А стоила ли игра свеч?

Эйлин приподнялась на кровати и зевнула, глядя на потолок. Лестница скрипела особенно невыносимо — возможно, от сырости, что наполнила дом после мартовских дождей. Северус, как всегда, спускался по ней аккуратно, но каждый шаг все равно отзывался пронзительным визгом ступеней. Эйлин потянулась, ощущая, как сковавшая тело сонливость постепенно рассеивается. Прошло уже полгода с тех пор, как они перебрались сюда. Полгода странного уединения в лесной глуши, редкие встречи с местными обитателями и бесконечные попытки освоить магию. Северус заметно подрос. Она поднялась с кровати и накинула тёплый шерстяной платок. Весна давно вступила в свои права и принесла с собой туман, стелившийся теперь по утрам меж деревьями. Эйлин прошла на кухню и увидела Северуса, уже занявшегося приготовлением завтрака. Он ловко управлялся с ножом, нарезая хлеб и сыр. — Доброе утро, — поздоровалась она, садясь за стол. — Утро, — отозвался он, мельком взглянув на неё. Сосредоточенный и нахохленный, как воробушек. Эйлин парой движений палочки проверила, не забыл ли сын наложить согревающие чары. Тот заметил и вздернул нос еще выше. — Сегодня в деревню пойдешь? — К озеру, — Северус, не садясь за стол, запихал в рот сыр и сунул горбушку хлеба в целлофановый пакет, а тот — в карман мантии. — Там растёт редкая водяная лилия. Хочу попробовать использовать её в зелье. Эйлин натянуто улыбнулась. Они приехали сюда в сентябре, и с тех самых пор Северус продолжал терроризировать ее нелепыми обидами: что уехали из Коукворта, что не получается встретиться с Лили, что жили в лесу и что… в их жизни появился Фенрир. В дверь завалюхи постучали. Эйлин поджала губы: ладно, последнее — заслуженно. — Будь осторожен, — предупредила она. — В лесу может быть опасно. — Я знаю, — Северус тоже услышал стук и стрельнул взглядом в сторону окна. — Через дверь! Та как раз открылась, впуская сначала лохматую коричневую шубу и утренний холод. А потом и румяного парня с веселой улыбкой. Эйлин сама не ожидала от себя такого окрика, и Северус, сначала подпрыгнувший, теперь мрачно на нее покосился, а потом бочком, обходя Фенрира, как огромную дикую тварь, двинулся к двери. Зря. Тот с гиканьем подхватил мальчика и закружил, не обращая внимание на насупленную физиономию. — Опусти меня! Фенрир всё-таки поставил Северуса на пол, но лишь после того, как тот решительно упёрся ему в плечо, возмущённо стрельнув глазами. Оглядев сына, Эйлин только вздохнула — черные глаза прожигали насквозь. — Далеко собрался? — спросил Фенрир, притворяясь, что не замечает недовольства мальчика. — За лилией, — коротко бросил Северус, по-прежнему упрямо сжимая губы. Северус обиженно отстранился и поправил мантию, бросив недовольный взгляд сначала на Фенрира, а потом на мать, которая едва скрывала улыбку. Эйлин отвела взгляд. — Возвращайся к обеду. — Когда найду, тогда и вернусь, — фыркнул Северус и прошёл к двери. Сдернул с крючка шарф, накинул его поверх мантии и вышел на улицу. Дверь закрылась с лёгким стуком, а Эйлин, наконец, позволила себе выдохнуть. Они с Фенриром остались одни. — Упрямый, как всегда, — усмехнулся мужчина, прислоняясь спиной к стене. — Ты сама-то готова? — Может, не сегодня? — Хватит, Эйлин, мы же договорились! — одним движением он метнулся к ней, поднял со стула и, перехватив запястья, прижался так, что она почувствовала не только горячее дыхание, но холод от замерзшей щеки.