Stolen

Экипаж прокатился по подъемному мосту и въехал под сумрачную каменную арку проездной башни. За ним следовала вторая карета с родовым гербом его светлости герцога Томлинсона на дверцах, запряженная четверкой великолепных серых лошадей. Экипажи еще издали заметил дозорный. К тому времени как герцог появился во дворе, Гарри и Луи ожидали его у входа в замок. Гарри взглянул на часы, после чего вернул их в карман камзола. — Тебя ждут в каком-то другом месте? — поинтересовался омега. — Разумеется, нет, — несколько ворчливо отозвался альфа. — Но твой дядя задержался, и мое терпение на исходе. Я хочу поскорее сделать тебя своим мужем. Он должен был приехать еще вчера. Луи польстило нетерпение Гарри. Он хотел его и стремился заполучить немедленно, причем не только в постели, но и официально. Хотел ли этого также и Луи? Ну конечно, хотел. Омега уже отдал ему свою невинность, и поэтому ни к чему было лукавить и обманывать самого себя. Луи Томлинсон был безумно влюблен. Герцогский экипаж остановился прямо перед ними, и облаченный в ливрею лакей поспешил опустить ступеньки и помочь выйти своему господину. Из темных глубин кареты показался его дядя, круглый, как тыква, и наряженный в кричаще-яркий зеленый атласный камзол и персикового цвета бриджи. Прежде чем поставить туфлю со сверкающей пряжкой на ступеньку и тяжело спрыгнуть на землю, он прищурился, окинув оценивающим взглядом фасад замка. По двору удушливым облаком поплыл аромат его духов. Черный парик неподвижной башней возвышался у него на голове, и жесткие локоны подпрыгивали при каждом шаге. — Мой мальчик! — Он сгреб Луи в объятия, выдавливая весь воздух из легких. — Слава богу, ты нашелся, и ты цел и невредим! — Герцог обернулся к Гарри. — Я ваш должник, лорд Монкрифф. Вы спаситель моего племянника. Вы спасли его от секиры Мясника. Гарри отвесил элегантный поклон. — Он спасался самостоятельно, ваша светлость. Ваш племянник — удивительный омега. Я ничего особенного не сделал. Я всего лишь предоставил ему эти стены в качестве убежища. Дядя перевел взгляд на Луи. — Ты в порядке, мой дорогой? — Да, все хорошо. Он сделал шаг назад и резко вздохнул. — В ближайшем будущем я выслушаю твой рассказ об ужасных испытаниях, — произнес он. — Но первым делом… — Он снова обернулся к Гарри. — Монкрифф, я несу всю полноту ответственности за этого мальчика. Он единственное дитя моего горячо любимого покойного брата, и он для меня все. Поэтому я умоляю вас сообщить мне, что сие означает? Почему вы желаете женитьбы с моим племянником? Луи ощутил, что улыбка сползает с его лица. Омега подошел к Гарри и взял его под руку, радуясь, что сегодня он не размахивает секирой. — Он уже обещан полковнику Рикардо Дайсону, — продолжал дядя мальчика, — и с вашей стороны верх неприличия вести себя подобным образом. — Но, дядя… — запротестовал Луи. Он не знал, с кем говорит! Его светлость взмахнул рукой. — Ну-ну! Тихо! Омега так поспешно закрыл рот, что почувствовал, как стукнули зубы. Герцог склонил набок голову в парике и приподнял бровь, возмущенно глядя на Гарри. — Что вы можете на это мне сказать, молодой человек? Стайлс наклонил голову и выдвинул одну ногу вперед, склоняясь во втором, еще более изящном поклоне. — Прошу прощения, ваша светлость. У меня нет другого объяснения, кроме того, что я влюбился в вашего племянника, совсем потеряв из-за него голову. Луи изумленно отшатнулся. Дядя пристально посмотрел на мальчика. — Великий шотландский лорд влюбился. Это так? — Да, дядя, — потрясенно отозвался омежка. — Вот так просто взял и влюбился? — Вы не можете меня в этом винить, ваша светлость, — вмешался Гарри. — Луи Томлинсон не такой, как все остальные омеги. — Мой брат хорошо о вас отзывался, Монкрифф. Я задавался вопросом, буду ли я иметь честь когда-нибудь с вами познакомиться и лично составить о вас мнение. — У вашей светлости будет такая возможность, — произнес Гарри, — если сегодня вечером вы почтите нас своим присутствием за нашим столом. — Разумеется, мне придется почтить вас своим присутствием! — воскликнул герцог, поправляя парик. — Куда еще прикажете мне отправиться? Мы забрались в самую глушь шотландских нагорий. Мне еще повезло, что по пути сюда меня не проглотил какой-нибудь голодный кабан. Луи нервно вздохнул, входя в главный зал замка вместе с мужчинами. — Так значит, вы утверждаете, что у вас возникли чувства к моему племяннику, — начал герцог, вызывающе поглядывая на Гарри поверх бокала. — Да, ваша светлость. И я намерен всегда любить его и заботиться. Герцог наклонился вперед. — Так вы говорите, что это любовь? Я наблюдал за вами весь вечер, Монкрифф, и не сомневаюсь в том, что вы хотите Луи. Но я не уверен, что это можно назвать любовью. — Он откинулся на спинку стула. — Нет ничего удивительного в том, что вы увлеклись моим племянником. Он красивый молодой омега. Я также вижу, что Луи отвечает взаимностью на ваши… эмоции. Это нетрудно заметить. Он безумно влюблен в вас. Но все это несколько поспешно, вы не находите? По моим подсчетам, вы сделали ему предложение в тот же день, когда омега переступил ваш порог. Гарри облизал губы и стал напряженно думать, чем ответить на вызов, брошенный ему герцогом. Было ясно, что он имеет дело с проницательным и умным человеком. — Я понимаю, что вам это кажется странным, ваша светлость, но я очень хорошо помню отца Луи. Я всегда буду думать о нем с глубочайшим уважением. Я также помню, с какой любовью он говорил о своем сыне. Так что, если позволите мне говорить начистоту… — Да, да, конечно, — помахал рукой герцог. — Мне очень любопытно. Гарри поставил бокал на приставной и оперся локтями на колени. — Я не имел удовольствия встречаться с его бывшим женихом, полковником Дайсоном, — произнес Стайлс, — но мне известна его репутация, и я считаю своим долгом уведомить вашу светлость о том, что… — Он помолчал, давая собеседнику возможность внутренне подготовиться к тому, что ему предстояло услышать. — Рикардо Дайсона в этой стране презирают, ваша светлость. Его считают тираном, которому неведомы границы, когда речь идет о жестокости и бесчинствах. По его приказу убито много ни в чем не повинных шотландцев, а их мирные дома и хозяйства сожжены дотла. Поэтому, когда я узнал о желании вашего племянника выйти замуж за этого человека, я, не колеблясь, нарушил правила этикета. — Он откинулся назад и прямо взглянул в глаза герцогу. — И извиняться за это я не стану. Томлинсон внимательно его изучал. — Вы своенравный человек, Монкрифф, но я также вижу, что вы порядочны и прямодушны, так что я тоже буду говорить без обиняков. — Он встретил взгляд Гарри. — Меня удивило решение брата позволить единственному сыну выйти за Дайсона. Я думаю, что он действовал так поспешно, желая найти ему мужа прежде, чем покинет этот свет. Что касается меня… — Он откинулся на спинку стула. — Мне этот человек не нравится. Имейте в виду, что у меня нет никаких доказательств его неблаговидной деятельности, — он мне просто неприятен. Называйте это инстинктом, внутренним чутьем, — мне все равно, но я признаю тот факт, что ему присуща жестокость. Я нисколько не сомневаюсь, что, когда ему это удобно, он умеет демонстрировать обаяние, под влияние которого и попал Луи. А когда скончался мой брат, он был убит горем и одинок. Я не могу отделаться от ощущения, что Рикардо воспользовался моим племянником. Луи получит внушительное приданое, и он сын герцога. Дайсон жаждет продвижения по службе, но у него мало связей и он не богат. — Томлинсон покачал пальцем. — Зато он весьма одаренный военачальник, что и позволило ему вырасти в глазах моего брата. Вам известно, что он спас ему жизнь? Это был необычайно героический поступок. — Да, я об этом слышал. Гарри поспешил опрокинуть в себя остатки виски, чтобы не сказать его светлости что-нибудь такое, о чем он позже мог бы пожалеть. — Но со смертью брата, — продолжал герцог, — опека над Луи перешла ко мне. У него никого нет, кроме меня, и я не позволю мальчику шагнуть в будущее, которое сулит ему несчастье. Я думаю, что вы искренны в своих чувствах к омеге, сэр, и вы, что совершенно очевидно, сильная и цельная личность. Кроме всего прочего, вы чрезвычайно богаты. Я поддержу вашу помолвку, Монкрифф, и если Дайсон сочтет возможным возражать… Что ж, герцог теперь я. — Он снова поднял бокал. — И я пользуюсь в этом мире кое-каким влиянием. Гарри наклонился вперед и пожал собеседнику руку. — Даю вам слово чести, Ваша светлость, что Луи будет здесь счастлив. С ним будут обращаться с глубочайшим почтением. — Молодчина! Герцог залпом допил виски. Стайлс выждал мгновение, предоставляя герцогу возможность насладиться вкусом напитка, прежде чем заговорить снова. — Я надеюсь, ваша светлость, что не испорчу вам вечер, если немного разовью эту тему. Герцог наклонился к нему. — Развивайте, Монкрифф. Гарри кивнул. — Ранее я упомянул репутацию полковника Дайсона и то, что мне известно о его военной тактике. Я твердо верю, что народ Шотландии имеет право на защиту собственного достоинства. Поэтому я намерен привлечь Рикардо Дайсона к ответу за содеянные им преступления. Густые брови герцога поползли вверх. — Да что вы говорите! Вы имеете в виду официальную жалобу? — Да, я могу пригласить свидетелей, и если вы соблаговолите выслушать их показания, я буду только рад вашей поддержке. Герцог задумался над просьбой Гарри. — Он прославленный герой войны, Монкрифф. У этого человека медали. Это будет нелегко. — Должен же найтись человек, который увидит правду и не сможет закрыть глаза на его позорную деятельность! Герцог забросил одну толстую ногу на колено другой. — Возможно, вы правы. Но если это окажется не так, а я вас поддержу, то пострадает моя репутация. Только представьте себе, Монкрифф, что эксцентричный английский герцог, едва успев вступить во владение титулом, принимает сторону Шотландии в деле против армии короля! — Да уж, гиблое дело, — кивнул Гарри. Томлинсон хлопнул себя по пухлой ляжке и захохотал: — Ох уж эти бесстрашные альфы! Как же я восхищаюсь вашей отвагой, энергией и уверенностью в себе! Хотел бы я быть альфой. — Он поднял пустой бокал. — И снова молодым. Гарри поклонился герцогу и встал со стула, чтобы взять графин. Наполнив бокалы, он снова расположился в одном из кресел. — Позвольте, я расскажу вам о своих приключениях во время битвы при Шерифмуре, — предложил он, — а затем мы подумаем, какие у нас есть возможности насчет армии короля. Томлинсон, удобно расположившись в кресле, откинулся на спинку. Они до глубокой ночи беседовали, обсуждая войну и политику. — Ты сегодня очень поздно, — произнес Луи и сел в постели, когда Гарри вошел в комнату. Омега ждал его уже несколько часов. — Да. — Гарри поставил канделябр на комод и снял камзол. — Я был очень занят, малыш. Мне нужно было завоевать расположение твоего дяди. Теперь он обо мне очень хорошего мнения, и я о нем тоже. Он хороший человек, как и твой отец. У нас много общего, и он поддержал нашу помолвку. Герцог сказал, что твой отец был разочарован, когда здесь минувшей весной ему не удалось устроить нашу с тобой свадьбу. По мнению твоего дяди, чем скорее мы поженимся, тем лучше. — Мой отец желал нашего брака? Это сообщение очень удивило Луи, и он внезапно ощутил прилив радости. С учетом всех страхов и сомнений, одолевавших его последнее время, особенно в отношении своей способности разбираться в людях и решения выйти за Гарри, известие о том, что отец одобрял Гарри в качестве возможного зятя, значило для мальчика очень много. Возможно, дух отца Луи все это время за присматривал. Мальчика охватило такое счастье, что у него даже глаза засияли. На четвереньках омега подполз к краю кровати и встал на колени, обхватив высокую опору, к которой золотым шнуром был подвязан бархатный полог. В настроении Гарри чувствовалось что-то необычное. Он был охвачен каким-то лихорадочным возбуждением, и его воодушевление передалось Луи. — Похоже, ты очень счастлив, — заметил мальчишка — Что еще произошло между тобой и моим дядей? Гарри подошел к окну и остановился, глядя в темноту ночи. — Я высказал свое мнение о твоем бывшем женихе и заявил, что намерен защитить тебя от него. Твой дядя даже не попытался оспаривать мои высказывания. Он сообщил мне, что с самого начала не одобрял эту помолвку. Еще одна удивительная новость для Луи. — Дядя никогда мне этого не говорил! — Он с уважением относился к воле твоего покойного отца, несмотря на то что она противоречила его мнению. Но теперь это позади, и в дальнейшем он намерен действовать, руководствуясь своими собственными взглядами. — Так вот почему у тебя такой довольный вид. Альфа обернулся. — Не только поэтому, малыш. Твой дядя согласился помочь мне привлечь Дайсона к суду. Он поддержит организацию расследования его преступлений. Рикардо Дайсон заплатит за то, что он сделал с моим Лиамом! У Луи оборвалось сердце. Разумеется, омега был доволен тем, что мужчина избрал более цивилизованный путь к восстановлению справедливости, оставляя окончательное решение о наказании Рикардо и суду. Что омегу тревожило, так это неукротимая жажда мести, подогреваемая страданием из-за смерти Лиама. Луи задрожал. Мальчик ощутил, что в душе Гарри таится Мясник, с его животным отчаянием и готовой вырваться наружу яростью. Было ясно, что он все еще не оставил эту историю в прошлом. — Так значит, ты по-прежнему мечтаешь о мести? — осторожно поинтересовался омега. Гарри бросил на мальчика предостерегающий взгляд. — Я надеюсь, ты ни в чем не собираешься меня обвинять, Луи, потому что я не нарушил данное тебе слово. Мое обещание заключалось в том, что я не стану применять меч или секиру, чтобы лишить Рикардо Дайсона жизни. Но я ни за что не позволю ему продолжать грабежи и насилие. Мои нынешние действия в точности соответствуют тому, о чем ты меня просил. Я делаю это по-твоему. В соответствии с законами цивилизованного мира. Я доверяю его судьбу суду. Возразить было нечего, и Луи кивнул. — Я уверен, что ты должен сделать всё, что считаешь нужным, для того, чтобы смерть Лиама не осталась безнаказанной, — произнес мальчик. Внезапно омега вспомнил, что сказала ему Бет в том домике, куда Луи доставил потерявшего сознание Гарри: «Его возлюбленный умер. И судя по тому, что я слышала, в день его гибели Мясник похоронил вместе с ним и свое сердце. Во всяком случае, ту его часть, которая была способна любить.»