Si vis pacem, para bellum

      В светлой комнате снова воцарилась тишина. Живое тело консультанта, казалось, плавило податливую белизну студии, оголяя подвижностью ее контуры. Пройдясь взглядом по обстановке и не заметив ничего нового, кроме бесконечного вещевого хаоса, Сумирэ подошла к окну. Напротив гудел завод. Лиловый кумар, исходящий из его труб, развивался рваными клочками по серому небу, лизал его языками потустороннего пламени. К воротам предприятия подъехала иномарка и юркнула за непробиваемый бетон забор. Проходная. «Выходит как раз на дорогу. На камерах должен быть запечатлен момент приезда Эстета», мысль отозвалась в мозге Огами горячей ясностью. Карман пальто снова загудел. Неизвестный номер требовал незамедлительного внимания. — Нашла что-нибудь интересное? — знакомый голос с ленивыми нотками прошиб грудину, покоробив мерный ритм дыхания. — Господин Учиха? Откуда… — Саске одолжил телефон. А Шисуи номер. Не думала же ты, что я буду просто дожидаться тебя здесь? Его голос был очищен от эмоций. Будто цель звонка — будничный треп, а не информация об убийстве девушки брата. Взгляд Огами снова вернулся в комнату, мельком скользнув по вещам, зиявших отметинами на статичной картинке. — На самом деле, я почти рада, что Вы позвонили, — задумчиво произнесла Сумирэ, в которой раз наткнувшись на педантично уложенную лиловую коробку. — Почти? — Я думаю, что Саске нужно видеть это, — консультант пропустила остроту мимо ушей, снова погружаясь в размышления. — Если бы он мог находится там, он бы там сейчас и находился, принцесса, —констатировал Учиха-старший. — Именно поэтому на месте сейчас ты. Кстати, похоже твою сольную вылазку слил начальству тощий дружок-дежурный. «Чоджи-сан. Вот толстозадое трепло», — мысленно выругалась девушка, закатив глаза. Очевидно, что капитан не мог так быстро узнать о местоположении консультанта без помощи любопытных мясистых ушей Акимичи и его бескостного языка. — Так что ты там обнаружила? — продолжил собеседник. —… Здесь есть капли крови на полу. И еще немного на дверной ручке. Я уверена, у нее шла носом кровь, — девушка прервалась, не в силах больше выдерживать укоризненное существование вскрытой посылки. Она бесшумно жужжала в голове настойчивыми размытыми предчувствиями. — Господин Учиха, девушка Саске ведь не была аккуратной? — Что? — Итачи запнулся от неожиданности вопроса. — Ино? Ну, скажем так, прозвище «Свинка Ино» у нее не просто так. Причем здесь это? — Здесь есть вещь, которая просто выбивается из общей картины. Комната словно распадается на элементы из-за этой детали. Платье скомкано болтается на спинке стула, она снимала его в спешке и просто швырнула не глядя на стул, чай на столе не допит, я вижу пятна на поверхности от заварки,которым на вид лет триста. У зеркала прямо на полу валяются кисти для макияжа, вперемешку с... эм...— Огами запнулась, не сумев выдавить из себя описание увиденного. — Боже, неужели использованные презервативы? Во взрослой жизни такое иногда бывает, — Сумирэ готова была поклясться, что он улыбается, смакуя ее смущение. — Нет. Средства женской гигиены. — Тампоны? — голос сочился усмешкой. Она почти видит, как в уголках его глаз сейчас начали закладываться глубокие морщины, потому что улыбка Учиха становится шире. — Вы проницательны, как и всегда, — сурово отчеканила Сумирэ. — Так вот эта вещь, посылка, словно часть чужого присутствия. Не знаю, это странно. Здесь полный кавардак. Но лента на коробке срезана аккуратно, одним движением. Как будто... — …как будто это сделала не хозяйка комнаты,— закончил за нее мысль мужчина. —Да, похоже на то,— котелок медленно, но верно коптил варево, постепенно насыщающееся ингредиентами из догадок. Сумирэ нахмурилась, уставившись в никуда, стараясь не сбивать намеченный ход рассуждений. — Но зачем? Кому-то необходимо заставить нас думать, что к этому причастна компания «Красный Песок»? Саботаж? — Не думаю, что такой блестящий по задумке план – просто возня конкурентов. Нет. Это идейная борьба, — задумчиво ответил Итачи. Затем, помолчав, добавил. — Ты молодец. — Как бы не разнесло вас по камере от такой щедрости, — проговорила Сумирэ, сглотнув внезапно возникший ком в горле. — Твой неловкий сарказм по телефону звучит так вызывающе, принцесса. — Я вешаю трубку, — выдохнула девушка, сбросив вызов.       В висках стучало. Вереница юрких отголосков мыслей сбивалась, путалась, гонимая учащенным сердцебиением. Оно набатом возвещало о постыдном воодушевлении, которое волнами окутывало ее, стоило лишь мельком появиться фигуре Учиха где-то на горизонте. Впрочем, и его голоса было достаточно.       Огами напряженно поджала губы. Этот звонок и скупая похвала — унизительная подачка послушной собачонке, услужливо выполнявшей команды хозяина. «Ты молодец» стекало по позвоночнику чем-то скользим и холодным, ошметками зависало на позвонках, капало на пол, отдавая запахом слабости. «Ты молодец» горькой пилюлей царапало кишки, застревая в них, не перевариваясь. Комната давила Огами своей отчужденностью, пытаясь схлопнуть ее до размеров пульсирующей точки.       Впрочем, матовому взгляду капитана Хатаке это удавалось гораздо лучше. Приехавший наряд ,в лице сержанта Инузука и младшего лейтенанта Нара, уже копошился в комнате, наспех развесив ярко-желтые ленты. Какаши, стоял на входе в студию, сложив руки на груди. Он мельком скользнул по фигуре консультанта отрешенным взглядом и теперь уставился куда-то перед собой. Мужчина был угрожающе спокоен, словно позволяя девушке самой придумать вид пытки, которой она сама себя же и подвергнет. — Удалось найти что-нибудь? — Какаши не смотрел на Огами, словно брезгуя зрительным контактом. Его лицо, как и голос, было пустынно, но от пропитывавшего воздух безразличия хотелось закутаться в пальто посильнее, оттопырив его борта. — Кроме крови ничего,—также бесцветно ответила Сумирэ. Недосказанность свербила подкоркой, вызывая раздражение. — Консьержка сказала, что в здание забегал сотрудник скорой. Он увел Яманака с собой. Капитан нахмурился, сузив глаза, пронизывая растерзанную сотрудниками студию. — Через дорогу – проходная завода,—продолжила она. — У них есть камеры наблюдения. Здесь одностороннее движение, и думаю, на них может быть заснят этот момент.       Послышались торопливые шаги, доносящиеся откуда-то с лестничного пролета. Раскрасневшаяся от бега служащая семенила вдоль коридора, маяча розовыми вышитыми кляксами сакур на желтоватом фоне стен. —Что здесь происходит? — она не добежала еще несколько метров, но уже издали было слышно ее тяжелое нервное дыхание. Чужеземцы внутри бетонного Левиафана были непозволительно шумными. — Здесь проходит полицейское расследование,— капитан слегка повернул голову к источнику шума. — Кто вы? Поняв, что малоподвижный страж закона не настроен на разговор, женщина переключила свое внимание на Огами. — Так вы из полиции? Почему вы мне не сказали? Что здесь произошло? — Она не из полиции,— вклинился Какаши. В его голосе явственно зияло напряжение. Его неподвижная, кажущаяся грузной из-за громоздкой зелёной крутки, фигура заслоняла собой девушку, стирая ее из восприятия подошедшей. Своенравная консультант отныне лишена своего голоса. — Кто вы? — Так я это, Киято Мицунэ, — суматошность хозяйки здания постепенно укладывалась, приглаживалась обратно в деловую домовитость. К концу фразы ее интонации снова блестели чувством собственного достоинства. — Я смотритель, слежу здесь за порядком. — Вы видели Яманака Ино сегодня? — Блондинку-то? Видела, конечно,— кивнула смотрительница, почти оскорбившись тем, что ее могли посчитать столь несведущей в вопросах жизни вверенного ей заведения, — как пришла – нет, а уходила она с медбратом. Где-то в половине девятого утра. Она рукой нос зажимала,— женщина повторила увиденное движение, поднеся к лицу широкую ухоженную ладонь, пестревшую острыми глянцевыми красными ногтями. — Так что, здесь, собственно, произошло? — Это видела вся страна, — Хатаке набрал в грудь воздуха и засунул руки в карманы,— если вы этого не видели, то считайте, что вам повезло. Закончив предложение, он направился в недра комнаты, отогнув оградительную ленту и оставив после себя шлейф апатичности и незамысловатого одеколона. ***       До участка полицейские добирались молча уже после полудня. Растекавшийся в воздухе нерв не рискнул бередить даже флегматичный Шикамару. Едва подержанный экипаж с тихим шарканьем притормозил у ступеней отделения, Нара и Инузука вылетели из салона, облегченно выдохнув, почти одновременно. Сумирэ вышла из машины, чувствуя, как ее диафрагма вот-вот лопнет под гнетом неподъемного взора капитана.       Холодный колючий ветер наполнил легкие свежим воздухом, на мгновение принеся долгожданное облегчение, которое тут же была пресечено шершавым: —Сумирэ-сан, останьтесь. Капитан не спеша обошел машину и остановился поодаль от Сумирэ, снова обрушив на нее тягостную ауру. — Будете отчитывать меня? — девушка обернулась, и, несмотря на промозглые потоки ветра, пробиравшиеся сквозь плотную материю пальто, вытянулась, расправив плечи. — Почему вы поехали туда одна? — Мне нужно было таскаться рядом с вами на телестудию? Вы ведь не узнали там ничего ценного, верно? Какаши помолчал, давя переносицу консультанта взглядом, от которого появлялось желание потереть виски. — Вы поступили бы также, если бы в этом не была замешана семья Учиха?       Внутренности девушки скрутило, обдало чем-то едким. Она напряглась, как от удара, прилетевшего наотмашь прямо под дых, и теперь готовилась к следующему. Неповоротливый капитан, кажется, видел ее насквозь. Под напускным безразличием все это время пряталась внимательная настороженность, что немудрено для его положения. Он обязан видеть все, что происходит. И та картина, что вырисовывалась между скользким мажорчиком в клетке и заносчивым консультантом ему не нравилась. Быть может, слишком не нравилась. — Я притворюсь, что не слышала ваших слов, капитан,- прошипела Сумирэ, презрительно сморщившись. Хатаке ткнул ее носом в ее проступки, от которых разило женской податливостью понравившемуся мужчине. — Значит, ваша решительность никак не связана с нашим заключенным? Поразительная проницательность для той, кто неделю назад вообще не имел опыта раскрытия преступлений, – усмехнулся Какаши. Его губы были обветрены. Уязвленная гордость вспыхнула на щеках девушки румянцем. Сумирэ подошла вплотную к капитану. — Однако мне хватило ума найти хотя бы какие-то улики, в отличие от вас, — она цедила каждое слово, глядя прямо в глаза мужчине. — Я делаю свою работу, для которой я сюда приехала. И, как вы правильно подметили, я не полицейский, поэтому не должна отчитываться за каждый свой шаг. Тем более, если это – нежелание впустую тратить время на бюрократические проволочки и бесполезные поездки. Поэтому я не понимаю, почему я должна выслушивать все это.       Не дожидаясь ответа Хатаке, девушка круто развернулась на каблуках и направилась в участок. Клокочущее негодование нетерпеливо вздернуло руку в останавливающем жесте, адресованном подскочившему на своем посту Акимичи. Оно же с шумом заставило рухнуть на кресло взбудораженное тело и шумно выдохнуть. — Плохой день? — густой баритон бархатом обвил плечи, заставив нутро горячо всколыхнуться. —Не сейчас,— отрезала Сумирэ, уставившись в стол. — Из-за вас мне устроили выволочку. — Ты злишься на меня или на себя, принцесса? — еще одно хлесткое замечание, хлопнувшее по лицу мерзкой мокрой тряпкой, заставило девушку сжаться, закрыв лицо ладонями. Многовато психоанализа на сегодня. — У меня есть имя, господин Учиха,— терпеливо выдавила Огами с закрытыми глазами. — И Вы его прекрасно знаете. Что за детский сад с идиотскими прозвищами? — По имени тебя зовут все,— отозвался голос из-за стены,— а принцессой зову тебя только я. Это мое прозвище. Тем более, что тебе оно подходит.       Он плавно выводил каждое слово, пробуя его на вкус. Спокойная уверенность, которой по обыкновению была пропитана его интонация, заставила консультанта раскрыть глаза. Вкрадчивый гипнотизирующий голос Учиха будто говорил напрямую в подсознание, в обход скандализованной телесности.       Неспешно переваривая сказанное, она подняла голову, тут же встретившись с чернеющим силуэтом за решеткой. Итачи стоял у самого перекрестия железных прутьев, опершись на нее плечом, скрестив ноги. Холодный зеленоватый свет, проходя через металлическое сито, причудливо очерчивал его высокие скулы, плотно сомкнутые тонкие губы, ласкал атласную шею, острие кадыка, тускло поблескивал в агатовых глазах. Даже находясь за решеткой второй день он все еще походил на скульптуру из мрамора, любовно высеченную умелым мастером. Что-то внутри, неясное и тягостное, отзывалось на близость этого человека, хотело смотреть на него, вдыхать тот же воздух, что и он. — Давать имя значит присваивать,— сглотнув, выговорила Огами. Кожа привычно ощутила тягучие минуты, растекавшиеся вокруг фигуры брюнета. — Именно. А ты быстро учишься, принцесса,— Итачи вздернул уголки губ в легкой улыбке и, вальяжно отлипая от стены, скрылся в глубине своей клетки.

***

      Тонкий стебелек, брошенный в кружке, тлел, подмигивая апельсиновой радужкой. Ароматная змейка дыма неторопливо заполняла комнату терпким сладковатым омбре. Сумирэ растянулась поперёк кресла, свесив гудевшие после тяжелого дня ноги. На ее коленях покоился ноутбук, с экрана которого на нее взирали обсидиановые глаза. Она снова искала информацию об Учиха Итачи, смутно отдавая себе отчет о том, зачем именно она это делает.       Вот уже который день на задворках сознания она вынашивала мысль о том, что этот человек что-то скрывает. Запах подлога, тайны, окрашенный теперь в нотки паленой марихуаны, щекотал нос и нервы. Учиха был нечист на руку, как и его семейка. Огами была готова биться о заклад, что это так. Дайте ей лишь одну зацепку, мельчайший знак, и она не упустит своего. Его взгляд, манеры, провокации, жесты, манящий аромат сандала, - все говорило о том, что у него не просто двойное дно, а самое настоящее днище, днищище, непроглядное и огромное, размером с Марианскую впадину.       И что покоится в кармане его плотно обтягивающих бедра брюк? За двое суток он не вытаскивал эту вещь, размером не превышающую наручные часы и на них же по форме и походившие. Ее же не отобрали при заключении. Что это может быть? Если Учиха причастны к делу Эстета, и Итачи в тюрьме для того, чтобы следить за ходом дела, значит то, что в его кармане должно каким-то образом сообщать остальным о новых фактах.       Перелистнув очередную страницу бестолкового желтушного сайта новостей, Сумирэ потянулась к почти потухшему косяку и снова затянулась. Мысли наполнил расслабляющий смог, приятно щекотавший кончики пальцев. «Новый директор отдела кибер-безопасности «Джапан ТачБионикс» – сын мафиози», истерил заголовок статьи, обрамлявший фотографию брюнета. Учиха стоял за стеклянной стойкой, по всей видимости, вещая о жутко серьезных вещах. Синева его дорогого, хорошо скроенного костюма перекликалась с холодной гладью кафедры, зеркаля ее, подобно безмятежной поверхности чистейшего озера вбиравшего в себя бесконечное голубое небо. Еще короткие волосы, зачесанные назад, блестели влажным глянцем, отдавая эпохой старого доброго Голливуда и его кулуарными джазовыми сборищами. Снимок, сделанный года три назад, запечатлел Итачи открытым и сдержанным, еще не покрытым слоем сарказма и похоти. Непозволительная, почти демоническая сексапильность хлестала взор консультанта даже через монитор.       Черта с два она поверит, что он торчит в тюрьме просто так. Необходимо во что бы то ни стало выудить эту треклятую вещь из этого треклятого кармана. Учиха не подпустит ее близко, это очевидно. Наверняка и Шисуи скоро вернется с больничного, и тогда совершить вылазку во вражеский лагерь станет просто невозможно.       Щелчок. Новая вкладка. Страница на «Фейсбук». Брюнет в белоснежных шортах, сидит на бортике бассейна, свесив ноги в воду. Лазурная вода играет бликами на влажных, неряшливо растрепанных смоляных волосах, покрывает мужественные челюсть и шею призрачными отблесками ее волн. Бесстыжий и надменный. Взгляд невольно схватывает застывшие в мгновении капли, поблескивающие бисером. Вот-вот они оживут, продолжат свой извилистый путь, повторяя крутые изгибы ключиц, надламываясь, очертят рельеф груди, пресса, устремятся ниже, врезаясь в горизонт светлой материи, прилипшей к коже. Огами вспомнила, что давно не сглатывала слюну, что и поспешила сделать.       Этот богатенький вагиновожатый прекрасно осведомлен о своей привлекательности, будто слышит вожделеющие вздохи женщин, томно скользящих алчущими глазами по его точеному профилю, широкой спине и подтянутой заднице. Огами снова затянулась, пригубив свой маленький травяной стоп-кран. Так чем же она хуже? Его самоуверенность должна, наконец, сыграть на руку и ей. Он с первой встречи провоцирует ее на близость, пусть ее и получит.       Девушка захлопнула лэптоп и запрокинула голову к потолку. Сизое от плотного мутного света лампы полотно давило на глаза. Все должно быть исполнено безукоризненно. Император похоти и выкрученных лампочек слишком проницателен и умен, распознает подвох мгновенно. «Только бы не посыпаться в его присутствии», Сумирэ сделала последний выдох неплотным облаком дыма и закрыла глаза, позволяя дурманящей конопляной дреме обнять ее разомлевшее тело.