Прямо как луна

Чонгук спешит. Ему срочно нужна другая книга для сочинения о японской культуре, но у него есть только двадцать минут перед началом танцевального занятия, так что он бежит к автоматическим дверям библиотеки, когда замечает Юнги. Тот стоит, опершись на огромный дуб рядом со зданием библиотеки, его ноги скрещены в районе щиколоток. Принцесса Джухен говорит ему что-то, в чем он очевидно заинтересован, но глаза его скользят вокруг и останавливаются на Чонгуке. Его лицо освещается улыбкой, он поднимает ладонь, чтобы помахать. Не успев до конца поднять свою руку, чтобы поприветствовать Юнги, Чон ударяется в автоматическую дверь до того, как она успевает открыться. Он врезается лбом в стекло: волна шока и боли вибрацией проходится по голове и останавливает Гука на секунду, а затем в кровь вбрасывается адреналин, Чонгук слышит, как кто-то чертыхается за его спиной, но не оборачивается, просто бежит вперед через фойе и меняет направление в сторону туалетов, как только закрывшиеся позади двери открываются снова, Чон проталкивается сквозь не пойми откуда взявшуюся толпу народа, которая полминуты назад наблюдала за его великолепным провалом, он в итоге кончает тем, что задыхается, облокачиваясь на раковину. Его дыхание сбилось настолько, что он чуть не теряет сознание, но боль на лбу возвращает его к реальности, в которой у него вот-вот случится паническая атака. А потом он слышит, как дверь в туалет начинает открываться, и Чонгук вваливается в первую кабинку, захлопывая за собой дверь и защелкивая задвижку. Он прижимается спиной к стене, когда слышит приближающиеся к кабинке шаги, и замирает. Чонгук очень, очень медленно вдыхает, кровь стучит в его ушах. Кто-то вздыхает. Раздаются звуки из фойе, а потом дверь в туалет снова хлопает. Чонгук судорожно выдыхает, ладонь сильно прижата ко рту, чтобы не издать ни одного звука. Он уверен, что на лбу будет красоваться огромный синяк, но хотя бы его челка достаточно длинная, чтобы прикрыть его. Вот только паническую атаку челкой ему не прикрыть, как бы он ни старался. Именно тогда, когда все идет так замечательно, он позорит себя так сильно, что хочется умереть. Ему хочется умереть. Он брызгает водой на лицо спустя какое-то время, все еще чувствуя слабость, ужас и стыд за себя, но немного менее нигилистически. Чонгук не хочет впадать в панику во второй раз за день, поэтому через десять минут, когда дыхание и сердцебиение вроде как выровнялись, руки вроде как перестали трястись, и тело вроде как перестало чувствовать жар, Чонгук выходит из библиотеки и пишет Чимину, что у него чрезвычайная ситуация и на танцы он не пойдет. Чимин больше ни о чем не спрашивает, потому что он действительно хороший друг. Чонгук ни за что бы не подумал, что Чимин приедет к нему домой с десятью стаканчиками холодного сладкого чая с шариками, и следом за ним примчится Тэхен с Ентаном, помещенном между футболкой и грудью хозяина и укрытого пальто. Чонгук падает на диван, укрываясь мягким пледом, и тут же сверху на него валятся друзья, и все это больше похоже на странную смесь с неловко торчащими наверх руками, поднятыми, чтобы не пролить напитки. Никто из них не говорит о сегодняшнем, они болтают обо всем отвлеченном: слухи о знаменитостях, об общих знакомых, давая Чонгуку возможность посасывать трубочку своего чая, глотать шарики и слушать друзей, располагаясь между ними. Он решает, что его друзья, наверное, заслуживают знать, почему они здесь. Они делают для Чона так много, а он несправедливо держит от них в секрете, почему в последние месяцы он был таким странным. Если честно, он вполне уверен, что у них есть какие-то подозрения: они не идиоты, да и изменения в его поведении не то чтобы были крошечными и незаметными, даже несмотря на то, каким интровертом он был до того, как его жизнь пошла под откос. Он задолжал им это — объяснение, почему человек, с которым они вроде как подружились, превратился в приведение, как этот гуль занял его место. И он рассказывает им. Рассказывает об инциденте со стеклянной дверью, о своих панических атаках, о своей тревожности, что очень сложно, но никто не заставляет его чувствовать себя плохо. Никто не пытается отвернуться от него. Ему в руки суют Ентана и чай с его любимым клубничным вкусом, когда он говорит. Он по пунктам пересказывает последний год своей жизни, расставляя точки надо всеми почему, зачем и как. Ненавидя все, о чем он говорит, он рассказывает и про свою первую паническую атаку, вулканом залившую все, что в нем было, горячей лавой, рассказывает, что частота приступов увеличивается, как и летаргия, апатичность, бессонница, расшатанность и страх. Рассказывает о вмешательстве Намджуна. О приемах у врача. Об осознании того, что это то, с чем он должен жить. О том, как он учится избавляться от поселившегося в нем перманентного внутреннего разговора с самим собой. -Мы рады, что ты получаешь помощь, даже несмотря на то, насколько все хреново сейчас. Они спрашивают, есть ли что-то, что они могут сделать, чтобы Чон чувствовал себя легче, так что спустя некоторой время Чимин своим аккуратным почерком заполняет обрывок какой-то бумажки списком вещей, которые Чон должен делать до конца семестра. Он гласит: 0. Больше спать 0. Меньше плакать 0. Ходить к терапевту 0. Записывать грустные мысли 0. Выбрасывать грустные мысли 0. Проводить больше времени с друзьями 0. Проводить меньше времени думая о том, что о тебе думают другие 0. Погладить собаку Он выполняет восьмой пункт сразу же. Ентан лижет его щеку и обнюхивает его шею, а потом там же и засыпает. Чонгук аккуратно вычеркивает «Погладить собаку» и вписывает «Гладить всех собак», что, кажется, в принципе считается какой-то формой терапии. (Он не добавляет девятый пункт — один раз поговорить с Юнги, не опозорив себя — в физический список, но в список в своей голове добавляет.) Когда заканчивают, они заказывают пиццу и смотрят вместе рыбку Поньо, Тэхен гладит его по волосам, а Чонгук много плачет от облегчения, а потом засыпает между своими друзьями. Когда он просыпается, чувствует, что в его рту волосы Чимина и что это был лучший сон за последние недели. Впервые за, кажется, двадцать один год он смотрит на своих друзей, обнимающий друг друга и его во сне и думает, что, возможно, он заслуживает этого. А потом принимает таблетки.