Будь осторожнее с тем, во что веришь

      Нежелание жить у людей всегда проявляется по-разному. Некоторые успокаивают себя видом крови, медленно стекающей по руке, другие скуривают сигареты пачками в день, не особо заботясь о своих легких и здоровье, которого нет уже давно, а Хосок просто изолирует себя ото всех. От семьи, от знакомых, даже кота отдает маме. В теле юноши, кроме органов и желудка, растет вязкая субстанция под названием «грусть». Стоит ему только начать вливаться в разговоры с друзьями, родителями, как «грусть» тут же начинает действовать, прилипая к мышцам и сердцу. Наверное, поэтому он так сильно ограничивает себя общением.       Чон давно хочет увидеть Сеул, прогуляться по этому городу. Часто о нем говорят, как об уютном месте для жизни, где обитают, в своем большинстве, только добрые и отзывчивые люди, а на каждом углу стоят разноцветные здания с мигающими вывесками. Еще там Юнги. Бледный и часто хмурящий брови на фотографиях со своего выступления. Хосок хочет увидеть его перед тем, как в одно мгновение перестанет дышать. Он даже денег берет ровно на проезд в одну сторону, а билет на концерт заказал еще месяц назад по интернету, ведь его планы были предрешены пугающе давно. Чон просыпался с мыслью, что было бы круто сейчас умереть. Даже нет, не так. Просто исчезнуть, не рождаться, перестать бессмысленно слоняться по улицам, видеть измученные лица прохожих и пугаться собственного отражения в зеркале. Ложась поздно ночью, считай ранним утром, он тоже думал об этом. Для него такие мысли стали чем-то обыденным, таким привычным и родным, что он не замечает, как пропадает в своей гниющей реальности.       Хосок думает, что это нормально. Нормально хотеть остановиться посреди дороги, лечь, ожидая очередную машину, закрыв глаза и проваливаясь в сон. Несомненно, Чон заснул бы, ведь он сейчас так мало отдыхает, даже забыл, что это такое. Стоит ему сесть в кресло или на стул, как его мысли сразу улетучиваются куда-то далеко и остается лишь темнота, такая приятная и долгожданная. Но он снова просыпается. С болью в шее и спине, радостно улыбаясь и мысленно салютируя ручкой всем заботам, ведь скоро все станет лучше. А лучше для Хосока — не существовать.       Сегодня 24 января, тот самый день, когда парень наконец-то уедет из этого гнусного места навстречу своей неминуемой гибели. Он счастлив. Действительно счастлив впервые за эти мучительные года своей жизни. Садясь в самолет, Чон облегченно вздыхает и облокачивается на сиденье, опять же мгновенно окунаясь в царство Морфея. Через полтора часа он уже топчется в очереди, ждет, когда народ запустят в зал, где будет проводиться выступление. Юноша копил долго, работал, не щадя свое тело, а сейчас он сидит в первых рядах, нервно комкая края толстовки. Скоро он увидит своего кумира, такого очаровательно агрессивного, рэпующего жестко и без остановок.       Сердце пропускает удар. На сцену выходит темный силуэт, снимает маску и говорит приветственную речь, после чего по помещению начинают разноситься сами биты, а рэпер потихоньку вливается в царящую атмосферу.       Волнение окутывало с ног до головы, когда юноша скользил взглядом по худощавой фигуре Юнги. Где-то внутри бешено стучалось сердце, давно ушедшее в пятки. Концерт закончился. А это значит, что вскоре закончится и нелепая жизнь Чона, томившая душу с раннего детства. Сидящие в помещении срывали горло восхищенными возгласами, а сам рэпер улыбчиво махал руками в прощальном жесте.       Хосок вышел из здания, резко вдохнул холодный воздух и сильно-сильно зажмурил глаза, хватаясь за голову, чуть ли не крича. Он не знал, что делать, не знал, куда идти. Парень видел неподалеку огромный мост, который проходил над незнакомой ему рекой (да, в местности Хоби разбирается очень плохо), но ему хотелось еще погулять, подумать напоследок.       Чон перешел на другую сторону улицы и теперь просто стоял на тротуаре, увлеченно наблюдая за прохожими незнакомцами. В толпе, среди множества людей, юноша заметил слегка сгорбившуюся фигуру, которая шла поспешным шагом, а за ней следовало двое огромных мужчин в черных костюмах. Извилины в голове парня начали работать, и тот внезапно сорвался с места, толкая всех в сторону. Из-за быстрого шага рэпера (Хосок не был еще уверен, что это он на 100%) Чон иногда отставал, теряя выкрашенную голову в черный среди людей. Когда перед ним показался пешеходный переход и быстро проезжавшие автобусы вместе с такси, парень потерял из виду Юнги. Он решил, что тот перешел дорогу и, не задумываясь, ступил на проезжую часть, бурлящую машинами, не видя, что светофор показывал красный цвет.       Яркие вспышки сменяются белыми плавающими пятнами в глазах. Темные силуэты мелькают среди них, какие-то незнакомые люди что-то громко кричат и носятся, как ненормальные вокруг, а парень просто лежит. Окровавленный, с переломанными конечностями и постепенно исчезающей жизненной силой.

Не этого ли он хотел?

      Хосок отсчитывает про себя секунды до своего конца, удивляясь, что он так долго держится. Казалось, что происходящее длится целую вечность.       В одно мгновение счёт прекратился. Люди на улице остановились, все эмоции на их лицах замерли, зеленый цвет на светофоре так и остался гореть неисчисляемое количество времени. — С днем рождения, сынок, — послышался нежный голос мамы, а маленький мальчик, отмечавший праздник, быстро подбежал к женщине и чмокнул ту в щечку. Радостные крики раздались на всю улицу.

Это было последнее, что видел Чон. Шесть. Пять. Четыре. Три. Два. Один.

      Всё возвращалось назад. Люди шли в обратном направлении, чуть ли не сталкиваясь друг с другом. День сменился ночью, и Хосок… Он сидел на кровати, вспотевший и с тяжёлым дыханием, а под боком недовольно зашевелился спящий парень. — Снова кошмар? — спросил Юнги у своего возлюбленного. Получив кивок от него, он тихо обнял юношу и улёгся, монотонно поглаживая того по голове. — Это всего лишь сон, Хоби, все хорошо, я рядом, — Мин нежно поцеловал Чона в висок, затем сам мгновенно отправляясь в царство Морфея.       Но не Хосок. Он не спал час, два. Досидел до пяти утра и аккуратно вылез из-под тёплых объятий, выходя на балкон. Окурки сигарет летели одна за одной, а сердце все ещё бешено отстукивало свой ритм.       Снова происходило что-то странное, необъяснимое. Небо затянулось грозовыми тучами мгновенно. Спустя некоторое время появилось солнце, а после опять тяжёлые серые облака. Все сменялось довольно резко, а юноша ошарашено смотрел за этим. Он обернулся. Что было зря. Стены здания начали разрушаться, в тени пропало такое родное и любимое лицо Юнги. Мебель превращалась в пепел, который уносило потоками ветра. Хосок остался стоять один, на несчастном клочке непонятного сооружения, а в мыслях было одно: «Неужели все так закончится?»       Окровавленное тело парня все также осталось лежать на асфальте, люди все также в спешке шли по своим делам, а мир Хосока все также продолжал ломаться.       В то же время, за тысячу шагов от несчастного случая, шёл Юнги, размышляя о предстоящем концерте, как вдруг… Сердце кольнуло, резкая боль пронзила уставшее тело, а парень почувствовал, что потерял что-то важное, что-то, что безумно любил, но не успел уберечь. Охранники молниеносно подлетели к знаменитости, набирая номер скорой помощи.       По городу, на одной и той же улице, мчались две машины с врачами. Одна должна была зафиксировать дату смерти некого Чон Хосока из города Кванджу, а другая — беспричинное психическое расстройство.

***

      Разбитое сердце больше никогда не станет целым и единым, а разрушенный мир никогда не восстановит свои руины. Если хотите это опровергнуть, значит вы счастливы. У вас есть надежда на лучшее, надежда на более хорошую жизнь.

Вам здесь не место.

      На самом деле, тошнит от счастливых людей. От их чрезмерно сияющей улыбки и бесконечно преданной семьи с друзьями. Счастливые люди не знают, как это просыпаться в 3 часа ночи с нежеланием жить, когда хочется вскрыть вены прямо сейчас, но этому не бывать, ведь страх перед чем-то неизвестным решает все. Счастливые не причиняют вред себе, лишь потому что скучно или одиноко: близкие не дают усомниться, что жизнь прекрасна. Не курят в подъезде, уже не скрывая тот факт, что несчадно портят лёгкие. Они гуляют на природе, работают и вечером возвращаются к родне, которая их ждёт дома.       Иногда восприятие мира искажается, как по щелчку пальцев. Внезапно понимаешь, что потерял что-то важное, что-то, что не успел полюбить. Разлом во вселенной, сбой системы и ошибка, которую нельзя исправить. Страдает лишь один. Тот, кто не знал о существовании своей второй половинки. А ведь некоторые люди связанны невидимыми нитями. Не верите? Ваши проблемы.       Эта история не закончится хэппи эндом, как многие другие. Здесь нет смысла, нет логики. Просто в один момент прерывается чья-то жизнь. Ненужная, бесполезная. Едва ли заметят родственники эту «болезненную утрату», в новостных газетах не напишут про смерть прохожего, а друзья… Они вообще были?       Холодное и мрачное время суток наступило слишком быстро: лучи солнца постепенно скрывались за горизонтом, а пронзительный ветер полностью вступал в свои владения. На улицах города сразу стало тихо, оповещая всех о приходе ночи.       Юнги до сих пор не понял, что он потерял, не понял от чего такая зияющая дыра и пустота внутри. Лечение в психиатрии не давало утешительных результатов, а с сольной карьерой рэпера было давно уже покончено.       Когда юноша сидел у окна, он злился на Хосока, злился на весь мир. Когда шел спать, то размышлял о том, как такая нелепая смерть незнакомца отразилась на собственной жизни. В ванной он думал, что готов выть и на стены лезть от одиночества, но тогда ему продлят срок пребывания в больнице, а это — полный конец свободе.       Очередная неделя прошла на удивление спокойно: юноша не пытался сбегать, не звал кого-то во сне и даже ел нормально. После долгого и нудного совещания и обсуждений врачей Юнги выписали. Естественно парню было все равно. Было ощущение, будто он утратил смысл существования, так его и не обретя. И вернуться к нормальному состоянию нельзя, жизнь не станет прежней. Мин сам понимал, что больше не способен улыбаться и радоваться мелочам, как раньше. А все почему? Ч-о-н Х-о-с-о-к.       Возможно ли влюбиться в парня, которого видел один раз издалека на своем концерте? Юнги думает, что нет, а вот сердце почему-то сжимается всякий раз, когда юноша вспоминает окровавленное тело на дороге. Это не жалость, не сочувствие. Нечто более странное и необъяснимое.       Долгожданная мягкая кровать приняла юношу в свои объятия и он провалился в мучительный сон.       События кошмаров повторялись вновь: обвалившееся здание и стоящий посередине Чон. Улыбчивый и такой родной. Внизу пропасть. Юнги сделал шаг вперед, а по стене мгновенно прошла трещина. Еще шаг. Под ногами пропала опора, огромные куски шифера падали сзади юноши, а он бежал. Так стремительно, но силуэт Хосока исчезал быстрее, чем об этом мог подумать Мин. — Минни, — послышалось глубоко в голове, разлетаясь эхом по ушным перепонкам. — Мин Юнги, — прокричало что-то, а сам юноша медленно начал просыпаться. — Вообще-то, я хен, — потирая глаза, очнувшись, просипел рэпер. Бывший рэпер. — Ты кричал. Он опять снился? — Угу. Где Чонгук? Почему ты один, разве вы не всегда вместе ходите? — Я его послал за едой, а то у тебя в холодильнике мышь повесилась, — улыбнулся Тэхен. — Мне послышалось, или ты называл меня «Минни»? — Юнги встал с кровати и босиком прошел к окну, зашторивая его, чтобы лучи восходящего солнца не тревожили глаза. — Я переживал, — хмыкнул Тэ. Тэхен и Чонгук — давние друзья Юнги, которые переехали к нему, ухаживая и следя за его психическим здоровьем, что крайне не нравилось самому хозяину квартиры. — Я пойду воздухом подышу, — Мин взял сигареты с тумбочки и направился к коридору. Прохладный воздух отрезвлял. Жаль, что это последние минуты его жизни.       Иронично, ведь история Хосока повторяется и с ним. Ох, неудивительно, что он захотел пойти не в парк, а на крышу собственного дома.       В руках дотлевает последняя сигарета, а на душе почему-то легко. Парень знает, что после смерти будет легче, все встанет на свои места, и уж тогда он будет счастлив. Ветер драматично дует в лицо, как в сериале с, однозначно, плохим концом. Юнги кинул телефон с крыши, следя взглядом за падающим устройством, которое сразу разбилось на осколки, соприкасаясь с асфальтом. А затем. Прыгнул сам? Он не помнит. Сразу наступила темнота и угнетающая тишина, которую спустя несколько минут\часов прервал озорной голос: — Привет Юнги, я тебя ждал, — Мин чувствует улыбку на невидимых устах, не замечая, что его уголки губ также невольно поднимаются вверх.