История любви в городе у Черного моря

Перед Новым Годом Вадим настоятельно порекомендовал Виктории полежать пару деньков у него в отделении. Вика, молча, смотрела в окно, игнорируя соседок по палате. Одна из соседок по палате тихонько сказала дежурной медсестре: - Скажите Вадиму Михайловичу, Варшавская второй день молчит. Ни с кем не разговаривает, смотрит в окно и плачет. Как ушли вчера днем ее родители, так и молчит. Вадим появился в палате, как только узнал о состоянии жены брата. Сделав вид, что проводит плановый осмотр, он осторожно поинтересовался у Виктории: - Ну, будущая мамочка Варшавская, и чего лежим, молчим? Почему не вижу радости в преддверии Нового Года? - А чему радоваться? – шепотом спросила Вика. - Не понял, - Вадим присел на кровать, - Ну-ка, надежда отечественной медицины, колись, что случилось? - Ничего, - девушка отвернулась. - Ничего, значит, - Вадим нахмурился и посмотрел на часы. У Юры еще три операции: в порту авария – упал кран. - Ни-че-го, - по слогам в ответ прошептала Вика. Хмыкнув, Вадим встал, достал мобильник, быстро набрал номер и вышел из палаты. - Андрей, - голос Варшавского был взволнован, - у Вики депрессия, а Юрка со вчерашнего вечера у стола... В порту авария, слышал?.. Думаю, Вика на Юрку злится, а пострадает в итоге больница… Хорошо, приезжайте. Жду. Воронцовы прибыли в областную спустя полчаса, Вадим встретил друзей у входа. - Значит, наша дорогуша сложила губки бантиком, выгнула бровки домиком и дуется на весь белый свет? – поинтересовалась Наталья. - Точно, - Вадим улыбнулся. - Если Юрка узнает, что его Сказка была в плохом настроении, летать будут все, и я в том числе. - И ему все равно, что причина ее настроения – он сам, - подвел итог Андрей. - Точно. Юра сначала все разнесет, а потом уже будет спрашивать – почему, - Варшавский потер переносицу. - В таком случае, Андрей, пошли спасать больницу, - рассмеялась Воронцова. – Мне еще рожать здесь. Родители быстро поднялись во владения старшего Варшавского. Картина в палате была неизменной: Вика с глазами полными слез смотрела в окно и молчала. Приход родителей на Варшавскую впечатления не произвел. Наталья Викторовна присела рядом с дочерью и тихо сказала: - Вик, в порту большая авария, упал кран при разгрузке судна, много людей пострадало. - И что мне сделать? Всех пожалеть? – зло пробурчала Вика. - Твой ненаглядный Юра со вчерашнего вечера оперирует с доктором Романовским и доктором Матросовым, - мать погладила дочку по голове. - Мог бы между операциями заглянуть, - буркнула Вика. - А между операциями, - Андрей вытащил из кулька большой бумажный пакет и протянул его дочке, - твой благоверный минут по двадцать спит, чтоб с ног не свалиться совсем. Вика развернула кулек и расплылась в улыбке. Вадим и Викины соседки по палате от удивления рты пораскрывали. - Все, кушай своего Юрку и не пугай людей, - Воронцова усмехнулась. - Ма, па, спасибо, - Вика вытащила из пакета сардельку и с аппетитом сжевала ее. – Шардельки «Варшавшкие» ошень вкушные, - пробормотала Вика, жуя любимое лакомство. - Андрей, ты фокусник, - тихо выдохнул Вадим. - А то, работай спокойно, - Андрей похлопал друга по плечу. – Пока твой брат у стола, буду дочке сардельковый эквивалент привозить, чтоб вас не съела. Новый Год пришел как-то вдруг. Зачеты по практике уже были сданы, сессия начиналась в середине января, а это означало несколько более-менее спокойных недель. Юра с удовольствием попивал кофеек, развалившись в любимом кресле. Предвкушение очередной бури эмоций от главного заставляло его улыбаться: вчера был оборудован специальный реабилитационный зал с кучей дорогущих тренажеров, приборов и прочей медтехники для выздоровления пациентов нейрохирургии. Такого зала не было во многих столичных частных клиниках, а у Варшавского уже есть! «И всего-то делов», - хмыкнул про себя довольный доктор, вспоминая, как неделю назад очень богатый дядюшка умолял его спасти внука, обещая звезды с неба и денег вагон… …Невысокий пухлый мужчина, задыхаясь от волнения, объяснял главврачу свою проблему. А точнее, посвящал в семейную трагедию: у единственного внука диагностировали каверному головного мозга. В Москве оперировать отказались – расположена неудачно. Сказали, что только здесь есть врач, который спасет мальчика. - Поймите, у меня есть все: дома, счета в банках Швейцарии, яхта, самолет и даже остров, но это все – ничто, если Павлика не станет, - страшный диагноз деморализовал одного из сильных мира сего. - Но ведь даже в Москве сказали, что шансов нет, - попытался возразить Воронцов. Юра, стоявший в дверях, внимательно смотрел на диалог двух дедов: один просил спасти, другой не знал как. Закатив глаза и покачав головой, Варшавский рявкнул на обоих, намекая, что вот он, пришел: - Так, дедули, я не знаю, что вам там наговорили в Москве, но каверномы – операбельны. Это я вам как нейрохирург говорю. - «Я лечу»! - прошептал главврач и плавно осел в кресло. - Владислав Андреевич, не смею задерживать, - Юра скривил губы в ухмылке, - летите на здоровье, рекомендую в Альпы – там горнолыжный сезон в разгаре, - развернувшись к деду пациента, Варшавский выдал: - Мне абсолютно все равно, сколько у вас яхт, самолетов и мешков с валютой на подарок, хотите, чтобы ваш внук поправился – организуйте мне реабилитационный комплекс. Помещение готово. Необходимо оборудование, - покачав головой, Юра закончил свою речь, - поверьте, это дешевле яхты с самолетом. - Да я вам… - мужчина кинулся обнимать Варшавского, но Юра перебил его порывы. - Да мне вот этот дедуля, - он кивнул на главврача, - уже создал самую восхитительную жизнь, а вы - реабилитационный комплекс, договорились? - Конечно! – в глазах отчаявшегося дедушки загорелась надежда… Та операция прошла успешно, как потом Юра доложился жене – четыре часа мата, крови, и пацан будет башкой стены ломать. А еще через два дня завезли первые аппараты и тренажеры. Неделю Варшавский молча терпел в отделении техников – идиотов. А потом торжественно водил на экскурсию Вику. Юра отпил еще глоток любимого напитка, вспоминая, как его Сказка прыгала от счастья – есть теперь на чем учиться больных восстанавливать! Кто б сомневался, у этой милой особы на уме только три вещи: любить мужа, любить чадо под сердцем и любить учиться. Хорошо, что учеба плавно укатила на почетное третье место! От приятных мыслей Варшавского оторвал скрип двери. Развернувшись к виновнику нарушения тишины и покоя, Юра расплылся в гадливой улыбке. - Владислав Андреевич! Какие люди к нам пожаловали! - Ерничаешь? – главврач сел на диван. – Кто дежурит у вас в отделении в ночь с 31-го на 1-е? - А есть варианты? – Юра чуть не рассмеялся. - А просто ответить? – скопировал манеру отвечать подчиненного Воронцов. - И так ясно, что я, - Юра хмыкнул. – Ну кто еще может дежурить в моем отделении на Новый Год, если Викусик вынужденно отдыхает у моего братца в отделении? Я все равно в больнице буду. - Понятно, - Воронцов тяжело вздохнул, встал и на прощание тихо пожелал: - Надеюсь, 2-го будет, куда возвращаться работать. Когда главврач покинул кабинет, Юра рассмеялся, допил кофе и отправился в гинекологию развлекать жену. Войдя в дамское отделение, Варшавский на секунду засомневался, что попал туда, куда шел. Музыка, причем достаточно громкая, в гинекологии – это явно против правил. Пожав плечами и решив поговорить об этом бардаке с братом позже, Юра отправился к жене. А там «Я лечу» застал прелюбопытнейшее действо: Вика с сарделькой во рту, ее молодые соседки, кто с животиками, кто еще не очень, отплясывали под современные хиты. Будущие мамочки, занятые своей дискотекой, даже не заметили, что в палату кто-то вошел. - М-да… - выдал в никуда Юра, пожал плечами и отправился в кабинет брата. Войдя к Вадиму без стука, «Я лечу» прямо с порога начал возмущаться: - Брат, а ничего, что у тебя на все отделение играет музыка, мамочки твои беременные отплясывают во главе с Викой, а моя Сказка еще и сардельками питается, это что еще за новшества в твоей вотчине? - А ты, братик присядь, успокойся, и давай-ка я тебе все объясню, - Вадим потер переносицу. Мало ему было Вики с ее характером, а тут еще и Юра прискакал. - Видишь ли, Юрий Михайлович, когда ты упорно и героически спасал жизни попавших в аварию, - старший брат протянул младшему чашку с кофе, - твоя ненаглядная Сказка вела себя так феерично, что никто не мог к ней подступиться. - Хм, похоже на Вику, - улыбнулся Юра. - Похоже, - хмыкнул Вадим. - Веришь – нет, мы ее боялись… - И как удалось успокоить мое Торнадо? – «Я лечу» приподнял брови. - Помощь пришла, как говорится, неожиданно, - Вадим пожал плечами. - Твой тесть, узнав о такой беде, прилетел в считанные минуты с пакетом, ты не поверишь… - но Юра перебил брата. - Неужели сардельки «Варшавские»? – хирург уже откровенно смеялся. - А ты откуда знаешь? - заведующий гинекологией удивленно посмотрел на брата. - Впрочем, не важно, Вику это успокоило. - И чтобы моя жена не превратила твое отделение в пепелище… - Пусть ест сардельки имени тебя, лишь бы больница в твое отсутствие рядом с женой была цела. - Понятно, братик. Меня только танцы эти смущают. - Юра усмехнулся. - А то, что танцуют, так мамочкам полезно двигаться, - Варшавский старший закатил глаза. – Тем более, Новый год на носу. - Кстати, завтра я дежурю, - Юра скроил умилительную рожу. - Так что гарантирую покой, тишину и сохранность больницы.