Stolen

Спустя пару часов, когда в кабинете Гарри сидели два брата, в комнату вошел Зейн. Его рука крепко сжимала рукоять меча. Темные волосы альфы были аккуратно уложены. Он побрился и сменил рубашку. — Лэйн, он уже сообщил тебе последние новости? — спросил Зейн, не сводя с Гарри ледяного взгляда. — Насчет того, что он собирается взять в мужья эту английскую шлюху для того, чтобы он держал язык за зубами? — Да, — ответил Лэйн. — Он мне все только что объяснил. Глаза Зейна горели гневом. — Тебе не кажется, что проще было бы его просто убить? — поинтересовался он у Стайлса. — Это то, что тебе следовало сделать в форте. Это избавило бы нас от множества проблем и неприятностей. — Гарри встал со стула и направился к другу, который слегка попятился и снова перевел взгляд на Лэйна. — Он успел сообщить тебе о том, что намерен сложить оружие в обмен на его молчание? И что согласился пощадить Рика Дайсона? Лэйн поднял глаза на брата. — Нет, этой информацией он со мной не поделился. — Я как раз собирался это сделать, — пояснил Гарри. Они с Зейном стояли лицом к лицу посреди кабинета. — Ты что, совсем из ума выжил? — тихо спросил кареглазый. — Я знаю, что делаю, — зарычал в ответ кудрявый. — Но ты не должен отказываться от всего, за что боролся, — после секундного молчания возразил Зейн. — Как ты мог позволить ему уговорить себя оставить Дайсона в живых? — Не указывай мне, что я могу делать, а что нет, — предостерег друга Гарри. — Единственная причина, по которой я не убью тебя прямо сейчас, заключается в том, что, как мне кажется, ты собираешься позабыть о своем обещании и убить Рикардо. Во всяком случае, это то, на что я надеюсь. Лэйн поспешил подойти к ним и вмешаться. Он был ниже обоих альф, и ему приходилось запрокидывать голову, обращаясь к ним. — Но нарушать слово, данное омеге, недостойно джентльмена, — произнес он. — Особенно когда речь идет о сыне герцога. Зейн вспыхнул. — Недостойно джентльмена! — воскликнул он. — Какого черта, Лэйн! Может, ты и одеваешься, как англичанин, но, насколько мне известно, ты все еще шотландец. И ты забываешь, что твой братец раздел эту шлюху догола прямо у него в спальне и закинул к себе на плечо, как мешок с картошкой, чтобы вынести из форта. Затем он его связал и пригрозил выпороть, если он попытается сбежать. Так что, как мне кажется, немного поздно беспокоиться о хороших манерах. Лэйн судорожно сглотнул. — Никогда не поздно быть цивилизованным человеком. Зейн навис над младшим Стайлсом. — Ты всегда боялся драки, Лэйн. Ты всегда оставлял это право другим, так что лучше не суйся в это дело. Кадык Лэйна дернулся вверх-вниз. Он медленно отошел от соперников. Гарри посмотрел в холодные глаза Малика. — Я дал Луи слово. И не собираюсь его нарушать. — А как насчет твоего слова мне? — спросил Зейн. — Ты пообещал, что вместе мы отомстим за смерть моего брата. Гарри ощутил укол вины, но поспешил отмахнуться. — Я не собираюсь перед тобой оправдываться. Напряжение между мужчинами возрастало, пока наконец Зейн не отвернулся и не направился к двери. — Может, ты что-то и пообещал этому англичанину, Гарри, но я ему никакого слова не давал и ничем не обязан. Кудрявый вышел вслед за другом в коридор. — Не бери это на себя, Зейн. Оставь Дайсона мне. Зейн снова обернулся. — Почему ты так поступаешь, Гарри? Неужели этот омежка так много для тебя значит? А как насчет Лиама? Ты ведь его любил. Как ты мог так легко забыть моего брата? Ведь не прошло еще и года. Снова эта вина. Альфа ощутил ее болью в груди. — Я ничего не забыл. Я всего лишь хочу положить конец кровопролитию. Я уверен, что он этого хотел бы. Неужели Гарри действительно в это верил? Он и сам не знал. Прежде Стайлс ни о чем таком даже не задумывался, заботился лишь о своих собственных нуждах и желаниях. — Лиам хотел бы увидеть голову Рикардо Дайсона на колу, — возразил Зейн, отступая в глубь коридора. — Но ты предпочел этого англичанина и ему, и своим друзьям. — Он наморщил лоб. — Что с тобой случилось, Гарри? Где тот человек, которого я знал? Где неукротимый альфа, поднявший свой меч против тирании и несправедливости? Или ты забыл все, чему тебя учил твой отец? Ты и о Шотландии собираешься забыть? — Я ничего не забыл, — повторил граф. — И месть настигнет Дайсона. Я отнял у него омегу, как он отнял у меня моего жениха. — Но какого черта ты собираешься с ним делать? Гарри ощутил беспокойство в груди. Зейн покачал головой. — Я вижу, что говорить не о чем. Ты принял решение, и поэтому я тебя покидаю. Насколько я понял, теперь ты непригоден для войны так же, как и твой мягкосердечный братец. С этими словами Малик отвернулся и начал спускаться по лестнице. Стайлс прижался спиной к стене и несколько раз ударил кулаками по холодным твердым камням, из которых был сложен замок. *** В этот вечер они ужинали, сидя на противоположных концах длинного стола вместе с Лэйном и Джозефом. Это был пир, состоящий из устричного супа, корнуоллских кур, свежих овощей и вина с юга Франции. После десерта из персиков в бренди и сливок с шоколадными трюфелями все перешли играть в карты в гостиную. За игрой они беседовали и развлекались. Луи поразила будничность и непринужденность обстановки. Временами он чувствовал себя почти комфортно и искренне смеялся над шутками хозяев. Омеге было здесь лучше, чем дома. Особенно после того, как там поселился дядя. Не то чтобы он не любил своего дядю. Нет, он был добрым и мягким человеком. Но он был гораздо старше. Эти мужчины смеялись и поддразнивали друг друга, игнорируя правила, которые всегда удушающе действовали на Луи. Сегодня вечером омеге не чудилось, что он задыхается. Как ни странно, мальчику было легко и свободно, а ненавязчивое общение с Гарри и его обаяние и вовсе стали для него неожиданностью. Омега вспомнил, что сказал ему Джозеф, при первой встрече: «Я уверен, что это альфа, которого ты будешь знать как своего мужа. С тобой будет не Мясник. Ты забудешь о его второй стороне. Я крайне редко вижу ее проявления. Он завоюет твою любовь…» И в самом деле, шутки мужчины были забавными, а настроение игривое. Во всяком случае, сегодня в нем не было ничего варварского. Он был воплощением утонченности и элегантности. Но, поглядывая на часы, мальчик не мог отделаться от ощущения, что, когда Гарри придет в его постель, все будет совершенно иначе. При одной мысли об этом сердце омеги начинало трепетать. Он чувствовал на себе пронзительный взгляд зеленых глаз, даже находясь в противоположном конце комнаты. Когда их взгляды встретились, Луи понял что пора удаляться в спальню. Вскоре после полуночи до слуха Луи донесся какой-то звук. В коридоре у двери кто-то был. От волнения у него в животе как будто что-то взорвалось, но омега молча пообещал себе, что бояться не станет, а будет наслаждаться и сосредоточится на удовольствие. Многие ощущения мальчик уже пережил, и страсть к Гарри была одной из причин, по которой он принял предложение альфы. Но сегодня омеге предстояло расстаться с девственностью, а это, как он знал, всегда было больно. Гарри был крупным альфой. Сидя на кровати, Луи молился о том, чтобы ему удалось принять его в себя. Огонь в камине погас, по окну барабанили капли дождя. Комната освещалась единственной свечой на тумбочке у кровати. Огонек свечи затрепетал, когда раздался стук в дверь. — Входи. Дверь открылась, и в спальню вошел Гарри. В руках он держал канделябр со свечами. Тени заметались по обтянутым алой тканью стенам. С тихим щелчком дверь закрылась. Гарри поставил свечи на высокий комод и повернулся к Луи. Он был в той же одежде, что и за ужином: черный бархатный камзол с серебряной отделкой, серый жилет и белая рубашка с гофрированным кружевным воротником и такими же манжетами. Зато его волосы в беспорядке рассыпались по плечам, и впервые за все время, проведенное в замке, омеге показалось, что он смотрит на того сурового альфу, который похитил его из постели в форте Уильям. Мальчик облизал пухлые губы и попытался отогнать тревогу. — Ты готов, малыш? — поинтересовался альфа, замерев у двери. Вспомнив свое недавно принятое решение быть смелым, омега коротко ответил: — Да. Гарри подошел к кровати и сбросил с плеч бархатный камзол. Это движение продемонстрировало его мужскую мощь. Он сложил камзол и аккуратно повесил его на спинку стула. Затем освободился от жилета и стянул через голову рубашку. Луи боялся даже шелохнуться. Он во все глаза смотрел на обнаженный торс и мощные руки. — А теперь иди ко мне. Расстегни мне бриджи. Альфа опустил руки вниз, и Луи понял, что выполняет его распоряжение с любопытством. Все это было для него новым, и мальчик понятия не имел, что нужно делать и как себя вести. Выскользнув из-под одеяла, омега подполз к краю кровати. Сев на постели, он расстегнул бриджи Гарри, не позволявшие вырваться наружу его возбужденному члену. Луи судорожно сглотнул, когда бриджи раскрылись. Щеки мальчика покраснели, и он, чуть наклонившись, лизнул головку. Омега поднял глаза по альфу когда услышал тихий рык. — Тебе не нравится? — дрожащим голосом спросил младший. Гарри опустился на колени перед кроватью, где сидел омега, и взял в ладони его щеки. Оставив на лбу короткий поцелуй, мужчина тихо прошептал: «Нравится, прелесть» И повалил Луи на спину. Его губы легкими дразнящими поцелуями покрывали лицо мальчика, захватив в плен алые губы. Омега издал еле слышный стон и запустил пальцы в шоколадные кудри, чуть оттянув их. — Предупреди меня, когда это начнется, — попросил Луи, — чтобы я был готов. Губы альфы коснулись закрытых голубых глаз. — Все уже началось, малыш, и тебе не о чем беспокоиться. Я буду аккуратен. Произнеся это, Гарри склонился над мальчиком и стал целовать и ласкать губами и языком его соски, руки, потом живот и бедра. Его прикосновения были едва ощутимы. Алые губы были влажными. Они оставляли на бледной коже влажный след. Луи тоже трогал его тело руками. Омега проводил пальцами по широкой спине альфы, спускаясь к его мускулистым ягодицам. Все эти озаренные мерцающим светом свечей прикосновения и любовные игры продолжались довольно долго. Наконец Луи ощутил, как его охватывает какое-то спокойствие, а тело будто тает под Гарри. Омега прижался к мужчине еще сильнее. Все окружающее потеряло смысл, превратившись в туманные очертания. Рассудок мальчика воспринимал только прикосновения нежных рук, скользящих по телу, и возбуждённый орган, тесно прижимающуюся к бедрам. Луи инстинктивно развел ноги и обхватил ими бедра мужчины. В животе омеги завязался узел возбуждения. Гарри опустил руку и прикоснулся к истекающей дырочке, слегка надавил и услышал тихий стон. — Такой влажный и готовый для меня малыш, но ты должен сказать, что хочешь меня. — Он пошевелил бедрами, и головка члена теперь упиралась в розовую дырочку — Я не могу заняться с тобой сексом, без твоего желания. — Да, Гарри, я хочу тебя. Пожалуйста! — Ну раз уж ты меня умоляешь… Бедра Луи приподнялись, и со стоном альфа начал входить, растягивая и заполняя омегу. Мальчик резко вздохнул от неожиданности. Член альфы был большой, а дырочка омеги тесной. Но Томлинсон этого хотел. Он очень этого хотел. Гарри задрожал всем телом от удовольствия и от усилия, которые он приносил, чтобы сдержаться. Разбухшая головка члена лишь наполовину проникла в омегу. Альфе хотелось начать бешено вбиваться в мальчика. Но он боялся сделать больно омеге и впившиеся в его спину острые ноготки вынудили его замереть. Гарри лежал не шевелясь, сдерживаясь, и давая Луи время привыкнуть. С голубых глаз мальчика выскользнула слеза. — Боль пройдет, — прошептал альфа, целуя пухлые губы. — Все хорошо. Зеленые глаза смотрели в голубые. — Да, малыш. Все хорошо и даже лучше. Гарри задрожал и сделал глубокий вдох. Альфа вошел глубже, потом вышел, после чего снова медленно вошел. Он действовал неторопливо и уверенно, прижимаясь к омеге. Луи тихо вскрикнул. Мужчина начал двигаться ласково и осторожно. — Я не хотел делать тебе больно, — прошептал альфа. — Скоро тебе станет лучше. — Мне уже лучше… Гарри вздохнул запах карамельный волосы и хрипло прошептал: — Скажи мне, что ты чувствуешь? Я должен это знать. Луи застонал, когда член альфы коснулся комочка нервов. Гарри с облегчением вздохнул, услышав этот стон, потому что внутри него нарастала буря, и он был уверен, что сдерживаться долго не сможет. Ему хотелось дать волю своим желаниям, и слушать, как мальчик стонет от восторга и наслаждения, пока он будет входить в девственное тело. Луи развел ноги еще шире и, приподняв бедра, задвигался в такт каждому глубокому толчку. Они прижимались друг к другу и извивались. В каждом движении альфы ощущалась агрессия, но она была совершенно иного рода, чем прежде. Внезапно Луи вздрогнул и издав громкий стон, кончил. Бедра альфы совершили еще один бешеный рывок вперед, и омега ахнул. Гарри почувствовал как атласные стенки сжимают его член внутри. Их приоткрытые губы слились в поцелуе, и язык омеги заскользил во рту мужчины. Изогнув спину, Гарри сделал толчок и кончил глубоко внутри. Альфа упал на мальчика, ожидая, пока к телу не вернется способность действовать. Одновременно мужчина пытался понять эту странную радость в душе. Ведь совсем недавно его мир лежал в руинах и Гарри отрекся от малейших надежд, что он когда-либо станет прежним. Сегодня он чувствовал себя сильным, но в тоже время ему хотелось быть нежным. Возможно, Луи прав. Возможно, жестокость альфы можно усмирить. Скатившись с младшего, он лежал на боку, глядя на его озаренный мерцающим пламенем свечей профиль. Потом омега повернулся на бок и, свернувшись калачиком, смотрел на мужчину. — Теперь ты принадлежишь мне, — произнес Стайлс. — Никто другой уже никогда не сможет забрать тебя у меня. — Да, — ответил Луи спокойным, несколько отстраненным голосом, подрагивающим от неуверенности. — Я твой. И не жалею об этом. Я совсем себя не понимаю. Прошло так мало времени с тех пор, как я тебя ненавидел. Когда я от тебя убежал, ты тоже меня возненавидел. Это какое-то безумие. Ты со мной что-то сделал? — Да, милый, сделал. И сделаю снова, как только ты будешь к этому готов. Омега тихо засмеялся, и какое-то время они молча лежали в полумраке спальни, осторожно скользя кончиками пальцев по телам друг друга. Затем Гарри встал с кровати и направился к двери. Луи приподнялся на локте, любуясь его великолепной обнаженной фигурой и гладкой, поблескивающей от пота кожей. Альфа одну за другой потушил принесенные им свечи. В спальне воцарилась темнота. Омега протянул к мужчине руку. — Кажется, я уже готов, — прошептал мальчик. — Так же как и я. Гарри вернулся к кровати и забрался в постель. В эту ночь они почти не спали.