая с парами капель валерьянки, пытаясь успокоить дрожь в руках, не хватало что бы еще кто-то увидел его в таком состоянии. Синие пятна уродливо расползались по запястью правой руки, уже багровея и опухая, теперь служа напоминанием о сегодняшнем утре. — Боевые ранения? — как на зло появился Намджун, усмехаясь. — До свадьбы заживет. — Да уж, — попытался улыбнуться Хосок, пряча тревогу. — Ладно, мне тогда малышка Сынхи нос пробила игрушкой, — от болезненных воспоминаний Намджун потер переносицу. — Кровищи было, потом еще и опух. А ей всего 5! — Да помню твой опухший синий нос.       Намджун умеет поднять настроение и дух, даже если за окном апокалипсис грянет. Разогрев свой контейнер с покупной едой, врач бухнулся на противоположную сторону от Хосока, любезно предлагая свою порцию еды другу, от чего тот поспешил отказаться, зная, что в холодильнике со вчерашнего тухнет его обед. Кушать не хотелось, но вяло поднявшись с дивана, Хосок все же решил хоть немного поесть.       Дверь легонько скрипнула, впуская еще одного проголодавшегося, пришедшего на запах еды. Чонгук умел появиться в нужное время и нужном месте, довольно неся с собой картонный стаканчик с лапшой быстрого приготовления и одаривая присутствующих своей кроличьей улыбкой. — Кипяточка не найдется? Чего не в столовке?       Хосок любезно ткнул кнопку чайника, жестом приглашая присоединиться к их скромной трапезе. — Сегодня смена миссис Ким, сам знаешь, чем тебе это может обернуться. — Поэтому и приперся к вам, — Чонгук уже довольно шебуршал пакетиками высыпая содержимое. — Сегодня не заглянул в 35-ую? Там уже новый план по порабощению, и знаешь, я почти даже присоединился к его махинациям, ну и новая картина маслом на стене. Прости, но я все же дал ему краски. — пожал плечами Чонгук. — А отчитывать потом будут меня, — вздохнул Хосок, переводя внимания на еду, но все мысли снова вернулись к сегодняшнему утру, совершенно теряя нить разговора коллег пока они продолжали активно сплетничать.

~

      Чимин с трудом немного приоткрыл глаза, сдаваясь и закрывая их обратно. Полежав еще с пару минут, он неохотно поднялся с кровати, вздрагивая всем телом от внезапного холода. В комнате было темно, только тусклый свет с коридора бросал образ квадратика через маленькое окно на двери, хоть чем-то освещая комнату. Парень опустил свои босые ступни на пол, съёживая от холода пальчики ног и постепенно привыкая. За бездушным пластиком обрамлённым в стальную решётку печально барабанил дождь, а беспощадный ветер трепал почти голые ветки деревьев, прибивая листву к сырой земле. Чимин коснулся кончиками пальцев к окну провожая капельку дождя по пути вниз в пропасть темноты. — Почему же меня так тянет к тебе?