История любви в городе у Черного моря

В клубе «EXIT» было шумно и весело. Группа 13-М-666 развлекалась, отмечая день рожденья новенькой. Влад ни на шаг не отходил от Снежаны. Игнатов и Рожко постоянно целовались, Инна и Орлович спорили, Малинины сидели, обнявшись и наблюдали за танцующими. Вика, нервно теребя салфетку, постоянно проверяла мобильный. Влад заметил беспокойство сестры, что-то шепнул Снежане и пригласил Вику на танец. Брат и сестра плавно кружили на данс – поле. - Вика, что с тобой происходит? - Влад нежно прижал к себе голову сестры. - Да так, просто переутомилась. Практика тяжелая, - соврала девушка. - Вик, - Влад, развернув голову сестры, заглянул в ее огромные черные глаза. - Ви-ик, ты это когда мне врать начала? Я же вижу, что у тебя случилось что-то. - Все нормально, - в этот момент завибрировал Викин мобильный. Девушка испуганно выхватила телефон из кармана, но, увидев номер, улыбнулась и ответила. - Алло… да, мамочка,… Спасибо! Я так тебя люблю!.. Хорошо, - глаза Вики опять засияли, она рванула брата за руку, рассмеялась и закружила Влада под быструю музыку. - Сестренка, что это было? - Влад еле успевал за Викой. - Да так, Владушек, наша мама, как всегда, на высоте! - Вика счастливо улыбалась. - Понятно, маленькие женские тайны, ведущие к тяжелым мужским жизненным проблемам! - Влад подхватил Вику и быстро ее закружил. Когда танец закончился, брат и сестра присоединились к остальным студентам. Усадив Вику, Влад нежно обнял Снежану и поцеловал ее. Ребята веселились, празднуя «День рожденья Смерти». А в зале для боулинга этого же клуба друзья – врачи развлекались по-своему. Юра пустил шар и сбил одним ударом все кегли. - Да, Варшавский, рука у тебя что надо! Сразу видно – твой рабочий инструмент, - Олег похлопал друга по плечу. - Кузнецов, я же каждый день этими руками тружусь! - отшутился Юра. Олег примерился и бросил свой шар. Три кегли остались не сбитыми. Кузнецов махнул рукой: - Эх, хирургия, с тобой соревноваться бесполезно, все равно выиграешь. Пошли по пиву бахнем. Друзья взяли кружки с холодным пивом и устроились за столиком. Олег сделал глоток и кивнул Юре: - Ну, железный лорд, валяй, как тебя угораздило? - Угораздило куда? - Юра пытался оттянуть рассказ. - Не ломайся, Юрка. Рассказывай. - А что рассказывать, ты же знаешь, я никогда никого уже не полюблю. Для меня эта тема закрыта, - Юра тяжело вздохнул. - Почему? Из-за Крохи? Ты все еще любишь ее? - Нет, Олежек, я отпустил ее много лет назад. И в моем сердце что-то умерло. Особенно после нашего с ней последнего разговора. - Прошло пять лет, У них с Воронцовым все тот же дубль - пусто. - Но она любила, любит, и будет любить только его, несмотря ни на что. Ее письмо было криком о помощи к старому другу. А я его получил спустя много лет. Кроха так радовалась нашей встрече, как маленький ребенок, но она ждала друга, а не любимого мужчину. Любимым навсегда останется Воронцов. А мои попытки поискать любовь в других местах, как ты знаешь, не увенчались успехом. Разве что нажил себе кучу проблем, прослыл бабником и мерзавцем. - Юрка, а эта милая студентка? Ты так на нее смотрел, так говорил о ней! - Олег подтолкнул друга плечом. - Виктория? Это несбыточная сказка. Я буду тихо наблюдать со стороны за этим очарованьем. Разве я могу обидеть это маленькое сокровище своими глупостями? - глаза Варшавского наполнили боль и тоска - Юрка, может все не так плохо? Может… - Я старше ее лет на 18, - перебил Юра друга. - Она мне в дочки годится. Я не могу, не могу, Олег! - А, по-моему, ты просто сошел с ума. Ладно, если это судьба, жизнь сама тебя заставит сделать шаг. - Олег, не трави душу. - Буду травить, буду. Еще один болезненный вопрос: как там доктор Челси? Все еще бегает? - Точнее убегает. Я нанял адвоката, он мне обещал до конца года все уладить. - Так, это уже что-то. Если решишь эту проблему, считай, что сорвал Джек-пот. - И не говори, - Юра горько ухмыльнулся. - Кроха когда-то заметила очень точно: Жизнь хороший учитель, но слишком дорого берет за свои уроки. - И не говори! - передразнил Варшавского Олег. - Может, сходим на данс – пол? - Я не танцевал сто лет, не хочу. - Варшавский, - Олег потянул друга за руку. - Я хочу танцевать! Между прочим, я сегодня жену отправил сразу из отпуска в командировку, а значит, имею право на невинный флирт с одним танцем. Идем, составишь компанию другу, - Олег снова потянул Юру за руку. - Ладно, что не сделаешь для женатого друга! Олег и Юра вышли из боулинга и оказались в эпицентре веселья и танцев. Громко играла танцевальная музыка, мелькали огни света. Вдруг Юра остановился. Олег проследил за его взглядом: Варшавский увидел Вику. - Если ты ее не пригласишь танцевать, это сделаю я, - прокричал Олег другу на ухо. - Варшавский, не дури, счастье в жизни нашей скоротечно! Юра задумался, затем подошел к DJ и что-то сказал на ухо, всунув ему купюру в карман. Тут же заиграла медленная музыка. Присутствующие разбились по парам. Студенты Варшавского тоже поспешили на танец. Вика осталась за столиком одна. Юра подошел сзади и тихо на ухо прошептал: - Доктор Воронцова, можно Вас пригласить? Вика медленно повернулась на этот шепот, ее глаза расширились от удивления: грозный куратор приглашает ее на танец! Сначала операция, потом танец… Вика не верила происходящему. Юрий протянул девушке руку, и они вышли на данс – пол. У Вики перехватило дыхание. Волшебное чувство накрыло ее, то самое, которое она испытала в операционной, когда Юра положил на ее плечо руку. Они кружили в танце, глядя друг другу в глаза, и для них не было вокруг никого. Олег пробрался к DJ-ю и, помахав купюрами, что-то быстро сказал ему на ухо. Тот понимающе кивнул. Пары не заметили повтора медленного танца. Но когда медляк пошел по третьему кругу, на данс – поле осталась только одна пара. Игнатов и Влад решили разобраться в ситуации. - Не, ну что за псих тянет медляк! - возмутился Воронцов. Однако друг его дернул за рукав, и сказал прямо в ухо: - Не мешай Вике зверя приручать! Посмотри на эти взгляды! Влад посмотрел в направлении руки Виктора и увидел совершенно сумасшедшую картину: на достаточно почтенном расстоянии друг от друга в медляке кружили Варшавский и Вика. Их взгляды говорили все без слов. Глаза парня округлились от удивления. Он уже хотел подойти к парочке, но Игнатов удержал его: - Влад, не сходи с ума, Вика - взрослая девочка, при этом умная и красивая. Ну а куратор, вроде тоже не идиот. Не мешай. - Да я его… - но Витя рванул Влада на себя: - Остынь, брат. Посмотри на Вику! Она сейчас так счастлива! Влад смотрел на сестру, в нем боролись бури эмоций. К ребятам подошла Снежана и взяла Воронцова за руку. Она резко наклонила к себе голову парня и прямо в ухо крикнула: - Влад, я ее так понимаю! - Снежана потащила парня танцевать. - Ну, вот и славно, - ухмыльнулся Игнатов. - Хоть кто-то его остановил, - он вернулся к столику, где Витю ждала Аня. Когда медленная музыка сменилась диким ритмом, Юра проводил Вику к остальным ребятам. - Добрый вечер, - поздоровался куратор. - Я возвращаю вашу отличницу, - он улыбнулся Вике, кивнул всем головой и пошел искать Олега. Вика, опустив глаза, улыбалась. Влад нервно дергал салфетку, Снежана гладила его по голове, Игнатов с Рожко целовались. Остальные недоуменно смотрели на Вику. Первым не выдержал Влад: - Вика, что это было? - брат пытался поймать взгляд сестры. - Ничего, - рассеянно сказала Вика. – Так, просто потанцевали. - Просто? - Влад начал закипать. В разговор вмешалась Аня: - Воронцов, ты чего? Снежанка, стукни его слегка! Влад, они просто потанцевали, Вика красивая, умная, и сидела тут одна без пары, вот «Я лечу» ее и пригласил. Ты ненормальный? Витя, ну скажи что-нибудь этому психу! - А я ему уже сказал. Зверь не дурак, он просто пригласил девушку на танец. По-моему, Вике понравилось, Вика, я прав? - А?.. Что?.. Ну да, Влад, все в порядке, мы просто потанцевали. Что тут такого? - Вика мыслями была еще там, в танце. Глаза Влада блестели от злости и непонимания. Он смотрел на сестру и видел маленькую беззащитную девочку, которую надо защищать и оберегать. Ему казалось, что любой подошедший к Вике мужчина хочет обидеть ее, воспользоваться ее доверчивостью и наивностью. Влад с трудом подавил свои эмоции, решив поговорить завтра с Варшавским. Вечер, впрочем, закончился мило, других инцидентов не случилось. За полночь студенты стали собираться домой. Малинины укатили на такси, Орлович и Светлова продолжали спорить на тему «как добраться до дома». Игнатов обнял Аню и попрощался: - Ну, всем спасибо, всем пока. Снежанка, еще раз поздравляем и убедительно просим придержать этого пылкого юношу. А то без куратора останемся, - рассмеялся Виктор, и они с Аней, помахав сокурсникам, ушли. Влад стоял возле клуба, обнимая Снежану и крепко держа за руку сестру. Светлова и Орлович наконец договорились между собой идти три квартала пешком. Они попрощались, оставив у клуба Влада с девушками. Как только они остались втроем, Снежана налетела на возлюбленного: - Владик, посмотри на себя, ты же похож на «Я лечу», когда тот бесится! Ну, потанцевала Вика, ну, улыбнулся куратор студентке, заметь, умной и красивой! Что в этом такого? - Снежана, она же ребенок! – Влад крепче сжал руку сестры. - Ага, - огрызнулась Вика. – Старше меня на пол часа, а ведешь себя, один в один - Андрей Воронцов. - Вика, - Влад дернул сестру за руку. - Влад, я уже 19 лет Вика, понимаешь? Что случилось? Ты в Юрии Михайловиче увидел черты человека, не зверя? Обалдел от удивления? Так он еще, наверное, спит, ест, пьет, как обычные люди, а иногда приглашает на танец симпатичных девушек, - Вика явно разозлилась. Она попыталась вырвать руку, но Влад крепко держал сестру. - Не дергайся, сейчас мы проводим Снежану, а потом я доставлю тебя домой. Там с мамой будешь выяснять свои танцульки. Понятно? - Влад, ну зачем ты так с Викой? – Снежана погладила Воронцова по голове. - Снежаночка, только потому, что она еще наивный чистый ребенок, а Варшавский взрослый дядя, не уверен, что он ей подходит. По крайней мере, сейчас. - Какой ты сердитый! – Снежана манерно закатила глаза. - Так. Девчонки, вы мне тут не разводите женскую солидарность. Все, я сказал по домам! - Влад освободил руку, которой обнимал Снежану и остановил проезжавшую машину. - Прошу, дамы, - Влад помог девушкам сесть в авто. - Шеф, давай военный городок, - попросил Влад водителя. Они ехали по ночному городу. Вика смотрела в окно, вспоминая танец. Влад периодически оглядывался назад, его беспокоило мечтательное выражение лица сестры. Утром ребята мрачно собирались в больницу. Влад и Вика завтракали, когда Наталья Викторовна зашла на кухню, и, став в дверях, жестко спросила: - Итак, господа медики, я требую объяснить мне причины сложившейся нездоровой атмосферы в нашем доме. - Мам, с чего ты взяла, что атмосфера… - начал Влад, но мать резко перебила сына: - Я не взяла, вы сами дали повод. Что за молчанка, почему я не слышу задушевных утренних бесед, обсуждений? Что случилось между вами? - Ма, с чего ты… - Вика попыталась замять разговор, но Воронцова – старшая на полуслове оборвала дочь: - Значит так. Либо вы мне сейчас же все рассказываете, либо я созываю семейный совет. В расширенном составе! – голос Натальи Викторовны был переполнен металлом. - Итак, Владислав, начинай, как самый мрачный. - Мама, ну что ты, в самом деле? Мы просто устали. Вчера пришли поздно. - Ага, после ночной смены на скорой ты не устаешь, а тут вдруг силенок не хватило. Влад, у тебя плохо получается мне врать. Ты все утро смотришь на сестру так, будто она вышла замуж, а тебя не пригласила на свадьбу, - Наталья Викторовна в упор посмотрела на сына. Влад тяжело вздохнул и опустил глаза. - Так! Интересно! Вика, я что-то пропустила со вчерашнего обеда? Или как? - Мам, я просто потанцевала вчера не с братом, а он разозлился, боится, что я глупостей наделаю. Влад меня считает маленькой девочкой. Ну, хоть ты ему объясни, что я выросла, - Вика тщательно выбирала слова. Она боялась, вдруг мама тоже не поймет, что то был только танец. Варшавский – это небожитель, гениальный хирург, у него, наверное, такие женщины! А она просто девчонка. Просто ученица, готовая с открытым ртом слушать каждое слово МАСТЕРА! Она тихонько, со стороны, будет любить этот ИДЕАЛ! - Так вот в чем дело, - Наталья Викторовна расхохоталась. - Сынок, ну ты копия своего папы! Что случилось, если Вика с кем-то потанцевала в клубе? Вот уж точно, не в ЗАГС же она собралась! - Мам, она еще ребенок! - Влад кинул строгий взгляд на сестру. - А ты? - Воронцова умилялась этой братской заботой. - А я – мужчина! - Вот как? Тогда, мужчина, тебе поручение: беречь сестру, но не перегибать палку. И поставили в этом деле точку. Ясно всем? - Ясно, - облегченно вздохнула Вика, Влад что-то пробурчал, и обнял сестру. По дороге в больницу ребята не разговаривали. Влад не отпускал руку сестры, Вика о чем-то мечтала. Когда автобус подъехал к остановке «больница», Вика дернула руку: - Влад, отпусти меня, пожалуйста, я зайду в магазин. - Зачем? - Влад посмотрел сестре в глаза. Вика рассмеялась: - Братик, ты такой сейчас смешной! Я куплю йогурты на обед. В отличие от всех вас, меня наградили двумя больными из второй палаты, я не успею сбегать в «Черный кот». - Ладно, иди, - Влад отпустил руку сестры, а сам задумался и пошел в больницу. Переодевшись и приготовившись к занятиям, Влад поздоровался с другими ребятами, обнял и поцеловал Снежану, и вышел из комнаты отдыха. Ноги несли его прямо в ординаторскую. Влад постучал в двери, и, услышав «Входите» Варшавского, вошел в ординаторскую. Куратор явно удивился: - Доктор Воронцов? Чем обязан? Влад посмотрел на «Я лечу» и, собрав свои мысли в кучу, начал: - Юрий Михайлович, я хочу с Вами поговорить о моей сестре. Она совсем еще… - Владислав, я понял, о чем Вы хотите со мной говорить, - Юра перебил юношу, облегчая тому неловкое начало разговора. - Поверьте, это был просто танец. Вы не можете отрицать, что Виктория – талантливая, умная и красивая девушка. Естественно, что это видите не только Вы. А такая музыка, как вчера, пробуждает романтику и сентиментальность. Но Вам не стоит беспокоиться. Лично я никогда себе не позволю обидеть Вашу сестру. Влад растерянно стоял в ординаторской и слушал куратора. В его голове промелькнуло: «Вика права, в нем есть что-то человеческое, ну, и дурак же я!» В это время куратор подошел к нему протянул руку и добавил: - Надеюсь, мы друг друга поняли? - Юра улыбался. Влад пожал руку куратора, попросил прощения и уже собрался выйти, когда юношу догнали слова Варшавского: - А Вы молодец, доктор Воронцов! Виктории очень повезло с братом. В учебном классе студенты, как всегда, веселились перед занятиями. Вспоминая вчерашний день, ребята приплясывали, распевая любимые песни. Они не заметили, как вошли Варшавский и новый доктор Бухтеев. Варшавский несколько мгновений наблюдал за ребятами, затем гадливо ухмыльнулся Бухтееву и прошептал ему на ухо: - Ну, так что? Подменишь? - Подменю, - улыбнулся в ответ Бухтеев. Варшавский глубоко вдохнул и громко начал занятие: - Господа студенты, насколько я понимаю, здесь не дискотека! По-моему, группа 13-М-666 никак не решит, когда писать заявления об отчислении, - Юра скорчил самую зверскую физиономию. Ребята замерли. Знакомый голос гремел и не предвещал ничего хорошего. Мгновенно студенты расселись по своим местам и были готовы к учебе. Варшавский, довольный произведенным впечатлением, продолжал нагнетать обстановку. - Итак, раз вы уже в состоянии меня слушать, начнем. Сегодня на нашем занятии мы рассмотрим интереснейшую проблему – панкреатит, острый панкреатит, и как это все лечить! И поможет нам в этом доктор Бухтеев Георгий Маркович, - Варшавский повернулся к Бухтееву, тот кивнул студентам. Юра ухмыльнулся и продолжил. - Итак, сегодня вас учит Георгий Маркович. А я с вами увижусь после занятий, когда вы навестите своих больных. Ну, вроде все, - Юра улыбнулся, кинул взгляд на часы, - Доктор Бухтеев, прошу! - Юра уступил Георгию Марковичу место у доски и покинул класс. - Итак, господа, - начал Бухтеев, - сегодня мы с вами рассмотрим страшный сон хирургов. Болезнь, при которой операция нужна, но проводить ее страшно. - Панкреатит - воспаление поджелудочной железы. По клиническому течению панкреатиты делят на острые и хронические, - вставился Орлович. - Спасибо, коллега, - Бухтеев кивнул в сторону Антона. – Вы абсолютно правы. Самым страшным является острый панкреатит. Постараюсь говорить максимально простым языком. Этиология острого панкреатита недостаточно выяснена. Установлена несомненная связь между острым панкреатитом и заболеваниями желчных путей, желчнокаменной болезнью, алкоголизмом, алиментарными нарушениями (переедание, неполноценное питание). Причиной заболевания может быть поражение сосудов поджелудочной железы (тромбофлебит, эмболия), нагноительные процессы в брюшной полости (аппендицит), травма, аллергическое состояние организма, а также инфекционные заболевания (пневмония, паротит, скарлатина), обусловливающие возникновение острого панкреатита гематогенным путем, - Бухтеев перевел дыхание. – В начальном периоде заболевания наблюдается очаговый либо диффузный отек поджелудочной железы. Далее, в зависимости от тяжести поражения, могут появляться очаги некроза, мелкие или обширные абсцессы. Перейдем к рассмотрению клинической картины заболевания. Тяжелая форма острого панкреатита характеризуется бурным началом с резкими болями в верхней половине живота, нередко шоком. Боли отдают в спину, левую половину туловища, часто бывают опоясывающими. Боли бывают непрерывными либо приступообразными, напоминая стенокардию, почечную или печеночную колику, сопровождаясь тошнотой, рвотой, метеоризмом. При обследовании живота напряжение мышц отсутствует или незначительно выражено, что является важным диагностическим признаком. Температура тела может быть нормальной или повышенной. В моче и крови значительно повышается количество амилазы. Уровень кальция в крови резко снижается. Что вы можете мне сказать о проведении дифференциального диагноза? - Я думаю, что дифференциальный диагноз проводится с острым холециститом, приступом печеночной колики, прободной язвой желудка или двенадцатиперстной кишки, инфарктом миокарда, ущемлением диафрагмальной грыжи, - Вика, думая, проговаривала каждое слово. - Отлично доктор… - Бухтеев посмотрел вопросительно на студентку. - Воронцова, - Вика улыбнулась. - Ага, значит это Вы, Виктория Воронцова – талантливая отличница, - Георгий Маркович с интересом посмотрел на девушку. – Юрий Михайлович Вас хвалил, а это из разряда фантастики. Продолжим. Лечение острого панкреатита. При малейшем подозрении на острый панкреатит больного следует немедленно направить в больницу. До госпитализации больной должен находиться в постели, на верхнюю часть живота кладут холод. По показаниям применяют сердечные средства. Применение морфина или пантопона запрещается. Лечение должно быть направлено на борьбу с шоком, ликвидацию болей и предупреждение вторичной инфекции. В первые дни назначают голод и подкожное введение изотонического раствора хлорида натрия (до 3 л в сутки). В дальнейшем больного постепенно переводят на диету с умеренным ограничением белков и резким ограничением жиров и углеводов. Хирургическое лечение необходимо при ухудшении общего состояния с нарастанием интоксикации и явлений перитонита, а также при появлении признаков нагноения поджелудочной железы. Виктория, как вы думаете, каковы прогнозы при панкреатитах? - Прогноз всегда серьезен. С поджелудочной не шутят. Я думаю, что в некоторых случаях возможен летальный исход. Причиной смерти, помимо шока в начальном периоде заболевания, могут быть различные осложнения, например, желудочно-кишечное кровотечение, перитонит. При легких формах возможно полное выздоровление. - Отлично, доктор Воронцова. Насколько я знаю, у Вас больная с хроническим панкреатитом в стадии обострения, которую мы с Юрием Михайловичем будем в ближайшее время оперировать. - Да, это больная Рублева. У нее уже начали появляться очаги некроза. - Вы хорошо знакомы с историей болезни Вашей больной. И как Вы оцениваете шансы больной? - Вообще, 70 на 30. - 70 на 30 или 30 на 70? - Если бы оперировал не Варшавский, то я сказала бы 30 на 70, а так я не ошиблась. - Я понял Вас, Виктория, Думаю, Вы правы. Юра, скинув студентов на Бухтеева, шел по коридору быстро и уверенно. Варшавский принял решение: да, ему нужна помощь, ему просто необходимо поговорить, точнее выговориться. Он заскочил в ординаторскую, переоделся и поймал себя на мысли, что быть начальником в данный момент очень даже кстати. Юра вышел из больницы, он шел по осеннему городу, солнце светило, пахло морем. Три квартала он пролетел на одном дыхании. Варшавский подошел к зданию пединститута, и обратился к группе ребят, куривших у входа: - Не подскажите, деканат факультета психологии где находится? - На втором этаже, аудитория 70, - ответили ребята. - Спасибо, - Юра быстро вошел в здание и через минуту уже стоял перед огромными дверями с красивыми коваными цифрами «70». Юра без стука вошел. Секретарша удивленно посмотрела на него: - Вам кого? - А мне декан нужен, - улыбнулся девушке Варшавский. - Как Вас представить. Вы – студент? - Уже нет. Скажите просто Юрий Михайлович. Девушка смерила Юру с ног до головы: недорогие джинсы, простая водолазка, обычные кроссовки. Что он забыл тут, у декана? Секретарь неохотно вошла в кабинет декана и через мгновение вылетела оттуда пулей с улыбкой до ушей: - Проходите, Юрий Михайлович, Вам чай или кофе? - Спасибо, мне полчаса времени, чтоб нас никто не отвлекал, - Юра кивнул секретарше и вошел за заветную дверь. Декан факультета психологии местного пединститута Наталья Викторовна Воронцова радостно встретила друга детства: - Юрка, привет, я так рада тебя видеть! – она встала, подошла к другу и обняла его. Юра посмотрел в ее глаза и улыбнулся: - Привет, Кроха. - Какими судьбами? Как ты бросил больных? - Твой свекор меня сделал ИО зав отделением, пока наша Лаврова после аппендицита отдыхает, и я сразу же взял на работу еще двух врачей. Всем раздал работу и тихонько сбежал поболтать с тобой. - Ну, Юрка, ты даешь! Сколько лет мы с тобой не болтали просто так? - Пять, Кроха, пять лет, - Юра улыбался своему прошлому. - Сколько же времени пролетело! – Наталья Викторовна вдруг стала серьезной и осторожно спросила. – Юра, у тебя что-то случилось? - С чего ты взяла? – Варшавский вопросительно выгнул брови, стараясь скрыть удивление проницательности подруги. - Варшавский, ты – гениальный хирург, и умеешь лечить тело, а я просто психолог, работающий с тем, что прооперировать нельзя. - Можно, Кроха, прооперировать можно все: и душу, и тело. Только результат разный. Я лечу тело операцией, а вот операция на душе всегда приводит к летальному исходу. - Согласна. И все же что случилось? - Понимаешь, - Юра не знал, как начать. – Тут такое дело… ну, в общем… - он рассмеялся. - Смеешься? - Да, видели бы меня сейчас наши больничные: Варшавский не может связать двух слов! Там я на всех ору, репутация у меня – скандалиста и невоспитанного мерзавца, а сейчас… пришел к тебе с реальной проблемой по твоей части и не знаю что говорить, - смутился Юра. - А ты начинай с самого начала, - она посмотрела прямо в его голубые глаза. В глубине пылал огонь, заливаемый болью, чтоб никто не увидел. Но Кроха-то видела! Юра почувствовал: она все поняла. - Наташка, я влюбился без права на любовь, - выдохнул Варшавский. - Почему без права? Она замужем? Любит другого? – Наташа немного испугалась, что Юра опять вспомнил их давнее детское чувство, так и оставшееся дружбой. - Нет, она не замужем, насколько я могу судить, пока еще никого не любит, но… - И какие тут могут быть «но»? Ты ей не нравишься? Она тебя избегает? - Нет, но я боюсь ее взаимности, как огня. - Варшавский, ты не боишься быть в операционной «первым после Бога», а женщины испугался! Это не похоже на тебя, - Наташа недоумевала. - Сейчас ты все поймешь. Тем более, что ты мать. Я старше моей Сказки на 18 лет. Она мне в дочери годится, - Юра достал сигарету. – Можно? - Валяй, кури, хотя сам знаешь, как это вредно. - Знаю, но… Короче, Кроха, я влюбился в ровесницу твоих детей! - Ну и что? Если бы ты влюбился в мою взбалмошную дочь, я была бы только рада. Хоть один вменяемый мужчина в нашей семье появился бы. - А тебя не смущает в этом рассказе разница в возрасте? - Меня – нет. Это не всегда залог счастливой семьи, и моя семья тому подтверждение, но зато один взрослый в семье все равно должен быть. - То есть ты, как психолог, как мать не видишь ничего ненормального в этом бреде? - Варшавский, ты нормальный мужик, тебе пора влюбиться, жениться и нарожать детей. Тогда в больнице все спокойно вздохнут. - В смысле? - А ты ночь не поспи, когда зубы режутся, тогда узнаешь. - Значит, я правильно понял, заключение психолога – я нормальный? - Неа. Ты – псих, Юрка, если забыл простую истину: «Любви все возрасты покорны». А я рада за тебя. - Кроха, ты только что дала мне право на жизнь. - Варшавский, я просто спасала твоих пациентов. А по дороге спасла и тебя от тебя же самого. - Спасибо, Наташка. Эх, мне б еще все свои проблемы порешать! - Ты имеешь в виду доктора Лео Челси? – Наташа взяла друга за руку. - И это привидение в первую очередь. - Ты с моим отцом говорил об этой проблеме? - Да, еще тогда, пять лет назад. Виктор Валентинович дал мне хорошего адвоката и не менее профессионального частного детектива, но Доктор Челси очень быстро бегает. - Вот уж точно – привидение, - Наташа нахмурилась. - И это осложняет мою задачу. Не могу же я с такими проблемами ломать ребенку жизнь. - Юрка, все будет хорошо. Поймаешь привидение, решишь все проблемы… - Кроха, какая же ты все-таки замечательная! Ну почему я тогда не отбил тебя у Воронцова! - Наверное, это судьба. Она хранила тебя для твоей маленькой Сказки. Юра обнял подругу. Он был так ей благодарен за этот разговор. Она вернула ему надежду и уверенность, зажгла огонек надежды на то, что все у него может быть хорошо. Друзья распрощались. Юра возвращался в больницу окрыленным. Занятия пролетели незаметно, Бухтеев оказался нудным, но спокойным преподавателем. Ни на кого не орал, рассказывал много практических моментов. Пообещал уговорить Варшавского разрешить студентам смотреть планируемую операцию на поджелудочной. Ребята возвращались в комнату отдыха, Георгий Маркович дал им полчаса перерыва, пользуясь отсутствием грозного куратора. В комнате отдыха Вика села у окна, достала йогурт и принялась изучать историю болезни больной Рублевой. Влад подошел к сестре. Он положил руку на ее плечо и тихо на ухо спросил: - Вика, ты на меня не сердишься? - За что? – она удивленно посмотрела на брата. - За мою глупость. Это ведь был просто танец… - Влад тяжело вздохнул. - Ну, а я тебе, о чем говорила? – Вика улыбнулась, чтоб скрыть, непонятные эмоции, возникающие при воспоминании о НЕМ. - Вик, прости, - Влад посмотрел в глаза сестры. Вдруг что-то его напрягло в этом черном взгляде. Какая-то непонятная и ранее там не бывалая взрослость промелькнула. Влад наклонился к уху сестры и тихо спросил. – А ты не влюбилась? – скорее интуитивно, чем обоснованно Влад почувствовал перемены в сестре. - Влад, в кого я должна влюбиться? Все твои друзья по парам, - Вика пыталась скрыть блеск ее глаз от брата. – Я никуда не хожу, папины протеже одно дурнее другого. В кого мне влюбляться? - Ну не знаю, - Влад пристально смотрел на сестру. Вику спасла Снежана. Она обхватила Влада руками и оттащила от сестры. - Воронцов, ты обещал любить меня до смерти. Вот я и пришла, Смерть твоя! Люби меня, люби! Вика с благодарностью посмотрела на новую подругу. Ей хотелось побыть наедине со своими мыслями. Вчерашний танец не прошел бесследно для девушки. Впервые она не могла понять, почему этот грубый, невоспитанный, постоянно орущий мужик так волнует ее, почему, когда она думает о нем, мурашки бегают по спине. Неужели это любовь? Но ведь ОН – МАСТЕР, явно у него есть и его «Маргарита», опытная, умная, красивая. Ну, разве такой посмотрит на девчонку?! «Я ему в дочки гожусь. Какой ужас, надо сегодня поговорить с мамой, она все-таки в этом лучше разбирается». Вика не заметила, как осталась в комнате одна. Пары разбежались на обед, подаренный добрым Бухтеевым. Вдруг внимание Вики привлек сумасшедший крик в коридоре. До боли знакомый голос ругался с медсестрами. Вика украдкой выглянула из-за двери. Картина была еще та! Медсестры смотрели дневной повтор сериала «Я лечу». Как раз шел момент разговора Ковалец и Гордеева перед первым занятием со студентами. Девочки смеялись, сравнивая крики Гордеева и концерты Варшавского. В это время последний подошел и увидел практически себя на экране телевизора! Что тут началось! Варшавский орал так, как будто его заставили пересмотреть все серии всех сериалов сразу. - Вам больше не чем заняться, кто будет работать? – раскаты Варшавского крика летали по отделению, пугая персонал и больных. – Я, кажется, прикажу убрать отсюда телевизор! Это что способ издеваться надо мной, мне мало Воронцова и Лавровой, еще и вы, Алла Львовна, туда же! – под горячую руку попала старшая медсестра. Однако медсестры не воспринимали Юрия Михайловича серьезно. Ведь на экране происходило тоже самое: Гордеев тоже кричал. Вика осторожно прикрыла двери. Последнее, что она услышала, это слова куратора в ответ на звонок мобильника: - Да, Варшавский… понял… уже иду… - следующую фразу он бросил Пион. – Готовьте 2-ю операционную, нам везут огнестрел. Его шаги быстро удалялись. Вика допила йогурт и пошла во вторую палату. Вика разговаривала с больной Рублевой и Майей Петровной, когда в палату робко заглянула медсестра. Он извинилась, что перебивает и, пожимая плечами, сказала: - Майя Петровна, там, у Варшавского, очередной приступ гнева, а еще привезли какого-то крутого с огнестрелом. Оперируют Варшавский и Бухтеев. Ранение непростое, судя по крикам Юрия Михайловича. Он меня послал за Викторией, ассистировать им. Орал, что она единственный человек в больнице, занятый делом. - О! Вика, ты добилась того, чего не мог никто в этой больнице – Варшавский признал тебя занятой делом. Беги мыться, а то он и на тебя наорет. Заодно поучишься, - Майя Петровна рассмеялась. Вика улыбнулась, попрощалась с больными и вышла из палаты. Она быстро шла в операционную, по дороге сдав истории болезней Алле Львовне. Когда Вика вошла в операционную, Варшавский уже немного успокоился. Увидев ее, он сухо бросил: - Быстро, у нас времени в обрез. Вика, догадываясь о возможных последствиях ее промедления, уже через несколько минут приготовилась, помылась и готова была входить в операционную. Хирургическое одеяние… Ты видишь только глаза,… Синяя бездонная пропасть встретилась с космической чернотой. Они поняли друг друга без слов, Только глаза… «Так не бывает, один танец…» - Вика испугалась сама себя. «Бывает девочка, бывает» - Варшавский взял себя в руки. Он обвел взглядом операционную бригаду и бросил: - Всё, пошли. В операционной его движения были четкими, лаконичными, выверенными. Юра действовал быстро, его команды были односложными: - Зажим, скальпель, еще зажим… сушить… еще,… СУШИТЬ, я сказал, - Юра повысил голос. – Зеркало поверни, я не вижу,… я сказал, поверни! Безрукий! Воронцова, возьмите зеркало!.. Так, хорошо, еще зажим… - Юрий Михайлович, справа дыра, - Вика не узнала свой голос. - Где? - Ниже. - Ага, молодец, расширяемся… еще зажим… Вика, держи крепко… - в руках девушки оказался зажим. – Как можно крепче… молодец… Что давление? - 80 на 50 стабильно, не падает. - Хорошо, ревизия… отлично… ну вот, вроде все… Георгий Маркович? - Нормально. - Давление? - Норма. - Ну, что, шьем. Воронцова не спите, шейте. Вика все делала на автомате, его голос заворожил девушку. Последний шов. Глаза Варшавского улыбаются. Бухтеев облегченно вздохнул. Он тихо похвалил Вику: - А Вы молодец, этот пациент родился в рубашке. И шьете профессионально. Юрий Михайлович оказался провидцем. - В чем,- Вика удивленно смотрела на врачей. - В том, что Вы единственная, кто не сбежал обедать, - рассмеялся Варшавский. - Поздравляю, сегодня могу сказать точно – хирургом Вы станете хорошим, - его глаза такие!.. Как море! У Вики вырастали крылья. В ординаторской Бухтеев достал из дипломата коньяк, Юра отыскал в холодильнике заначку запасливого Долбачева, Вика смущенно сидела на краешке дивана и наблюдала за послеоперационным священнодействием хирургов. Георгий Маркович разлил янтарную жидкость, Варшавский протянул Вике стаканчик с коньяком: - Итак, Виктория, сегодня Вы спасли пациента. Поздравляю, коллега. - Вика, давайте залпом, - Бухтеев улыбнулся. – Надо отключиться от законченной операции. Три часа в операционной для Вас пока еще не работа, а тяжелый труд. Вика смутилась, покраснела, она попыталась возразить, но Варшавский обнял ее за плечи и настойчиво повторил: - Давай, давай, не заставляйте меня злиться, доктор Воронцова, - глаза Юры блестели. - Это не развлечение, это лекарство. Первую надо сразу, залпом. Давайте. Вика, поморщилась и залпом, как рекомендовали врачи, выпила коньяк. В голове зазвенело. Бухтеев повторил, Варшавский улыбнулся. - Виктория, а теперь потихоньку, маленькими глоточками, заедая колбаской, - Бухтеев подал Вике бутерброд. - Вообще-то я не пью… - Вика опустила глаза. - А кто Вам предлагает пить? - Юра смеялся над смущением Вики. - Повторяю, доктор, это лекарство. Не пить, а лечиться. - Хорошо, - смущаясь и краснея, Вика сделала несколько глотков. Перед глазами картинка начала расплываться. Вика испугалась. Но голос Бухтеева приободрил девушку: - Виктория, это просто усталость. Сейчас я помогу вам пройти в комнату отдыха. Студентов, мы с Юрием Михайловичем отпустили на сегодня. Вам никто не помешает отдохнуть полчасика. - Спасибо, - Викин язык плохо слушался. То ли от выпитого, то ли от волнения. Георгий Маркович, придерживая за руку, вел Вику по коридору, Варшавский, с заговорщицким партизанским видом шел впереди, осматриваясь по сторонам, чтоб никто не заметил процессию и не напугал девушку. Хирурги благополучно добрались до нужного помещения. Вика села на диван в комнате отдыха и закрыла глаза. Последнее, что она услышала, были ЕГО слова: - Отдыхайте, Виктория, Вы сегодня молодец, - дверь тихо хлопнула и Вика отключилась. Варшавский и Бухтеев сидели во второй палате, обсуждая предстоящую операцию больной Рублевой. Майя Петровна внимательно слушала коллег. - … и аккуратненько зашьем, - закончил Юрий. - Поверьте специалисту, все будет хорошо, - Бухтеев уверенно поддержал Юру. - Ладно, - Майя Петровна посмотрела на Рублеву, в глазах больной появилась надежда. - Когда операция? - Думаю, через пару дней мы с Георгием Марковичем будем готовы. Сегодня у нас, кажется, среда, - Юра задумался. - Как насчет субботы, коллега, - он посмотрел на Бухтеева. - Я не против. Тем более, зная нелюбовь к показательным действам Юрия Михайловича, думаю, день, когда в больнице минимум людей, самый удачный. - Я тоже так думаю, - Майя Петровна впервые была согласна с Варшавским. – Это не та операция, на которую созывают зрителей. - Спасибо, доктор, - тихо выдохнула Рублева. - Пока еще не за что, - Варшавский еще раз бросил взгляд на анализы. – Поговорим о результатах в понедельник, мы пока еще даже не начинали оперировать. Майя Петровна, видя волнение больной перевела разговор на другую тему: - Юрий Михайлович, а как прошла операция с огнестрелом? Столько шума было, а Вы ничего не рассказываете. Бухтеев ухмыльнулся. Георгию Марковичу было очень интересно услышать, как Юра будет съезжать с этой темы, оберегая Викину репутацию. - А что огнестрел? Операция, как операция, Три часа работы, пару литров крови, правда, пришлось обойтись без моря ненормативной лексики, но я весьма неплохо пошумел до операции. Так что все прошло на высоте. - Юрий Михайлович, а как успехи нашей Вики? Вы ее выдернули от нас, лишили больных приятного общения, и ничего не рассказываете. - А, что, позвольте, я должен рассказывать? Воронцова ассистировала нам с Георгием Марковичем, потому что в больнице врачи почему-то или болеют, или в отпуске, или, на худой конец, просто безрукие. Приходится очень быстро готовить смену, - Юру очень раздражал этот разговор. - Понятно, Юрий Михайлович, значит, студенты у нас хорошие, - подвела итог Лаврова. - Замечательные, - психанул Варшавский. - Все, кроме Воронцовой сбежали в кафе. Так что и выбора-то у меня не было, - он гадливо скривил губы в подобии улыбки. - Наградил меня главврач детским садом! Георгий Маркович молча улыбался. «Выкрутился! Не позволил ничего лишнего думать о девочке. А она и вправду - талант». Бухтеев решил помочь Юре уйти от дальнейших разговоров о Вике. - Кстати, Юрий Михайлович, Вы мне обещали показать нейрохирургическую операционную, - Бухтеев изобразил крайнюю заинтересованность не своей специальностью. Майя Петровна обрадовалась возможности прекратить перепалку с Юрием по поводу студентов. Она пожала на прощанье руку Варшавского, Юра с удовольствием ухватился за идею коллеги покинуть вторую палату. Уже в коридоре Бухтеев тихо заметил: - Юрка, девочка большая умница, но больница – не тот коллектив, где можно нормально общаться. Ты – молодец. - Спасибо, Бухтеев, редко среди студентов попадаются такие целеустремленные и талантливые. Не хочу, чтобы местные сплетники придумали гадости, только потому, что она лучше других. - Вот я и говорю, молодец, Юрий Михайлович. Хирурги, весело пикируясь историями, направились в ординаторскую. Вику разбудил мобильник. Она бросила взгляд на часы и посмотрела вызывающий номер. Звонил Влад. Вика ответила: - Да, братик?.. Все в порядке… пока вы себя отпустили в кафе, меня Бухтеев пригласил ассистировать, - Вика почему-то не захотела говорить брату об истинной причине ее попадания в операционную. - Все в порядке… не, Варшавский не орал… Георгий Маркович все взял на себя, сказал, что отпустил вас… Я собираюсь домой… Владя, три часа в операционной пока еще тяжело… Хорошо, я спущусь через минут 10. Вика отключила мобильник. Не надо пока брату знать всего. А то еще решит бороться за ее нравственность, поругается с куратором. Девушка собралась, поправила прическу, и спустилась к выходу. Влад и Снежана стояли на ступеньках и целовались. Вика нарушила их идиллию: - Эй, влюбленные? Я вам не помешаю? - она слегка ударила брата сумкой. - Не помешаешь, - Влад чмокнул сестру. - Рассказывай, как ты группу спасала? - Никак, вы ушли на обед, я была у Лавровой в палате, ну а тут… Осень, охоты, огнестрелы… Короче сейчас работают только Юрий Михайлович и Георгий Маркович. Начали искать помощников, если бы вы не сбежали в кафе, ассистировали бы на операции, а так мне пришлось отдуваться. - И как? - Нормально. Три часа работы, пару литров крови, правда, Варшавский обошелся без ненормативной лексики… - Вика рассмеялась. - Георгий Маркович меня похвалил, - гордо сказала Вика. - Ясно, значит, завтра будет погром, - сделал заключение Влад. - Все, девчонки, я вас по домам и на смену, - Влад пошел ловить такси. - Вика, Варшавский похвалил? - тихо спросила Снежана, когда Влад отошел к дороге. - У тебя так горят глаза! - Похвалил, - Вика улыбнулась. - Только Владу не говори, а то он тут же себе сериал придумает. - Не скажу. А по тебе видно, ты не сильно расстроилась факту нашего отсутствия. Тебе нравится оперировать? - Я с детства мечтаю стать нейрохирургом. - А я всегда мечтала стать кардиологом, - Снежана задумалась. - У меня мама умерла от порока сердца при родах, - в глазах девушки блеснула слеза. Вика обняла ее и тихо сказала. - Ты станешь замечательным кардиологом, я это чувствую. - Спасибо, - прошептала Снежана. В это время Влад поймал такси и позвал девушек. Они уселись в машину, и Влад скомандовал: - Шеф, давай в военный городок. Отвезя Снежану домой, Влад провел сестру до самых дверей. Открыв квартиру, он громко крикнул: - Мама, я Вику привел, все в порядке, я на смену, - он прихватил приготовленную еще утром сумку и ушел. Вику удивило то, что мама не вышла, как обычно в коридор, не поругала Влада за то, что он ушел не поев, не напомнила Вике помыть руки. Вика осторожно подошла к двери в гостиную и услышала там тихие голоса. Сквозь матовое стекло видно было только силуэты. Вика прислушалась. Наташа что-то объясняла мужчине, сидевшему в кресле у окна: - Именно поэтому я не хочу спешить. Все-таки столько лет прошло. Ты все сделал сам. Выбор был твоим. - И все-таки, - глаза Вики расширились от удивления. Это был голос ее отца. За последние 12 лет ни разу он не приходил сюда. Все вопросы Андрей и Наташа решали в телефонно-ресторанном режиме. Вика напряглась. - И все-таки я надеюсь, что ты подумаешь над моей просьбой. С возрастом начинаешь понимать, что потерял смолоду. Мы с тобой не дети, и при этом у НАС взрослые дети, не сегодня-завтра они сами могут стать родителями. Я хочу рискнуть, точнее, вернуть все. - Андрей, в этой истории у меня есть только один вопрос. - Какой? - Вика увидела, как силуэт отца подошел к силуэту матери и обнял ее. - Что будет, если опять работа тебе все заменит? - Не заменит. Когда мы с тобой вчера говорили о Вике, и ты сказала… - он закашлялся. - Да, я всегда любила тебя, люблю, и буду любить. Но я привыкла жить со своей болью, притупившейся с годами. Не хочу опять испытать боль рвущегося сердца. - Натали, я умоляю тебя, дай мне шанс, - голос мужчины дрогнул, он опустился на колени. Вика от удивления открыла рот. Ее отец стоит перед мамой на коленях! «Жаль, Влад не видит этого! Вечно он пропускает самое интересное!» Вика на цыпочках пробралась к себе в комнату. Она решила не мешать родителям в такой момент. Наташа смотрела в глаза мужа. Много лет она не видела в них ничего, кроме черной пустоты. А сейчас в них буря чувств и эмоций, и он просит ее начать все с начала. Начать, отбросив обиды и боль прошлого. Просит, стоя на коленях. Как легко сейчас отомстить за все пережитое, за бессонные ночи, за реки выплаканных слез, за побитые безразличием души детей. Как легко сейчас убить его, сказав «нет!» Наташа села на пол рядом с Андреем. Она прижалась к нему и сказала: - Дай мне время, не торопи, мне надо опять научиться жить со счастьем рядом. - Я не буду давить на тебя, только скажи, у меня есть шанс? - Шанс есть всегда. Главное, не упустить его. Андрей осторожно коснулся губами волос жены. Они все также пахли медом, а он уже и забыл этот запах, когда-то сводивший с ума. Его руки обняли ее плечи, Андрею казалось, отпусти он ее сейчас и Натали просто улетит, как птица. - Я боюсь потерять тебя сейчас, - прошептал Андрей. - Мне почему-то очень страшно. - Может быть, ты вспомнил, наконец, как бывает хорошо, когда любящие друг друга рядом? Мы же так были счастливы… - Помоги мне вернуть счастье, - Андрей осторожно поцеловал Наташу. Вика в своей комнате сгорала от любопытства. Что произошло с отцом? Всегда такой сдержанный, холодный, невозмутимый и властный! Девочка с трудом вспомнила моменты, когда отец улыбался, баловал ее и брата. Это было давно в другой жизни, которую она, Вика Воронцова, не помнила. При упоминании Андрея Воронцова его дети затихали и замыкались в себе. Мама всегда говорила им, отец любит, но не умеет этого показать, а им казалось – он просто не помнит, что они есть. Почему сегодня он пришел сюда? Первый раз за 12 лет. «Что сегодня за день такой волшебный?» - подумала Вика. Хлопок закрывающейся входной двери возвратил Вику в реальность, она выбежала из своей комнаты и в коридоре столкнулась с мамой. - Добрый вечер, студентка, - Наталья Викторовна обняла дочь и чмокнула ее в щеку. Вика почувствовала запах дорогого мужского парфюма на материнских волосах и, набравшись наглости, спросила: - Мам, а зачем приходил папа? - Нам нужно было поговорить, - Наташа, как всегда, была само спокойствие. - Обычно вы все решали по телефону или в ресторане. 12 лет он не приходил. Даже на наш день рождения. - А сегодня папа пришел. В гостиной остался торт, нам было не до этого, пошли есть сладкое, - Наташа уверенной рукой подтолкнула дочку в гостиную. Мать и дочь сели прямо на пол. Наташа задумалась. Но Вика не дала ей надолго уйти в себя. - Мама, вы опять будете вместе? - Не знаю, Вика, жизнь очень сложная штука. Ты уже взрослая, ни сегодня-завтра ты станешь женщиной. Тогда поймешь, что любовь это всегда и приятно, и больно. Я боюсь бередить старые раны, - она говорила с дочерью по-взрослому, ничего не скрывая. – Андрей очень больно меня ранил, я научилась жить с этой болью, с годами она притупилась, а сегодня он вернулся. Я боюсь. - Мама, но ты же его любишь! - Вика прижалась к маме. - Люблю. И боюсь. - Понятно, значит, скоро мы начнем учиться жить большой семьей. Интересно, а что скажет Влад? - Не знаю, у него характер отца, не знаю, как отреагирует Воронцов – младший. Вика задумалась. Она ела торт и пыталась представить, как это будет, когда отец вернется. Наконец торт был доеден, Вика собралась с мыслями и быстро выдала, чтоб не передумать: - Мам, а я влюбилась, - она тут же испуганно посмотрела на мать. - Понимаешь, он ТАКОЙ!.. Мама, у меня нет слов, он МАСТЕР!.. А я просто девчонка… - Так, и что сегодня за день такой? Все влюбляются, и это замыкается на мне, - Наташа рассмеялась. - Викуль, это же так здорово! - Ма, он такой взрослый, он такой классный, он, как киногерой… Ма, он просто небожитель! Что мне делать? - Вика, - мать хлопнула дочь по плечу. - А ты люби. Люби, и если это судьба, вы будете вместе. - А если нет? - Не знаю, я же не волшебница, я просто психолог. Могу сказать только одно: рай без любви называется адом. Поэтому, девочка, люби, люби и будешь любима. - Спасибо, мамочка, - Вика поцеловала маму.