Эй, Обломова!

Началась настоящая суматоха. Руслан бросился к дымящему автомобилю, не смотря на мою руку, которая, как мне казалось, крепко держала его за локоть. Но подойти близко к машине ему не удалось. Полицейский ловко перехватил преподавателя, принимая за одного из участника сходки, заводя руки за спину так, что тот поморщился от боли, сцепив крепко зубы. - Пусти, там моя сестра! - рявкнул он, пытаясь вырваться из цепкой хватки. - Разберёмся, - равнодушно ответил тот, отводя мужчину подальше. Я обхватила лицо руками, наблюдая за происходящим с неописуемым ужасом. Вокруг люди, стремглав убегающие от полиции, то и дело толкающие меня в плечо, крики, режущие слух, вой сирены приближающейся скорой помощи и пожарной... Но мой взгляд зацепился лишь за машину, дым от которой с каждой секундой становился всё чернее и чернее, агрессивно вырываясь из-под сплющенного капота. Сама не заметила, как слёзы крупным градом скатились по щекам, когда глаза наткнулись на аккуратную девичью ладошку, робко выглядывавшей из-за сложившегося гармошкой автомобиля. Алина... Если до этого я чувствовала себя виноватой, то сейчас это чувство усилилось вдвое сильнее, режущей болью отзываясь где-то в районе груди. Вскоре мой плач перешёл в неслабый рёв и всё происходящее вокруг в один момент перестало существовать. Хоть и отголоски здравого разума отскакивали в моём сознании, напоминая, что нужно взять себя в руки и поспешить за Русланом, чтобы хоть он не натворил глупостей, но эмоции брали верх. Я бы осела на асфальт, захлёбываясь собственными слезами, если бы не полицейский, который вовремя подбежал ко мне, подхватывая под руки. - Осторожно, милочка! - безэмоционально бросил он, отводя меня к патрульной машине. У меня не было сил сопротивляться. Одно событие напрочь выбило из меня дух и я стала безвольной куклой. В голове куча мыслей, собрать которые было задачей из ряда невыполнимых. Картинка разбитого автомобиля прочно стояла перед глазам даже тогда, когда меня усадили на задние сидения полицейские и увезли прочь от этой чёртовой трассы.

***

Долго в отделении нам сидеть не пришлось. Отец Руслана практически вместе с нами приехал к участку и ткнул нужным людям в карман внушительные суммы денег. В другой раз я бы возмутилась процветающей в стране коррупции, но сейчас было не до этого. Слезы больше не били струями из глаз. Они высохли, неприятно стягивая тонкую кожу лица. Но, тем не менее, внутри всё горело огнём. Я переживала за Алину, как за свою родную сестру, хоть и знаю её не так долго. Мы сидели в коридоре отделения, ожидая хоть каких-то новостей. Отец Руслана не выходил из кабинета следователя уже более десяти минут и судя по громкому тону, разговор у них в самом разгаре. Сам же преподаватель не проронил ни слова за всё это время. Он сидел рядом со мной, разбитый, уронив голову в ладони, упёршись локтями в колени. Изредка он что-то мычал, то и дело оттягивая волосы, а я молчала, понимая, что слова сейчас ничем не помогут. Сердце разрывалось на части, когда я смотрела на Руслана и, осознавала, что моя вина здесь тоже есть. Мне хотелось его успокоить, утешить хоть чем-нибудь, но вряд ли что-то поможет залатать дыру в душе. Поэтому я просто склонилась к нему, такому тёплому и родному, вдыхая полной грудью любимый аромат, положив голову на твёрдое плечо. Он безмолвно вздрогнул. - Эмилия! - слишком громко прозвучало моё имя в пустом коридоре, эхом отбиваясь от стен. Мама подлетела ко мне, взволновано всматриваясь в заплаканное лицо, отбрасывая пальцами надоедливые волосы. - С тобой всё в порядке? - спрашивает она, присев возле меня на корточки. Я энергично киваю головою и украдкой смотрю на Руслана. Папа стоит рядом с ним, возложив руку на плечо в поддерживающем жесте. Не расспрашиваю их, как они узнали о случившемся. Очевидно, родители держат связь между собой, поэтому и новости разошлись быстро. - Какое горе-то..., - продолжает нагнетать мама, обнимая меня. Я утыкаюсь носом ей в волосы и удивляюсь, видя её такой нежной и ласковой. Неужели, чтобы измениться нужно поставить человека в такое положение? Тем временем из кабинета выходит отец Руслана весь побледневший. Он молча кивает в знак приветствия моим родителям, и направляется следом за следователем. - Ты куда? - подаёт голос преподаватель, подрываясь с места. Арсений некоторое время молчит, поджимая дрожащие губы. Его взгляд такой пустой и безжизненный, что моё сердце вновь болезненно начало сжиматься. - На опознание, - сипло выдаёт он. Если до этого была хоть малейшая надежда на то, что Алина жива, то сейчас она просто рухнула камнем вниз, разбиваясь вдребезги. Я услышала, как охнула сбоку мама и крепче прижала меня к себе, словно боясь, что я сейчас сорвусь. Руслан же остался стоять на месте, как статуя. Лишь руки сжались в кулаки. - Я с тобой, - дрогнувшим голосом сказал он. Я видела, скольких сил ему стоит сейчас сдерживаться, как увлажнились его глаза, но при этом он мужественно продолжал стоять. Мы все сейчас на грани. - Нет, - выпалил Арсений. - Я пойду один, Руслан. Преподаватель сокрушенно сел обратно, на удивление, не став ему перечить. Он прислонился к холодной стенке, откидывая голову и прикрывая глаза. - Какой чёрт её туда повёл? - подал голос мой отец, стоявший напротив нас. Кажется, он воспринял эту новость не менее болезненно, за родителей Алины, потому что лица на нём не было. И я впервые вижу его таким понурым с тусклыми глазами. Арсений мгновенно вспыхнул, как спичка. Гнев отчётливо проступал на его лице в виде раскрасневшихся щёк и яростного блеска в глазах. - Артём, - процедил он, преждевременно, как по мне, обвинив парня во всём. - И если этот гадёныш выжил, то он недолго порадуется этому. Он за всё мне ответит! - бросил мужчина перед тем, как развернуться и последовать на опознание. А мне почему-то хотелось встать на защиту парня. Да, если он был инициатором, то безусловно его вина есть. Но Алина достаточно взрослая для того, чтобы принимать решения и очевидно, что никто её на гонки не тащил и, зная её, я смею предположить, что, возможно, она сама и повела их туда. Виноваты все и останавливаться лишь на одном Артёме - глупо. Я виновата, что отпустила раньше, родители - в том, что спускали с рук все её выходки раньше. Руслан один не в силах был приструнить свою сестру, а маме с папой, по всей видимости, было не до этого. Виноваты все, но от этого уже ничего не поменяется. - С Вашего разрешения, я хотел бы переговорить с Эмилией, - обратился к моим родителям Руслан. Он открыл глаза, устало посмотрев на них, а затем на меня. Мама нахмурилась, нехотя отстранившись от меня. Видимо, ей не понравилось, что у нас есть секреты от них, и я почти была уверена, что она ни за что не оставит меня одну. Тем более учитывая нынешнюю ситуацию. - Пойдём, подышим свежим воздухом, - не дожидаясь разрешения и приняв молчание как знак согласия, он взял меня под локоть и повёл в сторону выхода. Вжав голову в плечи я последовала за ним, и слегка поёжилась от прохладного осеннего ветра, который обдал меня как только мы оказались на улице. Лишь отойдя на внушительное расстояние и свернув за угол он остановился, рухнув на лавочку и потянув меня за собой. - Не могу там больше находиться, - признался он, тяжело вздыхая. - И я до сих пор не верю в происходящее. Я прижалась к нему ближе, сжимая крепче его руку. Мне хотелось забрать всю его боль себе, но, увы, не могу. И от этого ещё хуже. Руслан зарылся носом в мои волосы, рвано дыша. - Мы справимся, - выдавила я, облизывая обветренные губы. - Может, это была не она? - глупое предположение, но хоть что-то, чтобы не дать надежде сгореть до конца. Мужчина горько хмыкнул. - Ты сама в это веришь? - он посмотрел мне в глаза. В его взгляде столько боли и вины, которая разрывает не только его, но и меня вместе с ним. Ну и как на это ответить? Как сказать, что нет? Очевидно, моя реакция сделала всё за меня, от чего он кивнул, словно этого и ожидая. - Не отчаивайся раньше времени! - продолжала я. Дёрнув его за рукав, я вновь обратила внимание мужчины на себя. Не знаю, откуда во мне эта крупинка веры, ведь я сама всё видела своими глазами. Наверно, мне просто хотелось дать хоть маленькую надежду Руслану, чтобы у него появилась во взгляде жизнь.... - Ещё ничего неизвестно. Преподаватель неожиданно расхохотался, но в этом смехе было столько горечи, что я невольно скривилась, отшатнувшись. Но он резко ухватил меня за подбородок, приближая своё лицо ко мне, обдавая тёплым дыханием губы. - Я тоже был там, Эмилия, - надломленным голосом говорил он. - И я всё видел. Я видел, как Алина села в автомобиль, видел, как она вылетела через лобовое, видел, как лежала на траве и истекала кровью. Как ты думаешь, нужно ещё слепо верить в то, что там не она? Он прав, конечно же, прав. Надо быть наивным дурачком, чтобы верить в это, но вера в данном случае, единственное что у нас осталось. - А что ты предлагаешь? Слёзы и крики тоже не помогут, - слишком резко отвечаю я, мотнув головой. Руслан отпрянул, крепко сцепив зубы, а я смотрела на его острый профиль и понимала, как трудно даётся мужчинами сдерживать свои эмоции, бьющие ключом изнутри. - Ты права, - цедит он. - Здесь уже ничего не поможет. Я тяжело вздыхаю, бессильно бросив руки себе на колени. Всё вокруг казалось таким нереальным и таким чужим, словно меня вытащили из параллельной вселенной и засунули в совершенно иной мир, где мне всё чуждо. Внутри постепенно образовывалась пустота и каких-либо эмоций у меня больше не осталось, слёзы иссякли, как и мои силы. Прохладный ветер забрался под мою тонкую кофту, заставляя вздрогнуть и обхватить себя руками, чтобы хоть как-то согреться. Оставлять одного Руслана я не собиралась. Мало ли что зайдёт ему в голову, а потерять ещё его я не хочу. - Замёрзла? - спрашивает мужчина и не дожидаясь моего ответа, притягивает меня к себе и крепко обнимает. Я жмусь к нему, чувствуя тепло его тела и втягиваю приятный аромат его одеколона, позволяя себе уткнуться носом ему в шею. Он убаюкивает меня, как маленького ребёнка, шепча себе что-то под нос. - Что-что? - чуть отстраняюсь и заглядываю ему в глаза. - Колыбельная. Я напевал её Алине, когда она была маленькая, - отвечает мужчина, поджимая губы. Пустой взгляд устраняется куда-то вдаль, а изо рта вырывается клубочек сизой дымки. Ему тоже холодно, но возвращаться в удручающие стены отделения не хотелось ни мне, ни ему. Ведь там проблемы, ведь там она... Смерть. Ничего не отвечаю, потому что попросту не знаю что. Я чувствую, как размеренно стучит его сердце и какой безжизненный взгляд у преподавателя. Понимаю, что он, как и я, сейчас эмоционально истощён. Мужчина оборачивается ко мне и между нашими лицами остаётся сантиметра два. Я, не раздумывая, делаю то, что могу в данной ситуации - целую приоткрытые губы Руслана. Медленно захватываю нижнюю губу, не зная, как отреагирует он на такую, может совсем неуместную ласку. Но я больше не знаю, как его поддержать, ведь слова не помогают. Никогда не помогали. Он вначале сидит, смотрит на меня и хмурится, а затем бросает жадный взгляд на мои губы и притягивает моё лицо ближе к себе. Крепкая рука зарывается в мои волосы, причиняя лёгкую боль, на которую я стараюсь не обращать внимания, а тёплые губы уже владеют моими, полностью перехватывая инициативу. Поцелуй получился отнюдь не нежным. Жёсткий, грубый с горьким привкусом боли и отчаяния. Но я позволяла делать Руслану то, что он хочет. Если ему нужно таким образом выплеснуть накопившуюся боль - пусть, лишь бы был рядом и держался. От бешеного напора мужчины мне не хватало дыхания. Я довольствовалась лишь небольшими глотками воздуха, которые успевала жадно захватывать в коротких перерывах, когда преподаватель переключался на скулу или шею. Я чувствовала, что нужна ему сейчас, а он слишком гордый чтобы сказать об этом. Когда дышать стало совсем тяжело, мы остановились. Моё лицо обхватывали тёплые ладони Руслана и я блаженно закрыла глаза. Всё в этом моменте прекрасно, если бы не одно "но"... - Алина была против этого, - хрипло подмечает он, опуская взгляд, словно провинившийся ребёнок. Я чувствую болезненный укол в сердце и как на мои глаза вновь набежала влага. - Она не была против, - дрогнувшим голосом протестую я, вспоминая слова его сестры. - Она лишь сказала, что не поддерживает такие отношения, но мешать не будет. В последний момент прикусываю язык, понимая, как сейчас звучат эти слова. Словно какое-то пророчество, которое сбылось... Каменная маска вновь набежала на лицо Руслана и он выпрямился, кривя губы. Он вновь молчал, вновь закрывался. Я протянула руку к нему, собираясь прикоснуться к густым чёрным волосам, но он дёрнулся, перехватив её в воздухе и скрестив наши пальцы. - Пойдём, ты вся холодная, - бросил он, не смотря на меня. И я послушно следую за ним, держа язык за зубами. Слова не помогают. Никогда не помогали. Лишь делали хуже.

***

За эти несколько минут, пока мы шли, никто из нас не проронил ни слова. А как только мы оказались внутри отделения, и вовсе отстранились друг от друга, словно не было жарких поцелуев и тёплых объятий. Руслан пропустил меня вперёд, намеренно отдаляясь от меня на несколько шагов чтобы не вызывать лишних подозрений. Мои родители сидели там же в коридоре под кабинетом без особых эмоций на лице. Время близилось к полуночи и все мы, как выжатые лимоны. Я уселась рядом с ними, украдкой поглядывая на преподавателя, который устало прикрыл глаза. - Держишься? - коротко спросил у него отец. - Из последних сил, если быть честным, - сдавленно ответил мужчина. Папа кивнул, устремив взгляд себе под ноги, а мама вновь сгребла меня в свои тиски, прижимая, как маленькую, к своей груди. Аналогичные действия мне хотелось сделать с Русланом, но эти чёртовы границы держат нас на большом расстоянии друг от друга, что заставляет сердце болезненно изнывать. Послышались отдалённые шаги в конце коридора и мы все спохватились, замечая Арсения вместе со следователем. На автомате все поднялись, встречая их и ожидая услышать лишь констатацию неизбежного. Чтобы окончательно обрубить все лишние надежды. Эмоции отца Руслана было трудно разобрать. Он хмурился, жевал свои тонкие губы, а взгляд у него и вовсе был растерян. Он продолжал молчать, но ровно до тех пор, пока преподаватель не схватил его за плечи и слишком резко спросил: - Ну? Арсений поднял на нас всех потерянные глаза, пробежавшись по каждому поочерёдно, а затем, остановившись на Руслане, едва слышно, не верящим голосом прошептал: - Там не наша Алина. Там не моя дочь...