Stolen

Омега подумал о Рикардо, который ночевал в Монкриффе, наслаждаясь едой и виски графа и его так называемым гостеприимством. Провожая Луи в комнату для гостей, Лэйн рассказал ему о том, что Рик взял людей графа и поскакал на розыски ненавистного Мясника. И было ли хоть что-то из всего, что Гарри рассказал о Рикардо, правдой? Мальчик уже не знал, чему верить. — Слуги ничего не знают, — ответил Гарри. — Во всем замке в эту тайну посвящены только мой брат и его муж. — Твой брат, который был так добр ко мне и распорядился, чтобы мне принесли завтрак и организовали купание в ванне… Он тоже мошенник? Гарри нахмурился. — Он хороший и честный человек. Луи снова сделал шаг к двери. — Ты безумен. Вы оба безумны — твой брат и ты. Гарри схватил омегу за руку. Сильные пальцы воина стальным кольцом стиснули запястье. — На твоем месте я бы от этого воздержался. Луи не стал даже пытаться высвободить руку. — Почему же? Неужели ты боишься, что я могу свободно выйти за эти стены и поведать миру о том, кто ты такой на самом деле? Это была явная, ничем не прикрытая угроза. Мальчик даже не удосужился подобрать слова помягче. Гарри сощурился и опустил голову, чтобы произнести на ухо: — В настоящий момент, сладкий, я не боюсь ничего, потому что за этой дверью стоит Зейн, которому с самого начала не терпится перерезать тебе горло. Будет благоразумнее не давать ему дополнительного повода для реализации своего желания. Луи высвободил руку и тщательно поправил рукав платья. — Я тебя презираю. — Твое право думать обо мне все, что тебе заблагорассудится, но прежде я предлагаю выслушать меня. Омега отошел от мужчины, направляясь к окну. — Выслушать тебя? Что ты можешь мне сказать? Какие тут могут быть объяснения? Ты – обманщик! Пару дней назад ты был одетым в килт. Как дикарь размахивал секирой над моей постелью. Сегодня утром ты джентльмен, одетый в шелк и кружева. Ты вел переговоры с моим отцом, английским герцогом, который был о тебе самого высокого мнения и расхваливал тебя перед королем. — Мальчик резко развернулся и вызывающе посмотрел в зеленые глаза. — Я никогда тебе этого не прощу! Ты меня обманул. Когда я вспоминаю как ты меня соблазнял… — Я тебя соблазнял? — Альфа расхохотался. — Ты этого хотел так же сильно, как и я, малыш. Если память меня не обманывает, ты сказал, как тебе было приятно. — В глазах мужчины светилось желание. — Не обманывай себя. Ты хочешь нашей близости. И не пытайся это отрицать. Тем самым ты оскорбляешь и себя, и меня. Луи резко шагнул к альфе и открытой ладонью ударил его по лицу. — Что с того, что ты модно одет? Что с того, что ты благородных кровей? В тебе нет ничего от джентльмена. Гарри не шелохнулся, будто не заметив пощечину. Этот безжалостный человек явно был сделан из стали или камня. Мальчик вернулся к окну и остановился, глядя на озеро. Звук легких шагов за спиной заставил вспыхнуть нервные окончания в его теле. — Во мне больше от джентльмена, чем в твоем женихе, сладкий. Просто ты не видел его другую сторону. — Неужели у всех альф есть вторая, тайная сторона? — спросил омега, думая о том, что еще никогда в жизни не чувствовал себя таким одиноким и растерянным. — У вас у всех есть тайны? Если это так, то как можно кого-то узнать по-настоящему? Как можно доверять людям? Или любить их? Луи отчаянно боролся с желанием разрыдаться и, упав к коленям этого человека, умолять его о том, чтобы он все объяснил. Только это могло помочь мальчику понять собственные чувства. От потрясения и разочарования у омеги кружилась голова. Какая-то часть его души по-прежнему хотела альфу, но он запутался и не мог понять, кто же Гарри на самом деле. Ладонь мужчины опустилась на плечо омеги. Большим пальцем он начал поглаживать затылок, и Луи ощутил, как рушатся стены внутри него. — Ты не боишься, что я расскажу правду о тебе? — спросил мальчик, пытаясь укрыться за враждебностью, чтобы не показать своих истинных чувств. — Ты не сделаешь этого, малыш, — ответил альфа. — Как ты можешь это знать? — Потому что я тебе не безразличен, — продолжал он, и мальчик ощутил, как на его лицу появляется румянец смущения. — Я почувствовал это, когда обнимал тебя, в той пещере. В такой момент альфа способен очень многое узнать о омеге. — Это неправда! — воскликнул голубоглазый. И все же сегодня утром, когда мальчик покинул альфу, ему хотелось плакать. Гарри встал между омегой и окном, заслонив вид на озеро, и поинтересовался: — И ты еще называешь меня лжецом? Его голос прозвучал странно приглушенно, а зеленые глаза горели таким желанием, что у Луи оборвалось все внутри. Он поднял лицо к альфе и несколько мгновений стоял, пытаясь отогнать воспоминания о том, что произошло между ними в то первое утро. Гарри привлек к себе дрожащее от возбуждения тело и впился губами в алые губы. На мгновение окружающий мир прекратил свое существование. Внутри все пылало. Луи хотелось прикасаться к нему, обнимать его. Он был готов умолять Гарри избавить его от этих мучений. Но вдруг в омеге вспыхнула мучительная обида, и он уперся ладонями в крепкую грудь. — Прошу тебя, не надо меня так целовать, — взмолился мальчик. — Может, я и твой пленник, но я не твой омега. Я не хочу тебя любить. Поэтому, пожалуйста, отпусти меня. — Зачем так все усложнять? — ласково возразил Гарри. — Нужно всего лишь отдаться своим желаниям. — Моим желаниям? — Луи поднял голубые глаза, и в его взгляде вспыхнула злость. — Что, если мои желание подскажут мне проткнуть тебя ножом? Гарри заставил омегу попятиться и прижал к стене. Тут же его рот нашел алые губы омеги в новой попытке предъявить права на обладание им. Он долго и страстно целовал мальчика, а затем обнял и притянул к себе. Эта близость сломила сопротивление Луи. Язык альфы скользил во рту мальчика, а хрупкое тело сотрясала волна безумного желания и неожиданной тоски: Луи был ему не пара и он ненавидел мужчину за это. — Что ты будешь со мной делать? — спросил омега, пытаясь собрать остатки надежды, что ему удастся оттолкнуть графа. В очередной раз его попытка завершилась провалом. — Я собираюсь оставить тебя у себя, малыш. Я не позволю тебе снова от меня убежать, — произнес Гарри мягким и хрипловатым от страсти голосом. Мысли Луи окончательно смешались. — Что ты хочешь этим сказать? Что ты никогда меня не отпустишь? Что я навсегда останусь в замке в качестве твоего пленника? — Наверняка ты обо мне лучшего мнения, сладкий. Я же говорил тебе, что я не идиот. Я не отпущу тебя, потому что ты станешь моим мужем. Омега подняла лицо. — Что? Ты говоришь, что хочешь взять меня в мужья? Зеленые глаза потемнели от страсти. — Да. Мне невыносима мысль о том, что ты вернешься к своему жениху. Он никогда и пальцем тебя не коснется, во всяком случае, пока я жив. Я хочу отнять тебя у него. — Так значит, все дело в желании отомстить? — уточнил Луи пытаясь понять, что все это означает. — Ты желаешь отнять у Рикардо меня, так же как он лишил жениха тебя? Я угадал? — Да, и не стану отрицать, что это доставит мне огромное удовольствие. Собрав остаток душевных сил, мальчик проглотил тугой комок разочарования и гнева. — Выходит, что замужество на мне ты собираешься использовать в качестве оружия против своего врага? Уголок рта альфы приподнялся в хищной усмешке. — Я собираюсь использовать тебя самыми разными способами, и не только в качестве оружия. И обещаю, что нам обоим это понравится, как понравилось то, что произошло в пещере. Луи вырвался из его объятий и отвернулся. — Гарри, это уж слишком! Ты не можешь так со мной поступить. Ты не можешь предъявлять на меня такие права и не можешь рассчитывать на то, что я прощу тебе все, что произошло между нами вплоть до этого момента. Ты меня похитил, связал веревкой, угрожал моей жизни и собираешься убить человека, который до сих пор, несмотря ни на что, остается моим женихом. Ты не имеешь права на подобные действия. Я никогда не стану твоим. Мужчина только фыркнул. — Ты будешь моим мужем, Луи, и мне нет дела до того, что об этом подумает Рикардо Дайсон. Уверен, это недолго будет его волновать. — Потому что ты по-прежнему хочешь его убить? — Я не успокоюсь, пока справедливость не восторжествует. Луи покачал головой. — Гарри, тебе не стоит этого делать. Забудь о мести. — Нет, это невозможно. Омега подошел к кудрявому. — Возможно, Гарри. Ты отказываешься это признать только потому, что не желаешь расставаться со своим гневом и ненавистью. Альфа пересек галерею и замер перед камином, повернувшись спиной к мальчику. Луи ожидал, что он что-то скажет. Ну хоть что-нибудь. Должен же он отреагировать на его просьбу о помиловании! — Ты хочешь разоружить меня, малыш. Ты хочешь уменьшить мою ярость. — Да, это так. Неужели тебе не хочется жить в мире с собой и без гнева в душе? Гарри молчал, а омеге отчаянно хотелось увидеть его лицо. — Я не могу ответить на этот вопрос, — наконец произнес альфа. — Все, что я знаю, так это то, что ты затронул мою душу, чего не удавалось еще ни одному человеку. Когда я проснулся сегодня утром и обнаружил, что ты исчез, я представил себе, как ты спешишь в объятия этой свиньи. Что я могу сказать, Луи? Это привело меня в ярость. Я тебя хочу. Я настолько сильно тебя хочу, что готов на все, лишь бы ты остался со мной, а не вернулся к нему. — Ты готов на все? — уточнил мальчик. — Ты даже способен забыть о мести? Наконец Гарри обернулся и мрачно посмотрел на омегу. Двигаясь медленно, как во сне, Луи приблизился к кудрявому. — Я верю в то, что ты способен на сострадание, Гарри. Я видел это в тебе. Я ощущал это в твоих прикосновениях. Ты не лишил меня девственности, когда у тебя была такая возможность. Ты можешь быть добрым, ласковым и… — На мгновение мальчик замолчал, а затем заговорил о другом: — Я никогда не смогу выйти замуж за Мясника. Я не смогу стать частью его мира. Я не смогу закрывать глаза на смерть и убийства, не смогу по-настоящему полюбить тебя, если ты продолжишь идти по пути кровопролития. Лицо альфы все еще было гневным, но все-таки он был готов выслушать речь Луи. — Ты предъявляешь мне ультиматум? — поинтересовался мужчина. — Ты хочешь сказать мне, что не станешь моим мужем, если я не сложу оружие? Луи заколебался, внезапно усомнившись в том, что, собственно, хочет сказать. Неужели омега и в самом деле только что выдвинул условия своего вступления в брак с этим альфой? Или он просто пытается выиграть время в надежде предпринять новую попытку побега? У мальчика было слишком мало времени, чтобы всерьез все обдумать. Гарри никогда не перестанет быть Мясником. Эту часть его жизни стереть невозможно — он всегда будет жить в тени убитых им людей. На его сердце всегда будут отметины от отнятых им жизней… — Пусть суд определяет Рикардо наказание, если найдет его виновным, — предложил Луи Альфа презрительно фыркнул. — Ты пытаешься сказать, что согласен пожертвовать свое тело и душу мне, убийце, обреченному гореть в аду, только ради того, чтобы спасти этот кусок дерьма от лезвия моей секиры? Омега кивнул. Но в самом ли деле мальчик собирался стать мужем графа? Гарри сощурил глаза. — Я не стану лгать тебе, малыш. Если я дам тебе такое обещание, я его сдержу. Для меня это будет делом чести, и я не убью Рикардо Дайсона. Но этот брак будет настоящим. Ты будешь спать в моей постели и родишь мне детей. — альфа подошел ближе. — Но я тоже возьму с тебя обещание. Я должен обеспечить своим людям безопасность и защиту. Я должен быть уверен, что ты их не выдашь. Луи настороженно смотрел на мужчину. — Ты настаиваешь на том, чтобы в обмен на твою клятву сохранить Рикардо жизнь и позволить суду решать его судьбу, я должен сохранить твои тайны? — Да. Гарри стоял, уперев руки в боки, и пристально смотрел на омегу. — Что скажет Зейн? — дерзко поинтересовался мальчик, зная, что этот вопрос взбесит альфу. — Он этого не одобрит, и тебе придется защитить меня от него. — Я это сделаю. Луи стало трудно дышать. Когда омега так и не смог дать ответ, Гарри взял его за подбородок, приподнимая лицо вверх, и посмотрел в голубые глаза. — Вот что я еще хотел бы знать, сладкий: как я узнаю, что тебе можно доверять? — А как мне узнать, что можно доверять тебе? Они молча смотрели друг на друга. Внезапно в комнате стало темнее: солнце зашло за тучу. — Я действительно тебя люблю.