-5-
5 ноября 2018 г., 13:16
Внутренние часы срабатывают как всегда чётко, и Сокджин нехотя отрывает щёку от груди Намджуна. Альфа продолжает мирно спать, и омега дотягивается до его подбородка, чтобы оставить несколько утренних поцелуев. Легкая небритость покалывает губы, и Сокджин переходит ими на шею. Намджун тихо выдыхает и лениво просыпается.
— Привет, — шепчет он хриплым голосом. Немного полюбовавшись всё ещё сонным лицом омеги, он опрокидывает его на подушку и нависает сверху. — Хочу так каждый день просыпаться. Наверное, я спешу?
— Да, — соглашается Джин, весело улыбается и несмело оглаживает обнажённые плечи альфы кончиками пальцев. — Спешишь.
Намджун ведёт ладонью по бедру вверх, задирает футболку и касается кожи.
— Нужно собираться на работу. Я хочу заехать домой переодеться, — Сокджин обнимает за шею, прижимает крепче к себе и целует, после чего выбирается из-под альфы.
Намджун с зевком потягивается, занимая собою постель практически целиком.
— Может, просто возьмёшь что-то из моего гардероба? Тогда можно сэкономить время, не заезжать домой, но зато вместе позавтракать.
Сокджин соглашается и, выйдя из ванной, выбирает в гардеробной альфы простую белую сорочку, которая оказывается ему немного великоватой. Он закатывает рукава и заправляет края рубашки в свои узкие брюки. Намджун, глядя на такого Сокджина, невольно проводит языком по своим губам, на что у омеги кончики ушей краснеют.
Позавтракать они решают дома и Сокджину разрешают похозяйничать на кухне, пока альфа принимает утренний душ. Закатав рукава ещё выше, чтобы не испачкались, он принимается за готовку. В холодильнике не густо, и готовить завтрак приходится из того, что есть. Сокджин нарезает хлеб для тостов, чтобы смазать его джемом, когда двери в прихожей хлопают и на кухню заходит Чонгук.
— Доктор Ким? — удивляется обнаруженному в их доме и, похоже, в отцовской рубашке омеге. — А отец сказал, что вы не такой, — хмыкает он.
Чонгук сам не знает, как слова вырываются у него изо рта, но это первое, что приходит ему в голову, когда он видит омегу, готовящего завтрак на их кухне. Хотя Чонгук никогда не отличался сдержанностью.
— Чонгук, — угрожающе понизив голос, одёргивает его спустившийся со второго этажа Намджун. — Я бы попросил тебя.
Сокджин чувствует, как дрожит нижняя губа, как подрагивают руки, и откладывает в сторону нож, переведя взгляд с Чонгука на Намджуна. Так униженно он себя, наверное, ещё ни разу в жизни не ощущал. Намджун смеряет сына злым взглядом.
— Я пойду, — тихо произносит Джин, обходя альф и выходя из кухни.
— Нет, Сокджин, подожди, — Намджун хватает омегу за руку и на мгновение поворачивается к сыну. — С тобой вечером поговорим.
Чонгук пожимает плечами, глядя вслед уходящим взрослым. Намджун помогает Сокджину надеть пуховик, одевается сам и ведёт его к машине. Альфа расстроен не меньше, чем Джин.
— Прости за это, — выдыхает, когда садится за руль, и пристёгивает омегу ремнём безопасности. — Я не знаю, что на него нашло. Может, это из-за того, что я никого никогда не приводил в дом. Я поговорю с ним. Ну, посмотри на меня.
Намджун поднимает лицо омеги за подбородок и заглядывает в глаза. Сокджин подавлен, в его глазах застыли слёзы.
— Я повёл себя доступно вчера, твой сын правильно всё понял, — кивает Сокджин.
— Неправильно, Сокджин. И никакого права с тобой так разговаривать он не имел, и я объясню ему это сегодня вечером, — Намджун невесомо, успокаивающе прикасается к губам Джина. — И ты не вёл себя доступно. Мы взрослые люди. Мы истинные, в конце концов. Ты ведь уже давно это знаешь, да?
— С самого первого дня, — грустно улыбается и гладит альфу по щеке.
— И молчал, — улыбается Намджун. — Обещай не расстраиваться, хорошо?
Сокджин соглашается, и альфа привозит их в небольшую кофейню недалеко от госпиталя. Они завтракают сэндвичами и кофе и договариваются о следующей встрече в конце недели. Намджун обещает забрать Сокджина на выходные и показать омеге загородный дом, в котором вырос Чонгук и куда они любят ездить на праздники. Джин в ответ обещает к этой поездке испечь для альфы булочки с кедровыми орешками, которые они с Тэхёном просто обожают.
Тэхёну Сокджин звонит во время короткого перерыва во второй половине дня, когда тот уже должен вернуться со школы. Но Тэхён вызов скидывает, и Сокджин думает, что, наверное, сын пошёл куда-нибудь с Чимином. Домой Сокджин возвращается лишь на следующий день, после дежурства в госпитале, уставший очень, но счастливый. Тэхён ещё на занятиях, и Джин, несколько часов поспав, убивает время уборкой, стиркой и приготовлением ужина. Младший омега приходит домой вечером и без настроения. Скидывает с ног ботинки, вешает куртку в шкаф и идёт мимо гостиной.
— Смотрите, кто вернулся домой, надо же, — без энтузиазма произносит Тэхён и направляется в свою комнату.
— Тэ, ты меня не обнимешь? Я скучал! — Сокджин выходит из кухни, снимая рукавички, и улыбается так счастливо, что Тэхёну становится ещё обиднее. Пока он тут сидел в одиночестве, брошенный, папа где-то хорошо проводил время и вряд ли скучал о сыне. Тэхёну становится так противно, что хочется плакать.
— Ты три дня отсутствовал дома, а я должен радоваться? — грубо отвечает он ему.
И он очень злится. Папа фактически бросил его на три дня, отправив за это время пару сообщений и два раза позвонив. Чимин в ответ на жалобы друга назвал его эгоистом и неблагодарным сыном, совсем не думающим о папе. Юнги вообще красноречиво промолчал. А Тэхён чувствует себя одиноким и преданным.
— Тэ, я звонил тебе, ты трубку не брал, — оправдывается зачем-то Сокджин. — И я правда скучал.
Тэхён ничего не отвечает, уходит в свою комнату и хлопает дверью. Пусть папа теперь поймёт, как обидно было ему. Он ложится на постель в школьной форме и обнимает подушку. Чувство злости на папу смешивается со злостью на самого себя, и по щекам начинают катиться слёзы. Тэхён шмыгает носом и утыкается в подушку лицом.
За окном совсем темнеет, когда дверь в комнату тихо приоткрывается и позади него ложится Сокджин. Папа сгребает его в объятия и прижимает к себе.
— Мой малыш, — Сокджин сцеловывает слезинки на щеках сына и прижимает к себе поближе.
Тэхён ложится головой на папино плечо и вдыхает его аромат. Вместе с лавандой теперь ощущается кедр, но папа пахнет не так сильно, как обычно пахнет Чимин, когда возвращается от Юнги, и Тэхён делает вывод, что с этим альфой у папы настолько далеко не заходило. Кедр пахнет очень знакомо и напоминает Тэхёну о парне из аптеки. Тэхён хмурится, принюхивается ещё.
— Ты нашёл истинного? — тихо задаёт вопрос Тэхён.
— Как ты узнал? — удивляется Сокджин.
Тэхён пожимает плечами и вздыхает тяжело. Тэхёну хочется кричать, что он не хочет никакого альфы в доме, даже папиного истинного. Он снова сделает папе больно, окажется таким же как и все, разобьёт его сердце, вытрет о него ноги. Тэхён так боится, что папа будет страдать как тогда, уходя от его отца. Зачем всё это? Зачем, если можно продолжать жить, как раньше? Разве вдвоём было плохо?
— Что происходит с тобой, Тэ? — спрашивает Джин, перебирая пальцами сухие от покраски светлые волосы сына.
— Это с тобой что-то происходит. Раньше ты меня никогда не бросал.
Джин отстраняет от себя сына и внимательно смотрит в его покрасневшие глаза. Тэхён выглядит таким беззащитным и разбитым, что Сокджину на секунды становится стыдно, но он тут же мысленно убеждает себя, что ни в чём не виноват, что тоже заслуживает счастья. Заслуживает провести немного времени со своим альфой.
— Я тебя не бросал, Тэхён, и не брошу никогда. Ты мой ребёнок. Я никого так сильно не люблю, как тебя. Поэтому не смей так говорить. Твои слова меня ранят, Тэ.
Тэхён молчит.
Сокджину на самом деле больно. Его отношения с Намджуном только зарождаются, а он уже сталкивается с преградами. Ближе Тэ ведь никого у него нет. Хочется поделиться с сыном, рассказать о том, как счастлив рядом с Намджуном, и о том, какой он хороший. Но Тэхён колючками покрывается, напрягается весь и только злится.
И Джин тоже молчит.
— Я уеду на выходные, — решает сразу сказать он сыну. — Вернусь в воскресенье вечером.
— Мне опять одному сидеть?
Сокджин вздыхает и гладит всё ещё мокрые щёки омеги.
— Позови Чимина, устройте ночевку, — с мягкой улыбкой предлагает Джин. — Посмотрите фильмы, покушайте что-нибудь вредное, м?
— У Чимина есть Юнги.
— В этом проблема, Тэ? Тебе тоже хочется с кем-то встречаться?
Тэхён снова вспыхивает, выбираясь из родительских объятий и поднимаясь с постели.
— Да что за чушь! Ты так ничего и не понял! Я не хочу ни с кем встречаться! — кричит Тэхён. — И не хочу, чтобы ты встречался! Нам и вдвоём нормально было! Что тебе приспичило вдруг заиметь альфу?!
Джину неприятно, слова оседают горьким осадком где-то внутри. Он поднимается с кровати сына и - только бы не заплакать - выходит из комнаты, чтобы не продолжать эту ссору.
А Тэхён успокоится, обязательно успокоится. И Намджуна примет, Сокджин верит.
***
Младший Ким злится вплоть до вечера пятницы, когда ему звонит Юнги и зовёт с ним и Чимином поехать на выходные в Сеул. Тэхён радостно визжит и обещает Юнги сейчас же спросить разрешения у папы. Тэхён ездить в Сеул страсть как любит и мечтает уехать туда учиться уже давно. И эти мысли в последнее время посещают его очень часто. Тэхён обещает перезвонить, как только поговорит с папой, и выползает из своей комнаты. За последние два дня они с Сокджином почти не разговаривали. Тэхён обижался, злился, а Джин ждал. Про непростую ситуацию дома у Кимов Юнги и Чимин знают из первых уст. На Чимина все недовольства вываливает каждый день Тэхён, а с Юнги делится Сокджин во время обеденных перерывов. К выходным у Юнги зреет план. Он предлагает Чимину увезти куда-нибудь Тэхёна и дать Сокджину отдохнуть. Чимин тут же предлагает выходные провести в Сеуле: и Тэхён отвлечётся и развеется, и Сокджин проведёт время, как ему хочется. Тэхён находит папу на кухне. Сокджин стоит у окна, укутавшись в свитер, и пьёт обжигающий кофе. — Пап? — робко обозначает своё присутствие Тэхён. Джин оборачивается на тихий голос сына. Тэхён стоит в проходе, будто дальше ступить боится. Тэхён не знает, с чего начать, и чувствует сейчас целую пропасть между ним и Джином. Прежде они никогда так сильно не конфликтовали. Да, переходный возраст давал о себе знать, и у них случались стычки и непонимания, но прежде они всегда довольно быстро сводили ссору на «нет». Что же происходит сейчас — ни у Джина, ни у Тэхёна ответа не было. Тэхён не знает, должен ли он извиниться или же продолжить гнуть свою линию, ведь именно себя он считает пострадавшей стороной. Именно о нём забыли, именно его мнение не считают важным с некоторых пор. Но от грустных глаз папы в груди что-то ноет. Сокджин не ждёт от Тэхёна никаких извинений. Сокджин просто хочет, чтобы Тэхён его понял, как папу, как омегу. Но то ли в силу возраста, то ли в силу характера, сын словно в панцире, и достучаться до него ужасно сложно. — Хочешь кофе? — разряжает обстановку Сокджин, и Тэхён кивает, слегка улыбаясь уголками губ. Тэхён радуется, но вида не подаёт. Радуется, что папа конфликт не поддерживает, что всё так же заботливо предлагает кофе, несмотря на двухдневное молчание, повисшее в их доме. Сокджин, кажется, вообще не умеет долго обижаться. Он всегда был первым, кто принимался сглаживать острые углы. Слишком терпеливый, слишком понимающий. Тэхён думает, что папу никто не заслуживает. Сокджин наливает кофе из турки в кружку Тэхёна, добавляет сливки, ореховый сироп и ставит перед уже сидящим за столом сыном. — Посидишь со мной? — Конечно, — Джин придвигает стул поближе к Тэхёну и наблюдает, как тот пьёт кофе и от наслаждения жмурит глаза. — Так… ты завтра уезжаешь, да? — уточняет Тэхён, и Сокджин кивает, отводя взгляд, и молча ожидает продолжения их ссоры. Но Тэхён в ответ тоже коротко кивает, хоть и поджимает недовольно губы. — Ну, раз тебя всё равно не будет все выходные, можно мне поехать в Сеул? — В Сеул? С кем? — хмурит брови Сокджин. — Юнги звонил, предложил поехать с ним и Чимином. Я очень хочу, пап. Тэхён смотрит своими огромными щенячьими глазами, и Джин не сдерживается от смешка. — Ну, если с Юнги, то, думаю, ты можешь поехать. Он альфа ответственный, — соглашается Сокджин. Тэхён радостно бросается ему на шею, и Джин усаживает худенького сына себе на колени. Тэхён, не смотря на свои почти семнадцать лет, всё ещё маленький, хрупкий и нескладный. И он, возможно, комплексовал бы рядом с расцветшим Чимином, если бы ему было не все равно. Спать Тэхён ложится вместе с Сокджином, и омега долго вдыхает мягкий и никем пока не тронутый аромат сына. Тэхён, вымотанный эмоциями последних дней, отключается, едва оказывается в тёплых папиных объятиях. Утром Джин просыпается рано, готовит тесто, делает из него булочки, которые щедро смазывает кремом, посыпает орешками и ставит в духовку. Пока Тэхён спит, он собирает ему рюкзак для поездки в Сеул и свою сумку для выходных в загородном доме Намджуна. Готовые булочки он раскладывает в два бумажных пакета: один в дорогу для Тэхёна и его друзей, второй для Намджуна. Позже за сыном заходят Юнги и Чимин, и Сокджин как обычно даёт своему ребёнку стандартные напутствия, на которые тот только улыбается и закатывает глаза. Намджун заезжает за Сокджином немногим позже, и они долго целуются в его машине, прежде чем отправиться за город. Салон автомобиля наполняется ароматом лаванды чуть ярче, чем при их прошлой встрече, и Намджун улыбается всю дорогу. До дома они доезжают быстро, и он оказывается намного больше, чем Сокджин себе представлял. Альфа проводит ему небольшую экскурсию, показывает уютный задний двор и провожает до кухни. Намджун разжигает камин, пока Сокджин заваривает чай и греет булочки. — Ты какой-то задумчивый, — отмечает вернувшийся Намджун, обнимая сзади омегу, пока тот выкладывает угощение на тарелку. — У тебя всё хорошо? Сокджин неуверенно пожимает плечами, и Намджун хмурит брови. Он убирает руки с живота омеги и разворачивает его лицом к себе. Вглядывается в печальные глаза Сокджина и проводит большим пальцем по щеке. — Расскажи мне, что случилось. Может, вместе что-нибудь придумаем, — предлагает Намджун. Сокджин грустно улыбается и думает о том, что никогда и никто не решал его проблемы вместе с ним. Никто даже не предлагал, как это сделал сейчас Намджун. Сокджин думает, что, наверное, никогда и не был до конца счастлив. — Это Тэ, — вздыхает Сокджин и невольно трётся щекой о ладонь альфы. — Что с ним? — Он, кажется, сильно ревнует. К тебе. У нас последнее время одни ссоры. Намджун понимающе кивает и усмехается. — Ты знаешь, мой Чонгук вроде уже совсем взрослый, старше твоего Тэ, но ведёт себя тоже как ребёнок. Мы поговорили с ним тогда о его поведении, но, чувствую, это не конец. Так что нам с ними обоими надо что-то делать. Справимся, не переживай. Намджун приподнимает лицо омеги и приникает к губам, улыбаясь через поцелуй. Про горячий чай они благополучно забывают, стоит только Сокджину тихо простонать, и Намджун, взяв его за руку, выводит из кухни и опускает на мягкий диван подле камина в гостиной. Альфа нависает сверху и устраивается между его ног. — Как твой живот? Не болит? Шов не беспокоит? — спрашивает Сокджин, обнимая Намджуна за шею. — Уже намного меньше, — улыбается альфа. — Тебе не холодно? — Нет, камин хорошо греет. — Тогда давай избавимся от этого, — Намджун подхватывает джемпер Сокджина снизу и тянет наверх, раздевая омегу. Сокджин Намджуну помогает и уже через мгновение остаётся в одних только джинсах. Намджун исследует обнажённую кожу губами, целуя, слегка засасывая, и обводит изгибы тела ладонями. Джин долго не ждёт и избавляет альфу от рубашки, нетерпеливо расстёгивая каждую пуговицу. Аккуратно проводит пальчиками по заживающему шраму, но Намджун заводит его руки наверх, удерживая одной рукой за тонкие запястья. Хочется полностью доминировать, овладеть омегой, сделать своим до конца. Хочется поставить метку, прокусить белую кожу на шее Сокджина, но Намджун решает не торопиться, дать их отношениям окрепнуть. Вместо этого он подхватывает одну ногу Джина под коленкой, и омега, сразу сообразив, что от него требуется, обнимает Намджуна бёдрами. Контакт становится теснее, между их телами почти не остаётся свободного пространства. Сокджин чувствует эрекцию альфы своим пахом и взволнованно выдыхает. Намджун слегка подаётся вверх, и Джин, зажмурившись, тихо скулит, боясь позорно кончить от одного только прикосновения через ткань джинсов. — Прости, у меня так давно никого не было, я боюсь что…— начинает тараторить Сокджин, но Намджун кладёт ладонь на его губы, заставляя замолчать. — Тише, — улыбается. — Всё хорошо, просто наслаждайся. Я всё сделаю сам. Сокджин тихо соглашается и отдаётся Намджуну целиком. В конце концов, его попросили наслаждаться, и он собирается слушаться своего альфу. Он расслабляется и чувствует себя в руках Намджуна пластилином. Он его гладит, трогает и целует, где захочет. Сокджин только стонет и выгибается под этим натиском. Омега уплывает в мир грёз, растворяется в ощущениях. От него ничего не требуют, только любят. Любят, как могут, до дрожи в его коленях, и он рад, что лежит, потому что не уверен, что смог бы стоять в таком расплавленном состоянии. Он упускает тот момент, когда оказывается абсолютно обнажённым перед альфой, и чувствует касания тёплых губ на внутренней стороне своего бедра. Намджун покрывает нежную кожу поцелуями, и Сокджин почти забывается. Когда между ягодиц его нежно касается что-то тёплое и влажное, Сокджин пугается и почти подскакивает, но Намджун крепко сжимает его бёдра и заставляет лечь обратно. — Что ты… — сокрушённо стонет Сокджин, когда внутрь проталкивается кончик языка альфы, и думает, что вот-вот кончит, но в следующее мгновение основание члена оказывается в сдавливающем кольце пальцев, и кончить ему не дают. Намджун ещё несколько мгновений ласкает его языком, пока омега не расслабляется и не отдаётся его ласкам полностью. — У тебя скоро течка? — интересуется альфа, собирая смазку Сокджина пальцами, размазывая вокруг кольца мышц. — М-м? — Джин отрывает голову от подушки и расфокусированно смотрит на Намджуна. — Течка? До неё ещё должно быть больше недели. — Не думаю, — с улыбкой качает головой Намджун и осторожно вводит в Сокджина один палец, смазанный в его же смазке. — Пахнешь волшебно. Сокджин, слегка нахмурив лоб, первый палец принимает почти свободно, и Намджун горячо целует его в губы, отвлекая от второго введённого пальца. Сокджин протяжно стонет, когда Намджун разводит пальцы, растягивая стенки. Третий палец он добавляет без проблем, и Сокджин уже почти готов принять его. Намджун избавляется от брюк и белья и устраивается снова между ног омеги. — Ты невероятный, Джин, — шепчет Намджун и плавно входит в податливое тело. Сокджин впивается пальцами в его спину и прикрывает глаза от удовольствия. Намджун даёт ему немного привыкнуть к наполненности и покрывает лицо мягкими поцелуями. Сокджин привыкает и сам спускает ладони со спины на ягодицы альфы, заставляя двигаться. Намджун начинает с осторожных размеренных толчков, поддерживая Сокджина одной рукой под его коленкой, а второй опирается на диван. Толчки с плавных переходят на размашистые, и Сокджин стонет громче, запрокидывая голову назад, позволяя Намджуну оставлять смазанные поцелуи на его шее. В комнате становится жарко, оба покрываются испариной, теряя счёт времени и растворяясь в чувствах целиком. Спешить этим вечером им всё равно некуда. Они могут провести в объятьях друг друга хоть все выходные. Намджуну кружит голову запах секса, лаванды и приближающейся течки Сокджина, и он, кончая, обессиленно падает на омегу, позволяя им сцепиться. Сокджин обнимает его крепче, сводя ноги за ягодицами альфы, и стонет в оргазме. Узел давит на стенки, и Джин кончает уже во второй раз, выстанывая имя альфы, и Намджуну кажется, что счастливее он быть уже не сможет. Позже, сидя у камина, завернувшись в одну принесённую Намджуном простыню, они пьют горячий чай и оголодало поглощают испечённые Сокджином булочки. Альфа закатывает от удовольствия глаза и просит Джина приготовить потом что-нибудь ещё. А ночью у омеги всё-таки начинается течка. На утро, в перерывах между сексом, душем и перекусами, он отправляет Тэхёну сообщение, в котором интересуется его выходными и извиняется, что задержится на пару дней дольше, чем обещал. На работе Джин берёт отгул, позвонив главврачу и без подробностей объяснив свою омежью ситуацию. — Знаешь, я тут думал, как решить ситуацию с нашими детьми, — говорит Намджун, когда во вторник вечером везёт Сокджина из загородного дома. — Нам нужно собраться вчетвером и поужинать, например, познакомиться. Как ты на это смотришь? Сокджин улыбается и идею альфы полностью поддерживает. Осталось только с детьми поговорить. И Сокджин мысленно уже пребывает в неприятном ожидании этого разговора.
