Спящий ветер

Дорога, если так можно выразится о безвоздушном пространстве, до системы Обере-Рим не могла занять много времени, но Рин нарочито не торопился, откровенно пренебрегая возможностями "спящего ветра". Самооправдательную мысль о том, что он просто отвозит амаретто по просьбе Халлеса, Рин отбросил сразу, хотя идея уцепиться за нее нестерпимо прельщала своей соблазнительностью. Но нет. Один на совершенно пустом корвете, Рин все отчетливее осознавал, как к нему возвращается чувство пустоты и бесцельности, изводившее его пять лет с момента падения Академии Ки и до того достопамятного вечера в "Адмирале". Да, теперь у него была его красавица Nemuru Kaze и полная свобода, но куда приложить эту самую свободу, Рин не имел ни малейшего понятия. С сожалением и умилением он вспоминал Хитклифа, Лиама, Анну и, конечно, Харана. Должно быть впервые в жизни, без всяких отговорок, Рин стремился вперед с столь определенной целью, лишенной абстрактной завуалированности. Он жаждал, чтобы ему вернули смысл жизни и был уверен, что сделать это под силу только капитану рит Ороста-Сунрайя. И все же он медлил. Нервное возбуждение пополам со страхом не давало спать и терзало даже в моменты нечаянной дремы. Сотни раз он прокручивал в воображении встречу с Хараном. Самой популярной из вариантов оставалась полная мстительной злопамятности фраза: "мне нужна моя команда", но объективно Рин понимал, что даже в оригинальном исполнении она не принесла плодов, а в том, что, следуя примеру, сможет вырубить Харана и таким образом затащить его на корабль, Рин очень сомневался. Но все же, как ни тянул Рин, они неумолимо двигались вперед. Nemuru Kaze нырнула в Обере-рим, миновала белесую планету эллара морн Селл-Белаерн, незаселенную планету, название которой Рин не вспомнил, и приблизились к сине-зеленой Ороста-Сунрайя. Диспетчер приветствовала его дежурным дружелюбием, но заметно напряглась, когда Рин озвучил ей координаты требуемой посадки. Она воззрилась на него сквозь экран с таким подозрением, что даже сам Рин невольно почувствовал себя матерым рецидивистом. - Это закрытая частная территория, - чопорно произнесла диспетчер. - Вы можете оформить запрос, он будет передан в соответствующие инстанции и обработан в течение месяца. Рин мысленно застонал. Несмотря на всю свою решительность, ждать целый месяц, тем более он даже не знал, сколько длиться на Ороста-Сунрайя этот самый месяц, он категорически не был согласен. - А других вариантов нет? - робко уточнил он. Девушка сделалась еще строже и холоднее. - Наличие личного приглашения кого-либо из членов семьи эллара или особые полномочия спецслужб. Но вы, насколько я вижу, не спец. служба? - Я... не то что бы... - промямлил Рин, растрепал волосы на затылке и опустил укоризненный взгляд на врученный ему Халлесом листок. Под строкой координат значился еще один ряд цифр, до сих пор так и не распознанных Рином. - То есть да! Да, эти самые спецслужбы я и есть! – неожиданно озарило Рина. Он с замиранием сердца передал диспетчеру комбинацию и пристально следил за движением каждого мускула на ее лице, пока она идентифицировала код. Наконец она снова улыбнулась, так же дежурно и невозмутимо. - Код подтвержден. Рады приветствовать вас, кир рит Ворима. Рин не стал ее разубеждать, а воспользовавшись разрешением торопливо, пока никто не передумал, свернул корабль к поверхности планеты. Координаты привели его к побережью, о белый песок которого бились волны очень темного и очень синего моря. Чуть поодаль, всего в паре километров от полосы прибоя, располагался целый комплекс построек, чья патриархальная строгость наводила на мысли о историческом музее. Рин снизился у пристроившегося на берегу маяка, красочно обшарпанного, но между тем аккуратного, словно игрушка, и, навернув пару профилактических кругов, сел у побережья. Чешуйчатая, отдаленно напоминающая чайку, тварь радостно приветствовала его, обгадив обзорное окно, и умчалась ввысь, ликуя от совершенной диверсии. Рин тихо выругался, запустил систему очистки с автоматическим отключением по завершению, и выбрался из кресла. Вдохнув поглубже одобренный гостом воздух систем жизнеобеспечения корабля, он извлек припрятанную бутылку с амаретто, отряхнул со штанины пыль и только после этого решился выйти наружу. Он спустился с трапа, воровато оглянулся вокруг, дотошно запер корабль и, наконец, обратил внимание, что в его сторону уверенно движется одинокий кар. Рин послушно замер, решив, что его появление не осталось незамеченным, и не ошибся. Кар остановился у самой Nemuru Kaze, Рин затаил дыхание, принял самый беспечный и самодостаточный вид, и приготовился, прикрываясь бутылкой, как щитом, встречать Харана. Верх кара плавно опустился, открылась дверца и на белый песок аккуратно ступила черная женская туфелька. Рин нервно сморгнул. Вслед за женщиной средних лет из кара появился совершенно незнакомый мужчина, но сделав пару шагов, он оперся на капот и закурил, из чего Рин сделал вывод, что это, скорее всего, лишь водитель. Женщина же смотрела в упор на Рина и шла в его сторону. Темно-зеленое платье, дорогущего вида подвеска на шее, серьги в ушах из того же комплекта, яркие зеленые глаза и аккуратно собранные жемчужной сеточкой густые темно-каштановые волосы. Рин узнал эти глаза, но в остальном ни округлые черты лица, ни невысокий рост, ничего в ней не напоминало Харана. - Эллеса рит Ороста-Сунрайя, - хрипло выдохнул Рин. Он не был особо осведомлен в дворцовом этикете, но на всякий случай бухнулся коленом прямо на песок и опустил глаза. В крайнем случае, решил он, его осмеют, но хуже точно не будет. - Добрый вечер, - женщина твердой рукой подняла его с колена, но расположения на ее не было. - Мне доложили, что прибыл Халлес рит Ворима, наш добрый друг. Но я с ним знакомы, и вы - совершенно точно не он. - Да... я Рин... Ки'Рин. Мы летали вместе с Хараном... с вашим сыном... то есть с эллесом... - бормотал устрашенный сжатыми губами эллесы, Рин. – Рит Ворима мне просто код дал, понимаете, я тут... – в качестве доказательства он попытался предъявить бутылку, но взгляд эллесы едва скользнул по ней. - Я слышала о вас, - произнесла она таким тоном, что Рин понял – он пропал. Сейчас его с позором выставят с планеты. - Ну, хотя бы передадите? - позабыв о всяком этикете, тоскливо спросил Рин. - Не тащится же мне с ней обратно. Она, конечно, много места не занимает, но в конце концов, что я, зря сюда летел... Именно посреди этой маловнятной, но преисполненной искренней печали речи, из-за крыла корабля вырулил байк и притормозил возле кара. В первые мгновения, увидев на его сиденье Харана, Рин было обрадовался, что спасен. Однако уже несколько секунд спустя задумался о том, что с такой же вероятностью его могут выпереть с планеты в две руки. Легким, прогулочным шагом Харан подошел ближе, и без особых эмоций, с дежурной почтительностью склонил голову перед матерью. - Спасибо, что встретила, - кажется ни само появление, ни зашуганный вид прижимающего к груди бутылку Рина, его нисколько не удивил. - Дальше я разберусь сам. Эллеса одарила сына недовольным взглядом и качнула головой. - Не забудь гостя хотя бы чаем напоить, - ворчливо потребовала она. - Нормальным чаем, а не твоей ерундой с корицей. Харан шутливо отсалютовал и улыбнулся самым краешком губ. - Так точно, мой полководец. Она удалилась, все еще бормоча о том, что лучше уж она сама позаботится о чае, да и пельменей заодно прикажет приготовить. Рин смотрел вслед ее кару и чувствовал, как приливает к ушам кровь. - Прогуляемся? - спросил Харан и кивнул в сторону прибрежной полосы. Потрепанные еще с Терминаша кеды Рина глубоко погружались в сырой песок, а в невесть откуда взявшуюся дырку набились песчинки, делая и без того морально непростую прогулку невыносимой еще и физически. Осилив в гробовом молчании с десяток метров, Рин ругнулся и стянул кеды вместе с носками. Босиком идти оказалось проще, прохладные волны то и дело омывали ступни, а там вскоре нашлись и моральные силы. - Халлес просил тебе передать, - Рин не без облегчения избавился от бутылки. - О, спасибо. Это очень мило с твоей стороны, - только и ответил Харан, вызвав у Рина приступ нервической злости. Рин сам не знал, что хотел от него услышать, но явно не - "это очень мило". - Тут такое дело, - рыкнул он в остервенении, остановился на месте и скрестил руки на груди. Кеды в руках мешались и в демонстративном жесте вышла короткая заминка, деликатно проигнорированная Хараном. - Короче, - Рин разобрался с руками и смотрел прямо в его безмятежное, отъевшееся за две недели лицо. - Да? Я тебя слушаю... какое дело? - в зеленых глазах плясало что-то эдакое, и Рин заподозрил, что над ним смеются. Но отступать было поздно. Набрав в грудь побольше воздуха, Рин выпалил: - С документами на корабль такая оказия произошла, ты не поверишь. Шел я от адмиралтейства, и тут налетает на меня редкая птица баклан, целая стая! Наверное, с Терминаша прилетели, я слышал от одного биолога, что они настолько продвинутая форма жизни, что могут путешествовать в беззвоздушном пространстве. И тут, значит, они налетают, как вцепятся в меня! Порвали на мне любимую куртку, а бумаги сожрали. Вот так то... - Умопомрачительная и трагичная история, - Харан был поражен, но вместе с тем смотрел очень серьезно, изучающее. - Я хочу свою команду. Не какую-то там левую, а свою собственную, родную свою команду, - негромко, почти шепотом, произнес Рин. - Что скажешь?.. - он никогда не приглашал девочек на танцы, потому как не было в Академии балов, и не мог распознать смутное тревожное ощущение, которое овладело им, когда он мялся с ноги на ногу перед Хараном. - Я думаю, стоит сообщить в экологический надзор Соль-Эртели. Такая агрессивная форма жизни наверняка способная нанести большой вред экологической системе планеты, - задумчиво отозвался Харан. - Не... они, наверное, нападают только на пилотов... на пилотов в серых куртках. Это какое то психологическое отклонение... бакланов, естественно, не пилотов... - мрачно заверил его Рин и снова вздохнул. - Харан... - Я понял тебя. Харан не смотрел на него, задумчивый взгляд был устремлен куда то вдаль, на горизонт, где смыкалась почти черная полоса моря с пологом неба. Рин затих и в ожидании приговора старался не шевелится, хотя песчинки щекотали ноги, а за палец вскоре ущипнул мелкий пакостный краб, тут же воровато сиганувший в волну. - Я могу написать Океану, - наконец негромко резюмировал Харан. Рин в этот момент как раз приноровился пнуть вновь выбравшегося на сушу краба, занес ногу, но замер. – С Хитклифом и Лиамом свяжешься сам. - А Анна?... - тихо и как-то неуверенно спросил Рин. Хитрый краб воспользовался тем, что на него не смотрят, и подобрался поближе. - Ты думаешь, муж отпустит ее с нами после всего, что было? - приподняв бровь, поинтересовался Харан, и от этой знакомой усмешки, от изгиба брови Рину полегчало, словно все стало на свои места. Браслет на руке Харана пискнул и, ознакомившись с сообщением, он негромко рассмеялся. - Нам пора, - сквозь смех сообщил он. - Ужин готов и ждет. Нам не поздоровится, если мы опоздаем, и он остынет. - Ты уверен, что мне стоит?... - Рин припомнил эллесу и содрогнулся, но Харан только хмыкнул. - Конечно. Ты понравился моей матушке, - он легонько подтолкнул его в спину и Рин едва не растянулся на песке, споткнувшись о вездесущего краба. В особняке эллара Рин старался вести себя паинькой, дабы не спугнуть зыбкую благожелательность эллесы и, пуще того, что бы Харан не передумал. Эллеса сочла его чрезвычайно скромным, отчего сделалась вдвойне внимательной и пугающе предупредительной. Рин еще порывался вернуться на корабль, но не посмел спорить, тем более что из окна выделенной ему комнаты открывался прекрасный вид на море и на расположившуюся на берегу Nemuru Kaze. Он понимал, что потребуется время, что Харан все еще косо на него поглядывает, должно быть ожидая, что Рин в любой момент сорвется и умчится в звездные дали. Что ему, Рину, должно быть, еще нужно что-то доказать своей команде, которую так упорно, до последнего, отказывался вслух признавать своей. Однако сейчас все это мало заботило Рина. Он чувствовал себя выпускником. Чувствовал то торжественное вдохновение и веру в собственные силы, которую не ощущал с Академии. Оставшись один в выделенных ему покоях, Рин подтащил тяжелое деревянное кресло к окну, подпер подбородок ладонью и, облокотившись на подоконник, улыбался и смотрел, как ложатся отсветы заходящего солнца на золотую шафрановую вязь на черном боку Nemuru Kaze. Мир казался многообещающе прекрасным.