Водонепроницаемость

— Я не боюсь, ясно? — с раздражением пояснила Ольга Дубравина, склонившись над столом начальника – главного редактора журнала «Спортивная страна». – Лёша, это очень важно... Дай мне объяснить... — Не боишься? Смелое заявление, – покачал головой Алексей и, сняв очки, откинул их на стол – прямо на раскрытый где-то посередине свежий номер. Никакие объяснения он слушать не собирался. — Говоришь так, будто тебе нечего терять. Споры, подобные этому, периодически случались между главным редактором и его заместителем, но сегодняшний разительно отличался от остальных. Повод был слишком беспрецедентным. Слишком скандальным и табуированным. — Три месяца назад убили Окулова, — хлестко, совсем не так, как стоило бы говорить о трагедии, всколыхнувшей не так давно всё профессиональное сообщество, напомнил Алексей. — Захотела к нему? К любимому шефу? Ольга раздраженно вздохнула, не разрывая зрительного контакта с начальником, с которым её связывали не только деловые, но и романтические отношения, а затем всё же опустилась за овальный стеклянный стол. Еременко выходил за все допустимые рамки: профессиональные, межличностные и попросту человеческие. Вспоминать о гибели талантливого наставника, главного редактора одного из московских изданий, что стал первой влюбленностью, не повлекшей за собой в свое время взаимности, Оле не хотелось. То ли потому, что она до сих пор скучала по наставлениям Виктора Окулова и по нему самому, то ли допускала, что её желание залезть в непростую тему может погубить её так же, как это случилось с Витей. Но отвечать что-то по этому поводу Ольга не стала, решив, что молчание будет куда красноречивее. — Все любят твои статьи, — уже спокойнее добавил Алексей и поправил воротник черного пиджака, ощущая вину за то, что повысил голос. — И другие журналисты, и болельщики, и сами спортсмены. В двадцать четыре года ты — заместитель главного редактора. Разве стоит этим рисковать? Оля едва нахмурила брови. Злость в её голубых глазах, подчеркнутых аккуратными стрелками, сменилась непониманием. Алексей озвучивал очевидные вещи. Да, статьи с годами стали профессиональными и действительно нравились многим. Да, не только она знала спортсменов, но и они узнавали её и с радостью соглашались на интервью, с условием, что брать его будет именно она, так как были уверены в компетентности. Да, у неё действительно престижная и хорошо оплачиваемая должность. Хотя не обходилось и без сплетен, что место это досталось Оле исключительно из-за отношений с главным редактором. Впрочем, любая журналистка, осмелившаяся окунуться в спортивную тематику, была обречена на вечное осуждение и легкие насмешки: когда мужчина говорит о том, что любит тот или иной вид спорта, его никогда не проверяют и не задают уточняющих вопросов так, как делают это в случае с женщиной… Женщина в мире спорта – до сих пор инородное тело, вынужденное всё время либо оправдываться, либо что-то доказывать. — Стоит, – твердо, без эмоций отозвалась она. Ещё неделю назад Ольга, возможно, дала бы другой ответ. Но недавняя встреча, что повлекла за собой непростую беседу, изменила всё. И саму Ольгу Дубравину тоже. Ольга припарковалась у издательства, а затем взяла с соседнего сидения два стаканчика с кофе в картонной подставке и пакет с выпечкой из близлежащей пекарни. Алексей не ночевал дома и контролировал процесс верстки нового выпуска. Зная непомерный трудоголизм Еременко, Ольга была уверена, что он до сих пор не прервался на завтрак. В лучшем случае – глотнул отвратительного кофе из автомата, который, вкупе с курением был повинен в обострениях гастрита главного редактора. Держа в руках напитки и пакет с ароматными миндальными круассанами, за которые Лёша сейчас, скорее всего, будет готов продать душу, Ольга локтем захлопнула дверь машины и направилась ко входу. Навстречу ей выбежала секретарь. — Доброе утро, Ольга Владимировна! — с излишним энтузиазмом произнесла она, придерживая Дубравиной дверь. — Привет, Аня. Для меня что-нибудь есть? – поинтересовалась Оля секундой позднее, водрузив на стойку секретаря подставку со стаканчиками и пакет. — Секунду, — секретарь переключила внимание на девушку, что сидела на небольшом диване в холле издательства. — Можете не ждать, я же вам объясняю: он не будет вас принимать. — Но это очень важно, — несмело проговорила незнакомка, смотревшаяся здесь странно – слишком молодая даже для стажера, слишком пугливая для журналиста в принципе, слишком тощая для спортсменки и слишком странно одетая для деловой встречи. — Простите, но я ничем не могу вам помочь, — развела руками Анна и тут же схватила трубку зазвонившего телефона. — Редакция журнала «Спортивная страна», добрый день… Трактовав это как сигнал к окончанию разговора, незнакомка натянула на голову ярко-красную вязанную шапку с помпоном и взяла с дивана потрепанный небольшой рюкзак. Пока Анна продолжала беседовать по телефону, Оля внимательно разглядывала странную гостью. На вид той было лет семнадцать-восемнадцать: тонкие плечи утопали в куртке, которая была явно не по размеру, а обувь не соответствовала морозному московскому утру конца ноября. Но больше всего внимание Ольги привлекли не её карие глаза сами по себе, резко выделявшиеся на худом бледном лице, а их затравленный взгляд, безмолвно ищущий что-то в каждом проходящем мимо человеке. Девушка словно умоляла хоть кого-нибудь обратить на неё внимание. — Ваша корреспонденция, — голос секретаря выдернул Олю из раздумий, и она взяла протянутую ей пару писем. — Кто это? — шепотом поинтересовалась Дубравина. — Не знаю. Но вижу её здесь не в первый раз. Она уже пару недель здесь ошивается, стараясь попасть на прием к Алексею Павловичу, — так же негромко ответила секретарь. —Он отказывается её принять? — Он даже о ней не знает, — отрицательно качнула головой Анна и, поймав на себе удивленный взгляд, пояснила: — вокруг редакции такие снуют пачками – просятся на стажировку, даже не имея портфолио! Если бы я дергала его каждый раз... В общем, Алексей Павлович просил не тревожить его по пустякам. — Ну, раз она ходит сюда уже не первый день, думаю, дело важное. — Сомневаюсь. Я пыталась узнать цель её визитов, но она молчит как рыба, — отмахнулась Анна, а затем вдруг воскликнула: — Ольга Владимировна, я совсем забыла! В приемной на третьем этаже вас дожидается представитель Федерации хоккея, кажется, хотел переговорить по поводу освещения нового студенческого турнира... — С этого нужно было начинать, — Дубравина кивнула в сторону стаканчиков с кофе и пакета — отнеси это, пожалуйста, Алексею Павловичу... — То есть ты готова вот так взять – и потерять всё... Ради чего? Ради каких-то слухов? – вопросы Лёши заставили Ольгу вынырнуть из воспоминаний. — Я удивлена, что ты даже не пытаешься меня понять и выслушать, — с разочарованием произнесла она, опуская взгляд на стол, где лежали их аккредитации на чемпионат России по фигурному катанию, что начнется через пару дней в столице. Когда-то такая жизнь казалась мечтой: поездки на соревнования, общение с лучшими спортсменами мира, прекрасная карьера и достойный мужчина рядом. И какое-то время назад Оля действительно вжилась в это. Стала частью вечной гонки на опережение с другими СМИ. Жизнь превратилась в головокружительную карусель: чемпионаты, первенства, награждения, интервью, статьи… Всё проносилось мимо на огромной скорости, лишая нормальной, размеренной жизни. Но Оля осознанно сделала этот выбор. Осознанно шагнула в мир журналистики, в котором работа велась круглосуточно. Иногда Ольга, конечно, завидовала офисным клеркам, которые, после того как часы пробьют шесть, уходят домой, отложив незавершенную работу на завтра, но их с Алексеем работу оставить где-то там, за спиной, было невозможно. Они работали днем и ночью, а отношения стали не сказкой о всепоглощающей любви, а союзом двух творческих людей, больных своей профессией. — Кто ещё слышал этот бред? — нервно уточнил Лёша, наклонившись ближе. — Только ты. И мой информатор... – не получив поддержку и даже не удостоившись чести объяснить всё по порядку, Оля решила не выдавать больше никаких деталей. — Какой к черту информатор? — зашипел Алексей, всматриваясь в непроницаемое, где-то даже отрешенное лицо Дубравиной. — Оля, ты себя слышишь? Ты журналистка, а не шпионка! Забудь об этом. — А если это действительно так, Лёша? Если они действительно используют допинг… Главный редактор округлил глаза, будто боялся услышать это слово. В сказки о независимой журналистике он никогда не верил и понимал, что они, как самое авторитетное спортивное издание страны, не могут писать о подобном. Это поставит под угрозу всё. И всех. И тогда работу не найдут не то что простые журналисты, но и их непосредственное начальство в лице главного редактора Еременко и его заместителя — Дубравиной. Но выбросить эту идею из головы Ольга уже не могла. Забыть – тем более. То ли потому, что азам журналистики училась в издании, где большое внимание уделялось криминальным происшествиям и теперь могла углядеть что-то подозрительное даже там, где его не было, то ли просто потому, что в мясорубке массмедиа она отчаянно пыталась уцелеть и остаться человеком, который замечает не только инфоповоды, но и людей. Скрестив руки на груди, Ольга стояла напротив панорамного окна в своем кабинете. На улицах Москвы стемнело. Только что закончился снегопад, и люди, с такой высоты больше походившие на маленьких муравьишек, вынуждены были заново протаптывать себе дорожки. Оля любила оставаться в редакции после окончания рабочего дня и наслаждаться неожиданно наступившей тишиной. Выключив почти весь свет в кабинете и не тронув лишь настольную лампу, она неторопливо попивала чай и наблюдала за иллюминацией ночного города, которая в предпраздничные недели была особенно чудесна. В нескольких метрах от редакции располагался парк. Внимание Ольги привлекла небольшая фигура, сидевшая на скамейке прямо под фонарем, а точнее – ярко-красная шапка. Нахмурившись, Дубравина пригляделась лучше. Сомнений не было — это та девушка, которую Оля заприметила пару дней назад и которая каждое утро попадалась вблизи редакции. Настойчивость незнакомки, вкупе с природным любопытством Ольги, ставшим профессиональной привычкой, сделали свое дело: Дубравина решила, что должна поговорить с ней. Опустив чашку с чаем на стол, Оля вышла из кабинета. Отправив Алексею сообщение о том, что у неё появились неотложные дела и он может ехать домой один, она покинула здание редакции. Поежившись на колком морозе, широким шагом отправилась в сторону парка. Найти девушку не составило большого труда. Она была всё в той же куртке на пару размеров больше и всё с тем же рюкзаком, который, казалось, никогда не выпускала из рук. — Здравствуйте, — негромко поздоровалась Дубравина, боясь напугать. — Добрый вечер, — вдруг подскочила та. — Меня зовут Ольга Дубравина, я… — Заместитель главного редактора, — протараторила девушка, одной рукой прижимая к груди рюкзак, а второй хватая Олю за ладонь. — Меня зовут Алёна, и мне очень нужно с вами поговорить! Резко вздохнув от прикосновения ледяных пальцев новой знакомой, Ольга не сразу нашлась с ответом. — Может, попьем чего-нибудь горячего? — улыбнулась Дубравина, почувствовав, как закостеневшие пальцы ещё сильнее обхватили её запястье. Полчаса спустя Ольга с Алёной сидели напротив друг друга в небольшом кафе неподалеку. — Итак, Алёна, о чем вы хотели со мной поговорить? — Я… — несмело начала она и потупила взгляд, с каждой секундой будто уменьшаясь в размерах. Затем, резко вскинув голову, решительно посмотрела на Ольгу и очень тихо произнесла: — Моего брата убили. Дубравина моргнула. И ещё раз. Представить, что сообщат именно такое, было сложно. — Вы уверены? — не до конца осознавая услышанное, Дубравина внимательно изучала выражение лица Алёны. — Абсолютно, — ответила она. — Вы должны мне помочь! — В таком случае стоит обратиться в полицию… — Я пыталась, — выдохнула Алёна, снова схватившись за руку Ольги словно за спасительную соломинку. — Артём… Был пловцом… Полностью здоровым пловцом. А потом его убили. —Расскажите всё по порядку, — после некоторой паузы произнесла Дубравина, ощущая, что должна выслушать. — Ты ведь всегда была на стороне атлетов, — всё ещё пытался достучаться Алексей. — Ты всегда защищала их, всегда помогала… А если решишь объявить, что они употребляли, — он на мгновение замолчал, будто собираясь с мыслями, а затем продолжил, понизив голос, — допинг, то сделаешь из них преступников. — Если они принимают его сами, значит, они действительно преступники, — кивнула Оля, стараясь сохранять спокойствие. — Но что, если они не знают об этом? В таком случае они — жертвы. Им нужна помощь – нужна огласка в СМИ, иначе... — Твой максимализм нас погубит,— простонал Алексей и принялся растирать пальцами виски. — Давай отложим эту тему. Завтра мы приглашены в министерство на подведение итогов года. И ты номинирована на лучшего спортивного журналиста... — А ещё я, кажется, опаздываю на планёрку, — натянуто улыбнулась Дубравина, поднимаясь из-за стола. Кто-то другой, быть может, повелся бы на такую резкую смену темы, но не она. Продолжать разговор не хотелось. Необходимой поддержки от начальника и близкого человека она не получила. Но и от своей идеи отступаться не собиралась. А оставлять ситуацию конфликтной — отвратительный вариант. Работа и без того была нервной, поэтому необходимо сохранять комфортный «климат» хотя бы между ними. Услышав про планёрку, Алексей расслабленно выдохнул. Где-то в глубине души он понимал, что Оля легко от бредовой идеи с допингом не откажется, но сейчас об этом думать не хотелось. Завтра они отправятся на торжественный прием. И это затмевало плохие мысли. Со всем остальным разберутся после. Но были и дела, которые не могли ждать… Например – планёрка. Ольга прикрыла дверь в кабинет начальника и направилась по коридору в сторону комнаты для совещаний. Сопровождаемая стуком каблуков, согнула руку в локте и бросила взгляд на наручные часы, чтобы убедиться – она опаздывает на утреннюю дежурную встречу с журналистами. И нужно было бы ускориться, но Ольга лишь замедлялась, всё глубже утопая в рассказе Алёны. — Артёму, моему брату, было семь, когда его заметили и позвали на плавание. Он был счастлив, он очень цеплялся за этот спорт. У него появилась возможность стать кем-то, выбиться в люди и вытащить за собой меня… — она прервала свою речь буквально на несколько секунд, чтобы достать кое-что из рюкзака, с которым была все это время неразлучна. — Мы из детского дома. Наши родители погибли четырнадцать лет назад. На фотографии, которую она протянула журналистке, была изображена большая компания детей. Минуту спустя Алёна добавила другое фото — её брат, Артём, стоял на пьедестале с серебряной медалью на шее. Затем Алёна снова запустила дрожащую ладонь в недра своего рюкзачка и достала оттуда несколько медалей брата. Она аккуратно раскладывала одну за другой перед Ольгой, рассказывая, на каких соревнованиях была завоевана та или иная. В каждом её слове, в каждом жесте Дубравина остро чувствовала боль от потери брата — самого близкого для неё человека. Артёма больше не было. От него остались лишь круглые куски металла на лентах в цветах триколора. И для Алёны эти медали теперь стали дороже всего. — В шестнадцать лет Артёму сказали, что у него что-то не то с почками. Ему поставили почечную недостаточность… — Алёна опустила взгляд, а затем сжала в ладони последнюю медаль брата – та была бронзовой и вручена на первенстве Московской области. Ольга заправила прядь темных волос за ухо. То ли желая лучше слышать и ничего не упустить, то ли не зная, куда деть руки. Она и раньше волновалась на каких-то ответственных интервью, но дел с убийствами никогда не имела. И чувства Алёны передавались ей самой. — Ему сразу же предложили лечение. Врачи сказали, что он очень перспективный, что он в шаге от попадания в сборную… Артём мечтал об этом много лет. Мечтал, что будет ездить на чемпионаты в разные страны, что будет получать хорошие призовые и мы больше не будем жить так, как жили в детском доме… Дубравина начала понимать, к чему ведет Алёна, и продолжала сосредоточенно слушать. — Он уже мечтал о том, как подружится с Кравцовым, — улыбнулась Алёна, а вот Ольга от упоминания одного из самых успешных российских пловцов едва нахмурилась. — Он был его кумиром. Он ведь парень из обычной семьи, не из столицы, а как многого смог достичь... Дубравина шумно вздохнула, а затем согласно кивнула. Спорить глупо: Владислав Кравцов на данный момент – лидер сборной России по плаванию и один из сильнейших атлетов мира. — Он не раздумывая согласился на лечение, — продолжила Алёна. — В чем оно заключалось? — наконец задала вопрос Ольга, осознавая, что Артём пошел бы на что угодно, чтобы его мечты осуществились, и стал бы принимать неизвестные препараты, полагая, что это излечит от недуга. — Он пил какие-то лекарства и ему делали инъекции. Я видела следы от уколов, — Алёна начала дрожать, смотря в одну точку. — Названия не говорил. Мне кажется, он и сам не знал. И даже не спрашивал. Он всецело доверял людям, которые обещали сделать из него второго Кравцова… — Что случилось потом? — Дубравина нахмурилась, чувствуя, как голову пронзает колющая боль. Несколько предыдущих ночей они с Лёшей работали над предпоследним в этом году выпуском журнала. Сказывались недосып и напряжение. — У него остановилось сердце, — дрогнувшим голосом призналась Алёна, взяв в руки фотографию, где брат держит её на руках на фоне бассейна. Ольга поджала губы, голубыми глазами впиваясь в россыпь медалей, что лежали перед ней на столе. Что-то здесь не сходилось. Если у парня и была почечная недостаточность, то его должны были проверять постоянно на другие возможные проблемы со здоровьем. Спортсменов проверяют едва ли не каждую неделю. И если бы у Артёма было больное сердце, способное отказать в восемнадцать лет, то первым бы после этого угодил за решетку тот врач, что дал ему разрешение заниматься спортом. — Как это произошло? — Во время тренировки. Он… Утонул. — Вы там были? — Ольга с надеждой посмотрела ей в глаза, но Алёна отрицательно покачала головой. Её на тренировке не было. Дубравина тяжело вздохнула, закрывая лицо ладонями. — Он был один… — добавила Алёна. — Поздно вечером отправился на дополнительную тренировку без разрешения тренера. — Есть заключение судебно-медицинской экспертизы? Или справки о спортивных показателях, которые были у него на момент или за несколько дней до смерти? — поинтересовалась Ольга, пытаясь задавить собственные чувства отрешенно-деловыми вопросами. Снова запустив руку в рюкзак, Алёна вытащила кипу бумаг и положила перед Олей. И если в заключении о смерти был черным по белому указан инфаркт, то вот в последнем освидетельствовании Артёма спортивным врачом Ольга не могла разобрать ничего. Слишком специфичные цифры и аббревиатуры. — Я могу забрать эти бумаги? Алёна на мгновение смутилась, будто что-то прикидывала в уме, а затем едва заметно кивнула. — Вы совершаете ошибку, — подметила Ольга, грустно улыбнувшись. — А если я заберу, и вы больше никогда их не увидите? Что, если мне выгодно, чтобы эти документы никто не увидел? Алёна замерла и побледнела. Несколько секунд она с ужасом смотрела в глаза Ольги, а та, в свою очередь, понимала, что для нравоучений выбрала не лучшее время. Алёна и без того была как натянутая струна. Или – как крошечный, запуганный зверек, что в любой момент может броситься бежать в поисках укрытия. — Я сделаю фото, вы не против? — мягче начала Оля, доставая из сумки телефон. — Оригиналы никому не давайте, пока не решим, как будем действовать. Запишите мой номер...