The Bardcall

«Vataha» — слово имеющее огромное количество значений в славянских языках. В русском языке, Ватага — это в первую очередь артель из людей, собравшихся для какого-либо общего дела или промысла; временное товарищество для работ, попутчиков и пр. Польское же слово Wataha обозначает группу волков; гиен; диких собак; кабанов действующих разом. Стаю. И несмотря на то, что английский вариант названия «The Pack» даёт вполне однозначный ответ о тематике композиции, славянский вариант более полно отображает всю неоднородность и абстрактность идеи*.

***

— Пресветлая Мелитэле, какие ж вы идиоты… — простонал мужчина с тронутыми сединой висками, пряча холёное лицо в ладонях. Три проваливших задание наёмника сейчас мозолили ему глаза, пачкали зерриканские ковры своими грязными сапогами, да еще и воняли на весь кабинет. Терпеть это выше его сил! — Сэр… Мы сами не поняли, что случилось! — старший из них попытался сделать шаг вперёд, но дворянин рявкнул: «Молчать!» и так сверкнул глазами, что все трое замерли по стойке «смирно». — Мы оказали вам всю возможную поддержку. Выделили средства! Людей! Да, пожри вас Эмгыр, даже наркотой обеспечили, чтобы этот эльфский хер не рыпался! Простейшее задание: доставить обдолбанного, как последняя сучка, эльфа в Новиград. Но вы даже этого сделать не смогли! — Нихуя ваша наркота не работает! — не выдержал хлипкий мужичонка, стоявший по центру. — Горстями засовывали, а скотоель только зыркнет, будто барон какой, и ничего! — Милсдарь, ес-сли позволите… Ему кто-то помог с-сбежать, с-сам он не с-смог бы — уж с-с-связывать-то мы умеем. Мы ещё можем его найти. Иль его же трупешник! — Сдаётся мне, слишком уж вы уверены в том, что далеко сидх не уйдёт. Дворянин смерил заику пристальным взглядом и тот сглотнул, отводя глаза. Ну, конечно. Эльфа не могли взять бескровно, да и пока везли, точно развлекались. Когда ж ещё выпадет такой шанс, врезать самому Иорвету! Идиоты… В этот раз им повезло: какое-то время «скотоель» будет отлёживаться где-то на дне, а ведь мог и вообще сбежать, или сдохнуть по дороге в город. Ещё раз глянув на наёмников, мужчина устало потёр переносицу. Видит Пламя — хотелось отправить всех троих на виселицу. Но проблема с эльфом останется нерешённой. А принимать в одиночестве ярость господина — самоубийство. Мысль о наказании была мучительной, особенно если вспомнить, что в спальне ждёт молоденькая красотка из «Пассифлоры». — Слушать внимательно, отребье! — наёмники снова дёрнулись, выпрямляя спины. — Я даю вам еще один шанс. Переройте весь город, загляните хоть к Иерарху под рясу, но найдите эту вертлявую сволочь! Иначе, вместо него, на костёр отправитесь вы! Пошли вон! Радуясь, что легко отделались, мужики быстро выскочили из кабинета, оставляя на ковре комья грязи. Те, в свою очередь, оставляли на сердце дворянина почти настоящие раны. Мужчина встал, дёрнул за шнурок, вызывая слугу, раздал указания и поспешил в спальню, где ожидали решения дела непосредственной важности.

***

Иорвет дышал ровно и глубоко, старательно притворяясь спящим, но медленно закипая от нетерпения и злости. Вот уже три часа, если не больше, он лежит, изображая вселенскую невинность — ждёт, пока один худосочный хрен, наконец, уйдет по своим делам и оставит его в одиночестве. «Небеса были глухи к его мольбам», как любят говорить в балладах. Как опытный воин, эльф отказывался понимать зачем вообще приставили это недоразумение. Соглядатай из него — никакой. От глухого крота было бы намного больше пользы. Ради интереса Иорвет сначала приоткрыл глаз, а убедившись, что его не замечают, в открытую уставился на dh'oine. И, чем дольше разглядывал, тем больше крепли подозрения. Что-то не так с этим человеком. Живое существо не должно ощущаться как… Как пустая, иссохшая оболочка, а в облике человека об этом кричало буквально всё: от тёмно-зеленого кафтана, сшитого из двух разных половин, до таких же штанов и остроносых башмаков. За десятки лет жизни Иорвет видел много: dh'oine, скользких как дождевые черви, и людей, столь же благородных, сколь и малочисленных; упорно живущих и выживающих скоя’таэлей, и городских эльфов, сломавших свою гордость, честь, и покорно бросивших обломки под ноги человечества. Но даже с столь глубокими различиями, жажда жизни у каждого была огромна. За неё держались до самого конца, несмотря ни на что: корчась под ножами палачей, подыхая в засранных канавах от тифа или видя, как находит свою цель скоя’таэльская стрела. Иорвет сомневался, что тот, кто сейчас сгорбился над письмами, игнорируя ввереного ему эльфского командира, испытывает подобную жажду. Размышления прервали чьи-то торопливые шаги. Услышав скрип двери, эльф поспешно закрыл глаз, снова входя в роль. — Мейстер! — раздался женский голос, — Скоро полдень, тебе пора. — Да, спасибо, Мирта. — отозвался тот, судя по шороху, собирая бумаги. — Скажи, Кера ещё не появлялась? — С вечера не видала. — женщина вошла в комнату и понизила голос. — У тебя как, все спокойно? — Тише воды, ниже травы. Часа два назад ворочался, как укушенный, но успокоился. У нас еще осталось что-то из обезболивающего? — Совсем мало. Надо, чтобы кто-то в дальнюю лавку сгонял, а то в этой у травника скоро подозрения начнутся… Дальше Иорвет не стал слушать. Шаги dh'oine постепенно затихали. Вот хлопнула, закрываясь, дверь, и наступила долгожданная тишина. Еще некоторое время скоя’таэль лежал, прислушиваясь, а потом, убедившись, что «смены караула» не будет, медленно сел и повнимательнее рассмотрел работу медика. «Еще голову перевязать и можно хоронить без савана» — хмыкнув, эльф полюбовался чистой, кипенно-белой тканью на руках, осторожно ощупал торс. Боль почти не ощущалась. Из-за повязки стало чуть тяжелее дышать. Видимо, повреждения оказались серьёзнее, чем рассчитывали наёмники. Откинув в сторону тёплое покрывало, Иорвет поднялся и прошёлся по комнате. Воздух неприятно холодил кожу. Каждый шаг отдавался слабой болью в животе и рёбрах, но терпеть подобные мелочи было для него так же привычно, как стрелять. «Сколько я здесь пробыл?» — подумал он, мельком оглядывая свои нынешние владения: девять шагов в длину, примерно шесть в ширину. — «И где — здесь?» Окон в комнате не существовало. Единственным источником света были свечи в канделябрах: одна тройка возле кровати, вторая над столом. На сундуке около стены лежали старые, толстые одеяла, которыми недавно пользовались, вместе с рубашкой и красным платком. А вкупе с прохладой и легким ощущением сырости, местонахождение становилось ясным. «Подвал… Разумно.» Наверху, конечно, условия лучше: тепло, сухо, меньше ходить туда-сюда. Но если «пациент» начнёт биться в бреду или орать от боли, то может привлечь ненужное внимание. А тогда все обитатели этого места смогут согреться. На костре. Личный комфорт Иорвета волновал меньше всего. Прежде нужно узнать, что из себя представляет эта корчма, и, главное, её обитатели. Ведь вчера (или сколько дней прошло?) тот бард сам признался: далеко не впервые в этих стенах выхаживают раненого эльфа. Для чего dh'oine так рисковать? Какая цель у всех этих спасений? Иорвет полагал, что небольшая разведка даст ответы хотя бы на некоторые вопросы, поэтому прислушался снова. Тишина. Тогда он надел рубашку и привычно завязал красный кусок ткани на голове. Затем, приоткрыв дверь и убедившись, что рядом никого нет, Иорвет, как есть — босиком, вышел в коридор. Несмотря на светлое время суток, в корчме царило оживление. Раздражающие слух голоса слышались отовсюду и почти каждый сопровождался лютневыми переборами. Иногда в этой массе, подобно молнии, вспыхивал тембр скрипки, и тут же гас, поглощенный звуковым хаосом. Люди веселились, пели свои песни, потом слушали чьи-то наставления, ругались, снова веселились и снова горланили во все глотки. Уши скоя’таэля, привыкшие к улавливанию малейшего шороха в лесу, начали болеть. Идти наверх, где вся эта какофония будет еще сильнее, не хотелось, но сидеть и ждать белых кораблей эльф не собирался. Лестница на первый этаж нашлась быстро. Видимо, сама планировка здания изначально была хитрой, либо одной из краснолюдских бригад удалось хорошо нажиться на ремонте. Как бы то ни было, Иорвет попал прямо в «жилую» часть, где находились свободные комнаты для постояльцев, личные спальни корчмаря, его семьи и прочих. Музыкальные вопли здесь звучали немного тише, так что эльф не стал мучиться с выбором двери. Увы, первая из них оказалась закрытой. «A d’yeabl aep arse, было бы у меня с собой хоть что-то тонкое…» Зато следующую никто не запирал. Подойдя ближе Иорвет настороженно обернулся. Кто-то шёл сюда из «общей» части здания. Не медля, эльф проскользнул в комнату и привалился спиной к двери… Чтобы увидеть как целая башня из пергамента и бумаги падает прямо на него. Исколов незваного гостя, листы невинно опали, образовав горку, высотой почти до коленей эльфа. Морщась и раздражённо потирая лицо, он выглянул в коридор. Ни шагов, ни голоса. Показалось? Вернувшись, скоя’таэль раскидал листы, продолжавшие колоть его ноги, поднял с пола ближайший свиток и в недоумении уставился на загадочное письмо. Около десяти строк, каждую из которой составляли пять тонких линий; слева, видимо, руны: одна большая, чем-то напоминающая петлевую ловушку, цифры тройка и четвёрка, и три крохотных значка. Пространство среди линий заполняли точки, расположенные, по мнению Иорвета, совершенно хаотично. Хотя, если подумать… Уж больно это письмо напоминает бардовские заметки. Певцы всегда желают оставить о себе память в веках: пишут мемуары, исторические заметки, тексты своих песен. Среди них нашлись и те, кто, не желая доверять свой душевный порыв чужому осмыслению, придумали как можно записать мелодию. Очень давно, когда Старый Лис был рядовым скоя’таэлем, ему попалась такая вещь: тоже линии, разница лишь в количестве — семь штук, и восемь на обороте. Вместо точек — небольшие квадраты, подписанные буквами Всеобщего. И подпись в уголке: «Гвидо из Аретты**, жрец Мелитэле». Тогда Иорвет, ради интереса, решил проверить захваченный обоз и пленных, чтобы найти владельца. Нашёл. Он уже лежал на земле, глядя в серое небо. Стрела меж бровей придавала взгляду особую степень укора. Эльф сохранил заметки жреца, а потом отдал Торувьель, естественно, стерев подпись. Не найдя больше ничего полезного, Иорвет быстро сложил свитки и листы, и аккуратно вышел, даже задержав дыхание. Как только дверь закрылась (и не раздалось шума падающей бумаги) он облегчённо выдохнул и направился к следующей. Увидев эту комнату, эльф сначала разочаровался. Простая светлая спальня, вероятно, принадлежащая женщине. В платяном сундуке, как и в шкафу, почти нет яркой одежды. Единственная примечательная вещь — аккуратно завёрнутый в ткань большой осколок зеркала. Ну и вышивание, оставленное на кровати. Внезапно шаги раздались снова. В опасной близости от двери. Недолго думая, Иорвет спрятался в шкаф, оставив небольшую щель для обзора. Вошла женщина. Светловолосая, в белой рубашке с коричневым корсетом и такой же юбкой до пола. Она подошла к кровати, и начала шарить под ней рукой. Заинтересовавшись, эльф аккуратно раскрыл двери чуть больше, молясь всем богам, чтобы старый шкаф не заскрипел. Хозяйка комнаты достала небольшой чемоданчик, поиграла пальцами в воздухе, выбирая. Наконец, она взяла флакон с зеленоватой жидкостью, убрала все на место и быстро вышла из комнаты. Немного погодя скоя’таэль вылез из своего укрытия, сразу же кинувшись к тайнику. Стало ясно, почему он не заметил его раньше. Чемодан крепился прямо ко внутренней стороне кровати, и со стороны заметить его было невозможно. Иорвет доставал его, сдерживая желание чихнуть — так силён был запах сушёных трав. Внутри тайника стояли крохотные сосуды с зельями, и каждый неразборчиво подписан. «Еще и знахарка. Не удивлюсь, если в следующей комнате будет стоять гроб с вампиром.» — подумал Иорвет, задвигая чемодан обратно. Третья спальня была полной противоположностью предыдущей. Ковёр, с вытканными на нём кораблями, попавшими в бурю, устилал пол от двери до кровати. Хоть он и был старым, но картина прибытия людей на материк, а это, несомненно, была она, превосходно сохранилась и могла бы поразить любого искусностью выделки. Но не Иорвета. Он лишь удостоил ковёр коротким взглядом, а об изображённом сюжете (и его подробностях) предпочёл не вспоминать. От прочих обследованных скоя’таэлем комнат эту, помимо ковра, отличали невесомые занавески на окнах, двустороннее зеркало в полный рост, и множество музыкальных инструментов. Лютни разных размеров и форм, несколько видов флейт и струнные, от скрипки до виолы, висели на креплениях в стене, а те, что могли упасть, аккуратно стояли рядом. Эльф окинул их намётанным взглядом, одобрительно кивнул, а заметив небольшую тёмную дудочку с белым мундштуком, благоговейно снял её с креплений. — Yr enaid Seidhe…*** — прошептал Иорвет. В его ладонях лежала настоящая легенда, которую невозможно было увидеть за пределами Дол Блатанна и Синих Гор. Он бережно погладил пальцами тёплое дерево, вспоминая о благоухании, окутывавшем его родной край поздней весной. Гордость отца, когда Иорвет, после празднования Беллетэйна, вручил ему золотую стрелу, выигранную на соревновании лучников. Тогда он был молод. Смеясь, танцевал с прекрасной эльфкой, что надела венок из маков, одуванчиков и ветвей бересклета ему на голову. На секунду Иорвет будто снова ощутил запах тех ночей, за многие годы до встречи с dh'oine… И вернул инструмент на место, вместе с непрошенной, но от того не менее ощутимой тоской. Усилием воли вернувшись в настоящее, скоя’таэль еще раз огляделся. Особое место занимал огромный шкаф, словно созданный для того, чтобы в нём прятаться. Бесцеремонно распахнув створки, Иорвет шокированно уставился на многоцветный ворох мужской одежды. «Кажется, здесь живут по принципу: «Чем больше, тем лучше».» Неплохое правило жизни. Но найти что-либо у его ярых приверженцев становится почти невозможно. Покопавшись в вещах, эльф обнаружил какой-то механизм, связанный с задней стенкой, но, не поняв, как он активируется и за что отвечает, решил не трогать. На столе у окна лежала беспорядочная груда писем, на этот раз, вполне читаемых. «Возлюбленной матери от любящего сына… Учёба приносит свои плоды… Столько возможностей… Уже пригласили на работу…» — бегло просмотрев переписку, Иорвет хмыкнул. Обманывать родителей, прикрываться учёбой в Оксенфурте, а на деле бегать с лютней по трактирам Новиграда — почему нет? Это же dh'oine. А судя по имени, еще и с претензией на знатность (теперь понятно, откуда столько тряпок) — от таких ничего хорошего, или хотя бы честного, ждать не приходилось. Заходя в следующую комнату, эльф подумал, что вампир тут всё-таки есть. Благодаря плотным шторам в этой спальне было темно, почти как ночью. Подождав, пока зрение немного приспособится, Иорвет пригляделся к очертаниям предметов. Слева, на стене, висела картина, выделяясь тёмно-серым прямоугольником. Рядом с кроватью виднелось что-то похожее на письменный стол, но чуть длиннее. Втянув носом воздух, скоя’таэль нахмурился. Чувствуется свежесть, будто здесь недавно проветривали. В остальных комнатах такого не было. Иорвет осторожно пошёл вперёд, намереваясь отодвинуть шторы и впустить хоть немного солнечного света. Старые половицы неприятно царапали ступни, но его это перестало беспокоить, как только обострённого нюха коснулся донельзя знакомый запах. Оружейная смазка. И источник совсем рядом. Скоя’таэль замер, почувствовав прикосновение холодной стали к коже. Следом мягко зашуршала ткань. Похоже, кто-то, взявший эльфа на острие, поднимался в кровати. Медленно досчитав до трёх, Иорвет чуть подвинул руку ближе к шторе. Холод меча у спины никуда не исчез. — Никак вы, блять, не научитесь… — раздался очень злой шёпот. И всё завертелось. Эльф сдёрнул штору, уворачиваясь от возможного удара. Швырнул её в противника, но тот, не уклоняясь, ударом плашмя сбил ткань на пол. Врагом Иорвета оказалась почти раздетая девка. Ворвавшийся в комнату солнечный свет ослепил её, но она не позволила воспользоваться преимуществом. Атаковала наощупь, едва не задев скоя’таэля лезвием меча. Терпение эльфа лопнуло. Он бросился на наглую девчонку, сбивая её на пол. Раздался металлический «звяк», с которым меч выпал за пределы поля боя. Девка вскрикнула от боли — на спину пришёлся удар двойной силы — но сдаваться не собиралась. После недолгой борьбы Иорвет перехватил чужие руки, попытался их прижать. Его тут же укусили за пальцы. Эльф сдавленно выругался. В конце концов показалось, что он победил — девчонка почти прекратила вырываться. Но это была уловка. Стоило немного расслабиться, как его торс обхватили ногами и толкнули в сторону. Этого хватило, чтобы расклад изменился: теперь противница восседала на Иорвете и прижимала к его шее короткое лезвие ножа, который каким-то чудом успела вытащить. — Что ты забыл в моей комнате?! — прошипела незнакомка. Вместо ответа Иорвет медленно смерил девушку таким взглядом, что вся её решимость испарилась, уступая место стыду. Она тут же попыталась прикрыть свободной рукой небольшую грудь, но нож не убирала. Эльф паскудно ухмыльнулся, оценивая вид. «Неплохо. Можно дать шесть из десяти.»

***

Девка по имени Кера, уже успевшая одеться, нервно кружила по комнате скоя’таэля, напоминая хищного зверя в клетке. Тёмно-зелёная юбка путалась в её ногах, иногда слишком чётко обрисовывая силуэты бедер. Иорвет сидел на кровати, менял повязки на руках и почти не обращал на неё внимания. После драки раны снова открылись. Кровь пропитала ткань быстрее, чем скоя’таэль дошёл до отведённой ему спальни. Он занялся левой рукой, периодически косясь на знахарку — Мирту. Видно, что женщине хочется отобрать у него ткань и сделать всё самой, ведь только так, по её мнению, будет правильно. Остальные барды сидели тут же, кто на окне, кто у стены, и ждали продолжения истории. — Сколько, мать вашу, можно?! — распалялась Кера. — Все считают своим долгом чести зайти в мою комнату и не дать нормально выспаться! Хоть список правил составляй: «Морды не бить, людей не душить, туалет — налево, нахер — прямо и направо!». — Отвечай за свои решения. — Шеф, похожий на седого великана, был настроен философски. — Раньше ты была спокойнее. Что стряслось? Иорвет с толикой злорадства наблюдал, как девчонка начинает краснеть. — Он пробрался в мою комнату! Ладно бы только это, но он еще и напал! Самым подлым и безобразным образом!.. — Beanna, прежде чем орать о несправедливости, скажи, кто приставил мне меч к спине? — раздражённо отозвался эльф, разматывая окровавленную ткань на правой руке. — Каюсь-в-ножки-кланяюсь! А насчёт того… Что дальше было, что скажешь, бравый командир? — В следующий раз, когда захочешь поспать голышом — найми герольда. Бард, стоящий у окна присвистнул. Его звали Катц, и именно эту жизнерадостную физиономию скоя’таэль видел, когда очнулся в первый раз. — Я-то гадаю, почему наша сестрёнка так злится! Избила раненого, вопль на всю округу подняла… Иорвет не отреагировал на его слова, сосредоточенно наматывая ткань на руку. Это помогало отвлечься от пульсирующей боли, вернувшейся сразу после того, как исчезла злость и азарт драки. При свете дня раны выглядели отвратительно: наложенные швы разошлись и кровь просачивалась сквозь них, слабо, но заметно. На левой ситуация была немного лучше — там нитки всё еще держали кожу. Взяв небольшой кусок корпии**** из лекарской сумки Мирты, эльф заметил с каким выражением Кера смотрит на его руки. Злость и оскорблённая гордость явно отошли на десятый план. На побледневшем лице легко читается вина, граничащее с шоком удивление, наконец, самый настоящий страх. — Я… — она попыталась выдавить из себя слова извинения и тут же закашлялась. — Что, совесть мучает? — едко поинтересовался Иорвет. — Могу помочь с этим.  Он неспешно заканчивает с перевязкой, поднимается и подходит немного ближе, отмечая разницу в росте. Девушка была ниже почти на полголовы. — Кланяйся. — Чего? — она мгновенно напряглась. — Это твои слова. «Каюсь-в-ножки-кланяюсь», так? — эльф смотрет на неё высокомерно, как на любого человека по ту сторону тетивы. — Можешь начинать. Иорвет скрыл мстительный оскал. Он не собирался спускать человеческой девке сомнительную победу в той драке на полу и сейчас наслаждался, видя её замешательство… Но секунду спустя она поднимает на эльфа прищуренный взгляд, встречая его высокомерие насмешкой. — Не раньше, чем ты станешь моим герольдом. Иорвет удивлённо поднял бровь, и презрительно фыркнул, отходя. — Женщины dh'oine меня не интересуют. — Ха! Что я говорил? Шеф, гони мой барыш! — Катц ловко поймал монету, брошенную ворчащим Шефом, и довольно заключил. — А ты, Коммандос, так просто не отвертишься. Эта змеищ-ща у нас почти настоящий сидх, единственная, работающая на постоянной основе… Скоя’таэль никак не показал любопытства, но информацию запомнил. Позже он сам узнает всё, что нужно. Из первоисточника. — Только рот открыл, уже секреты разбазариваешь! — Мирта неодобрительно покачала головой, убирая корпию и очищающий состав обратно в сумку. Иорвет отметил, что она произносит слова с слабым акцентом, съедая некоторые звуки. — Мы ведь всё равно за этим здесь собрались, — возразил тот, перекатывая жёлтый кругляш в пальцах. — Тогда закройся на минуту, Катц, — вдруг потребовал Шеф, поднимаясь так, будто сама земля тянула его обратно. — Предлагаю всем сесть. Разговор не из простых, особенно для тебя. Иорвет. — эльф ощутил на себе взгляд человека и нашёл его очень тяжёлым. С таким лучше не спорить, а в бою — обходить всеми путями. Задавит и не заметит. — Первое. Моё имя Вольх. Можешь не называть меня «Шефом», если только не планируешь остаться. Второе. Ты пролежал без сознания сутки. Медик, который тебя штопал, сказал: «Слишком много повреждений органов и дурмана в крови». Он придёт еще раз, на днях, возможно, с чародеем. И третье. Эту комнату забудь, как страшный сон. Будешь жить на первом этаже, раз очнулся. Но, — мужчина сурово нахмурил брови, — если разборки будут повторяться слишком часто… Не сомневайся, управа найдётся. Скоя’таэль сидел, напряжённо слушая размеренную речь. Этот… Вольх — страшный человек. Не из-за исполосованного шрамами лица, нет. Всему виной манера разговора, сам тембр — низкий, лишь на несколько тонов выше, чем голос горного тролля. И корчмарь этим пользовался, выстраивая свою речь так, чтобы каждое слово падало камнем на собеседника, забивая желание спорить. Возникло отвратительное чувство, будто тебя лишили возможности дышать. Что говорить, Иорвет и сам нередко прибегал к давлению, если надо — охотно использовал свой авторитет. Переговоры ему напоминали дуэль без правил: либо убьешь (сумеешь убедить), либо умрёшь (ничего не добьешься). Но эльф, в большинстве случаев, побеждал аргументами, применяя силу с большой осторожностью и только тогда, когда нужно. Вольх же выбрал «действие на опережение», чтобы сама мысль о разговоре с ним вызывала ломоту в плечах. — Уважаемый эльф… — вдруг подал голос тот, кого звали Мейстером. Иорвет фыркнул, незаметно выдыхая с облегчением. «Уважаемый», надо же! — Вы должны понимать, что, поскольку мы, увы, не имеем возможности покупать тоннами парчу и шёлк, то вам придётся оказывать нам посильную помощь в управлении нашим с вами жилищем. Поэтому, сообщаю, что хотел бы вас прослушать на предмет необходимых нашему делу талантов. Может быть, вы играете на каком-либо инструменте? Или исполняли баллады?.. — Давайте вы это выясните… Когда ты там хотел назначить? — взмолился Катц, избавляя эльфа от надобности отвечать. — Возможно послезавтра, если позволит состояние… — Короче, Коммандос, через три дня. Всё! Извини, Палочник, но мой мозг сейчас плавает в твоих словах как… Бревно в проруби! — Друг мой, кто же в этом виноват? — удивление Мейстера было настолько неподдельным, что казалось высшей формой сарказма. Иорвет решительно прервал начинавшийся спор, не собираясь сидеть здесь бесконечно. — Что ещё я должен знать? - он не произнёс слово "сейчас", но это и не требовалось — Бочка для купания — в комнате справа от этой. — сказала Мирта, мягко улыбаясь. — Когда раны заживут, посети её первым делом. А сейчас будет ужин. Поешь с нами? — Нет, — отрезал эльф, но затем относительно вежливо добавил, — благодарю. — Раз все вопросы улажены — не вижу смысла тут оставаться, — заключил Катц, и первым вышел из комнаты. Женщины вышли сразу же, неслышно друг с другом болтая. Вольх и Мейстер остались — первый остановился в дверях, явно ожидая Иорвета, а второй стал гасить свечи. — Зачем вам это? — Что? — музыкант замер над очередным огоньком. — Помогать мне. Прочим скоя’таэлям. Для вас мы — кровожадные бандиты, а помощь нам — ненужный риск… — Каждый из нас довольно чётко осознает возможные последствия, и полностью готов за них отвечать, — он чуть поколебался, накрывая трепещущее пламя небольшим колпачком. — Что же до причины… Вы всё поймете, когда освоитесь. Мейстер приглашающе махнул рукой в сторону двери, пропуская эльфа вперёд.

***

Только оставшись в одиночестве, Иорвет позволил злости вырваться. Он ударил кулаком по стене и втянул воздух сквозь зубы, когда руку и живот будто пронзил раскаленный прут. Проклятье! Застрять здесь, дьявол знает на сколько, — непозволительная роскошь. И это в то время, когда скоя’таэли гибнут в руках таких, как эти барды! Лишённые надежды и командира продолжают орудовать на большаках, потому что не знают, что еще делать. Прячутся в лесах и умирают в облавах один за другим. Самое поганое в этом раскладе, что Иорвет может сбежать сейчас: никто из бардов не будет его преследовать и пытаться вернуть. Сбежать может. А вот доберётся ли? К тому же, неизвестно, что с ними случилось. Эльф прекрасно знает свою ганзу: не увидев труп командира, они прошли бы по следам хоть до Города Золотых Башен. Если только их ничего не задержало. Думая об этом, Иорвет всей душой надеялся, что до укрытий его отряд добрался без потерь. Как долго им удастся скрываться, вести партизанскую войну практически без новобранцев? Старикам, которым осточертела собственная гордыня, давно не чувствовавшим ничего, кроме злобы и едкой горечи? Верген мог бы стать их спасением. Но ничего не вышло, а других городов, готовых принять «белок» с распростёртыми объятиями пока не видно… Глубоко вздохнув, Иорвет обернулся, почувствовав невероятно вкусный запах. Кто-то принёс ужин, причём умудрился сделать это так тихо, что ушёл незамеченным. На деревянном подносе эльфа ждали несколько кусков хлеба, миска с горячим бульоном и листок, прижатый ложкой. «Если желудок не будет болеть, завтра добавлю курицу. Надо будет что — говори, постараемся раздобыть.» Он криво усмехается, сминая бумажку в кулаке. Какая забота! А ведь о бардовской шайке так и не удалось ничего узнать, кроме каких-то полунамёков, вроде запаха масла для меча в женской спальне. Возможно, всё, что могло бы представлять ценность хранится в запертой комнате, без сомнения, принадлежащей Вольху. А связываться с этой ходячей горой у Иорвета нет ни малейшего желания. По-крайней мере, пока. Мысленно прикинув, кто может быть полезен, скоя’таэль остановился на двух: Катц, по-видимому, первый болтун в компании, и Кера, наглая человеческая девка, пусть и не лишенная сочувствия. Оговорку о её происхождении эльф проигнорировал. Возможно, упомянув этот факт молодой бард хотел хоть немного примирить их, но его план провалился. Иорвет, при желании, мог бы написать монографию «Почему городские эльфы больше не имеют отношения к Aen Seidhe», и отступать от своей точки зрения не собирался. А Кера слишком горда, чтобы позволять подобное отношение к себе. Съев всё, что было на подносе, Иорвет вернулся к окну и простоял так довольно долго, наблюдая, как солнце скрывается за крышами домов, облачая их в незаслуженное золото и пурпур, как наливаются бархатной синевой небеса и росой рассыпаются звёзды, отбирая у города закатную роскошь. Остро хотелось играть, но флейта, вместе с оружием, остались у наёмников. Это станет первым пунктом его плана — забрать свои вещи и отомстить. Если получится — заказчику тоже. Но прежде, нужно связаться со скоя’таэлями, дать знак своим, что он жив. Сейчас очень многое зависит от командиров, и от Иорвета в частности. Неподалёку от Новиграда должна охотиться Верноссиэль, можно обратиться к ней. Только своими силами он это не провернёт… Плавный ход мыслей прервал деревянный стук. Выглянув, Иорвет увидел как из соседнего окна кто-то спешно вылезает. Спрыгнув на землю и отряхнувшись, человек, будто ощутив чужой взгляд, оборачивается. Из груди вырывается короткое безнадёжное «блять», когда эльф узнаёт силуэт Керы. Девушка, увидев его, подошла к окну и коснулась ладонью стекла. Иорвет рассмотрел перчатки с обрезанными пальцами, рукоять короткого меча за спиной, оценил глубину капюшона, который она могла бы натянуть чуть ли не до подбородка, и уставился на девку с немым вопросом: «Что за маскарад?». Кера, поймав его взгляд, медленно натянула повязку на нижнюю часть лица и изобразила издевательский реверанс. После чего скрылась за стеной корчмы. Отойдя от окна, эльф завалился на кровать и задумчиво уставился в темноту под потолком. «Надеюсь, здесь не все такие ебанутые.»