Si vis pacem, para bellum

***

      Квадратный кабинет капитана Хатаке до безобразия белес и однозначен. Серый стол у окна знаменовал собой пьедестал, с которого Какаши ленивым взглядом изучал всякого вошедшего. Стены цвета известки создавали иллюзию пустующего пространства, очерчивая сложную бугристую фигуру капитана. — Присаживайтесь, — сделал он небрежный жест ладонью. Его глаза болезненно блестели, а щеки были усыпаны занозами наметившейся щетины. Обычно Какаши всегда был начисто выбрит, но не сегодня.       Сумирэ неспешно пересекла этот восковой чемодан, называемый кабинетом, и ровно села на гладкое кресло с обивкой из темно-синей искусственной кожи. Здесь все было очень по-мужски. — Вы хотели меня видеть, капитан? — отозвалась девушка, безразлично глядя в глаза мужчине. — Опрос отделений скорой помощи не дал результатов, — его голос был смиренно спокоен, будто он и не ожидал другого исхода. — Эти автомобили списали полвека назад, и где они сейчас, в какие руки попали установить достаточно тяжело. Думаю, невозможно. В конце концов, убийца мог найти машину на помойке лет десять назад и просто отремонтировать. Мы дали наводку патрульным задерживать и проверять все похожие экипажи, и это максимум, на который мы сейчас способны. «По крайней мере, эта тварь больше не сможет беспрепятственно передвигаться по городу», — подумала консультант. — Но ждать, когда он проскочит у нас под носом с новой жертвой нельзя,— продолжил капитан. Его взгляд потяжелел. — Мне нужно, чтобы Вы нашли кое-кого, Сумирэ-сан. — Почему именно я? — Потому что, если кого-либо из полицейских заметят в компании этого человека, мы можем огрести неприятностей от начальства, а газеты от нас мокрого места не оставят. А вы — консультант и совершенно не стеснены в своих передвижениях. — Так кого же я должна найти? — все вдруг стало сильно раздражать. — Торговец информацией. Он скрывает свою личность, но среди определенного круга лиц он известен как Карасу*. — Что же, пойду покричу перед участком на ворон. Может кто и отзовётся,— скептически подняла бровь Сумирэ. Мистические информаторы попахивали вселенскими заговорами и тайным правительством, во главе с масонами. — Я понимаю ваш скептицизм, Сумирэ-сан. Но этот человек нам однажды очень помог. Я не знаю всех его источников для сбора информации, но он влиятелен настолько, что даже «Акацки» приняли его в свои ряды.       Слава синдиката «Акацки» гремела на всю Японию. Неоновый воздух небоскребов Токио шептал их имя в ночи. Истинное количество членов этой организации не знал никто, она поразила страну как чума, произрастая своими щупальцами глубоко внутрь. Главу организации, напротив, не знали разве что крестьяне в глухих деревнях на выселках страны.       Пейн руководил делами твердой рукой. Он предпочитал не марать руки наркотиками и оружием, но не гнушался их использовать в качестве средства для манипулирования. Для полиции Пейн был неуловим. Официально он был бизнесменом, владельцем сети компаний. Фактически же прижать босса было сродни самоубийству. Наглец едва ли смог бы пересечь порог его резиденции. Каждый метчал выслужиться перед лидером преступного мира, хорошенько вылизать ему башмаки, даже полицейские. "Так Пейн решил" было волшебной фразой,открывающей тысячи дверей и закрывающей десятки тысяч ртов и глаз.       Помимо симбиотических связей между бизнесом, политикой и полицией, недосягаемость Пейна и его приближенных была обеспечена деятельностью его информатора — Карасу. К его услугам прибегали все, кому нужна была инсайдерская информация о конкуренте или потенциальном партнере. Он с удовольствием давал координаты нахождения преступника офицеру полиции, и с не меньшей любезностью предупреждал о скорой облаве самого разбойника. Подобно шныряющим под ногами нахальным птицам, Карасу был повсюду. Его глаза и уши жадно впитывали данные, чтобы потом ими грамотно распорядится. Если у желающего было что предоставить взамен, разумеется.       Осознание того, что придется столкнуться лицом к лицу с мафиози, заставило пробежать по телу волну колючих мурашек. Безжизненный воздух кабинета внезапно стал горьким. — Я понимаю, что просить Вас об этом не в моей компетенции, но выбор у нас невелик. Если вы откажитесь от этой затеи, я не стану Вас осуждать, — вкрадчиво продолжал сыпать словами Какаши. — На этом ваше задание я могу считать оконченным, поскольку делать вам здесь будет больше нечего. Если же Вы рискнете, — он уперся локтями в поверхность стола, вперив свой взор в консультанта, - то «Акацки» часто бывают в «Хэби». Думаю, Учиха Саске вам не откажет в помощи добиться аудиенции с кем-то из них. Повисла пауза. Стало слышно жужжание лампы и тихий гул работающего компьютера. Девушка поднялась со своего места. Ее глаза безразлично смотрели куда-то за спину капитана. — Это все? — бесцветно спросила она. Какаши отрывисто кивнул. — До свидания. Аккуратный щелчок закрывшейся двери на мгновение прервал стальной шум работающих в комнате приборов.

***

— Это правда? — рассек пространство объёмный голос Шисуи, входящего в кабинет консультанта. Сумирэ нерасторопно собирала свои вещи со стола. Гладкое помещение извергло ее из себя вместе с ее скромным скарбом. Теперь в нем ничего не напоминало рабочее место — стандартный столичный обезьянник, не более. — Смотря о чем вы говорите, — произнесла девушка, не отрываясь от своего занятия. — Вы уезжаете? — лейтенант вплотную подошел к шатенке. Тепло мужского тела доносило до нее аромат ветивера. — Капитан Какаши поставил мне ультиматум, и я приняла одно из возможных решений. — О чем вы говорите? — начинал распаляться мужчина. — Либо я должна выведать информацию у какого-то Карасу, кем бы он ни был, встретившись с «Акацки», либо могу сматывать удочки, — выплюнула девушка. — Вот оно что? — широкие с завихрениями жестких волос брови Учихи удивленно приподнялись. — Вести настоящее дело для вас слишком мелко? — Я ученый, а не агент, — раздраженно проговорила Сумирэ. — Этим должны заниматься люди, которые этому обучены, и которые получают за это деньги. Я не должна рисковать своей жизнью, якшаясь с мафией. — Вы действительно думаете, что «Акацки» обратят на вас хоть какое-то внимание? — хохотнул Шисуи. Этот неуместный смешок разозлил девушку. Она вся вспыхнула и метнула в лейтенанта оскорбленный взгляд. — Что вы мелете, лейтенант? — Я не понимаю вашего состояния, Сумирэ, — он говорил тихо, очерчивая каждое слово. Он скользил по ней взглядом, будто поглаживал строптивую раздосадованную кошку. — Вам дают возможность проявить себя в деле, потому что считают, что вы способны на большее, чем бесцельное перебирание бумажек. Если бы Какаши не уважал вас, он ни за что не заговорил об этом с вами. Единственное, в чем он ошибся, это в ваших представлениях об «Акацки». Для них вы —пустое место, производящее звуки. Они не обратят внимание на вас, даже если будете валятся у них в ногах умоляя себя убить. Эти люди знают себе цену. Огами молчала, растерянно смотря на Шисуи. Его слова стекали по ее лицу липкой слизью. — Не глупите, Сумирэ. Если вы действительно та, за которую себя выдаете, то задание капитана – это признание вас как специалиста в своем деле. И я с этим согласен: я действительно не могу представить лучшей кандидатуры для того, кто сможет найти Карасу и разговорить его.       Ущемленная гордость давила на затылок. Девушка не хотела признавать правоту лейтенанта, но он знал куда надавить. Огами слишком много вложила в себя, чтобы отказаться почивать на лаврах. Она действительно способна на большее, именно поэтому Сумирэ приняла предложение о работе здесь. Твердо укоренившееся осознание себя мешало видеть перспективу. Все прежние убеждения и цели висели на плечах,не позволяя повернуть головы. Учиха почувствовал, что попал в цель, поэтому шумно вздохнул и чуть откинул голову назад, словно любуясь поверженным оппонентом. — Я сейчас уйду дать пару распоряжений. Пятнадцати минут вам хватит, чтобы успокоиться, разложить все вещи обратно и подойти к моей машине? — не дожидаясь ответа, он продолжил. – Я сделаю вид, что ничего не видел, отвезу вас домой, вы переоденетесь в самый презентабельный свой наряд, после чего мы поедем в «Хэби». Вы выглядите всегда чудесно, но в этом заведении строгий дресс-код.       Недовольство все еще разило своими кислыми отголосками где-то внутри, что выдавала морщина между бровей консультанта. Ей не нравилось быть ведомой, не нравилось выходить из себя. Вспыльчивость обнажала нутро, делало его незащищенным. Но спокойный уверенный напор Шисуи, его крепкая выдающаяся фигура находящаяся так близко заставляли плавиться всклоченные нервы. Чем тише говоришь, тем больше тебя услышат. Простая истина, подкрепляемая уязвленной самолюбием молодой гордячки.       Консультант молча кивнула, но не шелохнулась с места, пока плотный облик мужчины не покинул помещение.

***

      Когда Огами покинула полицейский участок, лейтенант уже сидел в машине. Новенькая глянцевая «Митсубиши» цвета асфальта отливала серебром. Солидно и комфортно. Пожалуй, именно так можно было бы составить исчерпывающее представление о владельце. А еще его черные глаза всегда смеются. Таковым и быть этому дню: всполошившим нутро, которое теперь, почуяв близкую свободу не желало снова стать смирным и рассудительным. — Я хочу извиниться перед Вами, — выпалила Сумирэ с горящими глазами, ее грудь сильно вздымалась от интенсивного дыхания. Она только села в машину, и всего мгновение назад закрылась водительская дверь, схлопывая весь мир до размеров седан. Учиха одарил свою пассажирку заинтересованным взглядом, завел автомобиль, усмехнувшись: — Извиняйтесь, пожалуйста. — Я серьезно, — подалась вперед девушка, заставляя обратить на себя внимание. Шисуи снова на нее посмотрел. Глаза его были влажные и живые. — Я не должна была вести себя как заносчивая стерва. Просто..       Сумирэ осеклась. Она никогда не считала нужным делиться с людьми своими переживаниями. Так леди себя не ведут, а ведь ее воспитывали именно так. Гордая наследница уважаемой семьи.       А еще чужие треволнения никого не интересуют. С удовольствием слушают о горестях других только ядовитые сплетницы, которые таким образом затыкают зияющие дыры в своем скучном бестолковом существовании. Зачастую, они или слишком молоды, чтобы заполнить свою личность чем-то ценным, либо слишком стары и уже начали размениваться на последние оставшиеся в этой жизни удовольствия. — Вы два дня смотрели, как какой-то умалишенный препарировал молодую девушку. Разумеется вам обидно, что труды не принесли результатов, — понимающе кивнул Учиха. — Это не справедливо, — скривила губы девушка, подтверждая догадку мужчины. — Работа с людьми вообще не справедливая,- пожал плечами лейтенант, трогаясь с места. Машина тихо взвыла. — У рецидивистов есть уже свои любимые камеры. Ты просто сажаешь этих людей, они отсиживают свой срок, выходят, снова творят дерьмо, а затем возвращаются в тюрьму. Это ли не идиотизм? Иногда я думаю, что поменяйся я местами с теми, кого обязан сажать за решетку, моя жизнь стала бы куда более осмысленной. Остаток пути до дома девушки напарники ехали молча.

***

— Я буду ждать Вас в кафе через дорогу. Ничего не бойтесь, Сумирэ, — давал последние наставления Шисуи. — Саске уже предупрежден о Вашем визите. Люди, с которыми Вы встретитесь, в конце концов, просто люди. Ну почти все,- чуть тише добавил он. — Гордо держите голову, будьте спокойны и уверены. Вы это умеете.       Учиха улыбнулся, хотя пальцы его нервно щупали руль. Гладкая голубоватая поверхность проминалась черными впадинами под тяжестью напряженных широких ладоней. — Я не переживаю. Я просто не вынесу позора, если провалю эти переговоры. — Вот это я понимаю — позитивный настрой! — добродушно сарказмировал Учиха. — Ни пуха, ни пера!       Погода выдалась спокойная, лишь изредка промозглый ветер вздымал к серому небу стайки увядших листьев. Самое роскошное заведение Токио, владельцем которого являлся Учиха Саске, находилось в самом центре города. Оно скрывалось от посторонних глаз под ультрамариновым стеклянным куполом небоскреба, вздымаясь над облаками.       Невесомая кабина лифта издала тонкий короткий звонок ,возвещая о прибытии нового гостя. На входе возвышалась крепкая фигура охранника. Пряди рыжих жестких волос были обильно смазаны воском, от чего слепились в хорошо приглаженную лапшу. Его простоватая, но от того не менее приятная внешность, навевала образы о широкоплечих богатырях из славянских сказок. Ему было явно неуютно в своем темно-синем костюме-тройке, от чего он время от времени поправлял воротник рубашки. На бейдже поблёскивало имя «Джуго».       Девушка в униформе с визгливыми нотками в голосе поинтересовалась именем гостьи. Услышав его, она приняла пальто девушки, всучила его тщедушному официанту, и пригласила пройти за ней. Ярко-малиновые волосы администратора на фоне спокойных тонов интерьера «Хэби» рдели подобно гранатовой бусине, утопающей в посеревшем снегу.       Дизайнер ресторана определенно срубил хороший куш за проделанную работу —обстановка блистала великолепием. Потолок и стены украшало белое дерево, извивавшееся лентами, подобно клубку грациозных гадюк. Эти полоски вплетались в ствол, вздымающийся в центре зала. Вокруг него сияла перезвоном изящных бокалов барная стойка. Стены были испещрены каракулями персиковых кораллов, отгороженных блеклыми зелеными стеклами.       Большие, похожие на причудливые чаши диваны из цельного черного дерева черными кувшинками цвели вокруг бара. Над каждой из них свисали изящные светильники, любопытно подглядывающие из-за переплетений потолка. Откуда-то доносились тихие отзвуки блюза.       «Карин», согласно надписи на бейджике, подвела Сумирэ к барной стойке. За ней находились два брюнета, они что-то неспешно обсуждали. Один из них сидел боком, небрежно опираясь рукой на бедро, второй стоял тут же, напротив, облокотившись на скользкую гладь стойки. — Саске-сан, прошу прощения, — обратилась она к сидящему парню. Хозяин заведения отозвался, явив Огами свое молодое красивое лицо, которое обрамляли иссиня-черные, будто лакированные, волосы. Рафинированная внешность юноши оттенялась его уставшими черными глазами, смотревшими сквозь женские фигуры. Завладев вниманием босса, Карин подобралась, выпячивая грудь вперед. — Госпожа Огами уже здесь. Саске выпрямился, вскользь прошелся взглядом по фигуре консультанта, протягивая руку. — Учиха Саске, рад знакомству, — он легко коснулся влажными обнаженными губами ладони Сумирэ. Его движения были обтекаемы и несколько распущенны. — Огами Сумирэ, доцент кафедры криминалистики. Рада знакомству. У Вас великолепное заведение, - призналась девушка, не освобождая своего лица учтивой улыбки. — Суйгетсу, Каберне Совиньон сорок первого для гостьи,— обернулся Учиха к бармену. Тот с кисельной улыбкой принялся копошиться за стойкой. Его сивые волосы стекали по овальному лицу как клякса. — Благодарю, но я на службе, — подалась вперед Огами, останавливая официанта. С услужливого бармена ее взор на мгновение скользнул на второго брюнета, молча стоявшего тут же. — Я бы на вашем месте не отказывался. Вам предстоит разговор с Пейном, небольшой допинг не повредит, — донёсся голос Саске, однако девушка пропустила его слова мимо ушей. Она замерла, заметив, что ее бесстыдно разглядывает пара надменных обсидиановых глаз.       Второй брюнет был старше Саске. Его сухое лицо украшали тонкие аристократичные черты. Прямой, будто высеченный из камня нос, тонкие претенциозные губы, высокомерный прищур, крутые изгибы челюсти, переходящие в решительный подбородок. «Готова поспорить, администраторша в своих перерывах бегает в подсобку выжимать свои трусики», пронеслось в голове Огами, чему она тут же мысленно устыдилась.       Наглец внимательным взглядом изучил длину ног, ощупал округлости бедер, обтянутые в тугую черную кожу, исследовал тяжелые плавные линии груди, на которые ниспадала тонкая пелена белого шелка блузы, смаковал видневшиеся грациозные ключицы и шею. Глаза вызывающе наслаждались плотью, блуждали по ней так бесстыдно, что их касание было почти ощутимо кожей.       Закончив пожирать тело добычи, мужчина вперил немигающий взгляд в лицо жертвы. Из-под черных длинных ресниц поблескивали лихорадочные блики. Охотник был доволен.       Внутри вспыхнуло сочащееся ядом унижение. Сумирэ почувствовала, будто над ней публично надругались, после чего нежно спросив на ушко: «Тебе понравилось, милая?». — Если вам нравится вот так разглядывать женщин, вы могли бы хотя бы представиться, — процедила Огами, одарив хама самым ледяным взглядом, на которой она была только способна. Она открыто смотрела в глаза этому нахалу, с внешностью греческого бога, в ожидании того, как эти дерзкие губы исторгнут из себя какую-нибудь невыносимую пошлость. Но они оставались недвижимы.       Мужчина, не прерывая зрительной баталии, гибким движением поднес стакан с янтарной жидкостью ко рту, сделал небольшой глоток, от чего его мраморная шея зашевелилась. Оскорбление душило и жгло грудь, помутненный наглостью рассудок молниеносно подбирал самые едкие ругательства, которыми хотелось одарить мерзавца. — Эта очаровашка — мой брат, Итачи, — безразлично изрек Саске, будто не замечая раскаленной до предела обстановки. Выкини этот напыщенный самец еще хоть что-то, весь этот фешенебельный ресторан заполыхал бы подобно геенне. — Не обращайте внимания.       «Я ему лучше сейчас двину промеж глаз», пронеслось в голове, но положение обязывало изрекать любезности: — Действительно, очаровашка, — процедила Огами, стараясь придать интонации непринужденность. — Жаль, манеры заставляют ожидать лучшего. Он редко общается с дамами? — Я бы сказал, слишком часто, — Саске взял со стойки бокал ароматного вина и протянул Сумирэ. — Пойдемте, я вас представлю.       Пока Саске уводил консультанта с поля брани, она успела в последний раз бросить на грубияна уничижительный взгляд. Тот, принимая этот финальный удар, предвкушающе ухмыльнулся. Ан гард, туше!

***

      Тонкая ладонь Саске легко касалась лопаток девушки. Его движения, походка, облик и голос были самыми утонченными из братьев. С Итачи его роднили аккуратные низкие брови, придававшие лицу сосредоточенности, черная бездна глаз и очертания подбородка. Гвардейская выправка братьев была сдержанной, почти монументальной, у старшего, и развязной, свободной у младшего. Вероятно, сказывалось окружение, в котором денно и нощно обитал Саске.       Он был хозяином пристанища первосортной публики, людей, в чьих руках находились многие жизни, и, учитывая его молодость, должен был вести себя более уверенно и непринужденно, чем хотелось бы. Его пустынное лицо не выражало никаких эмоций. Он походил на прекрасную фарфоровую куклу с навечно замершим лицом и невесомыми распущенными всплесками холодных изящных рук.       Они замерли поодаль стола, стоящим напротив панорамного окна и огороженным по бокам узкими искусственными каминами. За ним сидели несколько людей в глухих черных одеждах. Оглядев компанию преступного истеблишмента, Сумирэ одним махом осушила бокал прекрасного ароматного вина, хотя подобной дерзости в отношении любимого напитка она прежде никогда не проявляла. По телу растеклась жаркая расслабляющая дымка. — Вам повезло сегодня, — в пол голоса заговорил Учиха. — Застали верхушку айсберга. Пейн, тот что в центре, слева, его женщина и правая рука — Конан. Те, что справа — просто пешки, они Вам не нужны. Шисуи убеждал меня, что Вы умеете вести беседу, и я ему верю. Но если Вы посыплетесь, ко мне не бегите, я с Вами не знаком. — Что я должна делать? — Отозвалась Сумире, поглядывая в сторону «Акацки». — Пейн не любит тратить время впустую. Говорите по делу. Без лести и заискиваний, - договорил он, подходя вплотную к компании.       Глава «Акацки» был молод, немногим старше Шисуи. Его луноподобное лицо было испещрено пирсингом. Короткие огненные волосы оттеняли фиалковый цвет глаз. Заметив молодого Учиха, он чуть повернул голову в его сторону, позволяя тусклому свету ламп струится по своим обтекаемым чертам. — Саске, — его глубокий низкий голос разверз воздух подобно раскату грома. Ему бы сотрясать своды опер, а не вершить несправедливости. — Лучшего коньяка я не пробовал. Мои комплименты. — В таком случае, я воспользуюсь твоим хорошим расположением духа и представлю тебе одного человека. Ей очень необходима твоя аудиенция. Голос Саске звучал громче и настойчивее, чем за секунды до этого.       Неживой аметистовый взор медленно перетек на спутницу Саске. Остальная компания замолкла, ожидая развязки разговора. — Ты теперь помогаешь страждущим, Саске? — в голосе Пейна скользнула ирония, хотя лицо его было неподвижно. — Ну что же, я здесь. Присаживайтесь. Говорите.       Сумире выступила из сумрака, позволяя себя поглотить взбудораженной обстановке, царящей за столом «Акацки». — Кто Вы? — Прогремел бас лидера. — Огами Сумире, доцент кафедры криминалистики, — ответила Сумире, сцепившись с безразличным фиалковым взглядом. — Полагаю, я могу не представляться. Что Вас привело ко мне? — Мне нужно найти Карасу, — коротко ответила девушка. Краем глаза она заметила, как на мгновение дрогнула алебастровая рука женщины Пейна. Ее лавандовые волосы были украшены бумажным цветком. Это люди явно презирали стандартную людскую внешность. — Вот как? Какого рода информацию вы надеетесь у него получить? —— Я веду дело Эстета, — отозвалась Сумирэ. СМИ уже окрестила нового маньяка звучным запоминающимся прозвищем, способным привлечь внимание к очередной статейке местного писаки. Опасность, сочащаяся от этих людей, сдавливала голову. Время стало осязаемым и похожим на желе. — И что? Это дело полиции, а не Карасу. И уж тем более, не Ваше. — Я занимаюсь этим расследованием на правах консультанта. Поисковых ресурсов полицейских недостаточно. У меня есть все основания думать, что здесь замешен особый вид наркотика, достать который очень сложно. Вероятнее всего это сделать через даркнет. Я думаю, не нужно прояснять отношения полиции и даркнета. Некоторые из них до сих пор думают, что это детская страшилка. — Почему я должен помогать Вам?       Сумире пыталась прочесть в лице лидера хоть какие-то эмоции. Восковая маска Пейна не высказывала и толики заинтересованности в этом разговоре. Эта отстранённость предводителя «Акацки», равно как и его свиты, заставляла впадать в растерянность. Консультант вспомнила жадный безумный взгляд Харуно Сакуры, впившийся в лицо мучителя. Она буквально слышала бешеный стук ее сердца, закладывающий уши. Равнодушие тех, кто мог бы предотвратить подобное заставляло вскипать досаду внутри. — Потому что этот чертов ублюдок отрезал с лица молодой девушки куски плоти и любовался ими, тыкая в камеру, - она старалась скрыть клокочущее негодование. — До тех пор, пока он не будет пойман, он будет чувствовать себя безнаказанным и продолжать уродовать и убивать. Он делает это, просто потому, что может это делать. Если Вас не волнует то, что подобные выродки ходят по этой земле, это Ваше дело. Но из-за Вашего безразличия не должны страдать люди. Никто не заслужил такой участи. Так не должно быть.       Пейн замолчал, обдумывая сказанное. Его капризные губы пригубили напиток цвета осенних пожухлых листьев. — Вы не сможете спасти всех, — вдруг вмешалась Конан. Ее плотная бумажная кожа казалась прозрачной. — Я не хочу спасать всех. Я хочу сделать все, что от меня зависит, чтобы никто больше не пережил того, что перенесла та девушка. Как можно спокойно засыпать по ночам, зная, что ты просто прошёл мимо? Что ты не сделал и части из того, что мог сделать? Среди присутствующих повисла тишина. Сумирэ ,вытянутая как струна, открыто смотрела в лицо Пейна. — Вы правда верите, что Карасу сможет Вам помочь?, — наконец произнес лидер. — Я не знаю, но других вариантов у меня нет, - ответила Огами. — Я просто делаю все то, что в моих силах. — Ваша честность и вера в лучшее заслуживают уважения, госпожа Огами, — взгляд Пейна будто оттаял, выражая одобрение.- Вы каждый день видите смерть и лишения, и все равно не сдаетесь. Это наивно, но сохранить эту наивность сейчас стоит больших трудов. Так или иначе, я не могу Вам ничем помочь. Карасу сам найдет Вас, если сочтет нужным оказать Вам помощь. Был рад с Вами познакомиться, госпожа Огами.       Интонация лидера недвусмысленно намекала, что разговор окончен. Поблагодарив мужчину, Сумирэ двинулась в сторону выхода из ресторана. Внезапно помутневшее сознание заставило ее облокотиться на барную стойку. Свет, мебель, люди сплелись в растертые разноцветные пятна, кружившиеся каруселью. Последнее, что успела рассмотреть девушка, прежде чем впасть в черное беспамятство было размытое белоснежное лицо Саске, подхватившего обмякшее женское тело.