История любви в городе у Черного моря

Влад и Виктор вошли в палату номер восемь. В палате лежали две дамы около пятидесяти. Влад поздоровался и спросил: - Простите, кто – больная Егорова? - Я, - женщина лежащая у окна слегка приподняла руку. Влад подошел и присел рядом. Внешне все говорило о желтухе. - Я должен провести осмотр. Доктор Варшавский закрепил меня курировать Вас. Скажите, давно у Вас появились признаки гепатита, я имею в виду появление пожелтения кожи, глазных яблок? - Где-то с месяц. Я раньше в гастроэнтерологии лежала. А вчера меня перевели сюда. - Понятно. Посмотрим, - Влад внимательно пропальпировал больную, посмотрел историю болезни. - Так, жалобы на боли в правом подреберье, общая слабость, тошнота… - Особенно когда встаю, - уточнила больная. - Ага,- Влад задумался. - Далее мы имеем темную мочу, бесцветный стул, ярко выраженное пожелтение кожи. Короче… - Влад про себя подумал: «Похоже опухоль. Там прощупываются какие-то уплотнения, Так, а что анализы?» В слух он выдал. - Похоже, ничего страшного, просто что-то съели не то, а печень не приняла, - Влад улыбнулся больной. - Все не страшно, не волнуйтесь. Кивнув головой Виктору, Влад вышел из палаты. Он посмотрел на Виктора и вздохнул: - Я посмотрел на анализы. Понимаешь, там анализ ГГТ нормальный. - ГГТ? - Анализ ГГТ применяется в диагностике заболеваний печени и других органов желудочно-кишечного тракта. Так называемый анализ гамма – глутамилтрансферазы. Если все в пределах нормы, значит, никакой механической желтухи нет. А с учетом результатов пальпирования,… все, я лечу к Варшавскому. - Уверен? - Думаю, да. - Лучше еще поговори с больной, может, она забыла что-то рассказать. Ну, например, куда-то ездила, что-то ела… подумай, покрути тетку. Моя интуиция подсказывает, что врачи что-то упустили. - Думаешь? Давай еще раз глянем рентген, - ребята подошли к окну и стали рассматривать снимки. - Слушай, Влад, по рентгену – цирроз. - А я о чем? Надо бы биопсию провести. - И? Если положительно, то каюк, а если доброкачественно? - Доброкачественно, говоришь? Тогда… - Влад задумался. - Тут понимаешь, есть один вариант, более привлекательный и менее опасный… надо сделать эозинофилию и проверить кожную реакцию Каццони. Тогда… Витек, тогда у тетки есть шанс не помереть! Подожди меня тут! Влад вернулся в палату. Он подошел к больной Егоровой и спросил: - У Вас есть домашние животные? - Конечно, и собачки, и кошечки. Я живу в частном доме. - Вот и отлично, скоро будете бегать! - Влад сиял, у его больной появился шанс. Влад практически выскочил из палаты, размахивая руками, и тут же столкнулся с Варшавским, отчитывавшим Виктора. - Поэтому доктор Игнатов, Вы должны быть сейчас у своего больного, - в этот момент на Юру налетел Влад. - О как! Воронцов, отчего такая радость? - Юрий Михайлович, тут Егорова… в общем у нее дома и кошки, и собаки, надо бы сделать эозинофилию и проверить кожную реакцию Каццони. Похоже у нее эхинококк. - Эхинококк? - Юра внимательно посмотрел на Влада. - Ну, да, ГГТ в норме, а на рентгене – цирроз, я пропальпировал больную там уплотнения. Если есть опухоль, эозинофилия и положительная кожная реакция Каццони решают нашу диагностическую задачу. - Отлично, доктор Воронцов. Идите к Пион, сошлитесь на меня, и пусть делают анализы. Будем лечить. Юра пожал ребятам руки и ушел. Влад и Виктор стояли, глядя друг на друга, не понимая, с чего это «Я лечу» такой милый прямо с утра. В общем и целом первая неделя практики прошла достаточно нормально. Студенты плавно втягивались в распорядок и правила хирургического отделения. Медперсонал привыкал к ребятам. Куратор вроде бы смирился с необходимостью обучать «этот детский сад, эту белую биомассу». Подведение недельных итогов было назначено на четыре часа. Студенты собрались в учебном классе. Ребята болтали, ожидая грозного куратора. Юра ворвался, как обычно, громко: - Рассаживаемся быстренько! Итак, господа студенты. Неделя пролетела в одно мгновение. Буду предельно краток и корректен. Я на первом занятии обрадовался тому, что среди вас не увидел хирургов. Если честно, то и врачей тоже. Но! Признавать ошибки – удел сильных. Поэтому, доктор Орлович, признаю, Ваши энциклопедические познания достойны уважения. Далее, доктор Воронцов, мои поздравления. Диагноз абсолютно правильный, у больной действительно эхинококк. И еще, чисто по-человечески, Вы молодец, - куратор загадочно улыбнулся. - Далее. Доктор Воронцова, нейрохирургом Вы станете врятли, но хирургом хорошим Вы стать можете. У Вас руки растут оттуда, откуда надо. Остальные пока еще не проявили себя ярко, но вы только неделю здесь, и, я думаю, у группы 13-М-666 все впереди. Вопросы есть? - Есть, когда операция у больной Егоровой? – Влад удовлетворенно покачивался на стуле. - Операция у больной Егоровой? – Варшавский улыбнулся. – А какая? - Вообще-то, удаление эхинококкового пузыря. - Доктор Воронцов, а известно ли Вам о возможных последствиях такой операции? - Юрий Михайлович, последствий будем избегать. В идеальном варианте удаление проходит без вскрытия полости пузыря, тем самым исключается возможность инфицирования брюшной полости. Да, я еще тут вычитал, что в последнее время очень перспективным направлением является закрытая эхинококкэктомия под УЗ – контролем. В этом случае лечение проводится без травматичной операции. - Вы думаете, что с больной Егоровой… - Юрий Михайлович, я не уверен, что можно обойтись без полостной операции, но уверен, что Вы можете обойти последствия, возможные при этом, - перебил Юру Влад. - Даже так? Доктор Воронцов, готовьтесь, в понедельник, в два, Вы мне ассистируете Егорову. - Не подведу, Юрий Михайлович, я подготовлюсь, обязательно, - глаза юноши засияли. Ему доверил САМ Варшавский. - Еще вопросы? – ребята молчали. – Ну, вот и замечательно. Всем спасибо все свободны до понедельника, – ребята стали собираться. Юра на секунду задумался. – Да, доктор Воронцова, завтра операция Вашей Рублевой, надеюсь на Ваше присутствие. - Конечно, Юрий Михайлович, я обязательно буду. - Вот и отлично. Операция в 12, Вы в бригаде, быть в 10, - Юра хлопнул в ладоши, потер довольно руки. - Остальным – до понедельника, - он вышел. Ребята переглянулись. Снежана обнимала за плечи довольного Влада, Игнатов и Рожко, как всегда, слились в поцелуе. Инна, пожав плечами, заметила: - Что-то с куратором ни того. Говорят все, что Варшавский – зверь, а он вроде как нормальный. - Инночка, - Влад улыбался, расслабленный массажем, который начала делать Снежана. - Староста ты наша неугомонная. Просто завтра у него операция с результатом на грани дубль – пусто. Другой на его месте просто бы сошел с ума, а этот на нас успокоился игрой в благородство, а сейчас в отделении все будут летать. Пора быстро сматываться из больницы, пока Фантомас не разбушевался. Ребята рассмеялись и потянулись в комнату отдыха собираться по домам. Пятница заканчивалась весьма спокойно. Юра сидел в ординаторской. «Завтра я снова ее увижу. А потом воскресенье, ночное. А в понедельник – занятия до пятницы». В открытое окно ординаторской влетел крик с улицы. Юра подошел к окну, чертыхнулся и быстро побежал вниз. Ребята вышли на крыльцо, пока парни курили, девушки оживленно обсуждали, куда сходить вечером. В это время подлетела «скорая», дико воя сиреной. У входа в больницу разыгрывалась драма. Санитары быстро выкатили больного и оставили его у крыльца. Студенты с любопытством наблюдали за происходящим. Вдруг Аня подлетела к больному, схватила его руку и начала быстро делать искусственное дыхание и непрямой массаж сердца. Девушка на вдохе возмущенно бросила врачам «скорой»: - Вы все ослепли? Он же умирает! – подлетевший к Ане Витя стал помогать подруге. Врачи «скорой» замерли. Вылетевший Варшавский, громко ругаясь, подхватил руку больного и, нащупав пульс, облегченно заметил: - Рожко, Игнатов, больной жизнью обязан вам, - он посмотрел на врачей скорой, зло выругался и выдохнул. - Я со второго этажа увидел то, что вы в упор не видели прямо под носом. Скажите спасибо студентам. - Юрий Михайлович, - Аня опустила глаза. - Так не заметили остановку сердца у моего дедушки год назад. Мне сначала просто показалось… когда я не нашла пульс… - Не оправдывайтесь, Вы спасли его, - он обвел студентов глазами. - Так, 13-М-666, переодевайтесь, день продолжается, все готовятся к операции, - он бросил врачам «скорой». - Что с ним? Ну, кроме того, что он чуть не умер? Пока больного завозили в отделение, молодой доктор огрызнулся: - Перитонит, кажется не первой свежести. И нечего кричать на нас, Михалыч. Это уже пятый за сегодня. Мы просто… - Что? - глаза Варшавского налились кровью. - Что Вы сказали? Я даю слово, такой врач здесь работать не будет! Студенты среагировали быстрее Вас, а они целый день со мной! Поверьте, это не проще, чем выезжать к больным! - Варшавский орал на всю больницу и окрестности. - Игнатов, Рожко, ассистируете мне, - бросил на прощанье Юра и полетел готовиться к операции. Ребята переглянулись, они быстро вернулись в отделение готовиться к операции. Когда выключили в операционной лампу, Аня, Витя и Варшавский вышли к остальным студентам, следившим за работой. - Игнатов, Рожко, - устало выдохнул куратор. - Я же говорил, это только начало. Вот и вы отличились. Всем спасибо, надеюсь, теперь точно прощаемся до понедельника. Юра устало побрел из операционной. Работа была не сложной, но злость на халатность молодого врача переполняла его. Вечер плавно укрыл город у моря. Она стояла у моря и вспоминала их последний разговор… …Он не особо подбирал слова. Голос был жестким и холодным. Слова отбивались молоточками в голове. - Ты обманула меня. Подставила. И теперь просто говоришь, что ничего не произошло! Сколько раз ты меня обманывала? Три, пять, сто пять раз? А, может, вообще правды не было? - Послушай, - девушка старалась не смотреть мужчине в глаза. – Да послушай же ты! Я просто тебя люблю! - Любишь? Поэтому постоянно врешь? - Я боюсь тебя потерять, слишком вокруг много желающих быть с тобой! – крикнула в сердцах девушка. - Ты меня никогда не находила! Я, идиот, просто повелся на твое очередное вранье! - Ты – мой! - Что?! – его глаза загорелись злобным огнем. - Ты – мой, и всегда будешь моим! - НИ-КОГ-ДА! Слышишь меня? Никогда! Из-за тебя сегодня погиб человек! Ты понимаешь, что стала убийцей? - Не докажут! - Докажут, я помогу. Тебе место в «психушке»! Даже не в тюрьме! - Мой папа никому не позволит меня обидеть, даже тебе! - Не позволит? Он уже купил тебе билет на самолет! Я с ним говорил еще вчера! Будь ты проклята! Надеюсь, никогда тебя не увижу! – он замахнулся, но, задержав руку, махнул и ушел… - Ты – все еще мой! Только мой!.. «Не обманывай себя, он никогда не был твоим. Возможно, у него получится задуманное, и тогда… кроме банальной катастрофы, ты можешь залететь в тюрьму»… Юра сидел у окна своей холостяцкой «двушки» и курил. «Это уже вторая пачка… Глаза… Черные бездонные… Скорее бы разрешить все свои проблемы… Господи, она такая маленькая, нежная!.. Эти золотые ручки… Черт, я совсем сошел с ума». Вдруг в голове нарисовалась картина, не дающая спать уже много лет… Варшавский закончил операцию. Все прошло на удивление хорошо. Такого он еще не совершал! Опухоль в основании ствола головного мозга. Ни один нейрохирург не взялся за этого больного. Ему отказали ведущие клиники мира. Жена больного плакала в коридоре, когда зав отделением нейрохирургии отказался делать эту операцию. - Поймите, я не могу Вам гарантировать, что все пройдет успешно. Это головной мозг! А вдруг Ваш муж умрет во время операции? Подумайте, как врач будет жить с таким грузом. Случай Безнадежный! - Олег Павлович, но шанс есть! – Юра в упор посмотрел на заведующего. – Я берусь за эту операцию. - Варшавский, Вы сошли с ума? - Нет, просто сейчас, для этих людей я - первый после Бога. - Юрий, от скромности Вы не умрете. - Я берусь! Женщина с мольбой смотрела на Юру. Она вытерла слезы и сказала: - Я подпишу любые бумаги, если муж… Я не буду Вас ни в чем винить! Пожалуйста! – женщина встала на колени перед заведующим. – Разрешите доктору! Умоляю! Зав отделением сдался, Юра оперировал безнадежного и вырвал его из объятий смерти. Через месяц больной уже мог сжимать руку жены, открывать и закрывать глаза, слегка приподнимать голову. Все шло к выздоровлению. В тот роковой день навестить больного пришла его дочь, эффектная девушка лет 25-ти. Она расспрашивала Юру об операции, они шутили, смеялись, девочка радовалась выздоровлению отца. А вечером того же дня ее сбила машина. Кто-то сообщил отцу о смерти дочери и больной умер. Медсестра слышала низкий неприятный голос в палате, произнесший роковые слова: - Вашу дрянь – дочь сегодня насмерть сбила машина. Когда врачи прибежали в палату больного, им предстала страшная картина: мужчина ударился виском о край кровати. Отец не захотел жить, зная, что дочери нет на свете. Когда приехала в больницу его жена, случилась еще одна трагедия – женщина скончалась от обширного инфаркта. Три смерти вместо счастливой семьи. Расследование ни к чему не привело. Машина, сбившая девушку оказалась угнанной, сообщившего больному о смерти дочери тоже не нашли. Следователи все связали с бизнесом жены больного, но так как она умерла, то дело закрыли. В больнице облегченно вздохнули все, кроме Юры. Он догадался, откуда подул ветер смерти… «Никто не должен знать пока о моей маленькой Сказке. Даже она. Пока я не закончу начатое». Москва. Максим Максимович Ржавый гордо выхаживал по кабинету заведующего нейрохирургическим отделением одной из столичных клиник. Почти десять лет он мечтал стать ведущим нейрохирургом этой клиники. Небесталанный доктор много трудился, много учился, но успех так и не замечал Ржавого. Постоянно везло другим. Сначала однокурсник, сын главврача больницы, во всем опережал его. Но в одно солнечное утро судьба улыбнулась, и главврач отослал сынулю в Германию. Только замаячило крыло славы, как выскочка из провинции перешел ему дорогу. Этот провинциал брался за все: любой, самый безнадежный случай, не задумываясь о последствиях для клиники, он оперировал и побеждал. Самые красивые женщины падали к ногам этого серого нахала. Ни один симпозиум не проходил без него. Даже зав нейрохирургией и главврач называли его не иначе, как «первый после Бога». А потом снова засияло солнце Ржавого. Что-то случилось у Черного моря и этот зазнайка, бросив все, уехал домой. Максим стал самым лучшим из имеющихся в клинике нейрохирургов. А сегодня, главврач вызвал к себе Максима и объявил, что назначает Ржавого заведующим отделением. Старый зав ушел на пенсию, и Максим остался единственной кандидатурой. Правда, была с утра одна ложка дегтя в бочке меда славы… Главврач улыбался и поздравлял Максима: - Дорогой ты мой, доктор Максим Ржавый. Сегодня ты возглавишь нейрохирургию! Вот приказ о назначении тебя заведующим отделением! - Я? – Максим не верил своим ушам. Сначала он даже растерялся – А я справлюсь? - Конечно! А кто ж еще? Не Димка же, мой сын работает в Германии, опыта у него больше, но ты же понимаешь, ГЕР-МА-НИ-Я! А Варшавского я приглашал, так он отказался, сказал, что в столице слишком шумно. - Я справлюсь! – уверенно отрубил Максим. Упоминание фамилии главного соперника вселило в Ржавого стократные силы. … И вот он миг славы, вот она удача собственной персоной! У него свой кабинет, мягкое кресло, большой диван! Что еще надо то в сорок лет? Вдруг раздался телефонный звонок. Номер не определился, но любопытство и возможность похвастаться достижениями взяли верх: - Алло, зав отделением нейрохирургии Максим Ржавый слушает! - на том конце раздался злобный смех. Максим похолодел. Он узнал, он все понял! – Что Вам нужно? - Ты помнишь, как стал убийцей? – проскрипел голос. – Ты помнишь, сколько горя ты принес людям, подонок? Вспомни! – в телефоне раздались гудки. Максим упал на диван. Лоб доктора покрылся холодным потом. Этот скрипучий голос вернул его в прошлое, которое он так хотел забыть. Влад, Витя, Аня и Снежана развлекались в ночном клубе. Малинины ушли, как обычно, в девять. Орлович и староста, попрыгав до десяти, тоже собрались домой. С ними ушла и Вика. Завтра братик будет спать, а ей рано вставать и в больницу: операция Рублевой. Вика устало развалилась в кресле. Она посмотрела на часы, стрелки показывали начало двенадцатого ночи. Ее удивило отсутствие мамы. «Влад сказал, что в восемь ее уже не было. Сейчас полдвенадцатого. Ее еще нет. Странно все это». Девушка достала мобильный и набрала мамин номер. Ответили не сразу. От услышанного Вика чуть не скатилась на пол: - Алло, Викочка, мама до понедельника остается у меня. Надеюсь, ты с братом тоже скоро сюда переедешь, - голос отца был тихим и как никогда ранее нежным, добрым и мягким. - Да, пап, - все, что смогла ответить Вика. - Тогда спокойной ночи, и не волнуйтесь, с мамой все хорошо. Гудки в телефоне пищали еще несколько секунд, пока Вика пришла в себя. Она быстро набрала брата. - Влад, мама переехала к папе. Они хотят, чтоб мы тоже переехали жить в Царскосельский! Как тебе? – на том конце Влад молчал. – Ау, Воронцов – младший, ты что, язык проглотил? – кроме тяжелого дыхания других звуков брат издать не мог от удивления. Через минуту он пришел в себя: - Вика, это шутка? - Нет, я только что маме звонила, ответил папа. Надеется, что мы тоже туда переедем. - Та-а-а-ак! Кажется, мне улыбнулась удача, сестренка! Я очень рад за предков! Поговорим утром! Дело к тебе нарисовалось! – голос Влада просто звенел, выдавая радость. «Не думала, что его так обрадует альянс родителей! Братик всегда прохладно относился к отцу, и вдруг так обрадовался. Ладно. Утро вечера мудреней», - подумала Вика и пошла спать. Рано утром Вика вскочила под звенящий будильник. Как всегда, зарядка, душ, завтрак. Войдя на кухню, Вика чуть не упала от удивления: на столе стояла ее любимая овсянка с шоколадом, крепкий ароматный кофе, а за столом ее ждал брат. - Владик, что это? - Взятка, Викуль, банальная взятка брата сестре. - Зачем? - Ну, раз предки опять вместе, в большом доме, в крутом месте, ты тоже переедешь туда, а я поживу тут, ну… ну, ты меня понимаешь? - Кажется, понимаю, - Вика улыбнулась и села завтракать. - А мама тебе разрешит Снежанку перевезти сюда? Или вы с ней сами с усами? - Ты же знаешь, мама у нас неисправимый демократ! Останется мне только адмирала очаровать и увести у него дочь. - Не боишься, что он тебя… - Зарэжэт? – перекривил кавказский акцент Влад. – Не боюсь, я просто люблю его дочь. Это же так прекрасно! Любовь, семья, а там и дети… - мечтательно потянул Влад. - Эй, братик, ты о чем? – Вика чуть не подавилась кашей от смеха. - Как о чем? Я – о вечном! А ты о чем подумала, маленькая развратница? – Влад рассмеялся. – Только тебе, думаешь, можно в ночном клубе танцевать?! Я тоже хочу! – брат картинно закатил глаза. - Ну-ну, братик. Не забывай, у нас еще есть два деда и две бабушки. И если Воронцовым будет эта ситуация весьма параллельна, то рассчитывать на понимание Смирновых не приходится. Дед тут же будет нудить своей адвокатской терминологией, а бабуля правильностью суждений о нашем поведении даже Статую Свободы доведет до инфаркта. - Поэтому и взятка, Вик, ты будешь меня поддерживать, если на меня все нападут! - Понятно, ладно, тогда ты моешь посуду, убираешь дома, а я на операцию Рублевой. Осталось мало времени. Не хочу опаздывать. - Давай, наша надежда нейрохирургии. Я все сделаю. Вика быстро собралась и убежала в больницу. Влад, тяжело вздохнул и засунул посуду в посудомоечную машину. - Будь благословен, придумавший сей механизм! – провозгласил Влад и нажал кнопку «пуск». В больнице с утра все гремело! Варшавский носился по больнице и на всех орал. Сначала ему попались двое больных с язвой, куривших втихаря на лестнице. Юра налетел на мужчин, как коршун. Море ненормативной лексики, конфискованные сигареты, и прописанные срочно капельницы. Следующей оказалась медсестра, которая должна была эти капельницы ставить. Затем Юра вызверился на Бухтеева, мирно дремавшего в ординаторской. Далее под руку попалась тетка, навещавшая кого-то из больных. Пыл Варшавского остудило появление Вики. Запыхавшаяся девушка вбежала в отделение и тут же столкнулась с Торнадо по имени Юра. Варшавский резко затормозил, посмотрел на часы и спокойно бросил: - У Вас десять минут, доктор Воронцова. Ровно в десять вся бригада собирается в ординаторской. - Юрий Михайлович, я буду вовремя. - Надеюсь, - остывший гений мирно поплелся по коридору. Ему уже не хотелось ни на кого кричать. Рядом была ОНА! Вика быстро влетела в комнату студентов, переоделась, и отправилась в ординаторскую. Было без трех минут десять. - Вы пунктуальны, доктор Воронцова, - Юра, сидевший рядом с Георгием Марковичем на диване, нахмурился. – Чего не могу сказать о реанимационной бригаде и анестезиологе. - Тишман будет через пять минут, - не открывая глаз, выдал Бухтеев. - Михалыч, ураган прошел? Или детей пугать будем? - прошептал он прямо в ухо Юре. - Все в норме, ждем этих прохвостов и начинаем подготовку. Спустя десять минут вся бригада была в сборе. Бухтеев и Вика стояли у экрана со снимками, реаниматологи присели на диван, внимательно выслушивая рекомендации и наставления Варшавского. Анестезиолог что-то записывал. - Итак, надеюсь, я доходчиво объяснил основные моменты. Реанимация, вы меня поняли? Кровь, дефибриллятор, адреналин, все должно быть под рукой. Какая группа крови? - Варшавский посмотрел на старшего бригады реаниматологов. Тот молчал. Глаза Юры зло блеснули. - Вторая, положительная, - Вика посмотрела Юре в глаза. - Спасибо, доктор Воронцова, Яша, - он посмотрел на Тишмана. - Юра, - анестезиолог понимающе кивнул. - Виктория, к вам личная просьба – внимательно следить за всем происходящим. Операция сложная, случиться может все, что угодно. Вы еще молодая, глаз не замылен, внимание не рассеяно. И в конце шьете. - Я поняла, Юрий Михайлович. Все будет хорошо, - голос Вики звучал очень уверенно и по-взрослому. - Тогда, - Варшавский посмотрел на часы. - Господа, с Богом, половина двенадцатого. Все мыться. Последняя подготовка, Вика одела операционный «наряд». Остались только глаза и руки. Она тщательно помылась, посмотрела на Юру и Бухтеева. Варшавский кивнул в сторону последних дверей операционной. Там уже лежала больная Рублева. Хирурги вошли, зажглась операционная лампа. Анестезиолог тихо сказал больной: - Считайте от десяти в обратном порядке, - на цифре «пять» она заснула. Юра обвел взглядом бригаду, посмотрел на Вику, улыбнулся под маской и выдохнул: - Скальпель, тампон, все готовы? - бригада закивала. - Тогда поехали, - он сделал надрез. - Зажим... Еще зажим… Пот… расширитель, еще зажим… Хорошо, тут не так и страшно… Маркович, ну и как тебе? - Нормально, - Бухтеев очень внимательно осмотрел «полигон для работы». - Не так страшно, как на рентгене. - Давление? - Варшавский работал быстро и точно. - Норма. - Хорошо, так, а вот и оно… сушить… еще, сушить… Молодец, доктор Воронцова. - Юрий Михайлович, правее очаг, - голос Вики дрогнул. - Вижу, девочка, вижу. Иду на Вы!.. Так, суши… еще, суши, молодец!.. Операция шла спокойно. Осложнений и кровотечений удалось избежать. В конце Юра выдохнул: - Ну что, ревизия и шьем, - он быстро проверил работу и улыбнулся в повязку. – Доктор Воронцова, шьем, шьем в темпе. Вика быстро зашивала. Бухтеев и Юра улыбались. Георгий Маркович заметил присутствующим: - Вот вам, господа, мастер-класс по вязанию узелков. Не швея, а ювелир! - Георгий Маркович, - Вика смущенно опустила голову. - Виктория, не нужно стесняться, у вас отлично получается, - Юра улыбнулся. - Так, не расслабляться. Рублеву сейчас в реанимацию, я прошу Вас подежурить немного, думаю, скоро она отойдет от наркоза. - Хорошо, Юрий Михайлович, я подежурю. Влад набрал номер Снежаны. В мобильном заиграла приятная музыка. Девушка ответила: - Приветик, дорогой - Привет, Счастье мое. Тут такое произошло! Прикинь, мои предки опять вместе, мама уже переехала к отцу, в ближайшие дни там же окажется и моя любимая сестричка. Так что территория Любви будет полностью в нашем распоряжении! - Влад, - голос девушки мягко лился из телефона. - А если Вика… - Она со мной согласна, Снежинка, Викулька у меня не просто замечательная сестра, она – наш Ангелочек! Так что я лечу за тобой. Сестренка работает в поте лица под надзором «Я лечу», маман с папан вспоминают, что они муж и жена, а мы с тобой… ого-го! - Жду! Влад собрался за минуту. Еще пять минут занял поиск букета, и вот уже Воронцов летел на такси к любимой девушке с букетом роз. Снежана ждала его возле дома. Не выходя из машины, Влад втащил любимую девушку и скомандовал: - Шеф, обратно! Дорога по мраморной лестнице до дверей квартиры Воронцовых стоила ребятам всего двух прыжков. Снежана осторожно вошла в распахнутые Владом двери. - Ну, принцесса, прошу! - Влад, у вас так красиво! Мне после гарнизонных квартир, пусть даже адмиральских, кажется, что я в музее. - Не, это не музей, как-нибудь я тебя по дедушкам проведу, вот там музей! У одного картинная галерея, у другого оружейная палата. - Интересно, - девушка рассматривала старинную лепку на четырехметровом потолке. В это время ее кавалер, тихо подкравшись сзади, подхватил Снежану на руки и закружил ее. - Влад, что ты делаешь? - Снежана рассмеялась. - Поставь меня на ноги! Воронцов! - Не поставлю. Я тут подумал, может мне тебя выкрасть? - Зачем? Папа тебя убьет! - Не сможет. Мне надо будет порешать тут кое-какие вопросы, и мы пойдем с тобой знакомиться с папой-адмиралом. - Влад, а если он… - Тогда я точно тебя украду! И мне ничего не будет! Знаменитый адвокат Смирнов – мой дед! И всякие там Биллевичи и Марковы, работающие на него, тоже мне помогут. - Ах, так! Ну, тогда… - Снежана поцеловала Влада. - Все, Снежинка, сама виновата! - Влад рванул в свою комнату. Еще мгновение, и ребята слились в единое целое. Не зря говорят, счастливые часов не наблюдают. Снежана бросила взгляд в окно и дернула Влада за руку: - Владик, а там уже темнеет, скоро Вика придет. Пора нам собираться. - Зачем, у Вики своя комната, она девочка умная, тактичная, сюда ломиться не будет, - рука Влада шаловливо пробежала по бедрам девушки. - Ну, вот что ты со мной делаешь, Воронцов? - Делаю все, чтоб тебе было хорошо, - Влад сгреб Снежану в свои объятья и поцеловал ее. - Мн в н муну, - невнятно промычала девушка. - Лучший способ закрыть рот женщине – это поцеловать ее, - Влад рассмеялся и снова поцеловал подругу. Снежана настойчиво пыталась освободиться из его объятий. Она стала бить Влада по спине кулачком. - Тебе не нравится? - Влад заглянул в ее изумрудные глаза. - Нравится, но я не хочу, чтоб отец прибил тебя прямо сегодня. Хочу продолжения, например, завтра, послезавтра и после послезавтра. - Ладно, красавица! Чудовище вернет тебя временно Адмиралу! - пафосно выдал Воронцов. Ребята стали собираться, Снежана оделась, причесалась, подкрасилась и, подойдя к Владу, толкнула его бедром: - Поторапливайся, пусть все будет чинно и красиво. Хочу, чтоб ты произвел приятные впечатления на строгого папочку. - Ох, Снежанка, одним словом – Смерть! Специально меня заводишь, а потом говоришь о строгом папочке?! - Воронцов подхватил девушку и закружил ее. Закончив сборы, влюбленные вышли в теплый осенний вечер. Юра, курил на крыльце, когда Вика без куртки выбежала на улицу и радостно закричала: - Юрий Михайлович, Юрий Михайлович! Рублева пришла в себя! Юра обернулся на любимый голос. Вот она совсем рядом, в легком хирургическом костюме, в коротеньком халатике. «И без куртки, маленькая балда». - Доктор Воронцова, - Юра обнял Вику, набросив на нее свою ветровку. - А я Вам «двойку» поставлю. - За что? - удивилась Вика. - За то, что на улицу бегаете раздетая. Рублева пришла в себя – это замечательно, а вот если Вы заболеете, мне не с кем будет оперировать. Что не есть very good. Мне не нужны проблемы с несостоятельностью швов. - Юрий Михайлович, - Вика от волнения дрожала в его объятьях. - Я больше не буду. Но там… - Идемте, доктор, показывайте Вашу Рублеву, - перебил ее Варшавский, заметив краем глаза, что за экзотической парочкой стали наблюдать посторонние. Вика и Юра поднялись на второй этаж, Варшавский забросил куртку в ординаторскую, и они пошли в реанимацию, где пришла в себя больная Рублева. Юра измерил пульс, температуру, давление, поговорил с больной и обратился к Вике: - До понедельника больная побудет здесь, а там будет видно. Виктория, на сегодня Вы свободны, - Юра улыбнулся. - Спасибо, Юрий Михайлович, я завтра обязательно проведаю больную. У меня ночное. «Знаю, зайка, знаю, вот тут мы завтра и встретимся», - подумал Юра, а вслух сказал: - Доктор Воронцова, так у Вас завтра ночное? Какое совпадение! Я тоже завтра дежурю. Вот мы с Вами вместе и проведаем Вашу больную! До завтра, доктор, - улыбаясь, Варшавский кивнул головой и ушел. Вика поправила подушку Рублевой, еще раз проверила пульс и, попрощавшись, ушла. Она зашла в студенческую, переоделась и, мурлыча под нос какую-то песенку, выбежала на улицу. На улице уже стемнело. Вика вышла за ворота больницы и пошла на остановку. Маршрутки не было уже минут десять. Вика стояла одна у дороги, ожидая транспорт. Вдруг возле нее затормозила иномарка. Через опущенное стекло какой-то небритый тип бросил Вике: - Ну, что, кукла, сколько? Вика испугалась. Она одна, темно, девушка отшатнулась от машины и прошла несколько шагов по направлению к больнице. Мужик выскочил из машины и быстро догнал девушку. Он схватил ее за руку и, дыша перегаром, захрипел: - Ты чо, не поняла, шалава, поехали, развлечемся! - Отпустите! - Вика попыталась вырвать руку. - Не смейте ко мне прикасаться! - О, недотрога! Так еще веселей, - заводился ублюдок. Девушка безумно испугалась, ноги уже плохо слушались хозяйку, сердце билось с такой скоростью, что казалось, вот-вот и выпрыгнет. Мужик пытался затащить ее в машину. Вика заплакала, как вдруг она услышала голос, которому безумно обрадовалась. Это был голос Провидения! - Доктор Воронцова, у Вас уникальная способность встречать уродов, которые хватают Вас за руки, - движения Варшавского были молниеносны. «Пациент» оказался в луже с вывернутой рукой. - Слышь, мужик, тебе лучше очень быстро отсюда исчезнуть, а то можешь утро встретить в реанимации, - голос Юры не предвещал ничего хорошего Викиному обидчику. Тот попытался встать, с третьей попытки пьяный ублюдок укатил. Варшавский подошел к девочке, сидящей на земле. Он присел рядом на корточки и тихо спросил: - И что мне с Вами делать? Поднимайтесь, земля холодная, не дай Бог простудитесь, а это, кажется, мы с Вами сегодня уже обсуждали, не есть хорошо. - Юрий Михайлович… - Вика попыталась встать, но ноги ее не держали. Девушка размазывала ладошкой слезы по лицу. - Ну, так не годится, Виктория, - Варшавский помог девушке встать. - Идемте. Юра практически волок еле держащуюся на ногах Вику. Они прошли квартал от больницы, Варшавский подхватил девушку на руки и тихонько ей сказал: - Ничего не бойтесь, просто так будет быстрее. Сначала надо успокоиться, а потом я отвезу Вас домой. Он перенес Вику через дорогу, подошел к серой «хрущебе» и толкнул ногой двери. Поднявшись на второй этаж, Юра поставил Вику на ноги у стены, и, открывая двери квартиры, пошутил: - Прошу принцессу в скромную берлогу, - он протянул Вике руку. Девушка послушно вошла. - Значит так, Виктория, проходите в комнату, я сейчас, - Юра исчез на кухне. Девушка огляделась: дверей в «большой» комнате не было, симпатичная арка разделяла пространства коридора и гостиной. Вика села на большой мягкий диван. Варшавский вошел с подносом: рюмка с какой-то жидкостью, конфеты, лимон. - Итак, начнем лечение, пострадавшая, быстренько берем стаканчик и залпом его. - Что это, - всхлипывая, спросила Вика. - Банальная настойка валерианы, а Вы чего хотели, Виктория? - Ничего, - она расплакалась. Юра поставил поднос на столик возле дивана и сел рядом с Викой. Он осторожно обнял ее за плечи и прошептал: - Не надо плакать, все будет хорошо, - он вдыхал запах ее волос, наслаждался ее теплом. Вика инстинктивно прижалась к Юре, с ним было так надежно и спокойно! Юра слегка коснулся губами ее волос, но тут же остановил себя. - Виктория, надо выпить лекарство. Вы же не маленькая девочка, Вы – врач, и должны понимать, лечение это не игрушки. - Я еще студентка, - рыдала Вика. Она уткнулась носом в его плечо, прижалась к груди, Юре на секунду показалось, что это маленький беззащитный котенок, ищущий тепло и безопасность. Варшавский сгреб свое сокровище в охапку. - Ладно, раз так легче, реви…те, доктор Воронцова, - прошептал Юра. Сколько они так просидели, никто не помнил. Юра случайно скользнул взглядом по часам. Стрелки показывали без пяти минут одиннадцать. Как он не хотел, чтоб ОНА уходила. Вика все еще всхлипывала, прижимаясь к Юре. - Юрий Михайлович, - вдруг выдала девушка, - Простите меня, я такая дура! Столько Вам доставила неудобств, - Вика снова разревелась. - Ну вот, опять ревете, Виктория. И как это называется? Мне казалось, Вы сильная личность. А тут из-за какого-то пустяка так реветь! Не бойтесь, Вы не доставили мне никаких неудобств. - Правда? - Вика посмотрела в его глаза. В них прыгали лукавые чертики. Юра добродушно улыбался и гладил ее по голове. - Правда. Улыбнитесь, Вика. У Вас такая красивая улыбка. Воронцова смущенно улыбнулась. Ее взгляд случайно упал на часы. - Ой, Юрий Михайлович, мне домой пора! - Я Вас отвезу домой, а то еще кто-нибудь пристанет. - Юрий Михайлович, - Вика опустила глаза в пол. - А можно Вас попросить… - О чем, Виктория? - Не рассказывайте брату… ну, про это. - Хорошо, - рассмеялся Юра. - Пусть это будет нашим маленьким секретом. - Спасибо, а то Влад меня за руку будет водить, как маленькую, - Вика нахмурила брови. «Ну и рожица вышла», - подумал Юра и улыбнулся. Какая она милая! Они вышли на улицу. Юра подошел к серебристой «мазде», открыл машину и пригласил Вику. Они ехали по ночному городу и молчали, каждый о своем. Наташа сидела на веранде, прикрывшись пледом. Андрей тихо подошел сзади и обнял жену. С веранды открывался красивейший пейзаж: ночное море, огни кораблей на рейде, лунная дорожка. - Андюш, ты чувствуешь, как пахнет морем? - Конечно, дорогая. Наташка, я помню, ты так любишь море, наверное, когда строился этот дом, я подсознательно веранду планировал с таким видом. - Вику сюда один раз пусти, так не выгонишь. - А зачем ее выгонять? - Андрей поцеловал жену. - Натуль, как ты думаешь, Влад согласится переехать сюда? - Воронцов, ты только не злись, но я думаю, что он захочет остаться в нашей квартире. - Почему? - Потому что ему уже почти 20 лет. У него есть любимая девушка, да и вообще, за квартирой надо присматривать. Я тебе дословно говорю то, что скажет он. Андрей посмотрел на ночное море. Он пропустил в жизни очень многое: дети выросли без него. «Дочь, какая она, эта маленькая принцесса? Узнаю ли я ее? Даст ли сын мне шанс быть ему другом? Наташа так хорошо знает их, как они поведут себя, что они скажут. Я столько потерял!» - О чем задумался? - О детях. Мне впервые страшно из-за того, что я потерял слишком много времени. Потерял то время, когда они росли, когда учились в школе. Ты всегда говорила, что я пожалею об этом. И ты оказалась права. Я даже не знаю, как наверстать потерянное время. - А ты не наверстывай, ты просто не теряй его больше. - Совет психолога? - Совет матери. Воронцов присел рядом с женой, они обнялись. Андрей коснулся губами ее щеки. Он до сих пор не верил, что Наташа вот так просто простила его, вернулась к нему, но самое удивительное для человека, еще вчера влюбленного только в работу, она любила его все долгих 12 лет. Она верила, что однажды все начнется сначала, и они будут счастливы. Легкий ветерок с моря ласкал ночной прохладой. Они сидели, обнявшись и завернувшись в плед. Идиллия. Такая долгожданная ею и такая забытая им. Москва. В туманное воскресное утро невысокий паренек лет двадцати пяти стоял на одном из московских кладбищ, грустно рассматривая большой гранитный памятник. Он заботливо протер плиту, поправил цветы и тихо прошептал: - Я нашел виновных. Они мне ответят за все. Обещаю, - скупая мужская слеза скатилась по щеке. Память вернула парня на много лет назад… Отца врачи приговорили. Опухоль не операбельна. Отпускали немного времени. Последняя надежда – еще раз проситься у своих, российских эскулапов, вдруг хоть какой-то шанс. Сестра позвонила ночью, он решил, что уже все, и вдруг в трубке радостный крик: - Завтра операция! - Не может быть, они же отказались? - Братик, они – да, а доктор Варшавский готов рискнуть! Следующий день казался вечностью. Было почти шесть вечера, когда уставший доктор практически вывалился из операционной и небрежно бросил: - Будет жить долго. И потянулись дни после операции. Отец быстро шел на поправку, доктор оказался волшебником. А потом… эта нелепая авария, сообщение отцу о смерти дочери, инфаркт матери… Он остался один. Когда семью хоронили, парень на могиле дал слово отомстить. Он отслужил армию, вернулся и пошел работать в милицию, надеясь вычислить убийцу его семьи. Долго бился он с этим делом. Результатов никаких не было. В машине, сбившей сестру, было много отпечатков, но по картотекам они не проходили. Версия с причастностью к смерти семьи бизнеса его матери не выдерживала критики: спустя полгода после ее смерти фирма развалилась. Так прошло почти пять лет. Однажды рано утром телефон разорвал тишину, и парень подумал: «Ну, вот, хотел поспать, а тут – опергруппа на выезд!» Каково же было удивление молодого человека, услышавшего в трубке: - Меня зовут доктор Варшавский, надо поговорить. Это касается истории смерти Ваших родных. То утро полностью перевернуло старую трагедию. Когда все факты сложились, как пазлы, в единую картину, парень ужаснулся: в этой истории было так много пострадавших! На много больше, чем он мог предположить… Парень еще раз поправил цветы, смахнул слезу и медленно побрел к выходу. Воскресенье началось достаточно весело. Витя Игнатов потянулся и открыл глаза. От удивления они стали квадратными: два года он встречается с Аней, и ни разу не просыпался утром рядом с ней. Она была девушкой очень красивой, им любимой, но достаточно правильной, чтоб оставлять на ночь в квартире подаренной предками мужчину, пусть даже любимого. Нет, он был здесь ни раз, и они с Аней явно не рыбок кормили. Но никогда она не позволяла ему остаться на ночь! «Я ничего не помню!» - пронеслось в голове у Вити. Рядом на подушке, улыбаясь чему-то во сне, спала ОНА! «Какая же ты красивая!» - подумал Виктор и осторожно, чтоб не спугнуть Анину улыбку, осторожно направился в кухню. Витя быстро приготовил завтрак. «Вот Анька обрадуется!» Он красиво сервировал кухонный стол, и, чтоб не разбудить подругу вышел на балкон покурить. «Что же вчера было? - мысли галопом неслись в голове Игнатова. - Влад со Снежанкой были вчера у Воронцовых, это я помню, мы пошли в клуб, это я тоже помню. Потом мы гуляли по набережной… так, а вот теперь не помню, - Витя напряг воображение. - Я признался Ане очередной раз в любви, мы купили шампанское в ларьке… так, все, я понял. Банально траванулся шампусиком. Видать, паленка! Надо Аню будить, как она узнать» - Витя затушил окурок и вошел в комнату. Он осторожно склонился над Аней. - Анютик, - тихо позвал Витя подругу. - У! Еще рано, - пробурчала сквозь сон Аня. - Анечка, подъем! - рявкнул Игнатов, и девушка подпрыгнула на кровати. - Что ты тут делаешь? - глаза Ани округлились от удивления. - Это я и хотел у тебя узнать. Проснулся утром, рядом ты. Я в шоке. Стал вспоминать – ничего не помню. - И… как… куда… - Аня ничего не могла понять. - Думаю, теперь, как честный человек, я должен на тебе жениться! - победно провозгласил Виктор. - Витя, ты дурак? - Сейчас – да! Простой российский влюбленный дурак! - Все, я схожу с ума, - Аня обхватила голову. - Витя, мне так болит голова! Что же вчера было? - Думаю, нет, я даже уверен, было паленое шампанское. Потом, скорее всего, было хорошо, зато сейчас… тебе голова болит, а моя ничего не помнит. Поэтому я предлагаю, во-первых, позавтракать, все готово, Ваше Величество! Во-вторых, и, в-третьих, будет несколько позже. - Игнатов, я тебя убью! - простонала Аня. - Я готов! - он встал на колени перед девушкой и положил голову ей на колени. - Рубите, Ваше Величество! Но сначала давай позавтракаем, я старался. Аня слегка ударила Витю по голове, и попыталась встать. Голова закружилась, во рту – медный привкус. Девушка ойкнула и села на кровать. - Все ясно, доктор Рожко, прописываю Вам постельный режим! - торжественно заявил Виктор. - Ложись, я принесу все сюда. Витя сходил на кухню, собрал завтрак на поднос и экстравагантно «обслужил» Аню. Они сидели на кровати и ели тосты с повидлом и ароматным кофе. Витя положил тост на тарелку и обнял любимую девушку. Ее волосы белыми локонами спадали с плеч. «Такая она сейчас нежная и беззащитная!» - подумал Витя, а вслух сказал: - Ань, выходи за меня замуж. - Чего-о-о-о-о? - Аня удивленно повернулась к Вите. - Я прошу тебя стать моей женой. Вот сейчас доешь, я тебе дам таблетку от головной боли и пойдем покупать кольцо! - Витя, шампанское точно было паленым, - Аня повернула голову и посмотрела Игнатову в глаза. - Шампанское тут не при чем! Просто я не хочу больше оставлять тебя одну. А лучше способа всегда быть с тобой, по-моему, нет. Аня ухмыльнулась. Доев тост, девушка выпила кофе, ткнула Витю кулачком и «злобно» заметила: - Ну, так ты сам нарвался, доктор Игнатов! Я буду готова через час. Воскресное дежурство Татьяны Мальцевой началось сразу с конфликта. Она сменила Ирину, не забыв съязвить на прощанье: - Доктор Старцева, говорят, сильные женщины по ночам плачут у окна. Как отдежурили? - Доктор Мальцева, а не пошли бы Вы! - Ира набросила красивое светлое пальто, и, хлопнув дверью ординаторской, ушла. - Значит, в песне спета правда! - порадовалась Татьяна Ирининым переживаниям. Она надела элегантный белый халат, поправила прическу, подкрасилась и пошла в хирургию. Первое что слегка прибило Мальцеву – отсутствие вечно дежурного Варшавского. Доктор Пашкин, улыбаясь красивой женщине, сообщил, что Юрий Михайлович будет гораздо позже. У него сегодня ночное. - Неужели доктор Варшавский престал дневать и ночевать на работе? - удивилась женщина. - Понимаете, Юрий Михайлович не может так безответственно относиться к своему здоровью, - с умным видом заметил Пашкин. - У него студенты, операции, причем только тяжелые, и крайне неправильно недосыпать в таком ритме. Так можно и пациента зарезать, понимаете? - Понимаю, - наигранно умно согласилась Татьяна. - Если Вам будет что-то нужно, Вы можете обратиться ко мне. Я, конечно, не Варшавский, но он мне доверил и дежурства и операции. - Замечательно, юноша, - съязвила Мальцева. - А как Вас зовут, доктор, который конечно не Варшавский? - Петр Петрович Пашкин, - не уловив тона Татьяны, представился доктор. - Здорово-то как, Петрович. Когда объявится «светило», сообщи мне, вот номер мобильного, - Татьяна сунула Петру бумажку и, вскинув голову, ушла. Воскресенье в больнице оказалось тихим. Юра пришел на работу на полчаса раньше. Доктор Пашкин обрадовался и совершил то, что Юре сэкономило километры нервных клеток. - Юрий Михайлович, тут заходила доктор из терапии, Татьяна, кажется, Семеновна, оставила телефончик, - улыбнулся Петя. - Петр Петрович, - заговорщицки прошипел Юра. - Если она еще раз придет или позвонит, скажите, что я сегодня не работаю, и вы дежурите вместо меня всю ночь. - Понял, - Петя довольно улыбнулся, он прикинул, сколько проблем для себя он избежал, не позвонив Татьяне. Юра собрался в реанимацию к Рублевой. Он бросил взгляд на часы и подумал, что неплохо было бы, если Вика придет пораньше проведать свою больную. Когда Юра вышел в коридор и проходил мимо дежурной медсестры, его сердце сжалось от злости. Медсестра болтала с кем-то по телефону, разговор, услышанный Варшавским, просто прибил «светила». - …Ну и, ты понимаешь, он взял и ушел с этой черненькой… нет, блондинка с другим, она с однокурсником, а черненькая на препода запала… да, они и пошли прямо к нему домой… - услышав такое, Юра готов был убить болтливую медсестру. Кто-то распускал сплетни о его маленькой Сказке. Он тихо подошел сзади и рявкнул: - Вам нечем больше заняться? Целый день только болтаете! - Юрий Михайлович, я сестре сериал рассказывала, - с перепугу выдала медсестра. - Какой сериал на рабочем месте? - «Я лечу», там про хирургов, - растерянно промямлила девушка. - Еще раз увижу, что Вы на рабочем месте болтаете по телефону – уволю! - Варшавский облегченно вздохнул. Юра подошел к дверям реанимации. На мгновение он остановился и прислушался. Илона Штурм, начальник отдела рекламы компании «Империал» все воскресенье посвятила поискам своего шефа Андрея Владиславовича Воронцова. Уж больно интересно было девушке, почему Воронцов не был на работе в пятницу, в день, когда проводится еженедельное совещание. Еще интересней Илоне было, кто же дышал рядом с шефом? Кто она? Илона со знанием дела объехала все места, где мог бы находиться Андрей. Девушка посетила элитный закрытый спорт – клуб, в котором несколько раз организовывались вик – энды «Империала». Она проехала яхт-клуб, боулинг-клуб, даже съездила на ипподром, куда Воронцов периодически ездил, чтоб оплатить занятия детей. Нигде его не было, и никуда он не приезжал. В ресторане, в ночных клубах, Андрей тоже не появлялся. Оставалось только одно место, где еще не была Илона. Ее серый «нисан» въехал в элитный жилой массив «Царскосельский». Припарковавшись недалеко от дома Воронцова, Илона задумалась, какой должна быть причина, чтобы она смогла войти в этот дом. План мероприятий, новый пиар – проект, эти вопросы Воронцова никогда не интересовали. Его интересовал только результат, а чтобы побеспокоить шефа дома – результат должен быть космическим. Судьба же преподнесла Илоне «подарок». Пока она думала, как проникнуть в дом шефа, окно на втором этаже, выходящее на улицу, распахнулось. На подоконнике устроилась красивая молодая блондинка, одетая в просторный мужской свитер. Она ела яблоко и смотрела на небо. «Так вот ты какая, соперница! – раздраженно подумала Илона. – Интересно, что он в ней нашел?» Мысли были прерваны появлением хозяина дома. Он нежно обнял женщину, сидевшую на подоконнике, поцеловал ее. Они о чем-то оживленно заговорили. Женщина рассмеялась, Воронцов подхватил ее на руки, и они исчезли. Через минуту Андрей вернулся и закрыл окно. Никто, работающий в «Империале», никогда не видел шефа ТАКИМ! Заботливый, любящий, нежный… Илона не узнавала строгого и неприступного Воронцова. «Кто же ты такая? Почему ты? Я все равно буду бороться!» - упрямо размышляла Илона. Она завела машину и медленно поехала в город. Здесь ей сегодня больше делать было нечего.