Soul Knights 2: Пожиратель душ

Скалы… Незнакомые. Не красные… Серые. Тусклые… Ветер… Незнакомый, холодный… Тёплый, приятный, но при этом пронизывающий до костей. Кажется, он становился холоднее, будто отражая увядание прекрасной некогда земли. Небо… Мрачное, неприветливое. Ни следа привычной алой красоты. Выглядит так, будто вот-вот пойдёт дождь… Земля… Каменная, твёрдая, потрескавшаяся, лишённая всякой жизни и даже намёка на возрождение. На такой земле больше никогда не взойдут стебли пышных цветов, никогда не воспрянут из пепла таящиеся где-то далеко внизу корешки. Мёртвая земля… Так выглядела душа. Душа страдающего человека. Посреди бескрайнего серого поля, окружённого скалами и угрюмыми тучами, бежала фигура. Отчётливый блеск был виден даже с такого расстояния. В отсутствующем солнечном свете неистово сверкали алые доспехи… Через некоторое время фигура начала замедляться, сменила бег на шаг. Вдали её поджидали ещё две фигуры — с ними-то её и ждала встреча. Два рыцаря — настолько же прекрасных, насколько безобразных — стояли посреди лишённой красок души и ждали. Их доспехи, некогда великолепные, местами расколотые, покрытые уродливыми наростами или сочащиеся тёмной аурой, как будто сломились под тяжестью беспощадного времени или болезней. Но, тем не менее, сила и светлый рассудок всё ещё дышали в образах двух рыцарей. Они-то и делали их прекрасными. Как только подошёл третий рыцарь, тот самый, что рассекал каменистые пустоши алым огоньком, они двинулись ему навстречу и остановились, когда были совсем рядом. — Спасибо, что пришла, Феникс, — поблагодарил один из рыцарей, обращаясь к алому. — Так это… Это правда, — ответила та девичьим голоском. Она смотрела на двух рыцарей с ужасом и недоверием. — Что… Что случилось? — Мы подвели Лорина, — ответил второй рыцарь. Его голос тоже оказался женским. — И тебя… Прости нас. — Н-нет, что вы! — воскликнула Алая. — Вам не нужно извиняться! Но что… Что произошло?.. Эт-то, это правда?.. Что вы теперь, ну… С-соул… — Мы теперь соул итеры, — кивнула Вторая, заставив Алую всхлипнуть. — Это правда. И именно поэтому мы позвали тебя. — Но разве я могу хоть что-нибудь сделать?.. — Конечно можешь, — ответил Первый. — Послушай, Феникс… Пока мы ещё сохраняем рассудок, но это только благодаря нашим душевным силам. Вскоре разум покинет нас, и тогда мы станем не лучше диких зверей. — И пока этого не случилось, — подхватила Вторая. — Прошу… Убей нас. Алая молчала. Она думала, что ей сказать. Ей не нужны были отговорки… Ей нужны были слова, чтобы доказать: исполнить просьбу двух рыцарей она не в силах. — Почему вы не попросите Мирай?.. Она знакома лучше и с вами, и с Лорином… Вы — семья. Вторая покачала головой: — Именно в этом и заключается причина. Если бы мы её попросили, если бы она исполнила нашу просьбу… То никогда бы себя не простила. Быть может, даже не смогла бы продолжать жизнь. — Чем я лучше? Я… Не могу… Это… Немыслимо… Лучше самой умереть, чем совершить такое! Первый обрушился на Алую, обнял так крепко, что их тела обрели единые чувства. — Никогда не говори так… Ты должна совершить этот подвиг и жить дальше. — Ты сильная, — вторила ему Вторая. — Гораздо сильнее, чем Мирай… Чем кто-либо. Только ты сумеешь это пережить. — Мы ведь всего лишь напарники… И всегда ими были, — мямлила Алая, отказываясь принимать реальность. — Это неправда, — парировал Первый, продолжая обнимать её. — Ты тоже часть нашей семьи, всегда ею была и будешь, даже когда нас не станет… Мы будем жить вечно в твоём сердце. Никогда не забывай этого. Никто на всём белом свете — ни в мире душ, ни в реальном — не мог передать ту кошмарную боль, которая зародилась в сердце Алой. Она не могла поверить своим ушам, точно так же, как не была способна осознать, что видела перед собой уже не величайших соул найтов, но соул итеров, жестоких пожирателей душ. Реальность стала ей чужда и омерзительна. Её доспехи засверкали густым кроваво-красным светом, так, будто он пытался вырваться наружу. — Я… Я не… Не могу… Что вы… — Нет, — твёрдо прервала её Вторая. — Ты единственная, кто может. Если бы это было не так, то мы бы не обращались к тебе, Феникс. — Сделай то, что должна, — мягко попросил Первый. — Вы… Вы просите невозможного… Прошу… Не надо, — Алая уже не могла сдержать слёз в своём голосе. — Так будет лучше для всех, — продолжал настаивать Первый. — Это наше последнее желание. Позаботься о Лорине. Позаботься о Мирай. Позаботься о себе. Спаси всех… От нас. Мы больше… Не можем жить. — Нет! — воскликнула Алая. — Вы и так… Вы и так погибли в реальном мире! А теперь хотите лишить себя жизни ещё и здесь?! Почему вы не хотите жить дальше? Почему?! Почему заставляете меня убить вас?! Рука Второй коснулась бронированной щеки Алой ласково, по-матерински (она тоже не пыталась скрыть слёз в своём голосе) и сказала: — Нет смысла жить в мире, где мы не можем обнять Мирай, Лорина… И тебя. Нет смысла жить в мире, где мы можем только навредить вам. — Голод соул итеров беспощаден, Феникс, — сказал Первый. — Вскоре мы проголодаемся, и тогда значение иметь не будут ни воспоминания, ни наши чувства. Мы станем врагами. Закончи всё, пока это не случилось. Сохрани нас в своей душе, такими, какими мы были. — Вы же знаете, что даже если захочу… То не смогу… Это… Это выше моих сил. — Ты должна, Феникс, — когда Вторая отошла, Первый подошёл к ней вплотную и, положив руки на плечи, посмотрел ей прямо в глаза, в два сияющих огонька, спрятанных в тени доспехов. — Будь сильной… Будь сильной на этот раз. Это для всех. Для тебя. Для Лорина… И для нас. Нам будет гораздо лучше, если мы уйдём сейчас, Феникс. Это никакое не самопожертвование. Это самое искреннее наше желание. — Мы больше не сможем защищать душу Лорина так, как делали это раньше, — сказала Вторая. — Теперь мы оставляем эту роль тебе. Но прежде, уничтожь самых опасных врагов этой души — нас. — Но как я… Как я могу?.. — В тебе таится огромная сила, Феникс. Это всепоглощающее пламя, которое может уничтожить всё вокруг или всех спасти, если ты сумеешь обуздать и освободить его. Мы видели его своими глазами. Удивительная сила… — Эта сила отвратительна… Я её ненавижу… — Это твоя сила. Это и есть ты настоящая, — сказала Вторая. — Прими себя такой, какая ты есть, и освободи это пламя… Соверши поступок, который заставит тебя ронять слёзы и гордиться собой. На этом два рыцаря закончили свою речь и отошли от Алой, оставив ей время на размышления. «Я должна убить их?» «Должна». «Но какой в этом толк? Зачем мне это делать?» «У тебя нет выбора. Если не убьёшь — они убьют и тебя, и всю эту душу, которую вы так трепетно защищали». «Я этого хочу?.. Я хочу… Убить их?» «То, что ты хочешь, не имеет значения. Никогда не имело, и сейчас не имеет». «Н-но… Почему? Почему? Почему?! Почему?! Почему? Почему?!» «Тех великих соул найтов, которых ты знала, давно нет в живых. Остались только эти убогие оболочки… И вскоре они заявят о себе. Они сожрут. Всё сожрут. Без остатка. Без жалости. Они сотрут в порошок и тебя, и эту душу. Уничтожат всё, что тебе дорого. И поэтому… Уничтожь их». Молчание. Свист холодеющего ветерка. Стоны тоскующих скал где-то вдали. Былые эмоции скитались тут и там прозрачными фантомами. Три соул найта стояли посреди безжизненной пустоши, глядя в землю. Лица их скрывали будто не шлемы, а тени печали и смиренности. — Хорошо… Я… Согласна… Я-я… Понимаю… Что нужно… Это сделать… Но… Но… Это так тяжело! Два рыцаря подошли к Алой и сцепили свои тела вокруг неё. Их объятия были гораздо теплее, чем в реальном мире, несмотря на то, что тела были покрыты слоем толстой брони. — Мы знаем, насколько тебе тяжело… Гораздо тяжелее, чем нам… Ты совершишь настоящий подвиг, — ласково прошептала Вторая. — Спасибо, — коротко поблагодарил Первый. Разомкнув объятия, они отошли в сторону и встали ровно, с гордостью смотря вперёд. Именно так ждали смерти настоящие воины. Алая дрожащими руками обняла своё тело, будто пыталась спрятаться от холода, но от этого её стан затрясся только сильнее. Красный свет, вырывавшийся из-под её доспехов, напротив, разгорался всё ярче и ярче. Казалось бы, он должен нести тепло, но нёс только холод. Такой вот загадочный ледяной огонь. — Ты с давних пор сдерживаешь эту силу внутри себя. — Ты ещё боишься. — Но ты не должна. — Ты должна её освободить. — Ты никому не навредишь. — Напротив, ты принесёшь пользу. — Все будут тебе благодарны, если ты освободишь эту силу сейчас. — Если уничтожить нас… Алая уже не понимала, говорят ли с ней два рыцаря, или голоса в голове обрели свободу против её воли. Ей было больно. Она закрывала уши, но это не помогало. «Нельзя спрятаться от голосов, отзывающихся в твоей душе…» — Мы поможем тебе. — Тебе больно сдерживать её внутри себя. — Освободись. Сбрось оковы! «Ты сама хочешь это сделать… И ты сделаешь». — Отныне мы бесполезны… — Мы чудовищны… — Мы не принесём больше никакой пользы. — Ты должна убить нас. — Убить. — Убить. — А иначе умрут все остальные. — И ты тоже. — Убей нас. — Убей. — Убей. Тишина. Свист ветра. Молчание. — Хватит! ХВАТИТ! ХВА-А-А-А-АТИ-И-И-ИТ! Этот неистовый крик, преисполненный болью и страданиями, злостью на саму себя, на свою слабость, вырвался из самой души алого рыцаря, и вместе с ним свободу обрела чудовищная стародавняя сила, таившаяся внутри долгие мучительные годы. Алая, закрыв глаза так плотно, как только могла, направила клинок в ту сторону, где стояли два рыцаря. Вся скопившаяся в ней сила, приумноженная горечью и ненавистью на саму себя, застыла на самом кончике острого лезвия, готовая уничтожить любого, кто с ней столкнётся. Клинок разорвал воздушную завесу, оставив в ней горячий след, и должен был достигнуть цели, но… Совершенно внезапно Алая почувствовала сопротивление и остановилась. Её тело содрогнулось, встретившись с преградой. Прозвучал отчётливый металлический звон. Чудовищная сила, копившаяся столько лет и ждавшая своего часа, рассеялась, будто растворилась в пространстве, не нанеся никому даже минимального вреда. Алая открыла глаза. Два рыцаря по-прежнему стояли перед ней, опустив головы вниз, так, что лицевую часть шлемов не было видно. Их тела ритмично вздымались и опадали, как будто… «Они что, дышат?..» Когда один из рыцарей, тот самый, что остановил клинок Алой голой рукой, поднял взгляд, она содрогнулась и медленно попятилась назад. У неё было такое ощущение, будто она смотрела в пасть хищного зверя. Быть может, так оно и было… Шлем Первого разверзся, освободив не личину, но пасть, полную острых клыков. Изнутри наружу пробиралась леденящая аура цвета чёрного, как ночь. «Голод…» Алая попятилась, скрещивая перед грудью оба клинка. Первый двинулся в её сторону, а в следующий момент, взревев нечеловеческим голосом, обрушил на неё огромную перчатку, напоминавшую по форме лапу зверя, испещрённую когтями. «Они избавились от оружия… Но зачем? — когда вопрос, заданный Алой самой себе, прозвучал в её голове, она тут же нашла на него ответ и изумилась: — Они… Были готовы к смерти? Они не хотели, чтобы я пострадала, даже если они будут сопротивляться…» Отразив натиск чудовищных когтей, Алая нырнула под рукой Первого и, оказавшись у него за спиной, развернулась на сто восемьдесят градусов и резанула рыцаря по широкой бронированной спине. «Ужасно!» Не сдержав равновесия, Первый взревел и обрушился на землю. Он был массивным соул найтом, полагавшимся на грубые, но редкие удары, и поэтому манёвренный стиль Алой сбивал его с толку. Но всё равно… «Я бы никогда не победила его, если бы он остался соул найтом!» — воскликнула Алая в своей голове, чувствуя, что вот-вот подавится слезами. Она замахнулась и нанесла Первому ещё несколько ударов, чтобы впечатать его в землю. Услышав ещё один вопль за своей спиной, Алая уж было хотела повернуться, но не успела сделать полный оборот, и могучий точечный удар, поразивший бок, отправил её в нокаут. Она упала на спину и увидела её. «Нет, нет… Не может быть!» Алая попятилась назад, теперь уже на локтях. Перед ней стоял рыцарь, некогда прекрасный в своей грациозности. Вторая обладала копьём, и хоть в тот момент она не была вооружена, удары её изуродованных рук, превратившихся в лапы хищного зверя, были так же точны и болезненны, как и столкновение с остро заточенным наконечником копья. Её облик оказался не менее искажённым, но он вызывал внутри Алой не отвращение, а непреодолимое отчаяние. Видеть такими тех, кого она считала самыми чистыми и могущественными воинами, было невыносимо. «Нет! Пожалуйста, хватит… Нет!» — у Алой уже не оставалось сил, чтобы произносить слова, и поэтому ничтожные вопли разносились только в её голове. Когда Вторая двинулась вперёд и замахнулась, намереваясь нанести новый, на сей раз последний удар, Алая подскочила на ноги и скрестила лезвия клинков, собирая в теле все остатки своей ничтожной силы и решительности. Она всё ещё должна была закончить бой, пусть этого ей хотелось меньше всего. Со своей позиции Алая видела обоих пожирателей. Первый медленно, но уверенно вставал, а затем двинулся на Алую с другой стороны. Они напоминали хищников, пытавшихся загнать жертву в угол. Чёрная аура стекала с их изуродованных клыков, ужасающе похожая на кровь предыдущих жертв. «И если ты не расправишься с ними сейчас, то станешь далеко не первой жертвой этих чудовищ» — будто говорили они остатками своего разума, но Алая знала, что она сама произнесла эти слова. В двух воинах, стоявших перед ней, не осталось ни капли разума или сострадания. Их поглотил беспощадный голод. «Хватит» — уже не слова, но слёзы образовали это бесконечно повторяющееся слово в сознании Алой. — ХВА-А-А-АТИ-И-И-И-ИТ! Вся боль, все страдания, вся злость, грусть, тоска, печаль… Вся чернь отрицательных эмоций высвободилась в один момент. Тело Алой стала эпицентром кошмарного взрыва. Во все стороны разошлась взрывная волна, настолько мощная, что её без труда можно было увидеть невооружённым глазом. Землю как будто накрыла вуаль, сотканная из крови тысячи живых существ. И эта вуаль росла, распространялась, забегала всё дальше… И уничтожала всё на своём пути. Тела двух могучих рыцарей, стоявших в самом эпицентре взрыва, стойко держались под натиском чудовищной силы, но и они не могли жить вечно посреди кровавой бури. Сначала начала ломаться их броня, а затем и сами души, запертые внутри, превратились в ничто… Они исчезли. Во всём этом убогом сером мире не осталось больше ни скал, ни пустошей, ни уж тем более отважных рыцарей, защищающих души. Была лишь одна единственная серая плоскость, лишённая всяких изощрений, и крошечная фигурка в самом её сердце… *** Прекрасное солнечное лето, жгущее лучами света и тепла, несущее радость, веселье, счастье… Летом хочется жить. Но рано или поздно даже самое тёплое лето подходит к концу. Солнце затмевают серые тучи, дожди начинают идти на улице и в душах людей. Мир покрывается снегом и инеем, замерзает, деревенеет, лишается тепла солнечного и человеческого. Наступает зима. Хочется ли жить зимой? *** Алая упала на колени, не произнося больше ни единого слова. На душе её лютовал мороз. «Ну вот… Теперь тебе стало легче». «Нет… Не стало». Алая медленно поднялась на ноги, не выражая больше никаких эмоций, и медленно, размеренно, будто заведённая кукла, направилась туда, откуда пришла. Два клинка ритмично покачивалмсь в руках, повисших, будто безжизненные корни. Беги. Беги. Беги далеко. Теперь ты враг номер один для всех, кого знала. Для всех, кого любила. Беги туда, где тебя никто не найдёт. И где тебя больше никто не будет любить. Твоя счастливая жизнь окончена. Ты пожертвовала всем ради долга. Ты сделала то, что должна, и теперь свободна от всего, в том числе и от счастья. Надеюсь, теперь ты довольна. Лицо Алой, которого никто не мог видеть, исказилось безобразной улыбкой. «Да… Теперь я довольна». Алая ушла, исчезла навсегда, словно призрак. Будто её никогда и не было… В тот день пламень её души погас.