Спящий ветер

С высоты полета корабля центральная планета Империи, знаменитая Соль-Эртель не смогла поразить Рина своим великолепием. Издалека она казалась белесым, закутанным в облака, словно модница в пушистую шубку, шариком. Впечатление в некоторой степени завораживающее, но Рин ожидал большего. Едва диспетчер орбитальной станции зафиксировала их присутствие, их тут же перенаправили на закрытую посадочную площадку, используемую преимущественно для военных нужд и расположенной в изрядной глуши. Внизу мелькали огни многочисленных городов, но Рин едва замечал их. Переданные им координаты привели к умело замаскированной дикой зеленью базе. На этой стороне Соль-Эртели солнце медленно поднималось из-за горизонта, расцвечивало небо золотыми и розовыми красками, в проплешинах между облаками, словно светящимися изнутри, пробивались холодные лучи света. Khyol Dek и Nemuru Kaze опускались на посадку на фоне зарождающегося дня. Их уже ждали. Целый эскорт сосредоточенный, вооруженных военных встречал их у трапа. Получив от капитана разрешение окончательно глушить двигатель и отключаться, Рин любопытно выглянул из рубки, но успел застать лишь тот момент, когда Эата выволакивали из карцера корабля и тащили к выходу, грубо подталкивая в спину. Весь путь от Дирмаада до Соль-Эртели Эат вел себя самым тишайшим образом. На вопросы Кузнечински не отвечал, в полемику не вступал, даже еды и воды не просил, хотя и не отказывался, когда Анна, радеющая за соблюдение прав военнопленных, приносила ему пищу. Экипаж Khyol Dek сдержанно принял тот факт, что содержался Эат на Nemuru Kaze, но руки у них, как подозревал Рин, все равно чесались. Вслед за Эатом, вывели остальных пленников. Их оказалось около полутора десятка: большей частью ученые, несколько уцелевших охранников, что пытались отбить базу, но ни одного ренмея взять живым не удалось. Сразу после завершения операции, прикованный к больничной койке Кузнечински экспрессивно негодовал, что, мол, эти твари, те несколько штук, которых удалось загнать в угол, предпочли сопротивление и героическую смерть, предварительно доставив нападавшим массу неудобств и основательно урезав их ряды. Не было среди пленников и доктора Эрланда. Скользкий и изворотливый, доктор умудрился и на этот раз сбежать, воспользовавшись суматохой боя. Рин испытывал по этому поводу довольно смешанные чувства. С одной стороны – ему было бы приятно знать, что доктор Эрланд сидит за решеткой, с другой – встречаться с ним лишний раз не хотелось. К величайшему сожалению Кузнечински, Дой тоже не нашли. Где она - никто не знал, но допросы показали, что на базе ее не было довольно давно, и появляться она там не планировала. Следом за конвоирами появилось трое легионеров и деловитые медики с черно-белыми офицерскими нашивками. Медики рассредоточились по кораблю с неотвратимой целеустремленностью иноземных жуков колорадов, изрядно смутили Анну, и даже заглянули в рубку на предмет инспекции дееспособности пилота. Они постучали молоточком по коленке Рина, просканировали его зрачки, поморщились, остались не удовлетворены результатом, но больше его не трогали. Из анабиозных камер мед отсека извлекли Кайнена Ноктиса и добытые на базе "образцы экспериментов", согнали в кучу потрепанных кузнечинцев и вместе с дважды раненым в бедро подполковником загрузили в большие белые кары. Выполнив свой долг на месте, медики повезли их в госпиталь, легионеры же остались. Их возглавлял эллар Океан собственной персоной. Все та же почти белая коса, темно-синие глаза, бегло, но с интересом изучившие Рина, небрежно наброшенный на плечи белый китель. Вблизи он не нравился Рину почти также, как доктор Эрланд. Некоторое время Океан о чем-то совещался с Хараном снаружи, у корабля, а затем на смену основным службам явился богатый кортеж с гербовыми эмблемами на карах. Дверца первого в длинной шеренге кара распахнулась, и из нее, отвергнув помощь одного из легионеров, вышел представительный пожилой мужчина – эллар Талинт од Голхил-Эсс, один из семи императорских наместников и старший брат капитана Гронда од Годхил-Эсс. Его свита, кое-кто из приехавших с ним военных, коридором выстроилась от кортежа до самого трапа Khyol Dek, и почти сразу к ним присоединился экипаж корабля. Команда Nemuru Kaze, чуть помедлив, робко затесалась в их ряды, но выступать вперед так и не решилась. Рядом с элларом од Годхил-Эсс встал только Океан. В мрачном молчании, под слепящими, жизнерадостными лучами Соль-Эртельского солнца, двое офицеров с Khyol Dek на плечах вынесли завернутое в черную ткань тело капитана. Рин стоял рядом с Хитклифом, но смотрел не на полошащийся на ветру кусок черной ткани, и не на чеканный шаг офицеров. Он смотрел на Оту. Он думал, что она будет сопровождать тело, но нет, она, бледная, без кровинки в лице, и с совершенно пустыми глазами, пряталась за чужими спинами в задних рядах. Khyol Dek получил направление в ремонтный бокс и улетел почти сразу, как отъехал кортеж эллара од Годхил-Эсс. Nemuru Kaze ремонт тоже не помешал бы, но сейчас об этом никто не вспоминал. Следующим их покинул Океан со своими легионерами, забрав с собой, к тайному ликованию Рина, Халлеса. Затем ушли профессор Ранненкампф и Малахит. Первый загадочно улыбался, не распространяясь о деталях требующих его присутствия дел, второй - деловито подтягивал штаны и с огоньком в глазах планировал, в какие бары на Соль-Эртели стоит наведаться. Неправдоподобное, сюрреалистическое ощущение того, что все закончилось, внезапно навалилось на Рина с отчетливой ясностью. Он ходил по кораблю, касался стен, поглаживал пальцами спинку капитанского кресла, смотрел, как бьется в обзорное окно свет набирающего силу дня, и улыбался, как идиот, ни о чем не думал, просто радовался окружающему его прогретому умиротворению. Анну тоже распирало воодушевление. Столкнувшись с Рином в коридоре, она хихикнула, пообещала скоро вернуться и умчалась с корабля. Куда именно ее понесло, Рин даже не догадывался, тем более, как он предполагал, на военной посадочной площадке не размещали бутики и сувенирные лавок, но догонять и переспрашивать не стал. Пообещала же вернуться. - С первого мгновения, что я увидел тебя здесь, на корабле, я понял, что никогда не встречал никого, более прекрасного, более особенного, - неуверенно басил Хитклиф из своей каюты. Рин сперва улыбнулся, но затем сообразил, что с Анной он столкнулся только что и она совершенно точно покинула корабль. Между тем Хит продолжал, набираясь уверенности. - Мое сердце принадлежит тебе, отныне и навеки. Ты не найдешь никого преданней меня и никого, кто будет любить тебя сильнее. Я у твоих ног и мол.... Снедаемый любопытством, Рин осторожно, воровато заглянул в распахнутую настежь дверь и застыл на пороге. Посреди каюты, преклонив колено и удерживая в руках тонкие артистичные пальчики, Хитклиф стоял перед Лиамом. Рин нервно икнул. - О, привет, пилот, - Лиам ничуть не смутился. Только у Хитклифа слегка порозовели уши. - Ааа... а? - только и смог произнести Рин, но Лиам опередил его вопросы. - Мы тут репетируем признание Анне. Сейчас вроде как самое время. Что думаешь? Пойдет, или слишком затянуто? - Я думаю... она не устоит... – все еще не придя в себя, промямлил Рин. Хитклиф поднялся с колена и улыбнулся с трогательной благодарностью. - А она там... вышла, - Рин неопределенно махнул рукой себе за спину. - Где-то на посадочной площадке. Не думаю, что она далеко ушла... куда здесь идти то? - Давай, друг! Это твой день! - Лиам решительно ударил кулаком о ладонь и подтолкнул Хитклифа к двери. Хит кивнул и направился к трапу. Лиам с Рином следовали за ним в деликатном отдалении, словно две свахи, контролирующие выкуп невесты. Долго искать Анну не пришлось. Рин едва не врезался в спину резко остановившегося Хитклифа, и с опаской выглянул из-за его плеча. Анна стояла в паре метров от трапа и самозабвенно целовалась с никому не известным блондином. - Это вообще что такое?! - свистящим шепотом возмутился Лиам. Хитклиф молчал, сраженный в самое сердце, но у Рина тоже нашлось что сказать. - Это что за хмырь?! он по какому праву лапает нашу Анну?! - Откуда он вообще взялся?! – вторил ему Лиам. - Я думаю, нам стоит ему вломить. - Тсс, Рин, что за терминология? Скажем так: "поговорить по душам". - Я оставил пистолет в рубке. - Ничего, тут где-то монтировка валялась. - Что у вас тут случилось? - Харан тенью материализовался за спинами увлекшихся заговорщиков. Лиам вздрогнул, резко обернулся и ткнул обличающей дланью в сторону до сих пор лобзающейся парочки. - Вот! Как тебе это нравится?! Харан послушно проследил в указанном направлении, но лишь недоуменно пожал плечами. - Что "вот"? - переспросил он. - Это Уильям Хеллег. Довольно знаменитый журналист и муж Анны. Вас познакомить? - Муж?! - ахнул Хитклиф, Рин с изумлением приоткрыл рот и уставился на Харана. - То есть... - Лиам очень осторожно подбирал слова. - То есть все это время Анна была замужем. И ты об этом знал, но ничего не сказал нам. - А почему должен был? - Харан так искренне удивился, что даже Рину захотелось привести его в чувство. – Во-первых, это ее личное дело. И во-вторых – я упоминал ее фамилию. По мужу она Хеллег, а в девичестве – рит Ишаер. Мне казалось вы в курсе того, что по рождению она аристократка с Ороста-Сунрайя. - Древние, за что мне это? И с этим человеком я летал на одном корабле... - Лиам закрыл лицо ладонями и застонал. Тем временем Анна закончила целоваться и под руку с мужем вспорхнула по трапу. Невысокий улыбчивый блондин с модной вихрастой прической и в брендовой майке радостно приветствовал новых знакомых, но две пары глаз уставились на него с ненавистью, а одна - со страданием. Только Харан, оттеснив остальных, дружелюбно пожал ему руку. - Мальчики, родные мои, меня забирают домой, - проворковала Анна. Она честно попыталась изобразить скорбь от предстоящей разлуки, но близость любимого мужа к этому не располагала. - Это было сложное, но чудесное время рядом с вами. Я буду жутко скучать! У меня там в каюте вещи собраны, Уилл, вынеси их, пожалуйста. На прощание она повисла на шее персонально у каждого и все-таки разрыдалась. У Рина тоже подозрительно защипало в носу, хотя всем известно, что Ки не свойственны сантименты. Хитклиф стискивал Анну в объятиях особенно долго, а затем также долго тряс руку ее мужа и требовал обещания беречь, защищать и глаз с нее не спускать, потому как она есть сокровище редчайшее и совершенно бесценное. Уильям обещал, но Лиам все равно не спускал с него подозрительного взгляда. - А то мы тебя найдем, журналюга, - зловеще пообещал он. Уильям на всякий случай решил считать это шуткой и неуверенно, нервно хмыкнул. Анна со всеми своими вещами и мужем загрузилась в припаркованный неподалеку кар, тот тронулся и, провожаемый молчанием, скоро скрылся за воротами. - Мне тоже пора, - негромко, с будничным спокойствием, произнес Харан. – Я обещал Океану скоро быть у него. Только сейчас Рин обратил внимание, что Харан одет в белый с серебряным позументам китель Ледяного Легиона, а на плече у него небольшой рюкзак. Безупречно отглаженная, с иголочки, форма шла ему изумительно, не портили впечатление даже глубоко залегшие тени под глазами. Лиам мгновенно подобрался и с выражением настороженного ожидания уставился на Рина. Рин почувствовал себя несчастным анниным мужем, но все равно не понял, чего от него ждут, только невольно напрягся под цепким взглядом. Харан меж тем оставался спокойным и собранным. Он протянул руку и вложил в ладонь Рина тонкий пластиковый прямоугольник. Легкая улыбка тронула самый краешек его губ. - Это пропуск в секретариат адмиралтейства. Тебе потребуется подойти туда для удостоверения личности, подписать бумаги и получить документы на корабль. Не думаю, что мы еще увидимся. Спасибо за помощь и за все, что ты сделал. С тобой было приятно работать, - он улыбнулся чуть шире, с миролюбивой теплотой протянул руку, и Рин заторможено ее пожал. Возможно, все дело было в не сводящем с него глаз Лиаме, но внутри, вместо ожидаемого ликования, застыли холод и липкий иррациональный страх. - Да, это было... – Рин не нашел собственных слов, припомнил Анну и хмыкнул. - Это было сложное, но чудесное время. - Ааага, - буркнул Лиам. - Я, пожалуй, с Хараном полечу, - вместо дальнейших комментариев, сообщил он. - Нам все равно в одну сторону. - Да? - искренне удивился Харан и Лиам, как показалось Рину, пихнул его локтем в бок. - Да, - с нажимом повторил он. Харан покладисто кивнул. - Конечно, раз в одну сторону, я с удовольствием тебя подброшу... куда там тебе надо. - Ну, а ты сейчас, наверное, в адмиралтейство? - негромко полюбопытствовал Хитклиф. Они остались на трапе только вдвоем, Харан с Лиамом неторопливым, прогулочным шагом удалялись в сторону проходной. Взошедшее в зенит солнце золотило серебряные полосы канта на белой форме легионера. Ощущение опустевшего корабля навалилось Рину на плечи неожиданной и неприятной тяжестью. За все это время он слишком привык, что на его корабле, теперь уже почти полностью, документально его собственном корабле, постоянно кто-то отирается. Отчего то, с щемящей сердце нежностью вспомнилась черная кошка на обоях каюты Анны. На миг мелькнула мысль поставить себе такую же, только белую и зеленоглазую, но мысль почти сразу затихла и испугано затрепетала, как неподобающая офицеру и беспристрастному Ки. С другой стороны, Рин становился счастливым и совершенно независимым обладателем "спящего ветра". Так почему он должен был отказывать себе в кошках? - Да, пожалуй. Чего тут тянуть, - Рин немного помолчал и с некоторой робостью спросил. - Тебе, совершенно случайно, не в ту же сторону? - Вообще нет, - простодушно, без лукавства ответил Хит. - Но я пока никуда не тороплюсь. Жены-то у меня нет, - тут он скорбно вздохнул, бросил короткий взгляд в том направлении, куда скрылась Анна, но тут же мужественно улыбнулся и приобнял Рина за плечи, стиснув до хруста костей. - Так что я покажу тебе, где это самое адмиралтейство. Лед внутри немного оттаял. Рин позволил себе ответную улыбку и неловкое дружеское похлопывания по спине. По дороге Хитклиф успел поведать, что адмиралтейство находилось в весьма отдаленном пригороде Саевхена, столицы Соль-Эртели. Небольшое, закрытое военное поселение представляло собой главным образом верфи, а также некоторое количество жилых домов, в которых квартировались вышедшие в увольнительную военные, а также имелось два бара и один бордель. Постоянные работники как баров и борделя, так и верфи, адмиралтейства, органов охраны здоровья и правопорядка большей частью проживали в других пригородах столицы, откуда их ежеутренне забирал и куда ежевечерне отвозил скоростной поезд загородной кольцевой линии. Сам бордель, да и оба бара, как смущенно признался Хитклиф, оставляли желать лучшего, поэтому если хотелось действительно стоящих развлечений, то стоило ехать в Саевхен, причем желательно в том самом поезде, чтобы как следует насладиться видами. Хит даже опустил пониже кар, что бы Рин для начала мог насладиться видом самого поезда, змеившегося длинной серебристо-серой лентой между густыми зарослями темной зелени и бесконечных мелких озер, большинство из которых поезд деликатно огибал, и лишь некоторые по какой-то причине срезал напрямик, по воде. На первый взгляд, с высоты птичьего полета, Соль-Эртель совершенно не походила на Ширу с ее вездесущими туристами и ютящимися на каждом мало-мальски свободном клочке земли постройками увеселительных заведений, и тем приятно удивила Рина. Адмиралтейство находилось на верхнем ярусе города, в самой высокой его точке, и если бы не купол наподобие тех, что использовались на кораблях и космических станциях, на такой высоте из-за недостатка кислорода было бы затруднительно свободно дышать. Само здание состояло всего из четырех этажей, зато длинный острый шпиль терялся в низких кудлатых облаках. Адмиралтейство располагалось на плоской, похожей на тарелку, площадке, сцепленной с прочей архитектурой города паутиной подпорок и креплений, но все равно казавшейся Рину хрупкой и опасной. Если глянуть с края площадки, облагороженной ландшафтными дизайнерами пестрым, разноцветным газоном, то внизу простирался головокружительный вид города, испещренного дорогами, россыпью многоярусных домов и гигантских, монументальных в своем величии, секвой. На Соль-Эртели, объяснил Хитклиф, старались по возможности бережно относиться к природе, хотя бы в память о тех планетах, которые до этого успели загадить своим присутствием. Хит высадил Рина у самого порога адмиралтейства. Целый десяток ступеней упирался в поддерживающие свод колонны с профилями особо отличившихся адмиралов. Пустых колонн этих все еще оставалось немало, и не исключено, что каждый вступающий во флот юнец мечтал однажды увидеть здесь и свою физиономию. На тех ступенях Рин и попрощался с Хитклифом. Они неловко пожали друг другу руки и Рин торопливо, не оборачиваясь, забежал наверх. Едва двери за его спиной сомкнулись, как мелкий, но очень требовательный дрон потребовал предъявить пропуск и только после его досконального изучения позволил пройти вперед и оглядеться. Вокруг то и дело сновали еще более мелкие, но не менее настойчивые дроны, на высоких каблуках ловко дефилировали деловитые девицы в одинаковых и очень целомудренных платьях. Они не обращали на Рина ни малейшего внимания, и в этой суете он слегка стушевался. Собравшись с духом, он попытался было обратится к одной, другой девушке, но обеими был отшит и, наконец, догадался обратить внимание на большое справочное табло прямо посреди зала. Совладать с ним тоже удалось не сразу, поскольку на предельно ясный запрос: «где тут выдают корабли?", оно отвечало раздражающим: "поиск проведен, результаты не найдены. Пожалуйста, уточните Ваш вопрос". Пока Рин размышлял над виртуальной клавиатурой, со спины к нему подобрался седенький старичок с гравитационной тростью и россыпью орденов на тощей старческой груди. Сперва угрожающе побряцав орденами, он начал наступать на Рина с тыла с не вполне очевидными намерениями и бормотанием о неблагодарной молодежи. Рину стоило большого труда догадаться, что старик домогается занятого им терминала, отчего-то игнорируя наличие еще трех точно таких же, пустующих, в паре метров от него. Рин попытался донести эту мысль, но получил только новую порцию обличительной брани и угрожающее потыкивание тросточкой. Он был вынужден ретироваться. Пристроившись за максимально удаленный от старика терминал, Рин сосредоточился, ввел "секретариат. Оформление документов на корабль" и с тайным ликованием (ликовать явно, проходя мимо воинственного ветерана, он не посмел), отправился на поиски кабинета № 427. За дверью кабинета № 427 его встретила очаровательная юная брюнеточка с волоокими оленьими глазами. Рин было обрадовался - в большинстве заведений секретарями сажали андроидов, а объяснить живому человеку, что ему нужно, представлялось более успешной затеей. Так представлялось ему ровно до тех пор, пока брюнетка, похлопав ресничками, не сообщила ему с беспомощным лепетанием, что она знать ничего не знает, слыхом не слыхивала. Рин с ужасом заподозрил, что Харан его обманул, что он и не собирался отдавать корабль, а воспользовавшись уловкой, отослал Рина в адмиралтейство и сейчас самым гнусным образом угоняет Kaze Nemuru. Увидев его перекошенное, озверевшее лицо, девушка испуганно всхлипнула, пообещала уточнить информацию, попросила подождать вот в этом удобном амебном креслице и почитать вот эти замечательный журнальчики, после чего торопливо удалилась из кабинета. Дрон-охранник, призванный следить за тем, чтобы оставшиеся без присмотра посетители ничего не сперли, угрожающе урчал из своего угла и в упор на Рина светил единственным желтым глазом. Пока девица отсутствовала, Рин попытался, но так и не сумел удобно устроится в кресле, возмутительно мягком, алчно обволакивающем его телеса. Борьба с мебелью притупила тревогу Рина, он смирился и с креслом, и с ожиданием, и даже прочитал полторы увлекательные статьи в одном из журналов. Одну - про недавно прошедший концерт Лириллы Морион, а вторую - про благотворительную деятельность саевхенского медицинского центра трансплантологии. Именно на середине статьи в кабинет вломилась женщина средних лет и плотного телосложения. Одета она была в то же форменное платье, но смотрелось оно на ней нелепо и неуместно. Столь грозной особе куда больше подошли бы рыцарские доспехи и тяжелый меч. Она вперила грозный взор в Рина и потребовала. - Имя, молодой человек. Рин, раскорячившись в кресле, застыл с журналом в руках, словно застигнутый на месте преступления. - Рин, - виновато пробормотал он, устрашился грозно насупленных бровей, вывалился из кресла и вытянулся в струнку. - Ки'Рин, кира. Пилот Nemuru Kaze, корвета разведчика класса "спящий ветер". Кира молча подняла запястье на уровень глаз, воззрилась на зависший над браслетом экран со списком и, наконец, кивнула, позволив Рину облегченно выдохнуть. - Да, есть такой. Только документы ваши, молодой человек, не готовы. - Как не готовы? – мгновенно охрип Рин. - Вот так. Адмирал сейчас на смотре, подписать не успел. Вернется где то через неделю, тогда и приходите. Рин разочарованно застонал, разумом понимая, что жгучее желание топать ногами и устроить скандал не ускорит возвращения адмирала. Неделя, так неделя. - Да, спасибо, я зайду, - убито отозвался он, направился к двери, но его остановил безжалостный командирский голос. - Юноша, а счет вас не интересует? Рин обернулся с столь печальным и недоуменным видом, что женщина смягчилась. - Вместе с документами на корабль шел запрос на открытие счета на ваше имя. На него уже перечислены командировочные и премиальные за проведенную операцию. - О, - только и смог сказать Рин. Женщина подозвала его поближе. - Дайте мне код вашего браслета, я отправлю вам всю информацию. И поставлю вас в автоматическую рассылку. Когда документы будут готовы, придет оповещение. А пока всего доброго, юноша, мне нужно работать. На пороге адмиралтейства Хитклифа предсказуемо не оказалось, но Рин все равно взгрустнул. Он пожалел, что не додумался взять контактные данные ни у него, ни даже у Малахита. Уж последний-то наверняка бы нашел время составить Рину компанию на протяжении долгих семи дней безделья. Но пока не оставалось ничего, кроме как вернуться на корабль. Эту ночь, первую на Соль-Эртели, Рин провел в собственной каюте, завернувшись в одеяло и пытаясь настроить на обоях белую зеленоглазую кошку. Ремонтировать Nemuru Kaze не торопились, но и плату за стоянку не взимали. Только на третий день вежливо попросили перелететь поближе к краю. Тогда прибыл потрепанного вида галеон, но наблюдать за высадкой Рин не стал, сбежав в город. Он посетил Саевхен и полюбовался на башни императорского дворца с балкона очень удобного расположенного кафе. Собственно кроме вида, кафе не могло больше ничем похвастаться, даже кофе здесь подавали отдающий опилками, но зато за несколько единиц самый настоящий, живой официант мог поведать свежайшие сплетни о жизни императорского семейства, а еще за несколько, придумать их специально для клиента. Любопытства ради, а еще потому, что мог себе это позволить, Рин заказал сеанс сплетен, и узнал, что, согласно слухам, у императора появилась новая фаворитка ("В его то летах!" - с гордостью за отца нации восхитился официант), принц на параде потерял сознание, свалился с коня, да прямиком в фонтан, а принцессу собираются выдать замуж, только пока не определились, за кого и какую именно из принцесс. Про элларов ничего особо любопытного и скандального официант сообщить не мог. Про эллара рит Ороста-Сунрайя, после уточнения Рина, сказал только, что недавно тот присутствовал на открытии нового спортивного комплекса и неплохо получился на снимках в журналах, а про эллара од Годхил-Эсс, что на днях он хоронит брата, трагически погибшего в глубинах космоса. - Опасное это дело, в космосе летать, - доверительно, в качестве бесплатного бонуса, поделился официант. - Как ни откроешь газету, каждый день кто-то гибнет. Я вот дальше планет Внутреннего Круга ни-ни, и не уговаривайте! Рин уговаривать не собирался, но поблагодарил за информацию и оставил на чай. День спустя в том же кафе он познакомился с миловидной шатенкой с умопомрачительно длинными, загорелыми ногами в столь же умопомрачительно коротких шортиках. Польстившись на красные глаза и белые патлы, она некоторое время наблюдала за ним издалека, интенсивно подмигивала, но вставать с места, чтобы познакомиться, Рину было лень. Так и не дождавшись реакции, она подсела сама и завела разговор с тонким искусством необременительной и бессодержательной беседы. Как ее зовут, Рин не запомнил, называл ее преимущественно зайкой и кошечкой, но девушку это не смущало. Она вызвалась показать ему город, потащила в зоопарк, на главную площадь с храмом Всем Древним и пятиметровой статуей Аркелла Могучего, на танцы под открытым небом, а когда на город опустилась ночь и разноцветными огнями засияли вывески многочисленных клубов и магазинов, освещая улицы не хуже, чем днем, она пригласила его к себе на чай. Они долго целовались под сенью каштана, что рос у ее дома, от нее пахло лавандой и желанием, но вспомнить ее имя Рин так и не смог. Утром, едва начало светать, он словно блудный муж, вернулся к Nemuru Kaze. На пятый день, даже раньше обещанного, пришло извещение из адмиралтейства. Рин помчался сломя голову, чуть не сбил по пути двух птиц, одного байкера и едва не врезался в секвойю. По ступеням он поднялся летящей походкой, но внутри его пыл поугас и первым делом он огляделся на предмет наличия орденоносных старичков с тросточками. Старичков не обнаружилось, но Рин все равно предпочел держаться в тени поближе к стенкам. В кабинете № 427 его встретила все та же волоокая брюнетка. К счастью, на этот раз она задержалась только для того, чтобы испуганно опрокинуть чашку с чаем, наступить каблуком на печеньку, охнуть и бросится вытирать пол полотенцем, отпихивая примчавшегося ей на помощь дрона. Преисполненный радостного предвкушения и снисходительного благодушия, Рин сделал вид, что ничего не происходит и деликатно переждал заминку. Устранив следы инцидента, девушка дотошно сверила скан сетчатки, отпечатки пальцев, образец ДНК и с некоторым, как показалось Рину, сожалением, выдала ему полный комплект документов на корабль. На обратном пути Рин позабыл про всяких старичков и едва не приплясывал, размахивая, как победным знаменем, пакетом с бумагами. Он по-мальчишески перепрыгивал через две, а то и через три ступени, и на последней из них нос к носу столкнулся с Халлесом рит Ворима. В растянутой до середины бедра серой футболке, в джинсах, подранных то ли дизайнерски, то ли в результате падением со статуи Аркелла Могучего, Рин и не узнал бы его, если бы настырный легионер не заступил ему дорогу. - Привет, - мрачно произнес он. Рин сглотнул и попытался припомнить, когда и чем успел ему напакостить, оглянулся в поисках пути отхода, но тут же себя одернул. В конце концов, он больше никому ничего не был должен! - Как тебе Соль-Эртель? - так и не дождавшись ответной любезности, поинтересовался Халлес. - Эмн. Неплохо, - отозвался, наконец, Рин. - Не так шумно, как я опасался. И живописно так. Очень мило. - Да, мило. Приятная весна, не очень жарко. Хотя лето обещают душное. Халлес все еще заступал дорогу, а абсурдность разговора так и подмывала Рина спросить прямым текстом, какого Древнего рит Ворима к нему привязался. Халлес сам догадался об этом по гипертрофированно вдумчивому молчанию. - У меня к тебе подарок и просьба, - он протянул Рину руки, в одной из которых держал бутыль из темного, почти черного стекла, без этикетки и опознавательных знаков, а в пальцах другой - сложенный вдвое листок бумаги. - Это, - он кивнул на бумажку, - подарок. А это, - он качнул бутылку, и внутри что-то интригующе булькнуло, - просьба. Рин терпеливо подождал продолжения, более конкретной информации, но не дождался. - Ну и что мне с этим делать? - раздраженно уточнил он. Халлес замолчал на несколько очень долгих секунд, после чего медленно, внимательно подбирая слова, заговорил. - Знаешь, я очень удивился, когда увидел вас с Лиамом в хранилище базы. Ладно Лиам, он может ворчать, может давать свидетельские показания со стороны обвинения, но при этом прыгнет с в пекло и всегда прикроет спину. Но ты... ты не нравился мне. "Ну спасибо, " - мысленно огрызнулся Рин. - Не нравился, но тогда, мне казалось, я понял тебя. Сейчас же я не понимаю, что происходит. Так что будь добр, додумайся сам, - он решительно вручил ему в руки и бутылку и бумажку, да так рьяно, что Рин едва успел подхватить бутыль. - Если нет... Не то, чтобы мне было жаль, но это будет означать, что я, все-таки, ошибся. На этой глубокомысленной ноте он развернулся и, не прощаясь, оставил Рина на ступенях неловко прижимать локтем к груди загадочную бутыль. Столь беспардонным обращением Рин был возмущен до глубины души. Щедрые дары он, правда, в ближайшую урну не выбросил, хотя очень хотелось, но едва попал на свой корабль, не глядя, зашвырнул их в кресло и с десяток минут мерил трубку широкими гневными шагами, сжимая и разжимая кулаки. Больше всего в мире он сейчас ненавидел Халлеса рит Ворима, его настырность, наглость, высокомерную уверенность в себе и манеру лезть в чужие дела. И все же что-то в его словах тревожило Рина. Не их тон и не сам их факт, что-то именно в словах, и здесь, на Nemuru Kaze эта тревога становилась отчетливее и сильнее, отдавалась жжением в мозгу и уже знакомым холодом, растекающимся по груди и животу. Рин устало потер глаза, подошел к креслу и поднял листок. На нем не было ничего, кроме ряда цифр, разделенного пробелами на группы из двух-трех символов. Он хмыкнул, повертел бумажку в руках и так, и эдак, посмотрел на свет, но никаких тайных знаков не обнаружил. Халлес рит Ворима, очевидно, очень любил загадки и не желал облегчать ему жизнь. Впрочем, это все же кое-что напоминало Рину. Он поднял виртуальный экран и вручную вбил данные с бумажки в строку координат. "Туманность: Носта-Маре. Система: Обере-Рим. Планета: Ороста-Сунрайя. 51.30'30" северной широты; 0.7'32" западной долготы" – выдала база. Рин вздохнул и опустился в кресло рядом с пультом. Раньше в этом кресле сидел Лиам. - Ну конечно, - вслух произнес он. - Конечно. Ороста-Сунрайя. Разве может быть иначе, гребанный ты легионер? К кому именно он обращается, к Халлесу или к своему бывшему капитану, Рин не знал и сам. К своему единственному бывшему капитану. Рин слышал, что у Ки очень редко бывает больше одного капитана за всю жизнь, но с чем это связано, Эрланд им не объяснял. С неожиданной тоской Рин вспомнил Оту и подумал о том, что теперь с ней будет. Он вспоминал ее сухие, мертвые глаза. Капитана од Годхил-Эсс похоронят с величайшими военными почестями в семейном склепе, так сказал официант из кафе. Но что станет с Отой? Рин наткнулся взглядом на белый, так и не распечатанный конверт на панели и перевел взгляд на соседнее кресло, на бутылку, поблескивающую темным матовым боком, и неожиданно понял, что в ней. Амаретто - догадался Рин и расхохотался. Амаретто из личных запасов эллара Океана. Все еще подхихикивая, Рин перепрятал бутылку в безопасное место и сам взгромоздился на экзоскелет пилотского кресла. Подключаться самому было непросто, требовало много времени, сил, концентрации, но Рин справился. "Что ж, - думал он, погружаясь во тьму синхронизации и улыбаясь, - значит - Ороста-Сунрайя".