А стоила ли игра свеч?

— Можешь взять меня с собой? Я… — Эйлин перевела взгляд на пучок в своей руке. — Вдруг мои тоже получится продать? Фенрир прищурился. — Ты уверена? Места там не самые приятные. Да и люди… — Не проблема, — твёрдо ответила Эйлин. — Пожалуйста. Он вздохнул. — Хорошо. Но держись рядом и ни с кем не говори без необходимости. — Спасибо, — искренне поблагодарила она. — Тогда пойдём. Аппарацию выдержишь? — Фенрир подошёл ближе и протянул руку. Эйлин кивнула и внутренне сжалась. Она очень слабо представляла, что это такое. И сама, конечно, в жизни никуда не аппарировала. — Держись крепче. Она схватилась за его предплечье, ощущая под пальцами твёрдые мышцы. Мгновение — и мир вокруг закрутился и разорвался на тысячи осколков. Руки оторвались от тела, ступни остались где-то сзади, а глаза, которые она по глупости не успела зажмурить, улетели далеко вперед. Мысли тоже разбросало по разным частям Англии: за то мгновение, что они летели, Эйлин успела испугаться, что больше никогда не сможет соображать связно. Когда картина снова прояснилась, они стояли на узкой, мрачной улочке, пропитанной сыростью и запахом плесени. Конечности вели себя ровно так, как полается отчаянным путешественникам: снова рвались куда-то прочь. И если бы Эйлин не хваталась за руку Фенрира, то уже валялась бы на неровных камнях мостовой. — Добро пожаловать в Лютный переулок, — тихо произнёс Фенрир. Эйлин огляделась. Узкие дома с облупившейся штукатуркой, вывески с потускневшими надписями, редкие прохожие с недобрыми взглядами. Место явно не для слабонервных. Надо сконцентрироваться: не время сейчас раскисать. Усилием воли заставив себя встать прямо, она опустила плечи и представила, как тело покрывает серая волчья шкура. Иллюзия, конечно, до полнолуния еще есть время, но стало легче. — Идём, — сказал Фенрир, ведя её к одной из лавок. Они вошли в полутёмное помещение, доверху набитое самым разным хламом: сушёными лапами, банками с непонятными жидкостями, старинными книгами. Стены, увешанные пыльными полками, нелепо громоздились и валились друг на друга, сужая небольшую комнатку еще сильнее. Из угла подозрительно посверкивало глазами чучело крупного грызуна, навечно замершего на задних лапах. В воздухе висел густой запах плесени, смешанный с ароматом чего-то металлического. Под потолком покачивались связки засушенных растений. Где-то в глубине лавки слышалось тихое бормотание, будто кто-то шептал заклинания или вёл разговор с невидимым собеседником. Эйлин почувствовала, как по спине пробежал холодок. За прилавком стоял подросток лет пятнадцати, слишком чистый и опрятный для этой клоаки. По меркам магического мира его можно было принять за франта. В этом Эйлин почти не сомневалась, хоть в местной моде и не разбиралась совершенно. — А, Фенрир, — протянул он надменно. — Что принёс на этот раз? Оборотень, смешливый и внимательный, в Лютном тоже преобразился, и она только это заметила. Желтые глаза сверкали совсем недобро. — Травы, как всегда. И вот, знакомься — Эйлин. Она умеет варить зелья и хочет предложить товар. Парень взглянул на Эйлин, будто о своих способностях в зельеварении заявила не она, а кучка ежевики в ее сумке. — Пусть идет к Малпепперу, если она «умеет». — Пойду, — Эйлин показала клыки. — Он-то понимает что зелья Эйлин Принц лучше, чем ваша местная жижа.