Soul Knights 2: Пожиратель душ

Сиви огляделся по сторонам, будто дикий зверь, случайно забредший в город. Он остановил взгляд пары сверкающих под визором глаз на каждом — сначала на Бишопе, затем на Риоко и, наконец, на Юмэ. Последний подумал, что на нём демонические огни задержались гораздо дольше, чем на других, и по спине у него пробежал холодок. Кажется, Сиви так осторожно разглядывал окруживших его рыцарей, чтобы выбрать цель, подобно тому, как лев вглядывается в стаю антилоп. Юмэ уж было подумал, что ему первым придётся принять бой, но в последний момент Сиви резко повернул голову и набросился на Риоко, которая стояла посередине. Он знал, что противники понимают его действия, и прибегнул к обманному манёвру. Риоко, кажется, была ошеломлена и не готова к бою, но ей удалось скрестить пару верных клинков перед собой, чтобы защититься. В отличие от Хоры, у Сиви не было чётко обозначенного рта, но он инстинктивно протягивал голову к плохо защищённой шее, словно хотел перекусить её. Риоко изо всех сил сдерживала его натиск, чтобы он не мог дотянуться, но силы её были на исходе, и могучий соул итер медленно, но верно продвигался к своей цели. Тогда-то Юмэ и услышал мысленный голос внутри своей головы. «Пора!» — скомандовал он, и Юмэ без раздумий бросился в гущу битвы. Он нагнул правую руку с зажатым в ней мечом и резанул бок Сиви справа-налево. Удар оказался настолько сильным, что Сиви отлетел в сторону. Риоко вскочила на ноги. Юмэ замер в изумлении — он не ожидал, что ему удастся совершить столь удачный ход. — Молодец, Алькор! — Юмэ вздрогнул, услышав этот голос. Он повернул голову влево и увидел Бишопа, который поднимал правую руку в знак одобрения. — В жизни ты жуткий зануда, но на поле боя — настоящий зверь! Чёрт побери, я и сам тебя боюсь! «Вот спасибо, — фыркнул Юмэ про себя, — больно нужна мне твоя похвала». Бросив поспешный взгляд в сторону Бишопа, он вернулся к бою и погрузился в него всем своим существом. Сиви уже вставал на ноги, и, судя по грозному пламени, танцевавшему в его глазах, был готов мстить за поражение в первой раунде. Юмэ испугался, что весь гнев могучего соул итера обрушится на него, но Сиви, хоть и вёл себя, как дикий зверь, был не настолько глуп. Он выбрал себе противника и намеревался биться с ним до самого конца. Когда Сиви выпрямился во весь свой нешуточный рост, он уставился на Риоко, и Юмэ услышал утробное урчание, доносившееся из-под тёмно-зелёной брони. Оно напоминало отдалённые раскаты грома, предвещавшие беду. В этот момент его руки вдруг затряслись и, невольно отвлёкшись на них, Юмэ увидел, как пластинки брони на его пальцах двигаются, будто живые, уступая место двум парам исполинских хищных когтей. Сиви пошевелился, принимая боевую стойку, и когти угрожающе лязгнули. Это было оружие убийцы. — Интересно, раньше Сиви владел мечом, — Бишоп продолжал стоять в стороне и рассуждать на тему происходящего наподобие спортивного комментатора. — По всей видимости, превращение в соул итера может в корне менять не только поведение, но и способности. Оно и не удивительно, ведь оружие и доспехи — это отражение наших душ. — Спасибо, профессор, — Юмэ с трудом удалось открыть рот и выдавить эти полушутливые слова из пересохшего горла. Он не отнимал взгляда от Сиви ни на секунду. — Как насчёт того, чтобы помочь? Я не хочу его ранить, Биш. Он ничего плохого не сделал. — Тебе не только ранить его придётся, — ответил крестоносец со скипетром в руках. — Тебе придётся его убить. Другого выхода нет. В тот момент, когда соул найт теряет тело в реальном мире, он обязывает себя умереть. — Ты его убил, — прошипел Юмэ. — Ты заставил его умереть. — Разве? Мы были вдвоём. Почему же ты его не остановил? Чем ты лучше меня? «Почему ты его не остановил?» «Я не знаю». «Почему?» «Я не знаю». «Почему?» «Я боялся». «Почему?» «Потому что я слаб». «Почему?» «Почему?» «Почему?» Разум Юмэ разбушевался. Он терзал, мучал его, разрывал на куски. А когда Юмэ удалось с ним совладать, реальность вокруг ничуть не изменилась. Сиви по-прежнему стоял напротив Риоко, готовый разорвать её в любой момент. Кажется, прошло не больше секунды. «Это я убил Сиви» Юмэ повёл плечом, желая двинуться вперёд, но тело, пленённое шокированным разумом, не хотелось слушаться. Меч в руке не поднимался. Юмэ так и замер на полпути, вынужденный смотреть на жестокую расправу без возможности помочь. Сиви сорвался с места. Его рывок был настолько стремительным, что на время движения он пропал из поля зрения. Но, когда Сиви приблизился к Риоко почти вплотную, то внезапно остановился. Нечто обрушилось на него с неба с намного большей силой, чем он сам приложил к рывку. Это заставило Юмэ выйти из оцепенения. Он двинулся вперёд с мечом наизготовку и начал ждать, пока осядет облако пыли. Риоко по-прежнему стояла на месте и пока не могла осознать, что произошло и какая неведомая сила спасла её. Когда плотная серая вуаль опала на землю, Юмэ увидел, как крохотная орхидея губит могучую старую розу. Сплотившись в жестоком бою, Мирай и Сиви напоминали два цветка, мешавших друг другу расти. Первой мыслью, возникшей в опустевшей на мгновение голове Юмэ, были два слова: «План сработал». «Ну да. Сработал. Сначала Мирай убьёт Сиви, а затем и Риоко» — мысленно добавил он. Юмэ пообещал себе, что придумает выход позже. В тот момент ему нужно было сосредоточиться на битве, и мысли о спасении Риоко его только отвлекали. «Победить, но не навредить. Я так не хочу сделать тебе больно…» На несколько бесконечных мгновений Юмэ показалось, что Мирай справится, но затем он вспомнил слова Бишопа: «Даже самые слабые соул итеры невероятно сильны по сравнению с нами, соул найтами». Выходит… Ей была необходима помощь? Юмэ не мог поверить в то, что Мирай слабее Сиви, видя, как крепко она пригвоздила его к земле. Впрочем, ему пришлось передумать мгновение спустя. Десятки толстых пут, увенчанных шипами, возникли прямо из тела Сиви и пронзили Мирай насквозь, приблизив её к небу. Орхидеевый рыцарь завис почти в пяти метрах над землёй. Безжизненные конечности свисали вниз. При этом не прозвучало ни крика, ни даже просто возгласа неожиданности. Мирай напоминала тряпичную куклу, которая ничего не могла чувствовать — даже боль. Юмэ не сразу сообразил, как ему лучше поступить, но, как только решение пришло ему в голову, он тут же сорвался с места. В воздухе мелькнуло серебро широкого лезвия — и, вот, толстые путы, срезанные почти под корень, обрушились. Тело Мирай, обретя свободу, упало на землю. Сиви закричал от боли — шлем его раскололся, выпуская из хищной пасти дикий, нечеловеческий вопль. Парализованный болью, он был не в силах встать и продолжить бой. Юмэ выиграл несколько секунд. — Молодец, — повернув голову вправо, он увидел Риоко, которая медленными шагами двигалась в сторону Сиви. Её похвала ничуть не радовала — Юмэ не хотел причинять Сиви боль. Бишоп подбежал к Мирай и склонился над ней. Его скипетр засиял. Ужасные раны в орхидеевых доспехах начали затягиваться, будто сами собой — Феникс! — зычный и на удивление серьёзный голос Бишопа огласил поле боя. — Когда он кого-то атакует — подставляйся. Тебе всё равно ничего не будет. Мы не можем жертвовать другими. Юмэ прямо-таки задохнулся от возмущения. Бишоп хотел, чтобы Риоко использовала себя как щит! Она ведь не может умереть… Но зато она может чувствовать боль. Несмотря на то, что Риоко согласилась со словами Бишопа, Юмэ пообещал себе: он ни за что не позволит ей подставиться под удар. Юмэ сам выдержит его, если придётся. Однако, план Бишопа был обречён на провал с самого начала. Сиви не собирался ему поддаваться. Он издал оглушительный рёв, и в этот момент новые лозы разрезали его тело, устремляясь во все стороны. Увернуться от них не представлялось возможным. Юмэ зажмурился. Приготовился к худшему. Боль, которой он ещё не почувствовал, уже успела разлиться по телу… Но ничего не случилось. Юмэ услышал только звон, застывший в воздухе, и открыл глаза. Перед глазами возник знакомый икосаэдр. Он сверкал золотистыми гранями, храня внутри ужасное чудовище. Сиви, оказавшись взаперти, глядел на окруживших его рыцарей голодными глазами. Он напоминал дикого зверя в зоопарке. — Фух, — Бишоп облегчённо вздохнул. — Еле успел… — Погоди-ка, Биш, — вперёд вышла Мирай. — Разве этот барьер сможет его удержать? Его смогла разбить даже я. — Сейчас посмотрим, — ответил Бишоп. — По крайней мере, мы выиграли немного времени, чтобы перегруппироваться. — Обычное оружие против него бесполезно, — рядом с Мирай встала Риоко. Юмэ вздрогнул — как бы они не прикончили друг друга, пока длится перерыв. Однако, Мирай ничего не делала, а Риоко продолжала говорить: — Придётся использовать эмоции. — В таком бою будет трудно забыться от негативных, — Бишоп покачал головой. — Подождём ещё немного. Если другого выхода у нас не останется, то, так уж и быть, не буду вас сдерживать. Мы должны убить его во что бы то ни стало, — его сияющие золотом глаза сощурились, пока он смотрел на Сиви. — Зачем… Зачем вы пришли… Юмэ хотел ответить, но понял, что не представляет, кому принадлежали эти слова. Он заозирался вокруг, но все молчали. И тогда он понял… Юмэ опустил взгляд и посмотрел на чудовище, запертое в золотом икосаэдре. Только тогда он увидел, что в его глазах был вовсе не голод, а печаль. А ещё непонимание. — Зачем… Пришли… В душу моей… Моей Аи… — прошелестел Сиви нечеловеческим голосом. Сердце Юмэ зашлось от жалости. — Прости. Прости нас. Прости меня, — он опустился на колени и посмотрел Сиви прямо в глаза. — Сначала я позволил тебе умереть, позволил стать соул итером… А теперь… Теперь я должен убить тебя. Так будет лучше, Сиви. Он наконец понял: другого выхода действительно не было. Пожиратель одарил его непонимающим взглядом. Так дети смотрели на взрослых, когда сталкивались с чем-то несравнимо сложным, вроде букв или цифр. — Кто такие… Соул… Итеры? Никто не произносил ни слова. Все наблюдали за разговором двух рыцарей. Юмэ почувствовал, как глазам становиться горячо. «Он даже не знает, что с ним случилось. Он ничего не знает. Весь его мир — это девочка, любящая цветы». — Я не понимаю, что со мной происходит, — проговорил Сиви слабым голосом. — Я не понимаю, почему так зол… И что такое с моей бронёй… Не понимаю, что вы здесь делаете… Зачем вы пришли? Что вам нужно? Не понимаю… Я ничего, ничего не понимаю! Сиви заколотил кулаками по стенкам икосаэдра. Золотистый барьер пошёл трещинами, а через мгновение рассыпался вдребезги, словно стеклянный купол, и Сиви выбрался на свободу. — Рассредоточиться! — скомандовал Бишоп, отскакивая назад. Юмэ понял, что не сможет прыгнуть достаточно высоко, поэтому попытался пригнуться, но смертоносная лоза нырнула вниз вслед за ним и поразила его в левое плечо, заставив скорчиться от невыносимой боли. Но он всё равно заставил себя оглянуться и проверить состояние товарищей. Мирай, Риоко, Бишоп — тела каждого были нанизаны на толстые лозы, увенчанные шипами. Они пытались освободиться, двигаясь странно, неестественно, будто в предсмертных конвульсиях, но у них ничего не получалось. «Это… Конец?» Юмэ отчаянно озирался по сторонам в поисках спасения. Боль в плече была уже настолько сильной, что он не чувствовал своего тела. «Вот так мы… И умрём. Так и умрут… Наши души… А мы… Мы станем… Пустышками». Казалось, на то короткое мгновение, пока эти мысли проносились в голове, бой остановился, но через секунду он продолжился. Сиви зарычал с новой силой, и взвил одну из лоз вверх, словно меч. И это была лоза, проткнувшая Риоко… Мирай из последний сил оттолкнулась ногами, освобождая своё тело. Как только она обрела свободу, то упала, и из широкой круглой дыры в её животе заструилась аура настолько светлого сиреневого цвета, что казалась розовой, словно сладкая вата. В тот момент, когда Мирай даже не начала падать, смертоносная лоза взметнулась вверх и расчленила тело Риоко на две половины Но Сиви на этом не остановился: продолжая грозно реветь, он разрезал Риоко снова и снова — то с одной стороны, то с другой. Его обуял и гнев, и страх, и голод, и неутолимая жажда — всё смешалось внутри мальчика, бессильного против тьмы, что обступила его. Когда от тела алого рыцаря не осталось ничего, кроме зависших в воздухе ошмётков ауры и доспехов, они вдруг вспыхнули и исчезли. Риоко умерла. Юмэ знал, что она возродится, но он не мог не вопить, зная, насколько это ужасно — умирать такой смертью. Хотя нет… В том-то и заключалась проблема — он не знал. Он и представить себе не мог. И от этого незнания его разрывало на куски. Осознание случившегося терзало его гораздо сильнее, чем пронзившее его насквозь лезвие. Меч Юмэ поднялся, указывая остриём, словно стрелкой компаса, на Сиви. Его обволокла аура грязного золотого цвета. В один момент лезвие взорвалось, увеличивая свои размеры до немыслимых, и устремилось в сторону рычащего пожирателя. Оно пронзило его насквозь и не оставила от верхней части тела и следа. «Так… Будет… Лучше». И в тот же миг Юмэ поглотила тьма.