Дар неба

- Подожди меня здесь, - Сплинтер усадил устало опиравшуюся на него Шен на выступавшую из стены трубу и ссадил ей на руки Миву. Девочка упрямо бежала наравне с ним до того момента, как не рухнула без сил, но и тогда она не заплакала, а лишь стиснула зубы и поднялась на дрожавшие ноги. Сплинтер восхищался ей, глядя, какая она ловкая и сильная, как яростно в ней горит дух настоящего воина. «Она истинно моя дочь! Настоящая Хамато!» На руки он смог взять ее лишь тогда, когда она чуть не лишилась чувств, уже спускаясь за ним по лестнице в канализацию. А он был вынужден торопиться, чтобы до сероватого намека на рассвет успеть исчезнуть с поверхности и не дать Ороку Саки даже слабой надежды отыскать их. Он вынужден был запутывать следы, петляя по крышам и улицам и поддерживая обессиленную Шен, которая едва могла переставлять ноги, совсем не поспевая за ними. Так Сплинтер и пришел к дверям своего нынешнего дома, осторожно обнимая ее за талию дрожащей рукой, позволяя опираться на свои плечи и прижимая к груди свою дочь. «Как когда-то мы шли по аллее к старому додзе, обнявшись и неся ее на руках! Я победил, Саки, я выиграл этот бой, слышишь? И ты больше не тронешь ни мою дочь, ни мою жену!» Он открыл дверь и вошел в гостиную, настороженно вслушиваясь. Хорошо бы было, чтобы его ученики уже спали и не выскочили навстречу, тем самым напугав Шен и Миву. Но дома было тихо. - Леонардо, - негромко позвал Сплинтер, отлично зная, что будет услышан. Черепашонок появился почти сразу, выглянув из додзе. - Хай, Мастер. Я здесь. - Где твои братья? – Сплинтер торопливо оглядел его, стараясь предугадать, как Шен среагирует на них. - Спят, Мастер. У Микеланджело опять поднялась температура, Донателло починил фонарик и лампу. А я взял одно яблоко из кладовки. Для Микеланджело. Простите меня. - Ничего страшного, - Сплинтер улыбнулся ему. – А где Рафаэль? Леонардо выпрямился и улыбнулся ему в ответ так открыто и чисто, что Сплинтер почти поверил, что Тенг Шен легко сможет их принять. Особенно вот Леонардо, который так старается всегда угодить и быть полезным. - Он занимался вместе со мной, Мастер. Мы отрабатывали блоки сегодня. - Хорошо. На кухне чисто? - Хай. Сплинтер кивнул сам себе. Иного ответа он и не ждал, зная, что идеально они не уберутся, но постараются сделать все хорошо, как могут. Как позволяют им их убогие трехпалые лапки, самой природой не приспособленные к тому, чтобы держать швабру или совок. - Я попрошу вас сегодня не выходить из комнаты, - негромко проговорил он. – До самого утра. Если что-то понадобиться совсем срочное – постучи в дверь додзе, но не входи, пока я не разрешу. - Хай, - Леонардо снова поклонился, по-своему истолковав эти слова. – Вы устали, Мастер? Сплинтер подошел чуть ближе и неловко погладил его по голове, тронутый этим вопросом до глубины души. - Да. Но скоро все будет хорошо. - И Майки тоже поправится? – просиял Леонардо и тут же одернул сам себя. – То есть Микеланджело. - Конечно, - Сплинтер отвернулся, направляясь к дверям. – И помни, о чем я попросил. Если вы проявите должное терпение сегодня, то вскоре будете вознаграждены. И вышел, ни минуты не сомневаясь в том, что его просьба будет выполнена в точности. Он уже понял, что если что-то разрешить Леонардо, но попросить этим пользоваться только в самом крайнем случае, вот как ключом от кладовки, то он скорее умрет, чем побеспокоит своего Мастера.

***

- Как же я гордился им в тот момент, Эйприл, если бы ты только знала. Сплинтер покачал головой, поглаживая руку Донателло на своем плече. В гостиную вернулись Лео и Майки с подносом, заставленным чашками. - Готово! – Майки с улыбкой водрузил поднос на стол и опять уселся на подлокотник, взяв свою игру. – Уже пора открывать подарки? Раф усмехнулся, глянув на часы. - Давай, Мастер еще немного расскажет, а потом откроем, - предложил он. Майки кивнул. - А о чем рассказ сейчас? - Я вспоминал о Тенг Шен, - Сплинтер откинул голову на спинку кресла, горько улыбнувшись. - Ааа, - Майки качнул головой, погружаясь в игру, и вздохнул. – Жалко, что ее нет с нами. Она такая хорошая была. Раф скривился, поспешно отвернувшись, а Лео опустил голову. От Эйприл не укрылось, как сжались его кулаки, а глаза горько зажмурились на один миг. Донателло никак не изменился в лице, лишь бросил на Майки короткий больной взгляд, словно извиняясь за что-то. Да, они умели владеть собой, но даже сквозь это умение прорывалась какая-то удушливая боль, которую обещала объяснить эта история.

***

- Проходи, - Сплинтер открыл дверь, пропуская Шен вперед. – Здесь небогато, но безопасно и никто не найдет вас. Оглядевшись, Шен села у стены и устало прижала к себе дочь, которая настороженно озиралась по сторонам, внимательно щуря сонные глаза. - В углу есть кровать – она ваша. Я останусь ночевать за дверями. Если что-то понадобится – зовите. Сплинтер постоял минуту, сцепив руки перед собой и осознавая, насколько убога обстановка его комнаты для Тенг Шен и Мивы. Но большего он сейчас предложить им не мог. Завтра… завтра он найдет для них более подходящую мебель и сможет оборудовать хорошую комнату, ту, что пустует рядом с додзе. Ученики ему помогут. - Я не буду будить вас, как проснетесь, постучите в двери, я приду и принесу завтрак. Он отвернулся, собираясь уйти, когда Шен подняла голову. - Как тебя зовут? – тихо спросила она. – Ты спас нас и столько помогаешь… кто ты? Помолчав, Сплинтер обернулся, еще раз глянув на нее из тени капюшона. - Зови меня Сплинтер пока что, - после долгого молчания отозвался он. – А там видно будет. И вышел, закрыв за собой дверь. Он лег в додзе на циновку и уставился в потолок, размышляя о произошедшем. Он нашел Тенг Шен. Она сейчас спала совсем рядом, всего лишь за тонкой перегородкой. Она была с ним. Но между ними зияла огромная пропасть. Сплинтер не мог представить себе, как покажется ей на глаза, как расскажет, кто он, и как посмеет хоть прикоснуться к ней. Раньше просто было погладить ее по щеке, прижать к своей груди и поцеловать в темные блестящие волосы на макушке. Он передернул плечами, представив, как крысиная уродливая морда ткнется в ее прекрасные волосы, или лапы с когтями ласково обнимут за плечи… Сплинтер перевернулся на бок, уставившись в стену, подсунул руку под голову, задев ухо, и тихо рыкнул. «Чудовище! Уродливая мерзкая тварь! Как?!! Как мне быть теперь?!» Он рывком сел, ощущая, как в душе пульсирует расползающееся черное отчаяние, готовое накрыть его с головой. «Как мне быть?! Вот они обе – моя семья – рядом и так далеко! Боги! За что вы так жестоко караете меня?!» Сплинтер поднялся, ощущая дрожь в пальцах, неслышно подошел к двери в свою комнату и приоткрыл ее. Он долго смотрел на спавших на его кровати Шен и Миву, завернувшихся в одно одеяло. Шен обнимала дочь, крепко прижимая ее к себе, а девочка уткнулась в подушку, вцепившись в нее сильными маленькими пальцами. Ему хотелось войти. Сесть рядом. Погладить ее по растрепанным непослушным волосам, услышать, как она дышит во сне, и может быть, увидеть, как улыбнется. Обнять Тенг Шен, прижать к себе и долго-долго шептать ей в темноте о том, как он скучал и как грезил о ней, послушать, что она скажет в ответ. Проговорить до рассвета, строя планы на завтра и на всю жизнь. Закрыв дверь, Сплинтер вышел из додзе, сжимая у груди руки. У него болело сердце и ныло все нутро, ему хотелось разделить свою нерастраченную за годы ласку со своей родной семьей. Он прошел темным коридором, толкнул дверь и заглянул к своим ученикам. Майки спал, прижав к себе что-то тряпичное и уродливое с нарисованными глазами и большой страшной улыбкой, Донателло тоже спал, свернувшись клубком и держа в пальцах тетрадь, исписанную корявым почерком. Леонардо и Рафаэль свернулись на полу, прижавшись друг к другу под одним одеялом. «Выросли как, - Сплинтер сел около них и погладил обоих по головам совсем невесомо, чтобы не разбудить. – Уже не помещаются все на одной кровати, как раньше. Не замечал…» Он откинулся затылком на борт кровати, продолжая поглаживать их, и повернул голову, всматриваясь в умиротворенную улыбку Микеланджело. «Майки. Странно Леонардо его назвал, но так ласково. Не думал об этом раньше, но ему очень идет это имя. Странно, что он спит с игрушкой, как маленький… и щеки так горят, неужели хуже стало? Где мне лекарств достать?.. Придется и сегодня не спать и пробраться в аптеку, хоть что-то от жара раздобыть. Да и еды у нас на один день, наверное, осталось, тем более, что нас стало больше…» Под его рукой дернула голова Рафаэля. Тот сел, сонно моргая, и тут же сощурился, увидев Мастера. - Спи, - Сплинтер успокаивающе кивнул. – Ночь. Я просто зашел вас проведать. Рафаэль долго смотрел на него, подозрительно дергая носом, потом перебрался через брата и лег с другой стороны, повернувшись к Сплинтеру спиной. - Ты так и не хочешь поговорить со мной? Рафаэль снова сел, подоткнув Леонардо одеяло, и повернулся. - А о чем, Мастер? – тихо спросил он. - Что Вам сказать? - Что на душе. Черепашонок сцепил пальцы в замок и долго молчал. - А что у меня на душе? - наконец тихо буркнул он. – Вон Майки болеет долго уже как – что с этим делать? Лео отдает ему свои яблоки, но это же не лекарство. Донни написал ему сказку – только это тоже не помогает. Даже игра в День Рождения не помогла. - Я достану завтра ему лекарство, - пообещал Сплинтер, подсев чуть ближе. - Угу, - Рафаэль кивнул. – Теперь достанете. Только зачем Вам это? Вы считаете себя виноватым и поэтому решили все исправить? Мастер, не надо так стараться и делать вид, что мы Вам не противны. Не надо врать, потому что они Вам верят, а потом им будет больнее… Словом, не делайте вид, что что-то изменилось – как было вполне нормально. Мы знаем свое место. Сплинтер горько вздохнул, опуская голову. Ему захотелось обнять Рафаэля и приласкать, хоть как-то пригладить эти почти видимые колючки недоверия и враждебности. - А тебе? - А что мне? – тот чуть повысил голос, с вызовом вскинув взгляд. – А мне… все равно! Мне не надо… Я не они Вам, я нюни разводить не намерен! Все и так знаю… Сплинтер схватил его за плечи и прижал к себе крепко-крепко, не давая вырваться. - Мне не все равно, Рафаэль, - прошептал он. – И тебе – тоже. Я вижу. И я сделаю все, чтобы ты понял, что ничего обратно не будет. Ваше место вот здесь, - он еще сильнее прижал ученика к груди. – Знай это. Рафаэль дернулся еще несколько раз и даже стукнул кулаком в бортик кровати, а потом неожиданно затих, как-то резко расслабившись. - Честно? – после долгого молчания едва слышно спросил он. Сплинтер кивнул, подавившись комком в горле. Слов у него не было. Все то, что дырявило душу жуткими сомнениями в додзе, вдруг успокоилось здесь, рядом с ними, словно растворившись в воздухе. Они были у него вне зависимости от его внешности и даже характера. Они были его. - Спи, - выдохнул он Рафаэлю в ухо и осторожно уложил его рядом с Леонардо. – Спите, завтра надо многое сделать. Вам надо отдельные кровати уже. Вы выросли. Рафаэль забрался под одеяло, отчаянно вытирая нос, и уткнулся в сонного Леонардо лбом. - Не надо, - буркнул он. – Майки страшно одному очень, а этот вот дурень мерзнет. Так-то я б давно ушел спать в другой угол. Че мне, надо, что ли, обнимашки эти дурацкие?