История любви в городе у Черного моря

Вика пришла в больницу пораньше. Она переоделась, приготовилась к дежурству, до которого осталось полчаса, и отправилась в хирургию. Там в реанимации приходила в себя ее больная Рублева. Дежурная сестра куда-то отошла, и Вика тихонько вошла в реанимацию. Больная Рублева улыбнулась, когда Вика подошла к ней. — Как Вы себя чувствуете? — Воронцова проверила пульс, измерила температуру. — Вы замечательно поправляетесь. Результаты хорошие. Сегодня у Юрия Михайловича ночное дежурство. Он Вас обязательно посмотрит. В это время Варшавский подошел к дверям реанимации и прислушался к родному голоску. Сначала Юра хотел устроить скандал по поводу отсутствия медсестры на посту у реанимации, а потом передумал: ее не было весьма кстати. Постояв еще минуту, Варшавский вошел в реанимационную палату. — Добрый вечер, милые дамы, — поприветствовал Вику и Рублеву Юра. — Как у нас дела? — Юрий Михайлович, все очень хорошо. Динамика улучшений стабильная. Больная быстро приходит в себя. — Хорошо, доктор Воронцова, очень хорошо. Думаю, в среду можем перевести Вашу больную в обычную палату, — Юра посмотрел на Вику и улыбнулся. — Виктория, когда закончите здесь, подойдите в ординаторскую, пожалуйста, — Юра слегка кивнул головой на прощание и вышел. — Викочка, спасибо, — прошептала больная. — Иди, детка, я посплю. — Хорошо, выздоравливайте. Я еще зайду сегодня. Я дежурю всю ночь. Вика вышла из реанимации, она посмотрела на часы, до дежурства еще минут десять, а надо зайти еще в ординаторскую. Вика быстро подошла к двери ординаторской и постучала. — Войдите, — голос Юры был веселым. Он с кем-то говорил по телефону, пригласив рукой Вику присесть на диван. — Да… Света, не морочь голову, зачем тебе она нужна, тебе других мало?.. у меня столько историй болезней скопилось!.. Света, я прошу тебя!.. ну, так наберешь меня, я сегодня тоже дежурю!.. Вот и договорились! — Юра отключил мобильник. — Все, Виктория, пользуясь данной мне властью, забираю Вас из приемного покоя на это дежурство сюда. Опять скопились бумаги, а я терпеть не могу заниматься этой бюрократией. Так, что будете мне помогать. Иванская Вас отпустила! Идите, забирайте вещи, а я пока сделаю кофе в качестве маленькой взятки за Вашу будущую работу. Вика удивленно посмотрела на Юрия. Он вот так просто взял и забрал ее ковыряться в бумагах, вместо того, чтобы спасать людей! — Юрий Михайлович, но так ведь неправильно! Светлане Александровне в любой момент может понадобиться… — Виктория, для этого придуман мобильный телефон. И не спорьте с начальством! Я же это так не люблю! — Юра свел брови и состроил злую гримасу. — А если не будете слушаться, я расскажу Владиславу наш маленький секрет. Это шантаж, Виктория! — Хорошо, — рассмеялась Вика. Как можно было сердиться на Варшавского, похожего на большого плюшевого медведя! Вика покачала головой и вышла из ординаторской. Иванская встретила Вику гневной тирадой: — Звонил твой куратор, по-моему, он специально подстроился под наши ночные, чтоб ты ему истории болезней разбирала. Ох, Юрка, я как разойдусь! И чего он задумал — единственную нормальную санитарку увел у меня! — Светлана Александровна, так Вы ему скажите, что я тут нужнее, — смутилась Вика. — Ага, а то ты еще не знаешь, что у Варшавского есть только два мнения: одно — его, другое неправильное! — Знаю, поэтому придется мне опять пол ночи печатать. — Ночь обещает быть спокойной. Так что давай, пленница, дуй печатать. Вика заводила в компьютер последнюю историю болезни. Варшавский лежал на диване и читал медицинский журнал. Ничего не предвещало бури. Вдруг в ординаторскую влетела эффектная дама лет двадцати пяти, с явно дорогой прической и с порога начала орать на Юру: — Тоже мне еще доктор! Не можете вылечить элементарный аппендицит! Мой ребенок уже третий день у вас валяется! Юра удивленно посмотрел на кричавшую. Потом его взгляд перешел на часы, показывавшие половину первого ночи. Юра медленно встал и, тихо закипая, начал говорить по нарастающей: — Во-первых, что Вы делаете в хирургии ночью в таком виде? Во-вторых, Вас учили стучать в двери? — голос Варшавского к концу фразы уже гремел на всю больницу. — И, в-третьих, кто Вы такая! Юрин напор произвел должное впечатление, дамочка притихла и, запинаясь, начала объясняться: — Понимаете, я жена вице — мэра Егорова, и в пятницу, в детское, привезли нашего сына. Острый аппендицит, Мне сказали, что самый хороший в больнице хирург — это Вы. Вот я к Вам… — Понятно, — Варшавский не сбавлял оборотов. Он быстро набрал детское отделение и спросил. — Что там у вас за проблемы с больным Егоровым?.. Что?.. Я понял, готовьте операционную, сейчас буду, … нет, у меня своя бригада… Хорошо, анестезиолог сегодня у вас кто?.. Черт, все, уже летим, — он бросил трубку и зло посмотрел на мамашу. — Почему Вы не сказали мне, что у ребенка многочисленные побои? — Мне сказали, что у него аппендицит! А Вы лучший хирург, — голосила женщина. — Ясно, дура, — зло бросил Варшавский. — Вика, бросайте все, и бегом в детское. Мыться. Я сейчас прихвачу с собой нашего анестезиолога и тоже подтянусь. Кажется, там проблемы. — Паренхиматозное кровотечение? — Похоже. Привезли аппендицит, а сейчас пацан весь избитый. Все, бегом. Вика быстро убежала готовиться к операции. Юра вышел из ординаторской, выталкивая впереди себя горе-мамашу. В операционной Варшавский быстро готовился к операции. Хирург из детского отделения не мог объяснить, что произошло с мальчиком. Еще в восемь вечера все было нормально, аппендэктомию планировали на завтра на утро. А уже в полночь начались проблемы. Когда началась операция, Вика немного нервничала, как воспримут в детском, что Варшавскому ассистирует студентка, но когда Варшавский приготовился делать первый разрез Вика сразу выдала: — Юрий Михайлович, это селезенка. Уверена, разрыв маленький, но… — Вы правы, доктор Воронцова, как всегда правы. Скальпель. — Спленэктомия? — Вика посмотрела на Юру. — А что, есть другой вариант? — Нет. — Тогда поехали, тампон, — Юра сделал разрез. — Зажим, еще зажим, Вика, убирайте кровь. — Уже собираю, реинфузия? — А как же без нее. Мы и зашьем, и перельем. Так, хорошо, еще здесь… так…молодца, пот… еще зажим, убираем… сушить, еще сушить, так… Замечательно… Прошло около часа, Варшавский работал аккуратно, проверяя каждую мелочь — на столе лежал ребенок. — Ну, все, ребята, ревизия… вроде чисто… да, все в порядке. Виктория, Ваш коронный выход. Шьем. Они вышли из операционной уставшие. Ответственность на операциях всегда высокая, но когда пациент — ребенок, ответственность возрастает до небес. Вика прислонилась к стене. — Устали, доктор Воронцова? — Угу, — у Вики от переполнявших эмоций не было сил говорить. — Это хорошо, значит, спать будете хорошо. Они пришли в ординаторскую. Варшавский уложил Вику на диван, укутал ее пледом и тихонько вышел. Иванская удивленно посмотрела на Юрия. Удивленно, именно по тому, что грозный «светило» не влетел с очередным скандалом, не устроил цунами с торнадо, а тихо вошел в приемный покой и предложил Светлане кофе. — Варшавский, что случилось? Ты заболел? — Нет, просто немного устал. В ординаторской дрыхнет после операции моя верная швея, а я вот пришел скоротать с тобой ночку. — Ба! «Я лечу», ты делаешь успехи по изучению нормальных форм поведения в медучреждениях, — Светлана рассмеялась. — Светка, не дразнись. Была операция не простая, кто-то отметелил в больнице сына Егорова, ну, вице — мера. Результат плачевный — разрыв селезенки, кровотечение, ну и все остальные последствия. Привезли с аппендицитом, не досмотрели и вот результат. — А в детском, у них, что нет хирурга? — Хирург есть, но я лучше. И Тишман лучший анестезиолог, и Воронцова шьет лучше всех, пришлось поработать. — Повезло Вике. На социальных больных шить научилась, теперь на остальных совершенствуется. — Повезло мне, а не Виктории, за последнюю неделю у меня не было проблем с несостоятельностью швов. — А остальные студенты? — Остальные? Один — ходячая энциклопедия. Знает столько, что аж страшно. Брат Виктории хорошо дружит с логикой, неплохо диагностирует, сказывается опыт скорой. Ну, одна талантливая красотка доктор Рожко с того света пациента вернула: пока скорая хлопала ушами, она с кавалером провела реанимационные действия на крыльце больницы. Остальные пока еще не раскрыли мне своих талантов, но скоро, уверен, еще порадуют. — Варшавский, ты же не любишь студентов. — Неверно, Света, я их НЕНАВИЖУ! Но эти еще ничего. Они пили кофе, и болтали ни о чем, не заметив, как рассвело. Юра улыбнулся последней шутке Иванской и встал с дивана: — Все, я пошел будить спящую красавицу! — Он засунул руки в карманы хирургического костюма и, что-то мурлыча под нос, отправился в ординаторскую. По дороге он представлял себе, как будет будить Вику. Способов разбудить девушку много. Можно, например, громко крикнуть: «Доктор Воронцова, подъем!» А еще можно поцеловать спящее чудо, правда, тогда она может очень испугаться несдержанности, Сказка будет испорчена безвозвратно. Юра вошел в ординаторскую. На часах 7.15. Он тихо подошел к Вике и слегка подул на ее личико. Вика поморщилась во сне. Юра осторожно пощекотал Викино ушко перышком и тихонько сказал: — Доктор Воронцова, доброе утро! Вика сладко потянулась и открыла глаза: — Доброе утро, Юрий Михайлович. Студенты собирались в своей комнате, готовились к занятиям, Влад с умным видом просматривал свой доклад по эхинококку. Общее спокойствие взорвало появление Рожко и Игнатова. Витя внес Аню на руках, торжественно провозглашая: — Господа, очаровательнейшая Анна Рожко согласилась сменить свою фамилию на мою! Завтра мы идем подавать заявление в ЗАГС, а сегодня все идем в EXIT отмечать это событие. Ребята радостно зашумели. Еще бы нарисовалась возможность хорошо погулять и не только сегодня! А в это время в кабинете зав отделения хирургии Варшавский говорил с главврачом по телефону. — Владислав Андреевич, поймите, мне нужен вменяемый ассистент на ночное. Я хочу взять нормального работника с руками, растущими оттуда, откуда надо… Да есть у нас в скорой нормальные, поэтому и хочу забрать в хирургию… С Иванской я договорюсь, она будет не против… Короче, Вы же не хотите, чтоб я перестал оперировать!.. Да, шантаж, зато результативный… Спасибо, дорогой Владислав Андреевич, — довольный Юра положил трубку и подумал: «Как хорошо иногда побыть начальником. Вот и заберу Вику сюда. Все, значит, звоню Иванской». Все формальности по переводу Вики из санитарок приемного покоя в операционные медсестры заняли у Юрия всего полчаса и стоили бутылки коньяка из заначки Долбачева. Когда на часах было ровно 9.00, Юра влетел в учебный класс и привычно начал шуметь. Возмущение Варшавского прервал Влад: — Юрий Михайлович, я, конечно, могу и промолчать, но сегодня у меня доклад по эхинококку, и я готовился к операции. Юра обрадовался возможности не проводить самому занятие. Он подошел к Воронцову, пожал ему руку и сказал: — Прошу, коллега, вещайте! Влад вышел к столу Варшавского и начал доклад: — Эхинококкозы — хронически протекающие глистные инвазии (гельминтозы) из группы цестодозов, вызываемые паразитическими личинками эхинококков. Основной источник инвазии — домашние собаки. Зрелые яйца выделяются с фекалиями животных, загрязняя их шерсть и окружающую среду. Заражение человека происходит при контакте с зараженными животными, при сборе ягод и трав, питье воды из загрязненных яйцами гельминта источников. Так как у нашей больной частный дом, где постоянно находятся домашние животные, то и путь заражения становится ясным. Влад с умным видом рассказывал о заболевании, о методах лечения, возможных видах операций. Варшавский мирно дремал в преподавательском кресле. Юру разбудил мобильный. — Да, Варшавский… и какого черта срывать мне такое милое занятие?.. Сами, пусть сами все делают… Я еще операционную бригаду не возил в соседнюю больницу!.. Не поеду, у меня студенты… как какие? 13-М-666. Во, какие!.. Согласен, я уже пошел туда со студентами вместе, — он сбросил вызов. — Черт знает что, — выругался Юра. — Доктор Воронцов, Вы закончили? — Да, Юрий Михайлович, — Влад протянул Варшавскому отпечатанный доклад. — Вот, я все тут законспектировал. — Молодец! Итак, все по больным, Воронцов дуй в ординаторскую, вот ключ, я сейчас приду, будем готовиться к Егоровой. Оперируем в 14.00. Ребята стали расходиться. В коридоре Юра остановил Вику и сообщил ей о переводе из приемного покоя в хирургию. — Виктория, мне пришлось, конечно, побегать с утра, но, хочу по ночам иметь вменяемую операционную медсестру. Так что, доктор Воронцова в среду жду Вас в ночное. Вика посмотрела на Юру своими огромными черными глазами, слегка кивнула головой, скорее от удивления, чем, соглашаясь, и, не веря в происходящее, тихо сказала: — Юрий Михайлович, неужели это правда? — Виктория, а я похож на шутника? — Юра улыбнулся, ловя себя на мысли, что уже тонет в ее глазах.  — Нет, — удивлению Вики не было конца. — Спасибо, — она опустила глаза в пол и удивленная пошла по больничному коридору. События понедельника разворачивались в хирургии в бешеном темпе. Юля Малинина шла в палату номер семь к своей больной Тумко. Бабулька стала вести себя прилично после вмешательства доктора Пашкина, хлопот у Юли с ней не было. Когда Юля проходила мимо одной из VIP — палат, оттуда выскочил юнец, лет двадцати и самым наглым образом попытался затащить девушку в палату, Юля стала кричать и отбиваться, но молодой подонок, решив прижать девушку к стене, не рассчитал и ударил ее со всей дури головой о двери палаты. Юля потеряла сознание, упав на пороге VIP — палаты. Когда мерзавец пытался ее втащить за двери, он почувствовал сильную боль в голове, руке и провалился в темноту. Придя в себя, он увидел склонившихся над ним мужчин. Один из них, постарше, потирал правую руку, тот, что помоложе что-то говорил. «Дон Жуан» прислушался: — … круто так, Юрий Михайлович, научите? — Доктор Игнатов, у Вас реакция тоже будь здоров, рука подлежит лечению в травматологии, — Юра осмотрел небрежно сломанную руку мерзавца, причинив тому немало боли. — Так перелом закрытый, но сложный, сдаем клиента Кузнецову. Виктор, сгоняйте в травму, а по дороге проведите доктора Малинину к нашему неврологу доктору Золотко. Она замечательный спец по таким делам! Когда Витя унес Юлю, Варшавский рывком поднял «пациента», затолкал в палату, закрыл двери и, врезав ему в солнечное сплетение, резонно заметил: — Перелом руки — это самое малое, что ты тут поимеешь, подонок, доктор Долбачев постоянно нам находит косяков от армии в неограниченном количестве, так что дорогой, ты пройдешь полный курс приятных процедур здесь, потом переедешь в травму, а потом… — Юра кому-то позвонил. — Алло, городской военкомат?.. На Ивана Николаевича переключите… Ваня, привет, Варшавский… слушай, ты случайно некоего Лапченко не ищешь?.. Именно Сергея Сергеевича… ну, а он в нашей больнице… Да нет почти здоров… Рука с переломом… Не, мой студент ему сломал… Пытался доктора изнасиловать, подонок… И я о том же, Кузнецов ему гипс наложит, и забирайте, пусть в дороге долечится… Отлично… Договорились, ждем! — Юра удовлетворенно потер руки. — Поздравляю с уходом в армию! А сейчас, — Юра выглянул в коридор и, увидев Инну Светлову, позвал ее. — Доктор Светлова, Вы не видели доктора Малинина. — Юрий Михайлович, он с Юлей у… — Понял, а кто свободен из парней? — Воронцов, Игнатов, Орлович. — Давайте их сюда. Через минут пять «больной» Лапченко катил на процедуры по наложению гипса и комплексной очистке организма под присмотром ребят из группы 13-М-666. Этот день молодой мерзавец запомнил на всю жизнь! Юлю Малинину положили во вторую палату. Игорек не отходил от жены все оставшееся время. Диагноз — легкое сотрясение мозга ребята восприняли, как неприятную мелочь по сравнению с тем, что могло случиться, не окажись Игнатова и Варшавского рядом. Вечерний праздник решено было перенести из-за истории с Юлей. Студенты по очереди заходили во вторую палату, чтобы поддержать девушку. Игорек ни на секунду не отходил от жены. Доктор Золотко зашла в палату и попросила Игоря выйти: — Доктор Малинин, оставьте меня, пожалуйста, с Юлей, — когда Игорь вышел, она осмотрела еще раз Малинину, проверила пульс, и спросила. — Юля, часто в таких ситуациях девушки замыкаются и боятся говорить о случившемся. — Алена Игоревна, я даже не успела испугаться: удар, потеря сознания… - я же медик, все-таки, и понимаю, последствия могут появиться потом, ну там ночные кошмары и прочая чушь. — Судя по твоим рассуждениям, именно это тебе и не грозит. Будем считать, отделалась легким испугом и легким сотрясением. Сегодня ночуешь тут, завтра, если все будет хорошо, домой и три дня постельного режима. Короче, до понедельника я тебя освобождаю от вашего Юрия Михайловича. — Спасибо, но я не устала от него. Неделя только началась. — Шутишь? Это хорошо, значит, поправляешься! — доктор Золотко еще раз проверила пульс Юли и вышла из палаты. В коридоре она подозвала Игоря Малинина, дала ему рецепт, объяснила Юлин режим и отправилась в ординаторскую к Варшавскому. Юра изучал очередную историю болезни. Алена Игоревна вошла без стука и порога отчитала светила: — Юра, я понимаю, что остановить подонка надо было, но не до сотрясения мозга! Ты свои художества на его голове видел? — Видел, ну врезал по шее до легкого посинения, Так его через час заберет военком, пусть военные и лечат, тебе-то что? — Мне? Вообще, ничего, у меня дочь такая же, как твоя студентка. Но в следующий раз, бей не так сильно. Понимаю, рука тренированная, но это как надо было приложить, чтоб такой синяк оставить? — Алена Игоревна, я ведь от армии, как этот, не бегал, я честно трубил в морской пехоте. А мы, морпехи, иначе не умеем, приложить — так с душой и чтоб наверняка! — Вот уж точно, полосатые черти! — Именно! Так, говоришь, я его хорошо отделал? — Лучше не бывает, а почему рука сломана? — Так я был не один, с разных сторон увидели, подлетели, я по башке его, а студент мой руку ему за спину. Вот так и отоварили. — Молодцы, так и убить могли. — Неа, мы же медики! Мы только спасаем! — Иди ты к черту, Варшавский! — доктор Золотко махнула рукой и ушла. Андрей припарковал машину и помог Наташе выйти. Вечер был тихим и прохладным. Воронцов поцеловал жену и спросил: — Может, все-таки, сегодня поговорим с детьми? — А не сильно ли поспешно? Да и вещи я не успею так быстро собрать. — Возьми самое необходимое, потихоньку заберем и остальное. Наташка, я не хочу терять ни одной секунды. — Ладно, папашка, пошли. Только не дави на них. Дети выросли, с ними так просто уже не проходит. Тут деликатность и терпение нужны. — У меня есть замечательный консультант по таким вопросам. — Идем, а то простудишься, ты свитер так и не надел, — Наташа усмехнулась и потянула Андрея к дверям парадной. Влад и Вика были удивлены, когда мама пришла домой не одна. Воронцов старался говорить спокойно, уверенно, только предательскую дрожь в голосе скрыть было сложно. Семья сидела в гостиной, решалось будущее. — Ребята, я наделал слишком много ошибок в жизни. Потерял 12 лет, потерял вас. Я очень хочу, чтоб мы жили все вместе. Я не хочу больше терять свою семью. — Пап, я очень рад, что вы с мамой помирились, что у вас все хорошо… — Влад подбирал слова, чтоб не обидеть Андрея. — Только, ты прости, но я… я останусь жить здесь. Пойми, я — взрослый мужчина, мне сложно будет привыкать к новым условиям. Да и за квартирой присматривать надо. Андрей рассмеялся, он обнял сидевшую рядом Наташу и сквозь смех сказал: — Ты дословно предвосхитила речь Владика! Вика, ну ты-то хоть переедешь с нами? — Куда я денусь? Владу я тут явно буду мешать, а с вами веселей будет. — Ну, вот и решили. Влад караулит жилье, а Вика пакует вещи, — Наташа прижалась к Андрею. — Я возьму сегодня только вещи на пару дней. Викуль, до выходных собери наши вещи, а мы с папой заберем все сразу. Ты когда дежуришь? — В среду, в субботу, меня перевели в операционные медсестры. Дежурства пока сутки через двое, а там, скорее всего, будет через трое. — Вика, зачем тебе дежурить по ночам? — Андрей удивленно посмотрел на дочь. — Папа, я хочу стать врачом. Мне нужен опыт. Давай не будем поднимать этот вопрос. Я все равно не брошу работу. — Твоя дочь на 100%, — Наташа улыбнулась. — С тобой насчет работы спорить тоже сложно. Не спорь с ней, я точно знаю, это бесполезно. — Хорошо, — взгляд Андрея скользнул по часам. — Может, съездим все вместе в ресторан, отметим воссоединение нашей семьи? — Пап, давай вы с мамой пока САМИ, я лично еще не привык… не обижайся, хорошо? — Влад смотрел в пол. — Понял, не дурак, дурак бы не понял. Вик, а ты? — Вам надо побыть с мамой вместе. Без нас, а мы пока привыкнем к тому, что семья опять стала большой. Поражаясь мудрости выросших детей, Воронцовы, перешучиваясь, уехали. Кузнецов зашел в ординаторскую хирургии и застал веселое зрелище: Варшавский орал на Долбачева. — … и твои косяки армейские сразу будут уезжать в военкомат! Мне здесь неприятности не нужны! Пока Майя Петровна болеет, ты, друг, готовься, я тебе каторгу устрою! Гошенька, за сегодняшние ляпы я тебя уничтожу! Гошеньке повезло, приход Кузнецова спас его от дальнейшего внимания разъяренного Юры. — Юрий Михайлович, простите, что отвлекаю, но мне очень надо с Вами переговорить, — Кузнецов загадочно улыбнулся. — Гоша, тебе повезло. Идемте в кабинет зав отделением, доктор Кузнецов. Друзья покинули ординаторскую, и перешли в кабинет Лавровой. Кузнецов подколол друга: — Понравился кабинет? — Ты что? Бог с тобой, на фига мне столько ответственности, Олежек? Я лучше недельку поиграю в начальника, а там пусть Лаврова опять расхлебывается. — Ну, ты даешь! — Какое дело тебя привело к презренным хирургам? — Юра уселся в кресло. — У меня вопрос: почему доктор Варшавский перестал ночевать в больнице. И что случилось в субботу, ты не брал мобильный два с половиной часа. — Ого! А не много вопросов Олежек? — Не много, друг такой у меня один, боюсь потерять. — Не бойся. В субботу задержал Сказку в больнице, пришлось проводить, так что было не до тебя, уж прости. А насчет ночевать в больнице, так у меня квартира есть, причем своя. И там пока никого, кроме меня, нет. Так что дома спать спокойней. Пока. — Меня настораживает слово «пока». — Закончу разборки с Челси, тогда посмотрим. — Понял! Юрка, горжусь, ты растешь в моих глазах! Ай да Сказка! — Олег извлек из-под халата бутылку коньяка. — Ну что, рабочий день уже закончен, пошли к тебе? — О! Коньячок хороший! Ну, Олежек, пошли. Дорога домой с другом и коньяком всегда приятна, даже если ты — доктор Варшавский. Друзья быстро сменили больничную обстановку на холостяцкую «двушку». Юра достал из холодильника «ужин хирурга» — шпроты, маслины, сосиски, друзья открыли коньяк и… — Юрка, — Олега после пятой рюмки потянуло на романтику. — Ну, скажи старому другу, надо было тогда пригласить ее? — Надо, Олег, надо. Спасибо, что заставил. — Вот, значит, пригласишь на свадьбу меня первого. — Приглашу, осталось только разобраться со всеми проблемами, сделать все, как надо, рассказать Сказке, что старый дурак Варшавский влюбился в маленькую принцессу, и уговорить ее поменять фамилию. Все! — Не, не все! Еще теща, тесть, и вагон родственников невесты! — Олег, после того, как я ей скажу, что люблю ее, … мне уже никакие родственники страшны не будут! — Молоток! Юрка, наливай… Допив коньяк Кузнецова, ребята просидели еще пол бутылки водки из холодильника и треть бутылки вискаря, каким-то чудом, стоявшего на подоконнике. Когда Олег ушел, Варшавский разделся и залез под холодный душ. «Завтра студенты… Сказка… все, таблетку и спать». Выйдя из душа, Юра глотнул спасительное лекарство и мгновенно заснул. Утро вторника для хозяина компании «Империал» началось не совсем обычно. Илона, приготовив очередной рекламный проект, вошла в кабинет шефа и сразу завела «деловой» разговор: — Андрей Владиславович, вот новый рекламный проект. Я расписала полный сценарий, прописала бизнес-план. Надеюсь, Вам понравится. — Я поручу финансовому директору все изучить. У Вас еще что-то? Илона собралась с духом и решила идти ва-банк, напомнить Воронцову об их танце на августовской вечеринке: — Да, Андрей Владиславович. После того танца, в августе… Я не могу не думать о Вас! Вы такой… — Что? — Воронцов от удивления откинулся на спинку кресла. — Да, Вы — особенный, не такой, как все мужчины, в Вас не возможно не влюбиться! — Понятно, — Воронцов зло ухмыльнулся. — Давайте сразу все проговорим, чтоб не возникало у Вас в дальнейшем проблем. — Проблем? Я просто люблю Вас… — Зря, потому что я человек не свободный, у меня семья, большая семья, и другой мне не нужно. — Нет! Вы давно с ними не живете! А я Вас люблю! Люблю, понимаете? — Не понимаю, это, во-первых, во-вторых, моя семейная жизнь вас не касается. У меня жена, и двое взрослых детей, которых люблю я. И другой семьи мне не надо. Я доходчиво все объяснил? — Но… — Еще слово, и Вы — безработная, понятно? — Да! Илона опустила глаза. Она медленно подошла к двери. «Ты еще будешь меня умолять о любви!» Она обернулась и грустным взглядом посмотрела на Андрея. Когда двери за ней закрылись, Андрей быстро набрал номер жены, и когда Наташа ответила, попросил ее о помощи: — Наташенька, тут такое произошло!.. Мне нужна твоя помощь, профессиональная!.. Спасибо, еду! Воронцов влетел в кабинет жены и, размахивая руками, на повышенных тонах начал рассказывать ей об утреннем происшествии в своем кабинете. — Представляешь? Я чуть с ума не сошел! Она какая-то сумасшедшая! Наташа, у меня только жизнь стала налаживаться, я семью возвращаю, понимание детей, тебя, мне не нужна другая! — Остынь, Андрюша. Давай сначала все складывать в логическую цепочку. Во-первых, много лет одиночка Воронцов ни с кем и никогда. Девушка решила испытать судьбу. Во-вторых, никто еще не знает, что наша семья опять становится семьей, соответственно, она не считала себя разбивающей чужую семью. — А если она не успокоится? Ну, уволю ее, а она… — Предупрежден, значит вооружен. Я не буду реагировать на ее выходки. — Зато я буду! Я никому не позволю влезать в нашу семью! — Андрюша, сейчас обеденный перерыв, давай сходим куда-то? И не думай о плохом, переживем! Воронцовы зашли в небольшое кафе. Они присели за столик, тут же подбежал официант. Сделав заказ, Андрей достал из кармана маленькую темно-синюю коробочку и протянул жене. — Наташенька, я хочу предложить тебе опять стать моей женой! — голос Андрея подрагивал. Наташа взяла коробочку, открыла ее и удивленно посмотрела на мужа. — Андрюш, это так неожиданно, — Наташа опустила глаза. Андрей надел ей на палец кольцо, поцеловал руку, и тихо спросил: — Так ты согласна? — Согласна… За семьей Воронцовых наблюдала Илона. Она слышала каждое слово, сказанное супругами, она видела, как он подарил жене кольцо, и слышала его просьбу. Слезы стекали по щекам девушки. Она никак не могла понять, чем эта женщина, уже не такая молодая, как Илона, была лучше, чем она. И тут до ее ушей долетела фраза из разговора за соседним столиком. Молодая эффектная дама с кем-то говорила по мобильному: — … мне это не интересно… я хочу, чтоб Воронцова ушла с моей дороги!.. У нее есть муж, двое детей! Пусть с ними и остается, пусть оставит Его! — она отключилась. Илона задумалась. Если жена Воронцова будет с Тем, значит Андрей будет свободен. Девушка решила проследить за эффектной дамой и выяснить, кто он, Тот, благодаря которому, она может заполучить Андрея. Утро вторника в больнице началось как обычно. Варшавский на всех накричал, провел занятия у студентов и разогнал их по больным. Когда Юра уже расслабился с чашкой кофе в кабинете, зазвонил его мобильный. Юра посмотрел на номер и удивленно выгнул брови. Приняв звонок. Юра услышал в трубке приятный мужской голос: — Добрый день, это доктор Варшавский? — Добрый, это я, Вы решили, наконец, приехать ко мне? — А Вы узнали меня? — Ну, тут все просто, из Москвы мне могут звонить только пять человек, голоса которых я хорошо помню и не спутаю с чужими никогда. — Хорошо, Юрий Михайлович, я приеду в четверг. — Отлично, Ваше дело, как нельзя, кстати, сплелось с одним моим. — Замечательно все складывается, вот и порешаем все сразу. — Договорились, жду, вы самолетом? — Да, прилечу в четверг, в два часа дня. — Я Вас встречу. Покажу город, заодно все обговорим. — Спасибо, до встречи, Юрий Михайлович. — До четверга. Отключив мобильный, Юра еще раз порадовался тому, что он временно начальник, он сможет без лишних объяснений порешать свои проблемы. В этот момент в кабинет Лавровой влетел Долбачев и практически прокричал на Юру: — Там привезли больного с перитонитом! Ни одного хирурга нет! Я его не смогу прооперировать, у меня плановая! — Ты, чего орешь, друг любезный, твою плановую давно расписали на Пашкина, он уже заканчивает, а еще есть я, так что вали, Гоша, деньги сшибать! — последнее слово Юра рявкнул, и Долбачева сдуло. Выйдя из кабинета, Юра бросил дежурной медсестре: — Доктора Воронцову во вторую операционную, там перитонит, оперирую я, она ассистирует. Через десять минут Юра, улыбаясь в повязку, наблюдал за Викой. В какой-то момент Вике показалось, что в глазах куратора промелькнуло что-то особенное, но, испугавшись своих мыслей, Вика опустила глаза и тщательно мыла руки. Операция не предвещала ничего неожиданного, все шло, как обычно, вдруг Вике показалось, что у больного что-то не так. — Давление в норме? — Вика посмотрела на анестезиолога. — В норме. — Уверены? — через мгновение глаза анестезиолога округлились. — Девочка предвидит будущее? — Тишман посмотрел на Юру? — Виктория, что случилось? — Юра посмотрел ей в глаза. — Мне показалось, мы не все сделали, левее у него кровотечение и абсцесс, запах… — Черт! Расширяемся, быстро! Виктория, чистим! Быстрей, хорошо, девочка, давай, умница! Теперь суши, а я поковыряю… Хорошо… суши, еще суши… Вика, Вы молодец! Когда Вика зашивала больного, анестезиолог Тишман, тяжело вздохнув, косвенно похвалил Вику: — Юрий Михайлович, поздравляю, смену готовишь высококлассную! — А я причем? — Юра устало посмотрел на коллегу. — Это не я, это Виктория у нас талант — самородок! Девушка дошила и, смущенно глядя в пол, тихо сказала: — Я не самородок, просто я хочу стать настоящим врачом. — И Вы им станете, Вика, обязательно, — Юре захотелось крепко обнять это сокровище, прижать к себе и никуда не отпускать. Варшавский еле сдержался. В комнате студентов было оживленно. Воронцов со Снежаной обсуждал переезд мамы и сестры к отцу, Малинин о чем-то спорил с Орловичем, Инна пыталась разговорить уставшую после операции Вику. — Ну и как, Воронцова, кроме тебя он никого не берет в операционную, рассказывай. — Инка, я устала. Не морочь голову! Варшавский меня берет, потому что опыт на ночных наработала. Иди, бомжей позашивай по ночам, он и тебя возьмет, — Вика прикрыла глаза. — Кстати, он брал и Влада, и Аньку с Игнатовым. — Вик, я не особенно туда и стремлюсь, — Инна опустила глаза. — Мне просто очень интересно! Я думаю специализироваться по терапии, но практику-то сдать по хирургии надо… Вик, ну не спи! Вику спасло появление Вити Игнатова и Ани Рожко. Витя внес подругу на руках, толкнув ногой двери. Появление этой пары сразу взвинтило атмосферу в студенческой. — Ого! Какие люди! — Влад радостно приветствовал друга. — Господа! — Витя посадил Аню на диван. Рядом с Викой. — Ура! Господа! Все, мы подали заявление в ЗАГС! Теперь я совсем пропал для мужских компаний! Анечка, — он стал перед девушкой на колено. — Я люблю тебя Анюта! Теперь я только твой! Ребята дружно взорвались хохотом и аплодисментами. Вика обняла подругу и тихонько прошептала ей на ухо: — Анька! Ты такая молодец! Как я тебе завидую! — Вика, ты тоже встретишь свою половинку! И будешь счастлива. Бурные изливания эмоций прервала Инна. Она, как всегда, как истинная староста, была на посту. Посмотрев очередной раз на часы, Инна крикнула: — Ребята, пора на занятие, уже без пяти четыре. Варшавский нас убьет! — группа, повинуясь ее распоряжениям, вылетела в учебный класс. Подведение итогов было любимым развлечением куратора. Как можно было накричать на ребят! Сколько шпилек можно было подколоть! Студенты ждали куратора. Все понимали, милой пятничной беседы в начале недели не бывает. Юра влетел в класс. — Итак, господа студенты. Вроде бы вы сегодня умудрились не напороть косяков. Поэтому занятие будет коротким. Всем спасибо, всем до завтра. Доктор Воронцова, задержитесь. Завтра у меня плановая, Вы шьете. — Юрий Михайлович, — Орлович встал. — А мне вот интересно, почему Вы на операции берете только Воронцову? Мне это кажется странным. Группа рассмеялась, Юра удивленно выгнул брови, посмотрел на Орловича и прыснул со смеху: — Доктор Орлович, во-первых, знания энциклопедий недостаточно для проведения операций. Тут нужен опыт, либо простая операция. Я делаю только сложные. Во-вторых, мне в операционной удобно, когда рядом человек разбирается в хирургии, а не в энциклопедиях. И, в-третьих, вы когда-нибудь швы накладывали? — Нет, но я и в операциях не участвовал. — Вот, а доктор Воронцова тренировалась на скорой. Сходите к доктору Иванской, попроситесь подежурить с ней пару неделек, тогда я и Вас возьму. — Понятно, — Орлович о чем-то задумался. Уже придя в студенческую, он высказал предположение, поддержанное Инной Светловой. — По-моему, наш куратор запал на Воронцову, и она не против, — ехидно выдал Антоша. — Вот-вот, — Инна гадливо ухмыльнулась. Тут же Орлович ощутил под ребром кулак Влада. Антон согнулся пополам. Инна, испугавшись, прикусила язык и с опаской посмотрела на Воронцова. — Значит, так, господа хорошие, — голос Воронцова грянул, как гром. — Если кому-то охота обсудить мою сестру, пожалуйста, я готов представлять ее интересы. Мне надо напомнить кому-то о предмете «этика»? Мне показалось, Юрий Михайлович привел веские аргументы в пользу рук растущих не из ж**ы. Учитесь лучше, проявляйте себя и вам тоже что-то доверят. А пока будете на учебные ходить и смотреть через стекло. Еще вопросы есть? Орлович и Светлова быстро засобирались по домам. Они, как всегда, о чем-то тихо спорили. Влад нервно скакал по студенческой комнате, Снежана пыталась успокоить его. Игнатов и пока еще Рожко тоже старались как-то успокоить друга. Игорь Малинин подошел к Воронцову и, крепко сжав его плечо, резко сказал: — Смирись, Влад, с тем, что ходячая энциклопедия будет всегда завидовать Вике, потому что она умнее и целеустремленней. Он может все только зазубрить, а Вика на практике пашет, чтоб стать специалистом. И успокойся ты, в конце концов, от твоих прыжков рябит в глазах. В это время открылась дверь. Оглянувшись, ребята увидели уникальную картину: Варшавский стоял на пороге, держа за шиворот Светлову и Орловича. Он втолкнул ребят в студенческую и достаточно сухо заметил: — Значит так, занятие придется продолжить. Тема — этика. Постараюсь объяснить быстро и внятно, а то крови, боюсь, не избежать. Я прав, доктор Воронцов? — Абсолютно, Юрий Михайлович, — глаза Влада горели злостью и гневом. — Итак, господа студенты. Пример прост. Доктор Варшавский и будущий доктор Воронцова. Их отношения, точнее видимость происходящего. Дело не в том, доктор Орлович, что кто-то что-то там себе придумал, придумал, насмотревшись сериалов, доктор Светлова. Дело в том, что вы себе позволили напридумывать пошлостей о вашей однокурснице, о вашей подруге. Вы позавидовали чужим успехам, не думая, почему сами этого не добились. Вы сразу связали это, согласно вашей логике, с тем, что доступно вашим мозгам. Надеюсь, что по глупости, иначе, это низость и подлость в одном флаконе. Я доходчиво объясняю? — Да, — тихо, потупив глаза, выдохнули Инна и Антон. — Засранцы! — Варшавский мотнул головой, махнул рукой и, хлопнув дверью, ушел. Влад злобно посмотрел на «парочку». Снежана предусмотрительно подошла сзади, обняв любимого. Воронцов медленно подошел к Орловичу и прошипел: — ТАК! Значит вы, орлы, еще где-то своими языками трепали? — Мы ничего не трепали! — Инна испуганно сжалась. — Откуда Варшавский узнал про ваш бред? — Влад закипал. — Мы разговаривали между собой, а он в это время мимо шел, — Орлович опустил глаза. — Так Юрий Михайлович вдруг нас прихватил и… — Дальше я видел, — прошипел Воронцов. — Если только из-за вас Викино имя трепать будут по больнице, я вас убью обоих! — Влад плавно перешел на крик. Инна и Орлович сжались и попятились. Весь день Илона обдумывала свой план поиска того, кто мог бы освободить шефа от жены. Она проследила за красивой загадочной дамой из ресторана. Оказалось, она остановилась в плавучей гостинице «Повелитель моря». «Наверное, она приехала издалека, где нет моря, — подумала Илона, — живущие в ближайших местах на море жить не станут, скорее, выберут отель «Лонг» на набережной. На корабле жить… хм, странновато». Вечером Илона решила подъехать на морвокзал и посмотреть, может, повезет увидеть загадочную даму. Любопытство не порок, любопытство дурная привычка, Илона убедилась в этом. Как только она подъехала на набережную и стала искать место для парковки, тут же ее машину ударил лихач, вылетевший со стороны отеля. Юноша выскочил из машины и с криком налетел на Илону: — Ну, овца, ты посмотри, что из-за тебя получилось! Какого ты тут вертишься, знака не выдела, тут парковаться нельзя до 22.00! Все, дура, я вызываю инспекторов! — Зачем? Я Вам все компенсирую! Не надо! — Ты хоть понимаешь, сколько это будет стоить? — Сколько? — Илона немного испугалась. — Не меньше штуки баксов! — Послушайте, давайте, как-то уладим все, мне очень надо на морвокзал, — Илона нервничала, и это было заметно. Из машины вышла та самая дама, которую искала Илона. Она подошла к водителю и спокойно сказала: — В машину, быстро, — она посмотрела на Илону. — Девушка, в следующий раз надо смотреть на знаки, — она посмотрела на разбитую фару, села в машину, и они уехали. «Черт! — выругалась про себя девушка. — И машину теперь надо делать, и красотка укатила… черт!» Юра шел домой по вечернему городу. Все его мысли были только о Вике. Ее черные глаза не отпускали его сознание, даже когда он пытался отогнать от себя мысли об этой девочке. Глаза… глаза… глаза… Юра открыл двери и вошел в свою квартиру. Дома было пусто и неуютно, неуютно без ее глаз. Скинув обувь, он упал на диван, закрыл глаза и задумался. Жизнь еще недавно шла изо дня в день монотонно и обычно, а потом появилась она. Появилось желание решить все проблемы, расставить все точки над I, разобраться в себе и быть счастливым с ней! Повернувшись, Юра почувствовал, что-то давит под ребра, нащупал рукой неудобство и прошептал: — Ну, вот и пульт, что там у нас по телевизору? — наугад нажав кнопку, Варшавский посмотрел на экран: больница, бегают врачи, медсестры, какой-то черт орет на всех. Юра хихикнул: — Прям, как у нас перед операцией. Что за чушь? — он решил посмотреть. На экране носился Владислав Галкин в хирургическом костюме и на всех кричал. Юра встал с дивана, сходил на кухню, принес коньяк, шпроты с маслинами. — Кажется, Юрий Михайлович, это любимый сериал юной Сказки! — сам себе сказал Варшавский. — Ну, что ж, посмотрим, почему она меня с Галкиным сравнивает! Юра смотрел и смеялся, как это все было похоже на его студентов, как все было похоже на их больницу, и до чего ж Гордеев напоминал Юре его самого! — Ба, так они ж все правы! Неужели со стороны я тоже такой чокнутый! Не, меняться я не буду! Ха-ха-ха! Во! Он тоже любит девочку! А она хорошенькая, черненькая, на мою Сказку похожа! Ха-ха-ха! — Юра просто расслабился и с удовольствием смеялся над самим собой. Когда серия закончилась, Юра допил коньяк и, чертыхнувшись, побрел в душ. День заканчивался на позитивной ноте. Середина недели начиналась вроде бы спокойно. В среду сутра Светлова всем сообщила, что с октября добавляются утренние пары в Медине. График занятий переходит в режим: 8.15-10.00, пара, 11.00 — вечер, больница. Новый график особых изменений не внес в жизнь студентов, медин и областная больница находились рядом. Главным событием среды для Вики стало напоминание куратора о том, что теперь она операционная медсестра в хирургии. Юра курил на крыльце, когда Вика, задумавшись о чем-то своем, спешила в больницу. Когда они поравнялись, Юра поздоровался, оторвав девушку от размышлений: — Доброе утро, доктор Воронцова. — Ой, доброе утро, Юрий Михайлович! — она очаровательно улыбнулась. — Виктория, надеюсь, Вы не забыли, что сегодня мы с Вами дежурим? — Конечно, нет! Как можно забыть о работе? — Вика удивилась. «С тобой обо всем забыть можно!» — подумал Юра, а вслух сказал. — Отлично, теперь я спокоен! У меня появился надежный напарник. — Ну что Вы, Юрий Михайлович, я же только учусь! — Помните, Виктория, на первом занятии я Вам лично сказал, что Вы можете стать фотомоделью, но не врачом. Так вот, я ошибался, и ошибался очень сильно в Вас. — Юрий Михайлович… — Вика опустила глаза и покраснела. — Ладно, не буду Вас больше смущать, идите. Доктор Воронцова. Вика, смущенная и покрасневшая побрела в больницу. Юра, довольный собой докуривал сигарету, когда услышал знакомый голос: — Юрка, ты, что с ума сошел? Зачем ребенка мучишь? — Олег Кузнецов тихо подошел сзади. — Она же в тебя и так влюбилась, посмотри на ее глаза! — Не могу, Олежек, как только смотрю — тону и теряю голову. А я еще не решил все свои проблемы. Кстати, а с чего ты взял, что она в меня влюбилась? — Ну, это только слепому не видно, когда вы разговаривали, она на тебя так смотрела! — многозначительно поднял указательный палец Олег. — Как? — Как смотрят девочки на любимых мальчиков! Понятно? — Не совсем, я понаблюдаю, дай Бог, голову не потеряю и не наделаю глупостей. — Смотри, Варшавский, слышал, у нее брат есть, он тебя убьет! — Не убьет, я же не дурак, — Юра выбросил окурок. — Идем Олежек людей спасать! — Юра обнял друга за плечо, и они вошли в больницу. Занятия начались как обычно, Юра влетел в класс, на всех накричал из-за больных, потом поинтересовался здоровьем Юли Малининой. — Доктор Малинин, как там поживает доктор Юлия Ивановна? — Спасибо, Юрий Михайлович, нормально в пятницу идем к доктору Золотко, думаю в понедельник… — Отлично. Доктор Малинин, значит, в понедельник группа будет в полном сборе. А сейчас записываем тему занятия: грыжа. Итак, доктор Орлович, энциклопедия Вы наша. Что есть грыжа? — Грыжи — выпячивание внутреннего органа, его части или глубоких тканей через отверстия в покрывающих их анатомических образованиях под кожу или межмышечные пространства. Местом выхождения грыжи могут явиться нормально существующие у человека отверстия или промежутки (щели), расширившиеся в патологических условиях (похудание, ослабление связочного аппарата) или возникшие на месте дефекта ткани, истончения послеоперационного рубца. В зависимости от локализации различают мозговые грыжи, мышечные, диафрагмальные и, наиболее частые, грыжи живота. — Спасибо доктор Орлович, в энциклопедиях Вы разбираетесь лучше, чем в жизни. И так, продолжим. Под грыжами живота понимают выпячивание внутренностей вместе с пристеночным листком брюшины через отверстия или дефекты брюшной стенки, таза и пр. Различают наружные грыжи живота, когда брюшные органы выходят через отверстие брюшной стенки под кожу, и внутренние грыжи, когда внутренности выходят в сумки и карманы брюшины. В зависимости от происхождения грыжи делят на врожденные и приобретенные. Кроме того, различают грыжи вправимые и невправимые. — Юрий Михайлович, а у нас будут операции на эту тему? — Орлович внаглую перебил куратора. Варшавский удивленно выгнул брови и шипящим голосом спросил: — Доктор Орлович, кажется, я чего-то не понял? У нас теперь занятие ведете Вы? — Нет, я просто спросил! Я хочу стать хирургом! Я хочу учиться! И не на словах! А Вы… — Так! — Варшавский закипел. — Кажется у доктора Орловича врожденная глухота, помноженная на приобретенную глупость! — голос куратора гремел. — Мы с вами вчера, по-моему, уже обсуждали возможности попадания на операции! Я не играюсь в операционной! Я оперирую! Оперирую тяжелых больных! Но для Вас, Орлович, я сделаю исключение! Я прооперирую Вас! И это будет нейрохирургическая операция! — Я только… — Вы только решили поиздеваться надо мной! Но это, если помните, моя прерогатива, доктор Орлович! Ничего! Я Вам устрою операцию! — Юра посмотрел на часы, на мгновение задумался и продолжил кричать. — Сегодня, ровно в три часа дня, всем быть в операционной номер три! Всем, кроме доктора Воронцовой. — А я? — А Вы, доктор Воронцова, ассистируете мне на плановой язве в час дня. В три пойдете к больной, Рублеву пока еще не выписали. А остальные — я покажу вам, кузькину мать! — злобно закончил Юра. — Так на завтра все готовят реферат на тему «оперативное лечение грыжи», 30 листов. И марш по больным, Воронцова, готовиться к операции. Юра вскочил, вылетел из учебного класса. Влад подошел к сестре, и обнял ее. — Вик, не обращай внимания. — На что? — Вика удивленно посмотрела на брата. — Это Юрий Михайлович к операции готовится. Он всегда перед сложной работой на всех орет, а тут еще Орлович его разозлил. — А я вот за тебя волнуюсь. Зверь наорал, я переживаю. — Влад, все в порядке. Хуже если он до операции не орет, потом в операционной все летают. Сейчас «Я лечу» в ординаторской будет орать на меня и Пашкина. — Подготовка? — Ага, там проблемная язва, будет резекция, надеемся, экономная, анастомоз, короче геморройная операция. Вот Варшавский и бесится. А еще Бухтеева сегодня нет, только Долбачев и Пашкин. Сам понимаешь, Долбачева он к операции не допустит… а на мне сегодня опять шитье. Все, ушла, — Вика опустила голову и вышла.