14
29 марта 2022 г., 03:48
— «Вольные» все дальше уходят в мертвые степи, — заметил Риз, листая отчет от одного из наблюдателей Мойры.
«Вольные» обычно обходили города стороной. Природа их подкорректировала согласно новой среде обитания, и эти люди с уверенностью могли называться «мутантами». Достаточно уже того, что они превышали габаритами матерых альф городов. Соседство с этими особями никогда сильно не заботило города, «вольные» сами не подходили близко и не пытались проникнуть за стены.
Странно, наверное, но пообщавшись с мутантами поближе, Риз осознал простую истину, которую эти «недолюди» понимали, в отличие от них, «нормальных»: города современности — клоаки, насквозь пропитанные смрадом тухлятины. Альфа был согласен с этим утверждением. Он видел, на каком краю стоит человечество, видел и игнорировал это. Города, так или иначе, убивали всех, кто искал пристанища под их пышными юбками и оборками. Не город работал на людей, как было раньше, скрывая их от кружащегося радиоактивного пепла в воздухе, а люди сейчас питали собою города. Все было фальшью.
— Пусть идут. Они выполнили условия сделки, большего нам не нужно, — отозвался Деймос, размашисто расписываясь на документе.
— Крис раскопал мне информацию о сделках Корвуса. Малик, несмотря на молодость, держит клан железной хваткой. А тут еще и «пятно» в виде Брана вывелось с кожи Корвуса. Теперь у него в картеле убавится недоброжелателей.
Деймос отложил ручку и посмотрел на друга.
— Меня это не устраивает, Риз, — в голосе послышались недовольные нотки. — Займись Джинджером — так, кажется, зовут секретаря Малика?
Риз поджал губы. С Джином его связывала отдельная история. Уж очень этот хладнокровный, уравновешенный мужчина, да к тому же, альфа, питал неоднозначные чувства к Ризу. Тонкая ниточка связи установилась между ними совершенно случайно, при встрече в одном из клубов Мойры. И несмотря на всю сдержанность, Джинджер в ту ночь сгорел дотла в пламени собственной страсти. Он сделал головокружительный минет Ризу в одной из кабинок клуба, а потом, встретив категоричный отказ альфы быть снизу, подставился сам. Риз должен был признать, что ночь без обязательств его полностью устраивала, тем более лица скрывали полумаски. Но вот Джин… Он делал очень многое для того, чтобы ниточка между ними не оборвалась.
Риз понимал, к чему ведет Дюка. Если Мойра хочет подмять под себя Корвус, то им нужен разлад в клане. И Джинджер мог бы помочь, учитывая то, что он был слепо верен Реми Ламберу, перед которым едва ли не преклонялся, и терпеть не может его сына, собственноручно, хотя про это можно лишь шептаться в кулуарах, убившего своего отца.
— Я подумаю, что можно сделать, — избежав прямого ответа, обронил Риз.
Дюка прибывал в замечательном расположении духа. Ему больше не выкручивало руки от неуемного неудовлетворенного желания, его мальчик был рядом, им пропах весь дом. Глупая блаженная улыбка растянулась на лице мужчины, и Риз, незаметно наблюдая за ним, мысленно фыркнул.
После неудавшегося побега прошло уже около трех недель, а Деймос продолжал излучать довольство. Бран за все три недели ни разу не покидал комнату, зато регулярно стонал по ночам. С другой стороны, Мойре слегка раскисшие от счастья мозги главы не мешали, наоборот, он взялся твердой рукой воплощать в жизнь план своей выдержанной на медленном огне мести.
***
Корвус, который до недавнего времени раскачивался, как маятник Эдгара По, наконец приобретал единую точку опоры. Малик чувствовал, как острые настороженные взгляды некоторых членов организации сменились на заинтересованные. Мальчишка врастал в группировку, вставал на предназначенное ему место, и это не укрылось от Мойры. С появлением в жизни Малика пары, Сайруса Китоми, который, к слову, продолжал работать в госпитале под бдительным оком Стини, альфа словно вынырнул из глубокого сна. За один день из одержимого братом жестокого самца, Малик превратился в уравновешенного семейного альфу, который представил клану Сайруса, как полагается, со всеми надлежащими почестями. Видимо, новый статус и сам зрелый омега, сумевший уделать в тренировочном бою нескольких альф Корвуса, все-таки положительно отразились на молодом мужчине, который не скрывал свою гордость за супруга. Сайрус играл по правилам. Он хорошо знал порядки и законы картелей. И сейчас, оказавшись намертво связанным с одним из глав, он подчинялся, надеясь не накликать беду. Малик не заговаривал о брате вообще. Совсем, абсолютно, словно его никогда и не было. Когда омега добрался наконец до работы, то Стини ему ответил, что омегу забрали. «Он с Мойрой», — просто ответил Стенли, отхлебывая отвратительный кофе из пластикового стаканчика. Вот и все. Он с Мойрой. Так просто. Все, что Китоми остается, это склонить голову и работать дальше. В Корвусе неспокойно, хоть его и приняли. Дюка старше, опытнее, и у него есть желание пусть не подмять Корвус, но точно отомстить Малику. Если Китоми не изменяет память, Малик оттяпал ему кисть и наградил не самым красивым шрамом на предплечье. Попробуй такое простить. Малик ведет мудрую политику, но он молод, а еще был его брат, которого полностью списали со счетов. От Сайруса уже ничего не зависит. Если начнется война, еще не известно, сохранит ли он свою жизнь.***
Из рассказов Двуликого (Тим Ламбер): «[…] Я стоял посредине большой шахматной доски в окружении расставленных фигур. Я не принадлежал ни черным, ни белым. Фигуры смотрели на меня с безжалостным безразличием, отрезая пути к отступлению. Мне было не позволено покидать черно-белое поле, только прыгать с клетки на клетку, в надежде не лишиться головы. Я не понимал, что делаю на пути у двух королей, а тем временем, траектории движения их армий захватывали меня в плотное кольцо. Мне казалось, что был еще кто-то. Кто-то третий. Он следил за игрой или сам двигал королей на отведенные им позиции. Я не знал, не понимал. Я чувствовал… Его взгляд, его снисходительную улыбку, его руки, щекоткой касающиеся моего лица. Déjà vu. Я узнал этот Modus operandi…Я точно узнал его, но память упорствовала, не желая доставать из своей картотеки нужную папку, перечеркнутую грифом «совершенно секретно». Странное чувство обреченности зацепилось маленькими детскими ручками за край моей штанины. Он смотрел. Он следил за рокировкой фигур, ведя свою страшную игру. Гамбит. Я вновь узнал это. Ловушка оскалилась длинными ржавыми зубами. Выхода нет? Или, возможно, только возможно, выход дальше? В голове навязчивым волчком вертелась так необходимая мне информация, но я никак не мог ухватить ее за хвост. Кто он? Этот третий… Клан? Орден? Город? […]» — Давно не виделись, Риз, — мягко поприветствовал мужчину подсевший за столик Джинджер. — В последнее время ты был холоден со мной, что изменилось? Риз сидел в полумраке уединенного столика, отгороженного от зала замысловатыми узорчатыми перегородками. Альфа вальяжно раскинулся на своем месте, поигрывая содержимым бокала в руке. Янтарная жидкость забавно плескалась, будоража своими острыми нотками чувствительные носы мужчин. Риз небрежно взглянул на подсевшего гостя, и Джин почувствовал, как у него томно затянуло в паху. Мужчина обожал, когда этот самец так делал. Аура уверенности и власти, исходящая от него, пьянила и кружила голову Джинджеру — ну и что, что он был старше. Когда они трахались, разницы не было заметно, а ебал Риз всегда основательно, от души. Риз завис взглядом на альфе напротив, потом медленно скользнул вниз по чертам его довольно красивого лица, уголок губ слегка дернулся вверх, придав образу той дикой мужественности, что сводила Джинджера с ума. — Отсоси мне, Джин, — небрежно бросил альфа, откидываясь на спинку их диванчика. Джинджер почувствовал, как в горле пересохло. Он знал, что Риз не питает к нему чувств, но продолжал добиваться его страсти. Риз был абсолютно его типом, его божеством, если хотите. Джин не задумался ни на минуту. Он быстро соскользнул на колени, не отрывая взгляда от лица напротив, накрыл ладонями наливающийся пах альфы и припал к нему, целуя через ткань брюк. Руки ловко расправились с поясом и расстегнули ширинку. Альфа целовал наливающийся орган, блаженно постанывая и вдыхая аромат Риза. Джинджер приспустил трусы, высвободив член, и стал нежно играть с головкой, именно так, как Ризу нравилось. Бросив взгляд вверх, он удовлетворенно заметил, что Риз прикрыл глаза, а рука альфы сместилась на его собственный затылок. Джинджер принялся самозабвенно сосать. Никто из мужчин не обратил внимание на появившегося официанта, что принес заказ Джина и быстро исчез, сделав вид, что глух и слеп. Джин тискал через брюки свой стоящий член: хотелось подрочить, но Риз не разрешал. Перед тем, как кончить, Риз что было силы прижал к себе голову мужчины, протолкнув себя как можно дальше. Кончив глубоко в горло с удовлетворенным рыком, Риз разжал пальцы на затылке любовника. — Хочешь? — спросил он, наблюдая за ерзанием Джинджера на полу. — Очень, — выдохнул мужчина, сжав в брюках свой член и продолжая вылизывать поникший орган Риза. — Тогда поработай ртом еще, и я выебу тебя прямо тут, — Джин аж затрясся от предвкушения, старательно насаживаясь ртом на член Риза. — Эксгибиционист, — потрепал его по щеке мужчина и улыбнулся.***
— Как дела в Корвусе? — Риз вел машину к одной из своих квартир на границе владений Мойры и Корвуса. Той самой, в которой была комната Доминирования, той самой, в которой Джинджер неоднократно признавал его власть над собой, той самой, в которой он выпускает наружу свои самые темные желания. — Я знал, что тебе от меня что-то нужно, — обиженно проговорил Джинджер. — Ты прав. Твоя тугая задница, преданные послушные глаза, умелый рот и кнут, зажатый твоими зубами. — А ты умеешь уговаривать, — хмыкнул мужчина, облизав взглядом Риза. Риз внимательно посмотрел на него, а потом перевел взгляд на дорогу, следя за движением. Джинджер продолжил: — С появлением Сайруса к Малику стали относиться с большим уважением. Хоть всем и было плевать, что он трахал родного брата, все же многие считали правильным отдать Брана Мойре сразу, как того требовал договор между Дюка и Ламбером. Теперь же кредит доверия к мальчишке стал расти. Он умело продвигает новые идеи, новые разработки «обкатываются» в полевых условиях. Корвус всегда был на несколько ступеней выше Мойры. Мойра была и останется оплотом работорговли. Прибыльно, безопасно и гарантии мира со всеми членами нашего гниющего общества. Секс-рабы и секс-игрушки Мойры известны даже за пределами Минакса. И не отрицай, Риз. Корвус вас мониторит так же, как и вы нас. Риз хмыкнул. — Дюка хочет сместить Малика, а еще оторвать пацану башку за свою кисть, — улыбнулся Риз. Высказанное прямым текстом предложение было специально выпущенной стрелой. Осталось только посмотреть, как далеко она залетит. — Я не буду тебе помогать, — равнодушно заметил Джинджер. — А я разве прошу? — альфа улыбнулся. — Захочешь — передашь своему боссу мое послание, а не захочешь — не передашь. Машина резко затормозила у высотного дома. Риз повернулся к Джинджеру, обворожительно улыбаясь. — Где поводок, Джин? — прошептал в самые губы Джинджера Риз, обдавая того волной возбуждения. Джин достал из кармана своего пиджака аккуратно скрученный поводок с ошейником и вложил альфе в руку, трепеща от захвативших его эмоций. — Выходи и становись на колени. Пиджак оставь в машине, — скомандовал Риз, довольно улыбнувшись. Джинджер может быть очень ручным, главное держать его при себе, как послушную собачонку. Риз вышел из машины, пикнув сигнализацией больше для проформы, чем по прямому назначению. Нужно быть психом, чтобы сунуться к машине правой руки Мойры. Обойдя авто он удовлетворенно заметил, коленопреклоненного Джина. Приблизившись к нему вплотную, альфа стал ждать. Джинджер медленно, тягуче наклонился к туфлям Риза и поцеловал — сперва один, затем другой. — Хороший мальчик, — сдержанно похвалил Риз. Ну и что, что этот мальчик на 8 лет старше самого Риза? Джин любил ролевые игры, любил любые игры. Но самым сокровенным его желанием было вывести его пристрастия в lifestyle. Риз прекрасно знал об этом, пусть Джин никогда сам не заикался о таком, понимая, что между ними не те отношения. Пока что обоим хватало выхода в сабспейс. Но Риз понимал, на чем можно сыграть в дальнейшем, когда финальная стадия его плана вступит в действие. Риз надел на мужчину ошейник, затянув потуже, пристегнул поводок и, одарив Джина многообещающей улыбкой, приказал подняться. Риз повел его в свою квартиру, удерживая за поводок. Игра началась.***
Бран открыл глаза, обнаружив над собой знакомый потолок. Сердце испуганно дернулось в груди, как только рядом послышалось легкое шевеление. Пульс застучал в ушах. Ничего не произошло. Деймос спал. Который сейчас час? Ночь сейчас или уже день? Бран абсолютно запутался. Деймон оказался хуже Малика. В разы хуже. После побега прошло три недели. Месяц насилия. Бран не мог смотреть на себя в зеркало по утрам. Уставший, изможденный, с залегшими под глазами черными тенями, смуглый оттенок кожи посерел, а волосы цвета вороньего крыла поблекли. Когда Деймос наконец уходил на работу, он заползал в ванну — именно заползал, ведь прямо стоять после ночи беспрерывно насилия он просто не мог — и только там, имея иллюзию одиночества, отсиживался часами, пытаясь привести себя, свое внутреннее состояние хоть к какому-то подобию порядка. Кроме того, ему никто не помогал и в бытовых мелочах — приказов насчет Брана альфа слугам не отдал в назидание за побег, поэтому приходилось справляться самостоятельно. Сломанную ногу врач осмотрел, но вместо гипса по приказу Дюка ему ее лишь плотно забинтовали. Бран тяжело вздохнул и прикрыл глаза. Уколы и мази лекаря сделали свое дело, нога зажила, вчера уже его полностью избавили от бинтов, но хромоту не скрыть, слишком явно он припадает на ногу. Кроме этого, три недели вынужденной голодовки довели парня до постоянного полуобморочного состояния — его кормил лично Дюка, каждый вечер, после возвращения, если был в хорошем расположении духа, если Бран хорошо себя вел, если Бран удовлетворял его изуверские желания, если… В общем, слишком много было всех этих «если»… Укусы и синяки не сходили с тела омеги. Бран едва не вздрагивал, рассматривая свое отражение в зеркале по утрам: следы зубов и синяков создавали удивительный узор, мрачный готичный рисунок. Кольцо, которое Бран оставил Деймосу, взбесившийся альфа продел ему в член, безжалостно припечатав: «Теперь, сука, ты его не снимешь!» Бран умолял. Умолял и клялся в послушании альфе, только бы избежать этого унижения. Но Деймос его не слушал, жадно наблюдая за тем, как толстая игла прокалывает головку. Бран кричал. От крика и истерики замученный мальчишка потерял сознание, но разве это остановит зверя, почуявшего кровь? Чего только не было за эти три недели: альфа его порол, не заботясь об искалеченной ноге, не сошедших шрамах, ушибах; пропускал через него ток во время их «занятий любовью», как с издевкой говорил Деймос; оставлял скованным колодками на сутки; мучил соски зажимами, иглами, током; заставлял кончать по команде или не кончать вовсе; перетягивал яички и член ремешками. Последние два дня омега вообще ходит с «поясом верности», как сам назвал приспособление Дюка. Прозрачный небольшой пластик, выполненный по форме мошонки, едва вмещал скромное хозяйство омеги вместе с яичками и плотно прилегал к паху, закрепленный ремешками и цепочкой, протянутой через пирсинг. Обручальное кольцо служило дополнительным замком этой игрушке. Теперь член не мог встать совсем. Дюка специально выбрал размер заведомо меньше, чтобы Брану было неудобно и больно постоянно. Кроме того, игрушка оказалась с секретиками, с которыми несчастный омега уже успел познакомиться: она сжималась по желанию альфы, сдавливая половые органы сильнее, а мелкие иголочки, скрытые под прозрачной скорлупой с внутренней стороны, при необходимости выдвигались и впивались в мошонку. Альфа, ослепленный своими правами и голодом, делал все, чтобы тело Брана реагировало на него по первой команде, а сознание, разобранное Маликом, сложилось в ту картину, которую хотел видеть Дюка. В последние дни альфа искренне считал, что член омегам не нужен и кончать его супругу необязательно. Свежее веяние институтов демографии, питомников, быстро распространялось в СМИ: «Омегам член не нужен. Долой бесполезный рудимент!». Многие так называемые ученые говорили о том, что репродуктивная функция у омег никак не связана с «этим отростком». Следовательно, то, что раньше считалось наказанием в закрытых клиниках размножения для непослушных омег, сейчас стремительно провозглашалось «нормальным» и «правильным». Истинная пара стала для Брана настоящим проклятьем. Боль сплеталась с командами, приказами, редким удовольствием, яркими вспышками, ослепляющими сознание, и насилием — как физическим, так и моральным. Месяц «воспитания» сделал омегу дерганым, но послушным. Альфа, как и всегда, спал рядом с ним. И это правильно. Бран, искалеченный, сломленный, так и не сумел собрать себя воедино, воссоздать из груды безобразных обломков, он искренне считал такое поведение правильным. Утром альфу ждет обязательный минет. А потом, если Деймос захочет, он его поимеет перед тем, как уйти. И если альфа будет в хорошем расположении духа, ему, Брану, не будет больно: Дюка ослабит «пояс», и омега, может быть, с позволения супруга, своего личного бога, даже кончит. А потом удовлетворенный альфа распорядится подать Брану завтрак. Так Деймос сказал вчера. Завтрак. Впервые за три недели. Омега сглотнул и облизал языком слипшиеся от спермы пересохшие губы. Он и не думал, что будет настолько рад таким простым вещам, как «завтрак», «вода», «одиночество», «сон». Он не представлял, что будет кого-то бояться настолько сильно. Он уже и не уверен, что это страх. Ужас? Обреченность? А может, так выглядит благоговение перед истинным, перед тем, для кого ты живешь? С одной стороны, Бран понимал, что события последних недель его уничтожили, растоптали. Близоруко щурясь, он рассматривал в зеркале то, во что превращался — в не одухотворенный предмет. В руках поселилась странная непроходящая дрожь, глаза выцвели, перестали излучать жизнь, в них плескался страх — «не угодить» альфе сейчас звучало особенно пугающе. Голос стал надломленным, а тело отзывчивым: соски от постоянной стимуляции вызывающе торчали, задница начинала увлажняться сама собой, стоило только услышать запах альфы. Деймос добился своего: омега был настолько психически изломан, что уже мало походил на того читающего парня, интересного собеседника с осторожным характером и высоко поднятой головой. Сейчас он походил на куклу, боящуюся лишний раз пошевелиться без дозволения. Встречи альфы на коленях со скованными за спиной руками стали обычным делом для Брана; сутки, проведенные насаженным на любой объект продолговатой формы, напоминающий альфий член, тоже перестали пугать; повязки на глазах вообще стали неотъемлемой частью их ролевых игр. Фантазия Деймоса не остывала, как можно было бы надеяться. Наоборот, он становился все изощреннее, все необузданнее рядом с омегой, которого не выпускал из рук даже во сне. С другой стороны, Брану было противно до рвоты от того, чем стала его жизнь. Омеге было мерзко слышать еженощно повторяющиеся с придыханием слова альфы: «Как же ты сладко пахнешь! Невероятно пахнешь! Мой сучонок, только мой! Замечательный, горячий, безотказный! Самый лучший. Узенький, покорный и только мой!». От этих слов в глазах омеги появлялись слезы — соленые, бесполезные слезы. Брану казалось, еще немного — и он сойдет с ума, перестанет чувствовать, существовать, оставит лишь кусок плоти в этом мире. Плоть — не вырванная с корнем душа, плоть — не похороненный в коробке разум, плоть ему не жалко, если сам он сбежит за грань. Бран прикрыл глаза, стараясь прогнать надоедливые мысли, еще есть немного времени насладиться тишиной и обманчивым состоянием покоя…***
Спустя 4 месяца. — Риз, что слышно? — Дюка стоял у окна в своем кабинете и курил, наблюдая за движением облаков на небе. — Джин очень послушный, — начал альфа, — а когда хорошо его ебешь, еще и преданный. Деймос оглянулся на друга и понимающе улыбнулся. — Итак? — Через три месяца Малик летит в Фарго-сити на своей персональной Jette. Воздушный коридор номер G53. Если ты хочешь его убрать, лучшего случая нам не представится, — Риз встал рядом с Дюка и щелкнул зажигалкой, прикуривая. — Отлично, — Деймос взглянул на свою кисть, точнее, на протез, пусть и современный, но не настоящий. — Ты с «вольными» племенами, надеюсь, вопрос утрясешь. Нам не нужно, чтобы этого мальчишку кто-то ненароком спас. Я хочу знать, что он сгнил в проклятой радиоактивной пустоши. — Все сделаю. — Кого отправишь из ребят? Ди не годится. Не его профиль, — альфа выпустил колечко сизого дыма. — Думаю привлечь наемников со стороны. Так надежнее. Тем более, у Корвуса останется Китоми, который, по словам Джина, получил поддержку клана. За ним пойдет весь Корвус, как за главой, не посмотрят, что он омега. Его тоже нужно устранить, иначе не видать нам Корвус, как своих ушей. — Сайрус воспитан по кодексу убийц. У него хорошая подготовка, и из него был бы отличный союзник. Даже жаль, что такое чудо придется ликвидировать. — Он беременный, — равнодушно отозвался Риз. — Какой срок? — после небольшой паузы уточнил Дюка. — Мои источники утверждают, что около трех месяцев. — Как жаль. Как жаль, что придется избавиться от племянника, — альфа гнусно улыбнулся, скосив колючий взгляд на друга. Альфы замолчали. — Как Бран? — О, замечательно. Спасибо тебе за игрушку. В Фобосе знают толк в виртуальной реальности, — Дюка благодарно хлопнул Риза по спине и опустился в кресло, еще следовало разобрать парочку запланированных на сегодня дел.***
Риз шел по коридору корпорации, изредка кивая проходящим сотрудникам, не в силах сдержать улыбку. Он примерно представлял, во что превратилась после его подарка жизнь Брана. Зашуганный едва ли не до икоты, мальчишка стал покладистым и преданным, из его темноволосой головки выветрились все мысли о побеге, о неповиновении, и единственное, чего он хотел сейчас, — чтобы Деймос не запирал его в комнате с выдуманной реальностью один на один. Альфа мог только догадываться, что подсунул омеге в качестве «мира проживания» Дюка, ведь ему уже довелось видеть, как Бран кидается Деймосу в ноги, стоит тому переступить порог спальни, как вылизывает его ботинки, разувает и словно большой кот трется о него, выпрашивая прикосновение. «Дрессура Деймосу всегда удавалась», — подумал Риз, закрывая за собой дверь кабинета. На повестке дня очередная течка омеги, если точнее, то в ближайшую неделю. И если Дюка повезет, он получит наследника. Риз откинулся на спинку кресла, обдумывая дальнейшие действия. Деймоса не так просто будет убрать с дороги, но у него уже появилась по этому поводу одна мыслишка. Риз набрал пароль на тонком полупрозрачном экране компьютера и увидел комнату омеги. Бран обнаружился в углу, сжатый, зареванный. Он не мог снять очки полного погружения в реальность без посторонней помощи, в Фобосе ограничивали источники питания по максимуму. Рот омеги некрасиво кривился, слюна капала на грудь, на щеках дорожки от слез. Руки, связанные за спиной, дергались, словно его били судороги, ноги постоянно расползались в стороны, несмотря на непрекращающиеся попытки Брана ими дергать. Включив звук, Риз услышал вой. Омега выл на одной ноте. Альфа взглянул на часы. Деймос запрограммировал программу выключаться каждые два часа, сейчас таймер показывал остаток времени в тринадцать минут. Альфа отвел взгляд в сторону, но картинку не убрал. Он думал. Считал. Представлял. Джинджер ему уже откровенно надоел. Четыре месяца он потакает его желаниям, и если поначалу в этом было нечто будоражащее, то теперь Риз все больше хотел снести голову секретарю Корвуса. Почему-то последнее время его не развлекает игра в доминанта, да и Джин откровенно достал своими вспышками ревности, каждый раз, когда учует от Риза омежий запах. «Осталось совсем чуть-чуть», — успокоил себя альфа. — Чуть-чуть — и я выпущу пулю в голову этому альфе». Таймер тихо пискнул в углу экрана, и Риз перевел взгляд на затихшего омегу. Бран кулем упал на пол, явно отключившись. Неделю назад он навещал омегу. Сняв с него очки, внимательно заглянул в остекленевшие глаза. Бран был пуст, полностью. Риз уже видел такое и не раз. Фобос. Фобос плодил смерть в своем нутре, взращивая искусственную силу на разуме живых. Бран сошел с ума, заключил альфа, задав омеге пару вопросов и услышав на них очевидные, впаянные в мозг ответы. Деймос сотворил себе идеальную куклу — безотказную и услужливую. Брана Ламбера больше не было. Был сосуд, который продолжал трахать Дюка, и его это устраивало. Ризу же было все равно. У него есть своя цель, цель, к которой он медленно двигается все эти годы. Вынырнув из своих мыслей, альфа свернул экран и набрал комбинацию из четырех цифр на коммуникаторе. Личная гвардия Деймоса была крайне полезным приобретением, этого альфа отрицать не мог, как и того, что Дюка не Ламбер, он опаснее и умнее. Риз не рискнет с ним схлестнуться один на один — силы всегда были равны, а результат ему нужен стопроцентный. — Арно. Передай ребятам, чтобы готовились. Альфа нажал на сброс и окинул взглядом стопку неразобранных документов. Работа никуда не делась.***
Течка Брана прошла замечательно. Омега сам набросился на Деймоса, стоило только аромату альфы коснуться его носа. Он крутился в ногах своего альфы, изнемогая от желания, вымаливая трахнуть его, пачкая смазкой пол и обувь Дюка. Брана трясло. В его искалеченном сознании плотно установилась только одна мысль — быть нужным альфе или… Это самое «или» больно жгло мальчишку, как позорное клеймо, ведь «или» он наблюдал каждый день в своей другой реальности. И воображение Дюка впечатляло. Бран уже забыл, как он выглядит. Он был слеп на один глаз, с уродливым шрамом на не сгибающейся ноге и отсутствующими гениталиями. Да, буквально перед этой течкой альфа оскопил омегу, авторитетно заявив, что не понимает, зачем скоту член, который не используется по назначению. Если их функция вынашивать детей, спасая мир от полного исчезновения, так пусть и рожают. Справедливости ради, нужно сказать, что подобную процедуру проделывали со многими непокорными омегами в демографических центрах. Эта опция сразу сбивала бунтарский дух особо свободолюбивых и поздно попавших в стены «питомников» омег. И, возможно, вскоре такую процедуру для омег будут проводить повсеместно в инкубационных центрах, а может, и новорожденным омегам станут удалять лишний рудимент, как уже выражались некоторые ученые умы современности, для формирования правильной модели поведения и характера. Теперь же и Брана постигла эта участь. Его первая течка с гладким лобком и бесстыдно текущей задницей привела альфу в полный восторг. Дюка безумно понравилось касаться полностью гладкой кожи между ногами без лишних выпуклостей, ему казалось, что омега стал еще более кукольный, чем раньше, а главное, абсолютно его. Дюка наслаждался тем, как взвинченный омега сам насаживался и лип к нему, бессвязно бормоча, словно в бреду: «Я буду стараться, буду стараться…». Деймос четыре дня течки беспрерывно трахал омегу, прерываясь на минимальный сон. Бран настолько захватывающе пах, что альфа себя не мог да и не хотел сдерживать, полностью отдавшись инстинктам, он жадно пил соки омеги, наполняя того своим семенем. А спустя семь дней личный лекарь Мойры подтвердил факт зачатия. Бран, наконец, понес. У Мойры будет наследник. Изменилось ли что-то в жизни Брана? Нет. Альфа его любил, как и прежде. Если не сильнее. Изменившийся запах оплодотворенного омеги нравился не только Деймосу, который продолжал втрахивать Брана в горизонтальные поверхности, но и странно цеплял Риза.
