Stolen

— Эдвард, — повторил Луи имя, отлично известное ему по легендам о Мяснике, который, согласно этим легендам, был потомком знаменитого военачальника. Мальчик снял щит через голову, чтобы рассмотреть его получше, и коснулся отполированного овального камня в самом центре круга. Он был белоснежным, с извилистыми серыми прожилками. — Это агат, — пояснила Бет. — Он очень красивый, — прошептал Луи. Бет кивнула. — Мой муж его заметил, когда выходил за тобой. Потом он увидел рукоять меча на поясе твоего альфы. На ней выгравированы крошечные сердечки. Добавь к этому внушительного черного коня, с которого он, по твоим словам, свалился, и все сошлось. Он понял, что парень на поляне — это Мясник и что ты пытаешься его спасти. Пытаешься его спасти… — Да, — кивнул омега. — Я должен спасти ему жизнь. — Но ты не его возлюбленный, — добавила Бет. — Это я тоже знаю. — Да откуда ты можешь это знать? Луи сам изумился тому, с каким вызовом он это произнес. Бет проницательно прищурилась. — Потому что его возлюбленный умер, мальчик. И судя по тому, что я слышала, в день его гибели Мясник похоронил вместе с ним и свое сердце. Во всяком случае, ту его часть, которая была способна любить. А теперь он сражается за свободу Шотландии. Это все, что для него теперь имеет значение. Свобода и справедливость. Кроме того, — продолжала она, бросив быстрый взгляд на спящего в корзине младенца, — ты англичанин. Мясник ни за что не отдал бы сердце английскому омеге. Я не хочу тебя обидеть. Просто так обстоят дела. Луи откинулся на спинку стула, до глубины души задетый познаниями этой женщины о воине, известном в Шотландии под прозвищем Мясник. Она знала мельчайшие подробности о его происхождении, оружии и даже о горе, которое он носит в своем сердце и которое подталкивает его к сражениям и убийствам. — Ты говоришь, что он сражается за свободу Шотландии, — заметил Луи. — Но чего можно добиться с помощью убийств? Омега подумал о своем любимом отце, который пытался вести мирные переговоры с представителями шотландской знати и которому удалось многих из них склонить на свою сторону. Нашлось немало шотландских аристократов, готовых сложить оружие и объединиться с Англией. Бет встала из-за стола. — Может, выпьешь вина? Я знаю, что отец захочет пропустить глоточек, если услышит, что я говорю о прошлом. — Спасибо, с удовольствием, — кивнул Луи. Бет подошла к шкафу, сняла с полки тяжелый глиняный кувшин и разлила вино в три кубка. Один она отнесла отцу, который принял вино, кивнув дрожащей головой, а с двумя вернулась к столу. Бет снова села. — Многие шотландцы верят в то, что вооруженная борьба является единственным способом сохранить нашу свободу, потому как они помнят времена, когда переговоры ни к чему не приводили. Ты слышал о Гленко? Луи покачал головой. — Никогда о нем не слышал. — Конечно, нет. Высокородным английским омегам о таком не рассказывают. Я ведь слышу, как ты разговариваешь, милый. Ты не посудомойка, сразу видно. Как бы то ни было, это произошло в девяносто втором году, еще до твоего рождения. Ваш король предъявил шотландским кланам ультиматум с требованием присягнуть на верность английской короне, пригрозив конфискацией земель. Почти все подписали документ, но один не успел сделать это в срок. Вскоре всю семью уничтожили. Их вывели в метель, на рассвете, и расстреляли. Немногие шотландцы смогли простить англичанам эту несправедливость. — Она наклонилась ближе. — Так что вполне естественно, что очень многие шотландцы горят желанием схватиться за меч или мушкет и отстаивать свои права. — Вы поэтому подняли мятеж? Из-за того, что произошло в Гленко? Бет поставила кубок на стол. — Ах, мальчик, все не так просто. За долгие века пролилось очень много шотландской крови — реки и ручьи нашей страны обагрены этой кровью. Нам необходимо сражаться, — Пояснила она. — Мы не можем иначе. Наши альфы — гордые и смелые мужчины, воинственность у них в крови, и они не желают подчиняться кому-либо. Луи взглянул на старого мужчину, после чего перевел взгляд на Мясника, который за все это время так и не пошевелился. — Я молю Бога, чтобы к утру он пришел в себя. — Я тоже, — кивнула Бет. — Потому что, если этого не произойдет, кланы поднимут такое восстание, которое и представить себе невозможно. Луи сделал глоток вина и задумался над тем, что только что услышал. Ему было не по себе. Омега не слышал об ужасной бойне в Гленко. Ему стало ясно, что подобную информацию отец оставлял при себе. Разумеется, тем самым он пытался оградить мальчика от переживаний, ведь в его мире омег полагалось защищать от ужасов войны. Луи снова поднял усталые глаза на Гарри и подумал, что ему еще очень многое предстоит узнать об этой стране. История и политика оказались гораздо сложнее, чем омега мог себе представить, и с каждой минутой все только усложнялось. — А ты знаешь, кто Мясник на самом деле? — спросил Томлинсон, наклоняясь к Бет, но не сводя глаз с неподвижной фигуры на кровати. Луи сильнее, чем когда-либо, интересовали жизнь и воспитание этого человека. Был ли он в Гленко? Есть ли у него родственники? Братья или сестры? Какое у него было детство? Ходил ли он в школу? Умеет ли он читать? Или все, чему он когда-либо учился — это сражаться и убивать? — Никто не знает, откуда он, — покачала головой Бет. — Некоторые утверждают, что он призрак. Но ходят слухи, что вместе с ним сражается один из альф, который выжил во время бойни в Гленко. Он тогда был совсем ребенком, и мать запихнула его в какой-то сундук, чтобы спрятать. Он выбрался из сундука после того, как все закончилось, и смотрел, как она истекала кровью, лежа в снегу. Неужели она говорила об Зейне? Бет кивнула в сторону отца, который молча пил вино, сидя у огня, и понизила голос: — Там погибли и племянники моего отца. Все внутри Луи перевернулось при мысли об ужасной смерти, настигшей этих людей в то холодное зимнее утро. — А как насчет омеги, который должен был стать мужем Мясника? — неожиданно спросил мальчик. — Кто-нибудь знает, кто он? Бет снова покачала головой. — Это тщательно охраняемая тайна. Но я так думаю, что многие шотландские омеги мечтают исцелить его сердечную рану. Альфы любят обсуждать его топор, меч и магическую силу, которая кроется в древнем камне, но омежки предпочитают сплетничать о мощи того, что скрывается под его килтом. — К радости Луи, Бет сменила тему. — Так ты говоришь, что Мясник похитил тебя у жениха? — Да. В этот момент дверь с грохотом распахнулась. Бет вскрикнула, а ее отец уронил кубок на пол и встал со стула, издав воинственный клич. Молниеносно взмахнув пледом, Гарри вскочил с кровати и одной рукой сгреб Луи, заслонив его своим телом. В другой руке у него уже был пистолет, который он выдернул из-за пояса и направил на дверь. Ударник затвора клацнул под пальцем Гарри. Мир, казалось, замер перед глазами Луи. В проеме двери омега увидел мужа Бет, Крейга, которого мертвой хваткой держал какой-то человек, приставивший к его горлу нож. Судя по всему, Гарри пришел в себя. Зато Луи решил, что теперь его очередь терять сознание, и замертво упасть к ногам Мясника. — Что здесь происходит? — угрожающе спросил Гарри низким голосом, продолжая целиться в Крейга. Он перевел взгляд с Бет на старика, а затем снова на Зейна, который ворвался в дом вместе с Крейгом, приставив кинжал к его горлу. — Кто эти люди? — Я увидел возле дома твоего коня, — отчетливо произнес Зейн, — но вот этот тип, которого я держу за горло, сказал мне, что он никогда тебя не видел и что гостей в доме нет. Я понял, что он лжет, и решил взглянуть сам. — Конечно, я лгал, — прохрипел Крейг. — Эти старик и женщина находятся под моей защитой. Я не знал, кто ты такой, и до сих пор этого не знаю, чертов ублюдок. Так что убирайся к черту! Гарри слегка повернул голову, как бы желая убедиться, что Луи за его спиной ничто не угрожает. — Я в порядке, — заявил мальчик. — Эти люди о нас позаботились. Это правда. Даю тебе слово. Гарри поднял руку и нащупал мазь на голове, после чего понюхал снадобье. — Они помогли англичанину, — уточнил Зейн, заняв привычную агрессивную позицию. — И я не удивлюсь, если увижу скачущий к дому отряд красных мундиров. Гарри все еще не опустил пистолет. Луи заметил, что пальцы другой руки стискивают рукоять секиры. Старик возмущенно смотрел на Зейна, Потом поднял трость и ткнул в него. — Кто ты такой, чтобы вламываться в мою дверь и обвинять мою семью в пособничестве англичанам? — Я друг этого человека, — ответил Зейн, кивнув в сторону Гарри, — и он нуждается в ком-то, кто будет прикрывать его спину, потому что врагов у него предостаточно. Вроде этого омеги. — Он кивнул на Луи. — Я привез его сюда, спасая ему жизнь, — начал защищаться Луи — Он потерял сознание в лесу. — Еще бы, — кивнул Зейн. — Ты разбил ему голову камнем. Все взгляды обратились на Луи. При виде разочарования на лице Бет у омеги оборвалось сердце. — Луи, это правда? — спросила Бет. — Это ты его ударил? Ты его враг? Луи силился найти способ все им объяснить, но не знал, как это сделать. — Не совсем, — выдавил из себя мальчик. — Ну да, — самодовольно протянул Зейн, радуясь тому, как все удачно складывается. — Вы это слышали? Он сказал: «Не совсем». Возможно, вам также следует знать, что он — будущий муж Рикардо Дайсона. Чудесно. — Ты этого не знал, верно? — добавил Зейн, еще сильнее сдавливая горло Крейга. — Этот мальчик помолвлен с этой свиньей? — прохрипел Крейг. За все время Бет не произнесла ни слова. Зейн немедленно выпустил Крейга, который упал на колени, хватая ртом воздух. — Рад слышать, на чьей ты стороне, фермер, — заявил Зейн. — Как тебя зовут? — Крейг Маккензи, — ответил он и, пошатываясь, поднялся на ноги. Отец Бет расслабился и заговорил более дружелюбно: — Ты тот самый альфа, который выжил в Гленко? Бесстрастно глядя на Луи, Зейн кивнул. Старик многозначительно переглянулся с Крейгом. — Бет, подай этому отважному парню выпить и позаботься о том, чтобы это был самый лучший напиток, который у нас только есть. Достань из сундука виски Монкриффа. Зейн самодовольно приподнял бровь, глядя на Гарри, который наконец опустил пистолет и засунул его за пояс. В воцарившейся тишине Луи спрятался за спину Гарри, а Бет поспешила в другую комнату. Она вернулась с бутылкой, извлекла из шкафа четыре стакана и налила мужчинам виски. Не произнося ни слова, они шагнули вперед, сойдясь вокруг стола, взяли стаканы и одним глотком опрокинули в себя напиток. Четыре стакана одновременно стукнули о стол. — Еще, Бет, — потребовал Крейг. Бет снова разлила виски по стаканам, и ритуал повторился, после чего мужчины разошлись по углам комнаты. Перед тем как сесть на кровать, Гарри замер, вопросительно глядя на Луи. Их взгляды встретились, он сел и оперся локтями на колени. Зейн подошел к камину и протянул руки к огню. Крейг потирал шею и вращал плечами, восстанавливая кровообращение. Отец Бет гордо сидел на своем стуле, радуясь тому, что в его доме находится сам Мясник и один из его друзей-мятежников. — Если вам, ребята, нужны какие-то припасы в дорогу, — с довольным видом произнес он, — вы может взять у нас все, что вам может пригодиться. Продолжая греть руки, Зейн поблагодарил его кивком головы. Гарри снова вопросительно посмотрел на Луи. Омега быстро покачал головой, надеясь таким образом сообщить ему, что все совсем не так, как говорил Зейн. Да, он англичанин и обручен с Риком Дайсоном. Но он привез его в этот дом, спасая ему жизнь, и хотел, чтобы он это знал, хотя и до конца не понимал, зачем ему это нужно. — Как ты нашел это место? — спросил кудрявый. — Я услышал мычание коровы и побежал через лес. Ты потерял сознание на поляне, на которой мы остановились. Ты это помнишь? Я не знал, как мне быть. — Значит, ты прибежал сюда, позвал на помощь и вернулся за мной? — Да. Мистер Маккензи взял свой фургон, и я показал ему, где ты лежишь. Все посмотрели на Крейга, который кивком головы подтвердил правдивость слов Луи. Омега заметил, что Зейн обернулся и смотрит на него с нескрываемой ненавистью. Он по-прежнему ему не доверял, и мальчик не верил, что ему когда-либо удастся изменить его отношение к себе. — Это правда, — произнесла Бет. — Так все и было. И никакие английские солдаты сюда не направляются. Во всяком случае, нам об этом ничего не известно. Все, чего хотел омега, — это оказать помощь своему альфе. — Я сказал им, что ты мой муж, — объяснил Луи, обращаясь к Гарри. Зеленоглазый снова коснулся мази, покрывающей его рану, и слегка поморщился. — Я ваш должник, — обратился он к хозяином дома. — Это было самое меньшее, что мы могли сделать, — ответил Крейг. — И ты нам ничего не должен, друг. Если уж на то пошло, так это мы обязаны тебе за то, что ты делаешь для Шотландии. Луи обратил внимание на то, что Гарри, в своей обычной манере, не ответил. И мальчик сделал вывод, что слава и лесть ничего для него не значат. У него были свои мотивы делать то, что он делал, и эти мотивы были сугубо личными. И, судя по тому, что Луи успел увидеть, он проникался все большей уверенностью в том, что убийства не доставляют альфе никакого удовольствия. Он не испытывал от них радости, не было в нем и бездумной ярости, ведущей к бессмысленной бойне. Многих людей подобное открытие, несомненно, очень удивило бы. Большинство англичан представляют себе Мясника кровожадным дикарем, убивающим людей ради животного наслаждения. Луи и сам так думал. До сегодняшнего дня. — Так значит, это правда, — произнес старик-альфа, обращаясь к Луи. — Ты действительно свалил с ног великого Мясника при помощи какого-то камешка? Такой хрупкий и слабый омега, как ты? — Он поднял кубок с вином в шутливом приветствии. — Готов побиться об заклад, такое произвело бы впечатление на очень многих англичан-мужчин. Все, кроме Зейна, усмехнулись, услышав эту небольшую речь. — Мальчик вовсе не хрупкий и не слабый, — сообщил им Гарри, пристально глядя в глаза Луи. — Смею вас уверить, в следующий раз я хорошенько подумаю, прежде чем связываться с ним, особенно в темноте. И я посоветовал бы то же самое любому, кто рассчитывает чего-то от него добиться. Он не уступит, если не пожелает сам, поэтому, парни, лучше придержите свои руки при себе. Иначе и моргнуть не успеете, как омежка вышибет вам мозги. Все засмеялись, но тут же притихли, когда голос подал Зейн: — В этом нет ничего смешного. У озера он пытался добраться до лагеря англичан. И он сказал им, где мы находимся. Омега предпочел бы, чтобы нас всех упекли в тюрьму, а сам продолжал бы сидеть здесь и потягивать наш виски. Теперь все смотрели на Луи.