11
29 марта 2022 г., 03:45
Стенли Хендрикс в который раз наблюдал за безвольно откинувшейся на подушку головой своего «особого» пациента, Брана Ламбера. Каждый вечер глава Корвуса приходит в палату брата и занимается с ним сексом, если так можно назвать акт с прикованным к кровати человеком. Стини выверенными механическими движениями приводил тело омеги в порядок. Снова. Взгляд беты то и дело натыкался на пустой взгляд омеги и красные опухшие от поцелуев губы. Малик не внял его замечанию оставить парня на какое-то время в покое, альфа упрямо приходил ежедневно и вбивал слабое тело в больничную койку, наполняя омегу своим семенем.
Бета вновь равнодушно поправил простынь, ввел капельницу в вену и сверился с приборами. Все показатели «в норме». Только вот омега вздрагивает от любого прикосновения, от любого постороннего запаха. Да, кризис прошел, но и этих неуловимых, незаметных проявлений паники опытному врачу достаточно, чтобы сделать соответствующие выводы.
Как бы там ни было, Стини попытался отмахнуться от назойливых мыслей, ему Корвус платит не за умозаключения, а за то, что бы Бран Ламбер как можно скорее покинул стены госпиталя и отправился в кровать брата, желательно с нормально развивающейся беременностью.
Бросив последний взгляд на приборы, Стини повернул к себе лицо пациента и просветил ему еще раз глаза. Утром у омеги очередная проверка зрения и всевозможные тесты, хотя Малику уже сказали, что зрение левого глаза не восстановится. Альфа лишь пожал плечами, словно это было не важно.
***
— Малик, как там самочувствие моей пары? — циничный голос встретил альфу у входа в госпиталь. Деймос стоял ко входу лицом, облокотившись о перила, и медленно курил. Несколько непослушных прядей выбились из белого хвоста и их игриво трепал ветер. Ворот пальто Деймоса был поднят, рядом рассредоточилась охрана Мойры. Малик, пряча руки в карманах, подошел к альфе и пристроился рядом. Он был расслаблен и удовлетворен, от него разило сексом, и он прекрасно это знал, решив подразнить Мойру. Заметив промелькнувшую на лице Деймоса тень, его губы исказились в издевательской ухмылке. Глава Мойры жадно и глубоко затянулся, не переставая вдыхать ненавистный запах. Малик вытянул пачку сигарет и вытряхнул на ладонь белый цилиндрик. Зажав сигарету в зубах, молодой альфа щелкнул зажигалкой и, выдохнув дым, повернулся к Деймосу. — Что ты тут забыл? — спокойно спросил Малик. — Хочу забрать своего омегу. — Он не твой. И вряд ли когда-нибудь будет, — альфа выдохнул серый дым. — Разве не чувствуешь? — колючий взгляд, — чем от меня пахнет? — Не зарывайся, мальчик, — Деймос оторвался от перил и всучил Малику несколько газет. — На вот, полистай, — мерзкая улыбка. Деймос преодолел расстояние до машины в несколько шагов и, уже садясь, услышал рассерженное рычание главы Корвуса. Победная улыбка растянула губы Деймоса. — Тварь! — донеслось до ушей альфы одновременно с хлопнувшей дверцей его пассажирского места. — Джинджер! — взревел в трубку Малик, едва плюхнулся на сидение своей машины. — Как ты допустил?! Почему все газеты пестрят… ТАКИМИ заголовками?! — Смотрю к вам в руки уже попали свежие новости. — Оставь свой сарказм при себе! Я спрашиваю — КАКОГО ЧЕРТА?! — Могу предположить, что Мойра пошла ва-банк. Они пустили нам немного крови на выходе из трущоб. И, естественно, они знали, кого вы загоняли, как дикого вепря. — Срать я хотел на твои предположения! Я спрашиваю, как ты это допустил?! — Малик орал в трубку, яростно ее сжимая и прожигая взглядом красочные цветастые обложки. «Охота на омегу. Кого загонял как зверя глава Корвуса?», «Любовь или насилие между родными братьями», «Кто сверху: Корвус или Мойра?», «Чей ребенок в чреве второго сына Корвуса?», «Как это, когда травлю открывает родной брат? Эксклюзивные фото». — Журналисты нас разопнут, — холодно заметил Джинджер, не реагируя на вопли недовольства молодого хозяина Корвуса. — Готовьтесь отбиваться. Завтра наши телефоны будут горячими от звонков. Малик зарычал. — Ничего они нам не сделают! — рявкнул Малик. — Я — Корвус! Я — Минакс! Ничего они не сделают, — прошипел в трубку Малик. — Не сделают. Но нервы трепать будут с садистским удовольствием, — спокойно заметил Джин. — Вы подбросили косточку своре шакалов. Теперь Минакс будет обсуждать ваши кулуарные игры, господин. Малик сбросил. Раздражение бурлило внутри, опаляя края омертвевшей плоти. Все равно ничего вразумительного ему Джинджер не скажет, а состряпать историю повпечатлительней для простых белых воротничков и их домохозяек ума много не требуется. Покудахтают какое-то время и утихнут. В Минаксе все слишком любят чужое грязное белье. — Спустить на меня журналюг! Какой подлый ход, Деймос… — шипел альфа, рассматривая пейзаж за окном мчащейся иномарки. — Очень подлый… Через два дня на стол Малика упали документы для очередного судебного заседания. — Да вы издеваетесь! — воскликнул альфа, взглянув на своего секретаря. Джинджер даже бровью не повел на это замечание. — Он снова подал иск? Что на это раз? — Нанесение тяжких телесных, — отозвался Джин, мысленно ухмыльнувшись. Деймос Дюка вновь тащит Корвус в зал переговоров, только вот теперь у него куда больше шансов заполучить омегу. Нужно отдать этому мужчине должное, он прет вперед с упрямством буйвола, при этом не вымазываясь в дерьме самому, продолжает тянуть жилы из Малика в судебных исках, больше похожих на доисторический вертеп. Малик просмотрел документы и поднял на секретаря взгляд. — Скажи юристам — пусть готовятся. Как только за Джинджером закрылась дверь, Малик погрузился в раздумья. Дюка не пойдет войной, будет и дальше пытаться «законным», смехотворным путем словоугодия заполучить Брана. Но и Корвус не в состоянии начать открытое противостояние. Вот они и упражняются друг перед другом в словесной эквилибристике в зале суда, уповая на слепую Фемиду, которая давно уже под колпаком у обоих.***
— Бран, ты понимаешь, что я тебе говорю? — молодой мужчина в белом халате врача, непременно омега, разговаривал с Браном, внимательно следя за приборной панелью переносной лаборатории, где сейчас пробегали реакции анализа крови пациента. — Бран, у тебя будет ребенок. Бран Ламбер поднял на мужчину в халате взгляд. Уставший, равнодушный и замученный. Такие глаза молодой человек, работающий в клинике акушером-андрологом, видел у каждого второго пациента, жертвы насилия. Сайрус Китоми, омега, работающий в кинике Минакса, на территории Корвуса, приехал в Минакс три года назад, сразу после прохождения ординатуры в одном из учебных заведений в Миюки. Он был сыном обеспеченных родителей, настолько обеспеченных, что они смогли сделать невероятное — отправить сына-омегу учиться не на секретаря, по совместительству подстилку шефа, а на медика. Можно сказать, что в условиях полного упадка морали и бесправия омег, которых давно прировняли к скоту, Сайрус вытащил в жизни счастливый билет. Род Китоми не был правящим в Миюки, но они были вторыми после властвующих кланов, промышляя добычей редких камней. Сайруса растили не как омегу, а как бету — расчетливого, рассудительного, хладнокровного. Смекалистый мальчик быстро понял всю ничтожность существования омеги на агонизирующей Земле и усердно оттачивал все навыки выживания, которые ему стремились дать родители. Сайрус имел четвертый дан в дзюдо, а это для омеги просто невероятное достижение. Также молодой человек отлично плавал, неплохо управлялся с шестом и стрелял. Как любой омега, тело Сайрус имел привлекательное, подтянутое, но тренировки лишили его легких, присущих другим особям его пола, округлостей. Он был узок в бедрах, с длинными крепкими ногами и такими же крепкими ягодицами, плечи были развиты, но не широки, как у омеги, твердый живот с проступающими мышцами и красиво очерченная грудь. Он был высок, 177 сантиметров, с раскосыми глазами василькового цвета и черными волосами с явным синим отливом. Молочно-белая кожа омеги словно никогда не знала солнца, притягивала взгляд своим узором из голубых венок. Сайрус не был обделен вниманием альф ни в Миюки, ни в Минаксе, вот только ограничивал он себя ничего не значащими связями, не соблазняясь на продолжительные отношения. Поступив в медицинский как омега, он подался туда, где ему были рады — кафедра акушерства и андрологии. За свою недолгую самостоятельную карьеру Сайрус повидал уже достаточно жертв насилия, которые в современном мире таковыми не являлись, и взгляд младшего Ламбера был не единственным, полным немого смирения и отчаяния. Одобрял ли Китоми такое отношение к омегам — нет. Соглашался ли он с альфами, считающими себя в своем праве — нет. Но все, что мог молодой врач — это пытаться помочь омегам, попавшим к нему беременными, аборт или ребенок, он уважал выбор забитых, лишенных прав омег, которые взирали на него с надеждой и благоговением. Сайрус Китоми только сегодня пробился в охраняемую палату Ламбера, хотя Стини должен был позвать его намного раньше и не выделываться. У парня были внутренние разрывы, правда, немного и не критичные. Операция прошла успешно, и родовые пути остались нетронутым. Взглянув еще раз в лицо Брана, Китоми подумал, что на самом деле это просто чудо. Он уже пролистал желтую прессу, которая, не подбирая выражений, расписывала «воспитательный момент» молодого главы Корвуса. Когда же Сайрус прочел интервью Малика Ламбера, то раздраженно передернул плечами: альфа, как обычно, выставлял своего брата виновником ситуации и свой срыв объяснял ветреным и дурным нравом омеги, не стесняясь говорил о любви к брату и своем отцовстве, о третьей составляющей их отношений — главе Мойры, которому Бран был обещан еще его отцом. Прочитав утром красиво отшлифованные строчки интервью, Китоми ощутил себя выпачканным в грязи, вот как-то так для него выглядела «правда» старшего близнеца Ламбера. И сейчас, глядя в покорные, вероятно смирившиеся со своей беспомощностью, глаза Брана, он испытывал к Малику откровенное неприятие. Сайрус Китоми выбил из Стини досье Брана, наорал на бету за то, что его, как ответственного за беременных, пытались проигнорировать. Сай читал о состоянии юноши при поступлении, нарисовав картинку побега парня в своей голове. И Китоми не был далек от истины. Характер повреждений говорил о том, что это была не разборка двух любовников, не разногласия братьев, а наказание, жестокая расправа. — Бран, ты слышал, что я тебе сказал? — мужчина вновь посмотрел на омегу. — Ты беременный, — он склонился ниже к самому лицу привязанного к койке юноши. — Ты хочешь этого ребенка? — Нет, — одними губами выговорил Бран, ища в глазах молодого мужчины понимание. Его никто не спрашивал до этого. Только сухо констатировали факты: Малик с ума сходил от Брана, желал его и жаждал ребенка, психолог говорил о предназначении омег, долге родить ребенка и счастье служить альфе, Стини ничего не спрашивал, механически выполняя свою работу и приказы Малика. И вот он — первый, кто спросил хочет ли ребенка сам омега. — Нет, — немного уверенней прошептал Бран, — но он не позволит. — Твой брат? — омега кивнул, облизав искусанные сухие губы. — К-какой срок? — Бран сглотнул ком в горле и внимательно посмотрел на доктора. — Двадцать один день. — А…а сколько я здесь? — Шестнадцать дней. — Дьявол… — выдохнул омега, отвернувшись. Китоми собирался сказать что-то еще, но дверь палаты отъехала в сторону и на пороге возник Стини. Сайрус сделал шаг назад, принявшись сворачивать лабораторные панели. — Он не хочет ребенка, — выдал Сайрус, не сводя взгляда с беты, который что-то вводил в капельницу Брану. — Это не ему решать. — Это его тело. Это ему решать, — но закончить мысль ему не дали. Стини молниеносно развернулся к омеге, встав прямо перед ним и глухо произнес ему в глаза, Стини был выше лишь на три сантиметра: — Он, — бета стрельнул глазами в сторону койки, — не такой, как все твои пациенты. Он — собственность Корвуса, пока не стало по-другому. Он — шлюха главы Корвуса и собой не распоряжается, — шипел Стенли. — Если Малик сказал, что ребенок ему нужен, то он, — очередной взгляд в сторону Брана, — будет их ему рожать столько, сколько потребуется. Вот в чем его ценность. Как и твоя, Сайрус. Китоми не отводил взгляд от беты, раздраженно поджав губы, отреагировав на укол в сторону его пола, но лишнего себе не позволил. Развернулся и молча вышел вон. Стини вновь обернулся к Брану. У парня действительно нет выбора — он в игре не более чем разменная карта. Сайрус быстро шел по коридору, в душе кипел гнев и раздражение. Брана Ламбера ему действительно было жаль, он ведь такой…аристократичный. Порода сразу видна: не то, что шлюха из портового борделя или малолетний будущий отец. Он был другой. Во всех смыслах, но сейчас больше напоминал сломанную куклу. За своими мыслями Китоми не заметил, как впечатался плечом в мужчину напротив, заставив того удивленно вскинуть бровь. Сам же Сайрус даже не замедлился. А вот Малик, сделав еще пару шагов в направлении палаты Брана, резко обернулся и впился взглядом в удаляющуюся фигуру мужчины в белом халате. Легкий флер аромата, без сомнения принадлежавшего спешащему парню, шлейфом тянулся за высокой фигурой. «Омега» — мигнуло в сознании, и внутренний зверь альфы поднял свою морду, втягивая тающий аромат. Запах, неизвестно почему, потревожил рецепторы Малика, который считал, что реагирует только на запах Брана. Но вот этот флер показался Малику не просто приятным, но и знакомым. Фыркнув, альфа развернулся и отогнал от себя странное наваждение. Через несколько минут он уже будет входить в тесное, податливое тело брата, и забудет о странном явлении. — Как он? — равнодушно спросил Малик, скидывая пиджак. — Лучше. С каждым днем все лучше, — отозвался Стини, убирая капельницу. Малик повел носом, оглядев комнату. Пахло недавним омегой. — А что это был за парень в белом халате? Я его раньше подле тебя не видел, — альфа закатывал рукава, наблюдая за Стенли. Мужчина остановился, глянул через плечо на Малика и вновь вернулся к своему занятию. — Акушер-андролог. Сайрус Китоми. — Вот как? Что он тут делал? — Вынимал из меня душу, — фыркнул бета. — Он заведует беременными и пришел предъявить права на пациента. — Интересно. Что, такой особенный экземпляр? — спросил альфа, разглядывая недовольную физиономию Стини. — Ты еще спрашиваешь, — фыркнул тот. — Упрямый, цепкий, изворотливый гад с повышенным чувством справедливости. Сказал, что Бран не хочет ребенка, — с вызовом заявил Стини, повернувшись к Малику. — Надо же, — оскалился альфа. — Вы сказали моему брату о его положении? — Не «мы», а «он». Уважающий чувства омег благородный рыцарь в белом халате, — Стини язвил. — Он тебе нравится? — бровь альфы выгнулась, когда догадка пронзила мозг. Стини замер, но лишь на мгновение. — Сайрус смазливый, как ни крути. И пахнет притягательно. Я бы его трахнул, да вот меня этот омега, судя по всему, на дух не переносит. Улыбка растянула губы Малика. — Приготовь мне его личное дело, Стини. Я потом зайду, — Малик уже расстегивал пояс брюк, намекая на конец беседы. Как только Стини скрылся за дверью, комнату наполнили вскрики и стоны Брана. Альфа брал его в этот раз особенно пылко, постоянно утыкаясь носом в шею или волосы омеги, только вот, перед глазами красной тряпкой маячил легкий флер клубники со сливками, вытесняя такой родной и до этого момента непреодолимо желанный аромат горной свежести. Как бы там ни было, ебал Малик Брана в этот раз со вкусом, представляя, как бы это было с тем азиатом.***
В зале суда вновь собрались адвокаты Мойры и Корвуса. Деймос Дюка прожигал нахальным взглядом главу Корвуса, наслаждаясь его словесными оборотами. Малик чувствовал себя так, словно ему зажали пальцы дверью. Его раздражало объяснять, почему его брат в больнице, почему он загонял его как дичь, от него требовали причины, от него требовали информацию. Даже продажная Фемида не могла закрыть глаза на травмы омеги, на его беременность и акт насилия, о которых вскользь упоминали все журналы и газетенки. Нужно было кинуть кость пронырливым писакам, дабы сбить пепел с тлеющей сигареты скандальной охоты на омегу. Чистая формальность, но она должна быть соблюдена. Минакс — город, лишенный анархии, и правосудие, пусть и символическое, должно принимать сторону слабых и обездоленных. Малик видел, что его адвокатам не так просто удерживать оборону, особенно, после того, как его поступок, пусть опрометчивый, не обсуждает разве что ленивый. Дюка подложил ему крупную свинью, и рассчитывать на лояльность в этот раз не приходилось. Повторное слушание назначили через две недели. Дюка был доволен, его самодовольная ухмылка вызывала волну гнева и нестерпимое желание разбить ублюдку лицо. Но Малик держался. Не стоит раскапывать яму, в которую провалился по колено, еще больше. Изучив досье Китоми Сайруса, Малик был немного впечатлен. Парень был не прост. Обеспеченные, крепко стоящие в криминальном мире современности родители были вторыми в Миюки, после глав организаций. Переходить дорогу им не спешили, так как у семьи Китоми были хорошо подготовленные и верные только им ассасины. Те, кто имел печальный опыт скандалить с Китоми, после очень жалели о своих опрометчивых поступках. Малик пролистывал в очередной раз досье, разглядывая фотографии. Сейчас омеге было двадцать пять, он был на семь лет старше самого Малика, но ни разу не состоял в браке или длительных отношениях. Прошел хорошую, как для омеги, школу самообороны, не боялся пускать свои навыки в дело. Родители очень постарались вырастить из своего старшего сына, пусть и омеги, сильного и свободолюбивого человека. «Интересный экземпляр» — думал альфа, прикрываясь фотографиями, словно пытаясь вдохнуть их запах. Малика беспокоили чувства, которые в нем вызвал молодой врач. Его зверь, отзывающийся только на Брана, беспокоился, раздраженно порыкивал, снедаемый желанием увидеть Сайруса вновь, учуять. Словно внутренний альфа проснулся ото сна, сбросив оковы оцепенения. Два дня альфа намеренно приходил раньше, поджидая доктора Китоми у палаты Брана. Стоило омеге пройти рядом, как альфу прошибало током, все тело подбиралось, как для атаки, а ноздри жадно трепетали, впитывая притягательный аромат. Малик не мог найти объяснения своему странному, по его мнению, поведению. Все омеги, побывавшие в его постели, были заменой Брану и не вызывали у него особых чувств, поэтому надолго там не задерживались. В его сердце всегда был Бран — его образ, его запах, его смех, улыбка, взгляд и чувство острой необходимости в нем, в Малике, в старшем, в способном помочь и защитить. И тут внутренний зверь встрепенулся, зарычал, вносил поправки в поведение Малика, заставляя искать взглядом высокого азиата и выделять его аромат — клубнику со сливками — из сотен других в госпитале. — Я смотрю, вы зачастили к моему брату, доктор Китоми, — за Маликом закрылась раздвижная дверь. Омега обернулся, отодвинул лабораторную панель в сторону, а потом спокойно подошел к альфе, вскинув голову вверх — он был ниже Малика на семь сантиметров. — Я слежу за его беременностью, — почти что выплюнул Сайрус, с вызовом глядя на Малика. — Он, по вашей вине, — не постеснялся заметить Китоми, — в не самом лучшем состоянии. Он слаб и истощен. Малик следил за лицом азиата с нескрываемым удовольствием. Парень оставался хладнокровным, его лицо почти не изменилось, несмотря на довольно резкие высказывания. И это нравилось. Очень. Малик чувствовал возрастающий трепет во всем теле, запах забирался под кожу, будоража и переворачивая все внутри. Альфа готов был поклясться, что Сайрус почувствовал его тоже. По его лицу пробежала едва заметная тень отвращения и недоверия — лишь на мгновение — но Малик уловил это. Губы альфы обнажили острые удлинившиеся клыки с целью напугать Сайруса, но омега лишь пренебрежительно изогнул левый уголок правильной формы губ. — Бран не хочет этого ребенка, — спокойно сказал Китоми. — Я настаиваю на аборте. — Нет, — ровным тоном заметил Малик. — Если он понес, то ребенок родится. Он мой, — альфа наклонился немного вперед и выдохнул прям в ухо Китоми, — как и ты. Сайрус отпихнул от себя альфу и с вызовом посмотрел в наглое довольное лицо. — С ума сошел? — … — альфа протянул руку к омеге, многозначительно улыбаясь. Сай отшатнулся и перехватил свою руку на уровне локтя, чтобы унять пробившуюся на волю дрожь, — Мы оба чувствуем это. — Не смей ко мне прикасаться, — прошипел Сайрус, отойдя к панели и быстро ее свернув, и направился к двери. Малик вырос перед парнем прямо у двери, заблокировав собой выход. Он схватил Сайруса за предплечья и впился в его губы властным поцелуем. Малик желал получить доказательство, что ему не привиделось, что это не его воображение, а истинная правда и истинная пара. Зверь внутри ликующе завыл. ДА! Вот оно! То чувство, что он испытывал с Браном, только в разы сильнее! Китоми резко, на одном дыхании, схватился за руки альфы, высвободился из захвата, оттолкнул его от себя, развернув и впечатав лицом в дверь. — Не смей ко мне прикасаться, мразь, — шипел омега в спину альфе. Малик выдавил из себя глухой смешок. Ему определенно этот парень нравится, даже больше — он ему подходит. От возникшей мысли стало смешно и радостно одновременно. — Я чувствую, как тебя потряхивает. Тебя накрывает так же, как и меня, — змеей шипел альфа. — Зачем сопротивляешься, дорогой? — Иди к дьяволу! Малик дернул головой, в аккурат попадая Китоми по переносице и вырываясь из умелого захвата. Сайрус схватился за пострадавший нос и тут же оказался припечатан к стене. Одну руку ему вывернули назад, чтобы удобнее было удерживать жертву, а второй Китоми опирался о стену, старательно пряча от Малика лицо. Альфа дернул воротник его униформы и уткнулся носом в шею парню. Китоми чувствовал, как альфа водит носом по его коже, как встают дыбом волоски затылке, как запах самца требует от него подчинения, а по телу начинают расползаться мурашки. Сайрус не мог отрицать очевидное, он встретил пару. Не сказать, что омега был этому рад, учитывая, кто ему достался — даже наоборот, предпочел бы сбежать на другой континент, а лучше, планету. Правда, проблему это не решит. На Земле осталось слишком мало места для пригодного существования. Ему не скрыться от одного из глав Минакса. Да вот только теперь, когда они встретились, им не прожить порознь. Теперь будет, как в забытых сказках былой Земли: «И жили они долго и счастливо и умерли в один день». Только смерть, отныне, разведет их дороги, только она. Китоми напрягся, решительно дернулся в руках мужчины, но вырваться не получилось. — Я заеду за тобой вечером, — прошептал голос у самого уха. Малик отпустил его и сделал шаг назад, еще раз взглянув на своего омегу. Ну и что, что у них разница в семь лет. Пусть омега старше его, но Малик — альфа, и последнее слово всегда будет за ним. Сайрус быстро поправил форму, размял руку и бросил на альфу презрительный взгляд. — Я тебя не признаю, — бросил Китоми, выходя из палаты. — Куда ж ты денешься, — тихо ответил Малик и улыбнулся. Взгляд скользнул от закрывшейся двери к койке с прикованным омегой. Странно, но сейчас альфа ничего не чувствовал. Совсем. Он подошел ближе и стал рассматривать такие любимые еще недавно черты, такие необходимые ему, складывающие всю его жизнь, ставшие его наваждением. Но сердце больше не сжималось в колючих объятиях ревности, зависимости и желания. Да, перед ним лежал его обожаемый брат. Вот только «обожаемый» уже как-то не вязалось с этим человеком — просто брат. Малик даже немного удивился своей холодности, той трезвости мыслей, которые спокойным ручьем протекали в его голове и касались Брана. Не было больше того сжигающего душу огня. Огня, в котором ежесекундно горело тело альфы с самого их детства. Безразличие? Бровь альфы вопросительно выгнулась, мужчина продолжал вести с собой безмолвный монолог. В голове появилась мысль о том, что теперь самое время отдать Брана Мойре. Он ему не нужен больше. «Хмм… Какое странное слово «не нужен». Еще несколько дней назад, неистово желающий ребенка от Брана, Малик был счастлив заполучить такового. А сегодня он уже не мог быть таким однозначным в своем желании. «Китоми не примет этого ребенка» — и тут же эту мысль догнала следующая — «я хочу детей от Сайруса». Бросив последний раз взгляд на накачанного снотворным омегу, Малик покинул госпиталь. Вечером он вернется, чтобы встретить Сайруса. Сайрус закрылся в своем кабинете, тяжело привалился спиной к двери и приводил в порядок сбившееся дыхание. За проведенные в Минаксе несколько лет сегодня Сайрус Китоми впервые пожалел, что сюда явился. Если бы он знал, что его парой окажется один из глав кланов, то никогда бы не сел в самолет до Минакса. Омега чувствовал себя в ловушке. Отрицать очевидное бесполезно: Малик Ламбер — его альфа. От этой мысли захотелось завыть, скинуть все вещи в сумку и бежать из этого проклятого города, с этого континента. Он все еще чувствовал запах самца на своей одежде, на своих руках и…это было…приятно. Черт подери! Это было приятно! Правильно. От альфы пахло грозой и озоном, именно так, как нравилось Сайрусу. Омега обхватил лицо руками, словно прячась от реальности. В висках отстукивало предательское — «проиграл». — Проиграл, еще не начав бой… — прошептал Китоми, рассматривая свои руки. От Корвуса так просто не уйти. Да и то, в каком состоянии находится брат главы Корвуса, красноречиво описывало перспективы самого Сайруса. — Дерьмо… — выругался омега, потерев пальцами глаза. Голова начала нещадно болеть. Логичнее всего было вернуться домой, под защиту родителей и клана, пока он и альфа не связаны. Пока еще не поздно, пока еще есть призрачный шанс вырваться из города.
