12
29 марта 2022 г., 03:46
Малик, как и обещал, вернулся в госпиталь вечером. Вот только Сайруса на месте уже не оказалось. Альфа слегка улыбнулся, ожидая чего-то подобного, поэтому спокойно покинул госпиталь и отправился по домашнему адресу омеги. Про Брана альфа даже не вспомнил.
Малик Ламбер не спешил выходить из машины, припаркованной у высотного дома в хорошем, не дорогом, а именно хорошем районе Минакса. Он бросал взгляд на высотное здание и теребил в пальцах незажженную сигарету. Взглянув на часы, Малик решил, что пора. Времени было девять вечера.
Поднявшись на пятый этаж, альфа замер перед дверью, улыбка тронула его лицо. Малику казалось, что он даже отсюда чувствует манящий аромат омеги. Палец нажал на звонок. Дверь не открывали.
— Я знаю, что ты дома, Сайрус! — повысил голос альфа. — Открывай.
Тишина. Альфа не был дураком, он уже установил наблюдение за домом Сайруса, аэропортом, вокзалом и вообще любым путем, которым можно сбежать из города.
— Я знаю, ты дома! Открывай!
Малик лишь усмехнулся. Ну до чего упрямый омега. Альфа вытянул из кармана уже изготовленный для него ключ от квартиры Китоми и спокойно отметил, как щелкнул замок. Дверь открылась, и Малик молниеносно бросился в сторону. Пуля вошла в стену напротив.
— Мимо, Сайрус, — довольно отметил альфа, вглядываясь в темноту. В квартире нигде не горел свет, но омега его ждал. Умный, гаденыш. Если бы не инстинкты, то пуля попала бы в плечо.
Ламбер старался просканировать погруженное во мрак помещение и найти стрелка. Еще один выстрел оглушил тишину. Малик готов был поклясться, что Сайрус его не видел и стрелял наугад, просто прикинув местоположение, причем очень сносно прикинув. Пуля пролетела довольно близко. Стрелять в ответ не хотелось, а значит, нужно его обезоружить иным способом.
— Снова мимо, синеглазка, — весело заметил альфа, стремясь разозлить омегу. В ответ прозвучал еще один выстрел, но альфа уже поменял местоположение, тенью скользнув в квартиру.
— Дверь не закроешь?
Сайрус услышал мужской голос совсем рядом, резко развернувшись. «Когда он вошел?» — взволнованно пронеслась в голове мысль.
В следующий момент сильная рука схватила омегу, выбивая из рук пистолет. Завязалась потасовка. Сайрус нанес несколько точных ударов альфе и, воспользовавшись его заминкой, бросился к двери, туда отлетел и пистолет.
— Что ж ты творишь, синеглазка?! — прошипел мужчина, хватая омегу за секунду до того, как пальцы сжались на корпусе пистолета.
Малик отбросил омегу к дальней стене, поднял пистолет и направил на замершего у стены Китоми. Альфа слегка склонил набок голову, а затем одним движением избавил оружие от магазина, вышвырнув последний за до сих пор раскрытую входную дверь. Легкая усмешка растянула губы альфы и он спокойно закрыл входную дверь, погружая помещение в кромешный мрак.
Малик не двигался, как и омега напротив него.
— Не угостишь чаем?
— Откуда у тебя ключ от моей квартиры?
— Забыл, с кем говоришь? — альфа выгнул бровь, изображая искреннее удивление и немного обиду. — Долго ты в этой квартире не останешься.
— Что? — переспросил омега.
— Ты будешь жить со мной. Твои вещи перевезут завтра.
— Что?! Какого дьявола?! — вскричал омега, вскакивая, и на мгновение зажмурился, ослепленный внезапной вспышкой света. Малик наконец нащупал выключатель.
Теперь альфа мог разглядеть омегу. На нем были только тонкие домашние штаны и рубашка нараспашку. В глазах плясало синее пламя.
— Красивый, — отметил альфа, сокращая расстояние и впиваясь губами в ошарашенного новостями омегу.
— Отпус…ммм… — запротестовал Сайрус, вцепившись альфе в волосы и пытаясь оторвать от себя его лицо.
— Ты знаешь, что у тебя хороший, как для омеги, удар? — улыбнулся Малик, зацеловывая лицо Китоми.
— Да отпусти ты меня! — закричал Сайрус, больно кусая альфу за ухо.
Но эффекта не последовало. Как бы ни упирался Сайрус, его продолжали сдавливать в объятиях и подталкивать вглубь комнаты.
Китоми наступил альфе на ногу, ударил в голень, продолжал дергать его за волосы, метить пальцами в глаза и отворачиваться. Альфа лишь поудобнее перехватил руки омеги, чтобы не докучали, и продолжал его удерживать.
— Дерзкий? Это даже хорошо, — самодовольно улыбнулся альфа, заваливая омегу на кровать.
Сайрус уже откровенно устал, а Малик продолжал давить на него аурой власти, требуя подчинения.
Китоми не отрывал взгляда от альфы, который принялся раздеваться. Сомнений на свой счет не осталось. Комната все еще была в темноте, но небольшой полосы света, что освещал другую комнату, хватало, чтобы сносно видеть. Сайрус взглянул на дверь из комнаты, альфа поймал его взгляд.
— Даже не думай, — равнодушно бросил альфа, расстегивая ремень брюк, — не успеешь.
Китоми метнулся к подушке, под ней у него были припасены два метательных ножа. «Последний шанс», как в шутку их называл отец Китоми, когда учил сына работе с колющим оружием. И пусть омега был параноиком и хранил кинжалы под подушкой, сейчас они оказались как нельзя кстати.
Ладонь ловко сжала первую рукоять и метнула в альфу не глядя. Малик едва увернулся, но лезвие сумело зацепить кожу на предплечье. Обалдев от такой прыти и арсенала, альфа проворонил второй нож, который нашел свою цель, застряв в бедре мужчины. Малик зарычал, внутренний зверь пришел в ярость от такой наглости, а омега уже пробегал рядом, пользуясь состояние альфы.
Но Малик оказался быстрее, он резко развернулся и впечатал омегу всей своей тушей в дверной косяк. Сайрус вскрикнул, отмечая отсутствие воздуха в легких и насколько тяжело стало дышать.
Малик схватил парня за рубашку и что было сил припечатал его к стене.
— А вот это ты зря, синеглазка, — прошипел альфа, склоняясь к омеге и прикусывая его подбородок.
Малик выдернул из бедра нож, тихо зашипев и глядя на заливающую ногу кровь.
— Блядь, — прорычал мужчина, вновь чувствуя на себе слабое сопротивление рук Сайруса. Раздражение клокотало, ярость подкатывала к горлу.
Малик воткнул нож в стену рядом с лицом Сайруса, омега дышал с трудом и не отводил взгляда от альфы. Малик вновь сжал в руке нож и, прислонив лезвие к щеке Китоми, провел вниз, оставляя след своей крови на бледной коже. Рука поудобнее перехватила горло парня, слегка сдавив. Кончик ножа застыл на соске, несильно уколов чувствительное место, а затем опустился чуть ниже и сделал резкое движение по коже, рассекая. Китоми вскрикнул. Из тонкого разреза быстро заструилась кровь. Альфа резко развернул парня лицом к стене, придавив его всем весом. Омега застонал, дыхание застревало в легких. «Ребро сломано», — подумал Китоми, стискивая зубы.
Свободной рукой Малик сжал кисть левой руки и приложил ее к стене. Секунда — и нож вошел в ладонь омеги. Парень закричал, зашипел. Голова мотнулась в сторону раненой руки, взгляд сфокусировался на торчащем ноже.
— Больше никогда, — прошипел стальной голос на ухо, — никогда так не делай.
Малик выдернул нож под сдерживаемый задушенный крик Китоми и подхватил оседающего на пол парня, который прижимал к себе трясущуюся руку.
Сильно прихрамывая, Малик вышел из квартиры и спустился вниз. Увидев главу, перемазанного кровью, с парнем, удерживаемым за шею, охрана бросилась на помощь, но альфа только потребовал открыть дверцу машины. Сев вместе с Сайрусом в салон, альфа коротко бросил:
— В госпиталь.
Достав из кармана телефон, альфа нажал нужный вызов.
— Стини. Два ножевых. Буду через десять минут.
Глубоко вздохнув, Малик посмотрел на застывшего рядом с ним парня. Сайрус выглядел так, будто уже проиграл, смирился. И альфа не был далек от истины. Китоми ехал и прокручивал в голове случившееся. Он попробовал. Должен был попробовать. И проиграл. Его навыки помогали выстаивать против альф и бет не один раз, но увы, противопоставить Малику он больше ничего не сможет. Он слабее.
Да, при желании альфа мог его прихлопнуть гораздо раньше, а не шутить с ним и играть. Сайрус не был идиотом и прекрасно это понимал. Можно считать, что он отделался легким испугом. Уж лучше порезанная рука, чем наказание в стиле Брана. Омега незаметно тяжело вздохнул, продолжая разглядывать ночной город за окном автомобиля.
***
— Проходи, — напомнил парню, стоявший позади него, Малик. На дворе стояла глубокая ночь. Малик и Сайрус только вернулись после госпиталя, где Стини позаботился о ладони Китоми и ноге Ламбера. Еще пришлось омеге крепко перетянуть ребра, два ребра треснули, но ничего серьезного. Сайрус хранил все время молчание, уйдя в глухую оборону. Это забавляло Малика, особенно сейчас, когда парень застыл на пороге его нового дома, дома клана Корвуса. Грэхем слегка склонил голову, ожидая, когда парень все-таки переступит порог. Омега выдохнул и вошел в теплую гостиную. На дворе стояла прохладная весенняя погода, а на парне было только пальто с плеча альфы да тонкие штаны. Грэхем, а встретившего слугу звали так, аккуратно снял с плеч омеги хозяйское пальто. — Все готово, Грэх? — спокойно спросил альфа. — Да, — лаконично ответил слуга и, повинуясь кивку головы хозяина, удалился. — Это твой новый дом, — начал Малик. — Скоро ты станешь частью Корвуса, — мужчина подошел ближе и попытался поймать омегу в кольцо рук. Сайрус отстранился и уставился на альфу. — Что ты делаешь? — впервые за несколько часов Китоми подал голос. — Я делаю тебе предложение. — Что? — лицо омеги исказилось. Малик улыбнулся: — Предложение. — Да иди ты к дьяволу! Я никогда не соглашусь лечь с тобой, щенок! — раздражение, наконец, выплеснулось наружу. Он много думал. Все это время в дороге и в госпитале он думал только о том, что его ждет. Он не хочет этого альфу, даже если он и его пара. Нет! НЕТ. Малик угрожающе зарычал. — Да рычи сколько влезет, — фыркнул Китоми. — Я тебя не боюсь! — А следовало бы, — предупреждающе протянул мужчина. — Жестокий, эгоистичный, отвратительный, кровожадный выродок, — выплюнул Китоми. — Вот кто ты. Да я лучше удавлюсь, чем останусь с тобой, даже если мы пара! — Ах, вот как? — картинно вздернул бровь Малик. Малик Ламбер сразу понял, что с парнем будет непросто. Его воспитывали не так, как Брана, не так, как омег. Его растили воином, сильным и независимым. Наставь Малик на парня сейчас пистолет — и на лице Сайруса не дрогнет и мускул, он встретит пулю, стоя прямо и несгибаемо, как скала. Так не пойдет. Нужно действовать иначе. За свою шкуру парень не боится. А вот за других? — Ну что ж, вперед. Удерживать не буду, — альфа сверлил взглядом Сайруса. — Вот, — он протянул ему свой галстук. — Люстра или карниз? Китоми растерялся. Он не ожидал такой реакции. — В чем подвох? — осторожно осведомился омега. — Да ни в чем, — равнодушное пожатие плечами. — Видишь ли, забыл сказать. Я тут взял на себя смелость пригласить на нашу свадьбу твоих родителей. Самолет завтра вылетает из Мияки… Альфа бросил взгляд на побелевшее лицо омеги. Вот оно, то самое, необходимое выражение лица. Страх. — А вот их ответ на приглашение, — альфа демонстративно похлопал себя по карманам и вытянул примятый конверт. У кланов была своя внутренняя почтовая сеть. Срочная информация доставлялась в любой город и клан от нескольких минут до нескольких часов. Китоми выхватил из рук Малика клочок бумаги и быстро пробежался взглядом по строчкам. Руки затряслись, но омега взял себя в руки, не желая показывать переживаний. — Стоит ли говорить, что на самолете будут люди Корвуса? — скучающим тоном заметил альфа. — Ты этого не сделаешь. — Я жестокий и кровожадный выродок, забыл? — Ты не сделаешь… — А ты проверь, — левый уголок губ пополз вверх, искажая лицо, придавая ему звериные черты. Ладонь Сайруса сжалась в кулак. — Сука! Мерзавец! Ублюдок! — омега подлетел к альфе и заехал ему несколько раз по лицу. Ламбер стерпел. Спокойно поправил рукой челюсть, сверкнул недобрым взглядом, но стерпел. Китоми оказался на грани паники — дыхание частое, глаза гневно сверкают, кулаки сжаты. Малик провел ладонью по своей челюсти. Удар у Китоми и правда хорошо поставлен. — А теперь слушай сюда, — рыкнул альфа, хватая парня за предплечье и приближая к себе. Омега не сопротивлялся. Видимо, не желал усугублять конфликт, осознав в каком оказался положении. — На стол! — рявкнул мужчина в лицо Сайрусу. — С широко разведенными ногами! — альфа подтолкнул его в нужную сторону. Сайрус колебался недолго. Его лицо некрасиво исказилось, глаза полыхнули раздражением. — Тварь, — прошипел омега и развернулся к большому отполированному обеденному столу. Несколько шагов его отделяли от злополучного предмета. Сайрус окинул взглядом гостиную, уже понимая, что первый секс с Ламбером будет тут. Ну и пусть. Его свобода ничего не значит, но он не позволит ему причинить боль своим родителям. «Свадьбе быть», — обреченно констатировал омега, запрыгивая на стол и поворачиваясь к альфе. Малик не мог скрыть своего радостного предвкушения близости, его выдавали блестящие желанием глаза и стремительно заволакивающий комнату аромат. Сайрус не мог отрицать, что альфа пах сногсшибательно и для него, но упрямство и этот мальчишка, на несколько лет младше его, никак не привлекали Китоми. Ну, или он себя пытался в этом убедить. Жаль, что судьба больше не позволит ему выбирать. Очень жаль… Малик подошел к столу, уже скинув по дороге рубашку и расстегнув брюки. Член едва не выпрыгивал из белья от желания, натянув до невозможного хлопковую ткань. Мужчина пристроился между разведенных ног омеги. Рубашки на Китоми уже не было. — Тут тебе самое место, подо мной, — альфа аккуратно, почти нежно провел ладонью по голой груди, зацепил пальцами соски, обвел лопатки. Малик принялся покрывать поцелуями лицо Сайруса, вовлекая его в глубокий жадный поцелуй. Затем он спустился к шее, ключицам. Провел языком по груди, прихватил сосок, омега охнул и вцепился в волосы мужчины. Аромат страсти, аромат пары забирался под кожу против воли, пробуждая желание, указывая на подчинение. Сайрус рвано выдохнул. Ладони альфы прошлись по бинтам, обхватывающим ребра парня, зацепили край тонких брюк и стянули их полностью, высвобождая стройные красивые ноги. Альфа забросил себе одну ногу на плечо и стал ее жадно вылизывать, целовать, покусывать, отмечая, насколько отзывчивым становится парень. Добрался по внутренней стороне бедра до наливающегося небольшого члена омеги, прихватил головку губами. Сайрус охнул, выгнулся, простонал, подаваясь вперед, требуя больше ласки. Малик хмыкнул, перехватив мутный васильковый взгляд омеги и вобрал член целиком в рот. Он никогда не отсасывал Брану, не говоря уже о других, но Сайрус так пах, так манил, что альфа сам пожелал попробовать на вкус плоть истинной пары. Сайрус был невероятно отзывчивым. Он откидывался на стол полностью, прогибался в спине и не выпускал из пальцев волос альфы, тихо постанывая. Влажная кожа была горячей, дурманящей, а губы приоткрытыми и налитыми цветом. — Мое имя, — потребовал мужчина, с наслаждением делая омеге минет. — Малик. Малик! Еще! — выстонал Китоми, и альфа, утробно рыкнув, сорвался. Сил больше терпеть не осталось. Он перевернул омегу рывком на живот, навалившись всем весом, и вошел. Сайрус выгнулся, взвыл, упав грудью на стол. Альфа стал ритмично вбиваться в тело омеги под его выкрики и страстные стоны. — О, Сайрус, — простонал Малик, прикрывая блаженно глаза. — Малик. Малик. АХ! АА! Еще! Черт! ЧЕРТ! ЧЕРТ! Малик полностью отпустил себя, сдерживаться уже ни к чему. Он толкался в такое желанное, узкое тело омеги, казалось, потеряв последние нити с реальностью. — Бездна тебя задери, Сайрус! — шипел альфа, сжимая пальцы на бедрах омеги. Китоми шкрябал лакированную поверхность стола, наслаждаясь тем, под каким углом входил в него альфа. Было странное чувство единения, словно они подходили друг другу идеально. Еще ни с кем ему не было настолько потрясающе в постели. Он почувствовал, как ладонь альфы сжала его член, провела несколько раз по нему, размазывая сочащуюся смазку и стала ритмично двигаться, вторя движениям бедер. Через несколько минут такой пытки Сайрус выгнулся, протяжно взвыв, и излился в ладонь Малика. Альфа, одурманенный страстью, зарычал, стал вбиваться сильнее, резче, ритм сбился, стал рваным, почти дерганным, но толчки стали глубже, беспощаднее, а потом его накрыло яркой вспышкой оргазма, ослепляя сознание. По гостиной прокатился крик Сайруса и утробный рык Малика. Когда альфа вернул себе способность мыслить ясно, он обнаружил себя вцепившимся в шею Китоми. Клыки вошли глубоко, пуская кровь и закрепляя свое право на омегу. Сайрус не сопротивлялся, он лежал на столе, тяжело дыша, глаза прикрыты, ресницы трепещут, а по телу прокатываются волны последующих оргазмов. Малик не сразу понял, что случилось. У него даже с братом, который был его наваждением всю юность, не было столь ослепительных мощных оргазмов, практически выбрасывающих из реальности. Мужчина расцепил зубы, осознав явление метки на тонкой шее парня. Это было неожиданно. Малик не планировал ставить метку. Не сегодня так точно. Что же случилось? Его зверь сам принял решение, поспешил, повязал. Вдруг альфу накрыло очередным оргазмом. До мужчины, внезапно дошло, что они в сцепке. Тело омеги трепетало в его руках, опаляя пальцы жаром. Взгляд вновь упал на капли крови сползающие по коже Китоми. Малик слизал кровь, поцеловал парня в шею, аккуратно снял его со стола, спустился с омегой на пол. Сайрус шипел всякий раз от боли при каждом неосторожном движении альфы. Малик лег на бок, притянул к себе Китоми и вдыхал его аромат, нежно покрывая его плечи и шею поцелуями, зализывая метку. Спустя тридцать минут альфа поднял уставшего, сонного парня на руки и отнес в свою комнату. «Насыщенная выдалась ночка», — подумал альфа, укладывая омегу на свою кровать и отмечая, насколько же привлекательный ему достался омега. До рассвета было еще несколько часов, которые он намеревался провести в постели, крепко обнимая Сайруса и оберегая его сон. Легкий поцелуй в висок, властная рука поперек талии парня и тишина, окутавшая спальню.***
— Сайрус, — поприветствовал омегу вошедший в дом Корвуса отец-альфа. — Почему мы узнаем о твоем союзе таким способом? — Высокий мужчина стоял рядом с миловидным моложавым омегой, своим супругом и папой Сайруса, внимательно рассматривая высокого крепкого альфу за спиной собственного сына. Китоми сглотнул. Слова были излишни. От парня воняло сексом и альфой. — Так вышло, отец, — спокойно ответил парень, слегка отодвигая горловину рубашки, демонстрируя проявившуюся метку. — Я так понимаю, это не сойдет? — монотонно заметил статный мужчина, бросив взгляд на Ламбера. Последний улыбнулся по-змеиному и сделал шаг навстречу родителям Сайруса. — Не сойдет, — альфа протянул руку для рукопожатия. Ему тут же ответили. — Он мой, — безапелляционно припечатал Малик. — Покажи кольцо, Сай, — попросил Ламбер. Китоми вытянул руку, представив семье обручальное кольцо, змеей охватившее тонкий палец. — Мы закрепили брак вчера, — пояснил альфа. — Решили не устраивать пиршеств, а отужинать с вами сегодня, если вы не возражаете. Взгляд в сторону Китоми, который осторожно улыбнулся, подтверждая слова альфы. На самом деле, Сайрус не знал, как себя вести с альфой. Все еще осторожничая, он старался не обманываться его вниманием и мягкостью, опасаясь, что все это показное. Малик видел каждое осторожное движение омеги, но продолжал обхаживать его, надеясь ослабить оборону и вызвать ответные чувства. В том, что они, чувства, есть, альфа не сомневался. Истинные пары не могут сопротивляться долго той связи, что крепнет между ними. Но Малик не хотел ломать омегу, он хотел его покорить. В его душе уже распускались цветы сокровенного чувства, и альфе это нравилось. Самое удивительное, что за несколько дней, проведенных с омегой и его семьей, за несколько ночей, погруженных в невыразимую чувственность, альфа не вспомнил о своем брате, запертом в госпитале. Бран будто перестал существовать, наваждение больше не удерживало его, сделав свободным. Через пять дней родители Сайруса вернулись в Миюки. Приняли ли они Малика, было трудно сказать. Родители соблюдали строгие рамки приличия, не позволяя ни взгляду, ни слову скомпрометировать себя. Такому хладнокровию позавидовали бы некоторые змеи, альфа даже восхитился, поняв, почему Сайрус такой, какой есть. На шестой день Малик Ламбер наконец вернулся в свой кабинет в корпорации Корвуса. На столе лежала неразобранная почта. Внимание привлекло письмо в плотном сером конверте, письмо из суда. «сообщаем Вам, что Ваш брат, Бран Ламбер, после получения травм по вине Корвус-групп, переходит под опеку своей истинной пары, Деймоса Дюка и Мойры-групп…» — Какого хрена?! — альфа вновь пробежал по нескольким строчкам печатного сухого текста. «компенсация за моральный ущерб главе Мойры… сто тысяч кредитов и письменный отказ от опеки…решение обжалованию не подлежит». — Твою мать, — прорычал Малик, запустив пальцы в волосы. Мойра, сука, его таки прищучила. Он не знал, что сумела суду предоставить в качестве доказательств Мойра-групп, но картина приобрела совсем уж нерадостные краски. Хотя… отчего ему плевать на эту бумажку? На нее и на то, что у него фактически отняли «смысл его жизни» последних десяти лет? Нет ни злости, ни раздражения, нет ничего. Малик расхохотался. Стоило в его жизни появиться Сайрусу, как все остальное стало пустым и ненужным. Отсмеявшись, альфа нажал кнопку на селекторе. — Джин, распорядись, чтобы юристы состряпали отказ от прав на Брана Ламбера. Да, ты правильно понял. И переведи на счет Мойры сто тысяч кредитов. Больше у меня нет брата, — альфа отключился и еще раз засмеялся каким-то нездоровым смехом. Вот так просто завершилась его битва за родного брата. Почему сейчас все это ему казалось бессмысленным? Возможно, если бы он встретил Китоми раньше, то и Брана бы не тронул, просто проигнорировал его присутствие, как сейчас, или их отношения так никогда бы и не вышли за рамки братских. Какая нелепость. Бездна, какая же все-таки природа безжалостная дрянь! Альфа вытряс из кучки писем еще одно, в насыщенном темно-синем конверте. «Спасибо тебе за выдрессированного омегу, Малик. Береги Сайруса. Д.» Холодная улыбка наползла на лицо Малика. — Деймос, сука… Он позволил Мойре забрать то, что принадлежало им по контракту, заключенному родителями. Пусть. Только вот к Сайрусу Корвус не подпустит Мойру, и свои тонкие угрозы и намеки Дюка может засунуть себе в задницу.***
Бран открыл глаза и с недовольством заметил приглушенный свет ночника, еле-еле освещающего палату. Отвернувшись, омега прислушался к себе, как делал каждый раз после того, как оказался в госпитале. Тело восстанавливалось. Стини, хоть и сволочь, а дело свое знает. От мыслей, которые толпились в его голове, Бран уже порядком устал, но, увы, это единственное, чем он мог себя занять в перерывах между транквилизаторами и Маликом. Омега после неудавшейся попытки сбежать словно сломался. Да, он перестал шарахаться от запаха альфы, но внутренний зверь Брана теперь в каждом видел того многорукого монстра, что вжимал его в грязный настил крыши. Бран не хотел признавать: но он ранен, быть может, еще не сломлен окончательно, но смертельно ранен. Он вообще не понимал, отчего его жизнь все еще теплится в теле. Брат не приходил уже три дня. С одной стороны, омега был благодарен за передышку, но с другой, в душе дернулось что-то пугающе отталкивающее, заставляющее ладони потеть, а внутри сжиматься от холода. Страх. Бран дернул рукой, с которой только вчера сняли гипс, и прикрыл ею глаза, не сразу сообразив, что он свободен. Спустя несколько томительных минут парень все-таки отнял руку от лица и уставился на свои пальцы. Он был привязан к кровати почти три недели, или около того, и вдруг, вместо привычного давления на кисть, рука поддалась. Бран глупо хихикнул. А потом залился тихим нервным смехом, прикрыв лицо руками. Это действительно было похоже на насмешку. Бран внимательно рассмотрел стертые, в синяках, кисти. Кто-то его любезно отвязал. Эта мысль вызвала странные эмоции — панику и надежду. Омега вновь подумал о том, что, может быть, рано себя хоронить, может, все-таки стоит еще немного побороться за жизнь? Тем более, что он ждет ребенка. Наверное, впервые за все время, как он узнал о беременности, эта мысль заставила его улыбнуться. Бран встал с койки. Сделать это оказалось сложнее, чем представлялось: он был все еще слаб, и его повело в сторону. Парень схватился руками за край кровати. «Сейчас. Сейчас, Бран. Соберись!» — мысленно твердил омега. Ему нужно попытаться, даже если не получится, все равно нужно. Просто жизненно необходимо, иначе он перестанет себя уважать! «Пришло время взрослеть, Бран, — повторял себе омега. — Давай же! Ты же не вещь. Ты не шлюха. Ты — Бран Ламбер, второй сын Корвуса. Давай же!». Ноги не слушались. Из одежды на нем была только больничная рубашка, босые ступни словно примерзали к полу, но он упрямо передвигал ноги. Доковыляв до стены, он оперся рукой и взглянул на свои ранее сломанные пальцы. Внезапно к горлу подступили слезы. Стало страшно и стыдно. Он так давно не плакал, просто не мог. И вот теперь вид его ладони с плохо сжимающимися пальцами и то, как он смотрит одним глазом на окружающий мир, скрутили внутренности горькими слезами. Это с ним сделал Малик. Омега быстро коснулся глаз холодными пальцами, смахивая непрошеные слезы, сглотнул горький ком и, выдохнув, поковылял к двери. Уверенности в каждом шаге становилось больше, как и упрямого желания выйти хотя бы за пределы комнаты, больницы. Дверь бесшумно отъехала в сторону, и Бран осторожно шагнул за порог. Подле двери, привалившись к стене, сидели двое охранников. Головы опущены, ноги некрасиво вытянуты, нос защекотал запах свежей крови. Бран коснулся одного альфы рукой и тот завалился набок, показывая вогнутый в шею по самую рукоять тонкий нож. Думать было некогда, да и не хотелось. Омега продолжая держаться за стену, пошел вперед, туда, где красным цветом горела надпись «Выход». Парня шатало, но вновь поднявшее голову желание сбежать, обрести независимость от брата гнало его вперед. Когда Бран толкнул первую дверь на пути к свободе, грудь наполнило чувство ликования. Он глупо улыбнулся. Движения с каждым разом становились все четче, а желание жить все крепче. Бран сменял один поворот за другим, следуя лишь за одним словом «Выход». Он понимал, что выйти через центральный вход не получится, поэтому старался отыскать в веренице лестниц и коридоров запасной выход. Парень чертовски радовался тому, что стояла глубокая ночь и персонала в больнице было немного. Мимо него лишь раз пробежал медбрат-бета, бегло окинув его взглядом и, на ходу, спросил, нужно ли помочь дойти до палаты, на что Бран отрицательно мотнул головой, и бета отправился дальше, по своим делам. Бран же напряженно выдохнул и улыбнулся. Когда он прошел третьи двери с указателем «Выход», мужская рука схватила его за шею, Бран вскрикнул не столько от неожиданности, сколько от боли: сбоку в шею вошло что-то острое и тонкое, как игла. Резко отпрянув, омега почувствовал, что оседает на пол, а сознание быстро уплывает за грань. — Шшшшш, — прозвучало у самого уха и сильные, но довольно не выраженные мускулатурой, как для альфы, руки подхватили падающее тело. — Пусти… — простонал Бран, цепляясь за альфу. — Шшшш, — мужчина прижал парня к стене. А потом резко ударил кулаком в живот. У Брана широко распахнулись глаза, и он, как рыба, стал судорожно глотал воздух. Но альфа со слабым, невыраженным запахом вновь нанес удар, сместив кулак чуть в сторону. Бран бы рухнул на пол, но сильная рука не отпускала горло, продолжая удерживать парня у стены, разгибая его тело для очередного удара. Мужчина нанес еще три точных удара. Он знал, куда бить, с какой силой и чего хотел добиться. Бран внезапно скрючился, застонал, и альфа отпустил его, отступая. Омега свалился на пол практически уже без сознания. Рубашка задралась, обнажая нижнюю часть тела, и альфа удовлетворенно отметил красную полоску крови. В руке мужчины появился телефон. — Готово, — отрапортовал незнакомец и, взглянув на часы, стал отсчитывать минуты, удаляясь. Спустя шесть минут он подал сигнал на пост дежурного врача. А еще через четыре минуты со своего места наблюдения, скрытого ото всех, отметил несущуюся к парню команду медиков. Еще через четыре минуты надпись над операционной загорелась красным. «Не входить», гласила она. — Молодец, — ответил Риз и сбросил звонок. Отложив телефон, альфа встал из-за стола, плеснул себе еще виски и, залпом осушив бокал, посмотрел на ночной Минакс. Тело на кровати завозилось, привлекая внимание. Риз повернулся и довольно улыбнулся, осматривая свой выбор на эту ночь. Паренек хлопнул глазами и пикантно выставил попу кверху, приглашая альфу снова в кровать. Риз указал жестом подождать и осушил еще одну порцию спиртного. Ди справился со своей задачей. Завтра-послезавтра Деймос приедет за омегой, и ему лучше получить парня уже без плода. Лучше для всех. Риз посмотрел в окно — Минакс сверкал, привлекал, обещал. Лгал. Минакс лгал всем. Риз повертел бокал в руке — это было верным решением. Дюка бастарда бы не принял, в лучшем случае, заставил бы вычистить омегу, в худшем, новорожденного убили бы на глазах паренька. Лучше так, — Риз опрокинул в себя бокал, разочарованно отметив его пустоту. «Жаль». Он такая же тварь, как и одержимый омегой Дюка. Он один из многих монстров, населяющих Минакс. Бокал громко опустился на стол. Альфа повернулся к своему временному любовнику. Его уже ждали. Это правильно. Он платит такие кредиты за то, что бы ему не было скучно. Во всех отношениях.***
Два дня спустя. Больничные стены сотрясались от шага множества тяжело ступающих ног. Из-за поворота показался Стини и даже растерялся от неожиданности. По коридору госпиталя шел прекрасный в своем холодном величии глава Мойры. Причем шел уверенно, словно был не на чужой территории, а в своих личных владениях. Стини поравнялся с альфой. — Вам нельзя тут быть. Это госпиталь Корвуса. — О нет, можно, — довольно улыбнулся альфа и всучил мужчине бумаги. Стенли быстро развернул листы и стал водить глазами по строчкам, стараясь не отставать от Мойры. Согласно бумагам, Мойра имела полное право тут находиться и забрать с собой его пациента, Брана Ламбера, так как, согласно судовому решению, которое вот тут, кстати, тоже имеется, отныне омега принадлежит своему практически супругу, Деймосу Дюка. — Что за черт? — прошептал бета, надеясь, что его не услышат, и взглянул на альфу, остановившегося у двери палаты Брана. — Пройдемте, док, — пригласил Дюка, смерив взглядами вросшую в пол охрану Корвуса. — Отойдите, — спокойно сказал Стини охране. Те сделали шаг в сторону, и на их место встали такие же цепные псы Мойры. — Я должен предупредить, — остановил Дюка Стенли, прежде чем мужчина приложил ладонь к электронной панели. — Он… — Я знаю, Стини, — протянул имя беты альфа. — Все. Знаю, — не предвещающая ничего хорошего улыбка. — Только отныне… Это. Не. Ваша. Забота. Доктор почувствовал себя так, словно его ударили. Все было сказано таким тоном, что сомнений в том, это были именно удары, не осталось. Бета послушно отступил, пропуская альфу в палату. Бран лежал и пялился в потолок. У него случился выкидыш. Он ничего не объяснял Стини, не отвечал на вопросы и никак не пояснял свое присутствие в коридоре этажом ниже, где его и нашли. Незачем. На смену двум убитым охранникам пришли новые, как и прежние застыв истуканами у дверей. Бран уже перестал надеяться на понимание брата, на его милосердие, он перестал верить. Малик так и не пришел. Даже после известия о том, что так желанный им ребенок не родится, он не пришел. Почувствовал ли омега облегчение? Бран не мог ответить. Где-то в глубине души забрезжил огонек надежды, что он надоел Малику, и, возможно, их жизнь сможет вернуться в исходную точку. Но с другой стороны, в душе росло опасение, что это лишь затишье перед бурей. Что со дня на день грянет гром, и ничто уже не будет, как прежде. Бран лелеял в глубине души надежду на первый вариант. Глупо. Его судьба давно сместилась с нулевых координат, его сбили с привычной орбиты. Теперь лишь неизвестный путь в бесконечное темное будущее, не освещенный более знаками семьи и улыбками дорогих людей. Его вторая попытка сбежать закончилась провалом. В кошмарах по-прежнему являлись большие многорукие монстры, пытающиеся вытянуть его из маленькой скорлупы, он слышал повсеместно их рев, невнятный скрежет, клацанье пастью или пастями… В уродливых тенях, разбивающих пространство его палаты, восставали кошмары и шепотки многоголосого чудища, жаждущего его плоти, крови, жизни. Он видел разодранное тело Харуки, ощущал как наяву липкую остро пахнущую кровь. Он видел кадык слуги в руке своего брата и перекошенное гневом и упоением лицо. Бран боялся закрывать глаза, боялся снова встретиться с ужасами, оккупировавшими его сознание. Если бы не снотворное, которым щедро пичкали омегу, он бы и не закрывал глаза вовсе. У Брана оказалось неожиданно много времени на раздумья. Все, что омега знал, впитывал от любящих его родителей, рассыпалось. Мир не был таким, как в книжках, он был хуже. В разы хуже. Только Бран один этого не знал. Почему? Вероятно, потому, что никогда не смотрел дальше своей руки. А следовало бы… Ослепнув на левый глаз, омега словно прозрел в душе, повзрослел, наверное. Картина мира видоизменялась на глазах, как пресловутый портрет Дориана Грея, уродуя прилизанную действительность. И своего места на образовавшемся полотне Бран не находил. Дверь отъехала в сторону, и в нос ударил забытый, словно всплывший из другой жизни запах крови и пороха. Бран резко оглянулся и впился взглядом в альфу, выросшего на пороге. Тело предательски затряслось словно в лихорадке, по шее скатилась капля холодного пота. «Нет». — Я скучал, — обманчиво теплым тоном отозвался альфа. И Бран невольно сглотнул скопившуюся во рту слюну. Взгляд метнулся в сторону беты, стоявшего сбоку и не вмешивающегося. Бран все понял. Альфа сократил расстояние и скользнул взглядом по стройному небольшому телу омеги. — Мы едем домой, — вкрадчиво произнес альфа, касаясь губами щеки омеги и закутывая его в свой аромат. Бран вздрогнул, как от пощечины. Альфа отступил, позволив вызванным медбратьям освободить парня от всевозможных проводков и наручей. — Нет… — запротестовал Бран, цепляясь пальцами за руки персонала. — Нет! Не хочу! Малик! Малик! Где мой брат?! — закричал омега и метнул в Стини затравленный взгляд. Деймос, нависающий над омегой скалой, словно занял собой всю комнату, утапливая ее в эманациях своей силы. — Он не придет, птичка, — ухмыльнулся Дюка. — Ты, наконец, мой, — пронизывающий до костей взгляд. — Нет… — растерянно прошептал омега, подтягивая ноги под себя на кровати и отрицательно мотая головой. — Я не хочууу… — протянул парень, лицо его исказилось мукой. — Все будет согласно договору наших родителей, — еще одна колючая усмешка. — С сегодняшнего дня ты принадлежишь Мойре и мне, — альфа плотоядно улыбнулся, обхватывая парня за шею. Бран вскрикнул, отпрянул и схватился рукой за место, где секундой ранее лежала рука Дюка. У Деймоса был перстень с секретом. Хорошая игрушка, полезная. По желанию хозяина игла, тонкая и не очень длинная, легко покидала свой паз, и кольцо можно было использовать по прямому назначению — обезвреживать противника. Иногда Деймос обрабатывал иглы ядами или, как в сегодняшнем случае, транквилизаторами. Бран увидел перед собой расплывающееся в улыбке лицо альфы. А потом… Парень заморгал, силясь согнать накрывший сознание дурман. Тело сковало холодом, он затрясся, понимая, что альфа с ним что-то сделал. Омега расстроено застонал, повалившись на кровать. Сознание не уплыло — лишь оцепенело, и Бран понимал все, что происходит вокруг, только не мог этому воспротивиться. Естественно, одежды у Брана не было. Дюка завернул парня в простыню, потом в теплый плед и, подхватив на руки, крепко прижал к себе. В этот самый момент альфа с только ему известной жадностью втянул носом запах омеги, невольно отмечая, что он не изменился. Странное чувство ликования заполнило грудь Деймоса, заостряя его черты. Да, вокруг Брана еще чувствовался остаточный аромат Малика, но он слабел, уступал новому, более сильному, истинному запаху Дюка. Еще раз проведя носом по шее омеги, альфа довольно оскалился — плода больше нет. — Ему нужно время на восстановление, — голос Стини догнал Деймоса у двери. — Прошло всего два дня, как… — Я в курсе, — альфа внимательно смотрел на доктора. — Если бы не знал, что ты врач, пустил бы тебе пулю в лоб. Не люблю, когда на мои вещи так смотрят. Ответ заставил Стини замереть и заткнуться. "Этот омега просто пациент, не более", - повторил мысленно бета и прикрыл глаза. Пациент или нет, а грудь сдавило болью.
