2
29 октября 2018 г., 12:35
— Забавно, — проговорила Огами, — обычно, первоочередная задача полиции – восстановить картину преступления. Здесь же нет ничего, кроме этой самой картины.
— У Вас слишком странное чувство юмора для ученого, Сумирэ-сан, — раздался мелодичный голос лейтенанта Учиха, входящего в комнату.
Этот рассекающий пространство своей ясностью голос наверняка был одной из причин неуловимого влияния Шисуи на других. Следующей причиной, скорее всего, были твердые и резкие движения, производимые его выдающимся вперёд телом. Он будто прорезал воздух, боролся с ним каждую секунду, как с обвивающими тело тяжелыми скользкими лианами.
Грузная, по сравнению с Учиха, фигура Неджи поднялась в воздух. Он отдал честь, на что старший по званию дал хлесткую, по своему обыкновению, отмашку, но Хьюга остался стоять.
— Издержки профессии, — пожала плечами девушка, принимаясь рассматривать принесенные ею папки с делами. — Хорошо, что вы зашли, лейтенант, — продолжила Сумирэ, не поднимая глаз. — Мне нужно будет поговорить с вами. Надеюсь, это вас не сильно затруднит, — проговорила она, подняв взгляд на Учиха.
— Вот как? — улыбнулся Шисуи, — значит, наши желания в этом совпадают, Сумирэ-сан. Буду ждать вас в кафетерии в конце рабочего дня.
— Благодарю вас, — закончила разговор консультант, возвращаясь к своим бумагам. — Можете забрать младшего лейтенанта, мне не за чем больше задерживать его здесь.
Неджи, услышав обращение к себе, тяжеловесно посмотрел на девушку, затем на лейтенанта, и, убедившись в окончании своих обязанностей на сегодня, покинул комнату, коротко попрощавшись.
— Что же, тогда и я вам не стану мешать, — выдохнул Учиха, разворачиваясь к выходу и не надеясь услышать ответ.
***
Спустя три часа беспрерывного просмотра безликих страниц, запечатлевших море людского безумия, приправленного периодическим просмотром видео, Сумирэ устало откинулась на спинку стула. Рассчитывать на то, что с ее приходом дело по мановению волшебной палочки вдруг прояснится, не приходилось, но она надеялась, что так и будет. Ощущение давящей пустоты вокруг стало невыносимым. Некогда приятная комната удлинилась, обозначила свою холодную беспристрастную пустоту. Нужно было срочно бежать от нее, пока она не начала поглощать разум в бестолковый, наблюдающий ничто механизм. Поднимаясь наверх, в кафетерий, девушку одолевал рой жужжащих размышлений. Вопросы, которых было слишком много, то и дело возникали в сознании, будто пузырьки воздуха, всплывающие из мутной темноты на гладкую подвижную поверхность воды. Поэтому проделанный до места назначения путь консультант не заметила. Так же, как и не заметила сидящего за столиком у большого панорамного окна старшего лейтенанта, если бы тот ее не окликнул. — Чем чаще я вас вижу, тем более уставшей вы выглядите, — заметил Шисуи, отодвигая для Сумирэ стул. — Это место на вас дурно влияет. — На меня дурно влияет этот мир, — хмыкнула девушка, присаживаясь. — А у вас очень странные комплименты, лейтенант Учиха. — Прошу меня простить, – улыбнулся Шисуи. — Я просто хотел сказать, что вам не стоит так лезть из кожи, чтобы раскрыть дело. Это того не стоит. — Но я ведь здесь именно для этого. Грош цена всем моим годам учебы, если я не смогу принести ими реальную пользу. Шисуи выпрямился на стуле. Его широкие скругленные плечи, облаченные в сизый гладкий плащ, делали его подобным креслу, прикрытым тонким плотным покрывалом. Он все также кромсал обстановку кафетерия своей фигурой. Сумрачные блики от холодных стекол окон искрами плясали в его обсидиановых глазах, изучающих лицо собеседницы. Сумирэ сплела ладони в замок и уперлась ими в край стола. Она вперила сосредоточенный взгляд перед собой, подбирая в голове наиболее подходящие формулировки вопросов. При тусклом холодном освещении на ее лайковой сливочной коже теперь выступали морщинки: у внутренних уголков глаз, и меж бровей залегли трещины — молодая и наполненная жизнью оболочка начинала уступать сухой зрелости. Она часто хмурилась. Дурная привычка молодых женщин, которые ввязываются в слишком серьезные для них занятия. Опрометчивое решение воспринимать явь серьезно иссушало сладкие соки беспечной юности. Молодость желала прозябать в беспечности и неведении, самозабвенно плясать отпущенный ей срок по поверхности будней, противилась поучающему опыту, с каждым годом все более настойчиво нашептывающему на ушко все те изречения, по обыкновению слетающих с уст сорокалетних. На Огами опыт обрушился мгновенно, надгробными плитами родителей, алчущими чужого добра родственниками, заискивающими адвокатами. Справиться с ним, объять его и водрузить за спину можно было, только сильно стиснув зубы и испещрив в надрывном усилии ровный лоб ссадинами ранних морщин. Перед ней испускала ароматный пар кружка с чаем, предусмотрительно заказанная лейтенантом. Словно песочные часы, пар, извиваясь белой дымкой, отсчитывал секунды, проведенные в тишине собеседниками. Острые и холодные столы, прилавки и даже нелепые картины в бежевых рамках пустующего вечернего кафетерия окружали этих слишком живых и теплых гостей, кололи своей угловатостью. — Расскажите мне про своего брата, Саске, — прервала молчание девушка. Казалось, Учиха несколько разочаровался, однако не выглядел слишком удивленным. Он оперся на столик, чуть сгорбив спину. Этот шершавый глиняный страж пытался огородить свою спутницу от лавины фактов, копошащихся у него за спиной. — Я знал, что вас заинтересует фигурирование еще одного Учиха в деле. — Это слишком странное совпадение, чтобы остаться незамеченным, — кивнула девушка. Шисуи сделал большой глоток из кружки, шумно втягивая воздух. Он отставил руку в сторону так, будто пил не чай, а опрокидывал стопку виски. Даже пил он решительно и со знанием дела, без наслаждения. — На самом деле, все достаточно тривиально. Сакура и Саске учились вместе в школе. Она была одной из многих, кто за ним бегал, и на кого он не обращал внимания. Вечно крутилась где-то поблизости. Потом университет их разделил: Саске пошел учиться на юриста, она — на медика. Сакура еще пару лет тщетно пыталась привлечь к себе внимание, но потом она занялась всей этой чушью в интернете и всё, всё кончилось, — поджал свои округлые губы Учиха. — Да, она, конечно, иногда перегибала палку, могла обивать пороги дома, как-то даже исцарапала машину, правда, ошиблась — испортила машину Итачи... — Итачи? — Сумирэ обратила на собеседника испытующий взгляд. — Да, старший из двух братьев, мой двоюродный брат. Он младше меня на пару лет. Они с Саске жили вместе, пока..., — Шисуи нахмурился. Его глаза блуждали по глянцевой темноте окна. — Пока у них в семье не произошло несчастье. Фугаку, их отец, занимался каким-то темными делами. Короче, в ту ночь в живых остались только Итачи и Саске. Саске взяли на воспитание ближайшие родственники, то есть я, а Итачи объявился только уже в университете спустя год. Он блестяще учился, и его захапала какая-то крутая компания, занимающаяся техникой. Насколько я знаю, он до сих пор там. Добрался до высшего менеджмента, что удивительно, учитывая, сколько времени он тратит на кутежи и девиц. Его плотный голос перестал звенеть в тишине пустого помещения, все еще резонируя с металлическими поверхностями столов. — А Саске? — Саске наплевал на юриспруденцию, открыл свое дело. Он владелец «Хэби». — Неплохо, — протянула Сумирэ, выпятив нижнюю губу. Несмотря на то, что консультант была далека от светской жизни, она прекрасно знала, что это за место. Попасть в «Хэби» было признанием того, что в этой жизни ты не остался незамеченным, а твоего состояния хватило бы как минимум на обеспечение сносной жизни еще половине Токио. — Можете поговорить с ним, адрес, думаю, вы знаете, — вздохнул Шисуи, поднимаясь с места. Его широкоплечая фигура снова рассекла в пространство, устремилась ввысь прямоугольным приглушенно-синим пятном. – Пойдемте, Сумирэ-сан, я подброшу вас до дома. — Благодарю, лейтенант, но я доберусь сама, — ответила девушка, набрасывая на плечи горчичное пальто. — Мне нужно прогуляться. Промозглый сапфировый воздух Токио, поглощенного тьмой, колол легкие. Он принимал в свои холодные объятия разомлевшие тела засидевшихся в офисах людей, заставляя рдеть их серые щеки и носы. Кинув безликое «До свидания», шатенка медленно зашагала прямо в синий жидкий эфир сияющего огнями города. Учиха стоял рядом со своей машиной и провожал взглядом растворяющуюся в этой безразличной синеве фигуру консультанта. — Зовите меня Шисуи! — бросил он, не заботясь о том, услышала ли она его слова или нет.***
В архиве пахло пылью и тоской. Несмотря на прилежные старания Хьюга Хинаты, поддерживать чистоту этих серых отвесных стен, насквозь пронизанных пластами пластика и бумаги, было трудно. Стеллажи с завидной регулярностью вновь и вновь обрастали серым прахом бездействия. Это помещение было в их власти. Словно древние седые старейшины, они стояли в ряд, дозволяя себя обслуживать. Их величие загораживало даже тусклое солнце, струями пробивавшееся в единственное окно сквозь тонкий воздух. Упругие черные пряди волос документоведа леской падали на подшиваемые в дело страницы. Хьюга Хината была аккуратной, повсюду за ней тянулся шлейф прелестного уюта. Все папки были подписаны ровным округлым почерком, таким же, как и на алфавитных указателях на полках. На ее столе в крохотном глиняном горшке стоял кактус, напомнающий гигантскую зеленую бородавку. Она была подобна колдунье, живущей среди сизобородых друидов, готовящей им скромную трапезу в обмен на их многовековые премудрости. Атмосферу таинства нарушила открывшаяся дверь, в которую влетела Сумирэ. Таинственный флёр был разрушен вторжением чужачки, пахнувшей изнанкой мира. Она решительным шагом направилась к хрупкой ведьме. — Добрый день, Хината-сан. — Добрый день, Сумирэ-сан, — тихий голос Хинаты тонул в топком охровом воздухе. — Чем я могу Вам помочь? — Мне нужны дела, в которых преступления совершались в кузовах больших машин. С этим можете помочь мне только вы. Документовед шумно втянула воздух маленькими круглыми ноздрями, отводя взгляд. Через полчаса Сумирэ бодро шагала к своему кабинету, громко цокая каблуками по холодному кафелю ступеней. Указанный участок дороги, согласно данным серверов, находился на пустыре, без камер и жилых строений. Было очевидно, что маньяк совершал свой ритуал не выходя из машины, поскольку на месте преступления ни трупа, ни каких- либо еще зацепок обнаружено не было. Сумирэ намеревалась прошерстить все дела с участием машин с крытым кузовом, в надежде найти соответствия. Предчувствие жгло грудь и отдавало в горло чем-то сладким. Эта бежевая колонна из бумаги на ближайшее время стала ей милее всего на свете. — Вам помочь? — подскочил на своем посту Акимичи. Симпатичный и обтекаемый Чоджи творил собой и своим грузным телом дежурное отделение. Извлеки его из-за высокого гладкого стола, и обстановку будет не узнать. — Благодарю, Чоджи-сан, — громче, чем обычно отозвалась Сумирэ, проходя мимо поста рядового. – Лучше, если будет время, возьмите мне кофе. Да, кстати, — обернулась она уже стоя на пороге своего своеобразного кабинета. — Каким номером капитан на быстром наборе? — Первым, разумеется, — растянулся в улыбке Акимичи. Только люди в теле могут улыбаться так искренне и румяно. Консультант кивнула в знак благодарности и скрылась за стеной.***
Через два часа на месте Сумирэ сидел капитан Хатаке, в окружении лейтенанта Учиха и Шикамару. На столе были разбросаны папки с делами, кроме одной. Она безукоризненно ровно лежала в самом центре, являя этому миру свою ребристую бежевую обложку. Комната была возмущена внезапным присутствием такого количества человек, воздух стал зернистым. Сама консультант стояла перед столом с прижатым к губам кулаком. Холодный свет ламп будто отторгал ее от себя, отражаясь от плеч, рук и русых волос, вбрасывал ее в восприятие новоиспеченной публики. — Остановите на шестнадцатой секунде, — безразлично проговорила девушка, не отрывая взгляда от задней крышки монитора. — Видите? Темное нагромождение из мужских тел плотнее прильнули к экрану, не проронив ни слова. — Когда убийца роняет кусок кожи, он чуть ниже опускает камеру, затем, вспомнив, что он ведет съемку, он на секунду захватывает кусок изображения чуть выше. На нем отчетливо видны два отверстия в стене и пара черных горизонтальных полос. Слева от Харуно мы можем видеть потертости на краске. Звенящее молчание мужчин было нерушимо. Никто не решался первым выдвинуть свои догадки. — Если вспомнить, что местом преступления мы считаем точку на дороге, то очевидно, что это кузов машины. — Но камер на том участке нет, — нахмурился Шисуи. — Зато есть дело от девяносто первого года, где шло расследование о халатности сотрудников скорой помощи. Взгляд полицейских вперился в бежевую папку на столе. Весь мир сузился до размеров этого пластикового прямоугольника. — В нем на фотографиях, сделанных полицейскими, мы отчетливо видим обе стенки служебного грузовика. Если предположить, что Харуно сидела возле левой, то отверстия на стене и темные полосы будут совпадать с аппаратами для экстренной реанимации, висящими в машине скорой. Эту догадку подтверждает и потертость слева. Ее расположение позволяет думать, что это кислородный баллон, много лет там простоявший. Также в пользу этой гипотезы выступают лучи света. Помимо того, что жертва освещена справа, ведь там свет падает от лобового стекла, тень позади Харуно,а также на ее лице говорит о том, что и перед ней было окно, которое закрыто телом маньяка. — Но на фотографии из дела нет окна на правой стене, — проговорил Какаши, скорее, по инерции, так как мысленный процесс поглотил его разум. Кашемировый голос Сумирэ приобрел звучность и объём. — Верно. Потому что тогда фигурировал автомобиль марки «Форд», а на видео — «Хонда», снятая с эксплуатации в 1961 году, когда в Японии была произведена реформа здравоохранения. Сумирэ замолкла, все еще смотря невидящим взглядом в черноту пластика монитора. — Это же очевидно было, — выдохнул Шисуи, поднимаясь во всю высоту своего роста и потирая пальцами глаза. Действие лейтенанта дало незримую отмашку всей компании – скопище мужских тел пришло в движение, заставляя комнату наполнится шелестом сминаемой перемещениями ткани одежды. – Все это время, — он проглотил ругательство, — так очевидно. — Сколько же раз вы это пересмотрели? Увидеть такую мелочь…, — удивленно вздернул тонкую бровь Шикамару. — Около пятидесяти, — без тени шутки отозвалась девушка. Какаши поднялся со своего места, неспешно, будто желая растянуть долгожданное мгновение, протягивая консультанту суховатую ладонь, испещренную глубокими складками: — Выходит, вы действительно прибыли, чтобы нас спасти. Сумирэ одарила капитана вялым рукопожатием, поднимая на него растерянный взгляд. — Вы хорошо поработали, — утвердил Хатаке, видя озадаченность девушки. Он смотрел ей прямо в глаза колючим проницательным взглядом, пытаясь выдернуть ее из трясины собственных дум. Кожа на его лице была плотная с глухим блеском, как резина. Огами была поглощена гудящей смутой мыслей. Откуда эта машина? Почему именно скорая? Почему именно там? Какая связь между скорой и Харуно Сакурой?***
— В общем, не смотря на её догадку, я не думаю, что расследование разрешится. Просто найдет себе новую точку для топтания, — проговорил хрипло густой голос. Он давно не курил таких крепких сигар. Терракотовый продолговатый бочонок рассек плотный воздух, оставив после себя дымчатый хвост. Его тлеющий конец мигал красноватым светлячком промеж двух темных фигур. — Это было умно, — отозвался насыщенный баритон. Он походил на синий бархат. Его обладатель поднес к бескровным губам сигару и с удовольствием затянулся. Выпустив плотный сизый дым, мужчина посмотрел прямо перед собой. В темноте очерчивался его твёрдый точеный профиль. – Как думаешь, как скоро Какаши её пришлет ко мне? — Не думаю, что он станет медлить, — ответил первый собеседник. — Напал на след. Это лишает терпения. Привыкший всегда быть правым, Какаши без зазрения совести пришлет ее сюда. Не будь говнюком, прошу тебя — резко обернулся он к своему визави. Тонкие надменные губы тронула улыбка. — Я не скажу ничего, за что мне было бы стыдно. — Одно другому не помеха, — обреченно выговорил первый, вновь затягиваясь отменным кубинским табаком.
