Si vis pacem, para bellum

       Глава компании «Красный Песок», Акасуна Сасори, оказался молодым мужчиной лет тридцати с небольшим, худощавым и жеманным. Смерив кабинет капитана неживым взглядом больших ореховых глаз, он на мгновение скривил свое детское открытое лицо гримасой отвращения. Волосами цвета красного краплака, тщательно уложенных в кавардак, и оголенными щиколотками, окольцованными узкими брюками со стрелками, он напоминал типичного богемного сибарита. Того, что попивает яблочный мартини за обсуждениями Пруста в каком-нибудь старомодном кафе с отутюженными официантами в фартуках на залитом солнцем Мон-Мартре. Его тощую шею опоясывал вытянувшийся бурый шарф. — Добрый день, присаживайтесь, — кивнул на кресло напротив стола капитана Шикамару. Он ничуть не изменил своей позы: слишком малозначительным было появление дизайнера для каких-либо телодвижений. — Я лучше постою, — отозвался Акасуна. Его высокий голос скапливался где-то у неба, окрашивая его компрессией. — Стоять придется долго, — заметил Киба, облокотившись на стеллаж. Гость медленно осмотрел сержанта с головы до ног, от чего последний поежился и одним движением застегнул молнию на спецовке. Огами мысленно тихо порадовалось тому, что кому-то кроме нее в этой комнате тоже некомфортно. — Я так не думаю, — ответил Акасуна, не разжимая зубов.       Сумирэ стояла у выхода, изучая дизайнера со спины. С его приходом ощущение оглушающего стыда несколько поутихло, и теперь, она просто старалась слиться со стенкой. Лампочки на транспарантах больше не резали глаз. О недавнем инциденте напоминала только шея, обвитая отголосками горячей ладони. Учиха истлел. В помещение зашел Какаши и уселся на свое место, сплетя узловатые пальцы в замок перед лицом. — Сядьте, — проговорил он, расфокусировано глядя на гостя. Акасуна, по какой-то неизвестной причине, без пререканий повиновался. Он оплел металлические подлокотники длинными изящными ладонями, начинавшиеся щуплыми, почти женственными, запястьями. Пальцы украшали тонкие цветные кольца. Он источал подчеркнуто хороший вкус и манерность, разя воздух ароматом глянца и острыми носами начищенных туфель. — Что вас связывает с Харуно Сакурой и Яманака Ино? — Хатаке начал сразу с главного. Допрашиваемый поерзал плечами, туго обтянутыми умбровой замшей, легко вскинул головой, откидывая, похоже, упавшие на глаза волосы и выдохнул. Со спины округлая подвижность его суставов казалась неестественной, кукольной. Вот-вот он еще раз мотнет головой, а затем трещоткой развернет ее на триста шестьдесят, бездумно вперив стеклянные глаза в консультанта. — Мерзавка Сакура год назад оставила меня с носом, — с вызовом произнес Сасори. — Я тогда только начинал заниматься косметической индустрией и хотел привнести немного моего искусства в это затхлое однообразие. Эта девчонка покорила меня своими изумрудными глазами, и я предложил ей тандем. Я уже готовил к выпуску бьютибокс, вдохновленный ей, когда она слиняла на сторону. Что-то там лепетала своим грязным ротиком, я уже и не помню, — каждое произнесенное им слово колыхало его беспокойное тело,— я тогда был просто раздавлен. Я, можно сказать, сделал ее звездой, слепил из пустышки конфетку, а она потом, представляете, клепала паршивые обзоры на меня и распускала сплетни. Короче, ее купил с потрохами бездарный Утаката. С тех пор мы не пересекались. Я выше этих детских дрязг. — Зато сейчас поклонники готовы отвалить нехилые суммы за эту невыпущенную коллекцию, после того, как журналюги слили информацию, — с прохладцей сказал Киба, снова став объектом пристального внимания Акасуна. Шикамару смешком кашлянул в сжатый кулак. — Верно, — гордо ответил Сасори, — публика жаждет посмертной оды этой неблагодарной Харуно в виде моих творений. Я и правда подумываю этим воспользоваться и выпустить то,что собирался еще год назад. «Он здесь не причем», — подумала Сумирэ, моментально потеряв интерес к происходящему. Она достала из кармана обманом добытую у Учиха вещицу. По виду это устройство было похоже на «умные часы», с маленьким цветным экраном, на котором горел перечеркнутый желтый микрофон. Но гаджет явно подвергался апгрейду. Ни привычных ярлыков, ни даже времени, дисплей не высвечивал.       Огами, прищурившись, повертела трофей в руке: кроме трех кнопок на боку она ничего не обнаружила. Это точно не обычная безделушка. Судя по значку, Учиха выключил запись, когда она пришла с этими идиотскими данго. Карамельный поцелуй вспышкой окатил сознание, но девушка быстро вернулась в реальность. Предчувствие щекотало в груди. Эта влажная мечта всех зрячих женщин в умопомрачительно сидящей рубашке прозябала в темнице неспроста. Он вынюхивал подробности дела. — Что вы хотите услышать от меня, господа? — Акасуна начал терять терпение. Звуча на тон выше, голос пробрел звенящие нотки, снова приковывая внимание к творцу. — Я не занимаюсь продажей свой продукции. Я художник, а не торгаш. Все сделки происходят через сайт. Покупка не опосредована никем, кроме курьерской компании. С ней и разбирайтесь. Дверь внезапно открылась. — Капитан. Там внизу Учиха Саске пришел, — Чоджи запыхался то ли от спешки, то ли от непредвиденных физических нагрузок в виде подъема по лестнице. — Так рано? — нахмурился Хатаке. — Мы договаривались на час, — он мельком сверился со своими неуклюжими наручными часами. — Я пойду его встречу, — оживился Инузука. Сержанта заметно конфузило внимание Акасуна, который то и дело на него томно поглядывал исподлобья. —Нет,— отрезал капитан, — Госпожа Огами, поручаю это вам. Сумирэ в ответ его одарила непонимающим взглядом. Вчера Хатаке швырял ей в лицо унизительные обвинения в связи с Учиха, а сегодня сам посылает на встречу с его младшим братом. Лицо Какаши не выражало, ровным счетом, ничего. — Госпожа Огами? — Хорошо, — кивнула девушка, покидая опостылевший кабинет.       Саске стоял у стойки дежурного, облаченный в темно-синее пальто, издалека напоминавший мундир. По всей видимости, носить прекрасно скроенные вещи было их семейной привычкой. Он лениво обвел взглядом спускающегося к нему консультанта, и, казалось, никого другого и не рассчитывал увидеть. — Опять ты, — бросил он со скучающим видом. — Да, Учиха в последнее время стало многовато в моей жизни, — Огами смотрела ему прямо в лицо, рефлекторно вскинув подбородок. — Манерами вы в братца пошли. Его, кстати, увидеть сейчас не получится. Лимит доверия ко мне, увы, исчерпан.       Молодой человек замолчал. Высокомерная физиономия Саске, неумолимо воскрешавшая образ его брата, выдавала в нем внутреннюю борьбу. Находиться здесь и говорить с дотошной бабенкой ему было невыносимо. Похоже, надменность просочилась в его красивое утонченное лицо, отдающее еще недавней румяной юностью. Учиха-младший свободным жестом руки указал на выход: — Выйдем, поговорим. Сумирэ замерла, пытаясь удержать свои брови, чтобы те не покинули ее лоб, взлетая вверх от удивления. — Сдалась ты мне, — закатил глаза Саске. — Просто идем, надо поговорить. Не здесь.       Огами вспомнила, что ее верхняя одежда висела на спинке стула на рабочем месте. Возвращаться в сандаловую пропасть она больше не планировала, по крайней мере без доказательств наличия пушка на рыле у Учиха, кои сейчас только брезжили вдалеке.       Девушка вышла на крыльцо участка в одной водолазке, и тут же сложила руки на груди, пытаясь закрыться от промозглого ноябрьского ветра. «Зато будет повод закончить поскорее разговор». Саске оперся на перила и принялся слоняться черным взглядом по окрестностям. В отличие от брата, который другого развлечения, кроме оскорбительных прогулок непроницаемым взором по телу Сумирэ и не знал, младший не любил прямой зрительный контакт. Юноша казался колючим, перманентно недовольным всей своей жизнью и миром. — Спасибо, — проронил он настолько быстро, что Огами сначала решила, что ей это вообще послышалось. — Простите? — Спасибо, — чуть громче и более раздраженно повторил Саске. Закидоны, вместе с аристократичной внешностью и нежной любовью к фирменным пальто, шли у Учиха комплектом, очевидно, в стартерпаке при рождении. Огами выжидающе смотрела на юношу, ежась от холода. — Тебе не все равно. Согласилась помочь, зная, что этот хрен Хатаке будет рвать и метать, — пожал плечами Учиха, глядя под ноги. — Вот как. Что ж, пожалуйста. Я сожалею о случившемся, — добавила девушка, немного помолчав. — Вам должно быть нелегко сейчас. Девушка, брат за решеткой… — Да хватит уже, — Саске нервно вздохнул, снимая с себя пальто и, прежде чем Огами как либо отреагировала, накинул его на плечи продрогшей девушке. От теплой материи терпко пахло хвоей. — Стучишь тут зубами… Раздражаешь.       Сумирэ не была уверена, как, впрочем, и сам Саске, что именно он прервал: жалкие попытки Огами согреться или ее сочувствие к нему. Младший Учиха остался стоять в одном пуловере, белизна которого гармонично перекликалась с бледностью его кожи. Ветер трепал ткань, стелил ее по подтянутому торсу юноши, обнимал объем мышц. Мужчинам из этой семьи катастрофически шел любой предмет гардероба. Почти мистика. Завораживающая учиховская мистика. — Спасибо, — поблагодарила Сумирэ Саске, глубже зарываясь в хвойное полотно. Неуклюжая забота парня вызывала улыбку. Младший брат снова откинулся на перила, скрестив руки. — Чего смешного? — То, как вам неприятна людская учтивость. У вас вид, будто вы порядком где-то испачкались. Саске сдержанно усмехнулся, выдержав паузу. — Теперь понятно, что он в тебе нашел. Его-то женщины обычно дебильно хихикают и жрут один лист салата весь вечер. В груди что-то оторвалось и со свистом рухнуло в пятки. Сумирэ сглотнула комок в горле и, на всякий случай, осторожно поинтересовалась: — Вы это о ком? — Соображай, «принцесса», — юноша насмешливо выплюнул последнее слово, явно стараясь поддеть консультанта. «Принцесса» отозвалась болезненным всполохом промеж ребер. — Я не понимаю, о чем вы говорите, господин Учиха, — Огами надела самое отстраненное выражение лица, на какое сейчас была способна. — Если вы имеете в виду вашего брата, то те мерзости, которые он вытворяет и говорит, едва ли можно отнести к категории ухаживаний в традиционном их понимании. — Вот-вот. Наверняка братец тащится от этих «категорий» и «пониманий», — парень очертил пальцем в воздухе указующие завитки и скривил гримасу, прищурившись. Лоб Сумире рассекла морщина. — Ты вообще в людях не разбираешься, да?       Огами молчала. Ей нечего было ответить, да и не хотелось. Замолк и Учиха. Выпрашивать дальше, что имел в виду холеный стервец, не позволяло самоуважение. Все эти пересуды отдавали чем-то мирским и банальным. Как в старшей школе, перешёптывания о том, кто с кем обнимался в спортзале, а кого в тот вечер знатно прокатили с прогулкой. И так из года год, одни и те же темы, проговариваемые десятками разных ртов.        Фантастическая информация о том, что эта похотливая бесцеремонная скотина за решеткой проявляет к ней искреннюю заинтересованность, вызывала недоумение. Отчищенное от эмоций лицо Саске не позволяло понять, говорит ли он правду или это какая-то отвратительная провокация, так кстати разыгрываемая.       Младший брат явился так вовремя, прилетел в участок именно после того, как консультант стащила гаджет. Ощущение своей ведомости и постоянного, почти вписанного в конву происходящего, обмана прилипло к коже, выводило на невроз. Семейство Учиха дергало ее за ниточки словно марионетку, помыкало ей, скаля свои кафельные зубы за кулисами. В перерывах их сменял капитан Хатаке, желающий всех и каждого подвести под единый, ведомый, наверное, ему одному, норматив. — А, ладно, забей... Хочу кофе, — Саске, очевидно, было наплевать на сказанное им самим, да и нелетная погода пробирала до костей. Резанувший слух грубоватый голос юноши вывел из раздраженного забытья.       Он распахнул входную дверь отделения, пропуская вперед консультанта. В фойе их уже ждал капитан в компании дежурного. Огами заметила, что Какаши обратил внимание на пальто Саске, наброшенное на ее плечи, но смолчал. — Вижу, наш консультант смогла составить вам компанию, — протянул раскрытую ладонь Хатаке. Саске в своей разнузданной манере ответил рукопожатием. — Почему вы приехали так рано? — Я занят. Смог приехать только сейчас. Потом будет не до разъездов по участкам. — Вы понимаете, что вас будут допрашивать? Это уже вторая жертва, которая связана с вашей персоной, — заметил Какаши, вторя вялости интонаций Учиха. — Саске подозреваемый? — опешила Сумирэ, глядя на юношу, который никак не реагировал на известия. Обвинение в убийстве своей возлюбленной его почему-то не задевало. — У меня алиби на оба случая, поэтому скорее разделаемся с этим, и я вернусь к работе. Кстати, — он снял свою одежду с консультанта и принялся шарить в подкладе. Хвоя и ощущение уюта испарились. Саске выудил оттуда небольшое кожаное портмоне, раскрыл его, быстро отсчитал положенное количество купюр и протянул Хатаке, — тут пятьдесят тысяч. Мой брат завтра же должен покинуть вашу забегаловку. — Носить с собой такие суммы наличными слишком беспечно, — подал голос Акимичи, стоявший поодаль. — Еще беспечнее жрать столько пончиков, — лениво огрызнулся Учиха, даже не удостоив внимания говорящего. — Заработаешь инфаркт лет в тридцать, толстячок.       Чоджи было открыл рот, но получил предупредительный жест от Какаши. Молодой надменный хам, как и его родственник, не церемонились с чувствами других. Как Шисуи мог принадлежать к этой же семье? Или он просто не успел сполна продемонстрировать свою неприглядную сторону?

***

— Ты просила зайти? — в дверях архива показалась колючая голова Шикамару. — Да, мне нужна твоя помощь, — Сумирэ устало откинулась на спинку кресла и потерла пальцами затекшие веки. Шел четвертый час безрезультатных просмотров видео с камер наблюдений, прерываемые только анализом очередных дел и чашками кофе. В голове стояла трясина из расползшихся образов и эпизодов, которые мало поддавались четкому осмыслению.       Огами пока обосновалась в архиве, объяснив документоведу это экономией времени и сил. Чтобы перестать перекладывать папки с места на место, Огами благородно пожертвовала своим личным рабочим местом. Покончив с этим сизифовым трудом, можно было сосредоточиться на расследовании. Эта отговорка и самой девушке показалась крайне удачной.       Сумирэ наплевала на свой несгибаемый характер в угоду душевному равновесию, которое по щелчку пальцев уничтожалось в то же мгновение, стоило этому мужчине замаячить где-то в недрах отделения.       Шикамару пересек сумрачное помещение, лавируя промеж суровых стеллажей. Он небрежно поприветствовал Хинату, попеременно оглядывая испещрённое прогалами пространство. Металлические исполины напряженно замерли, потревоженные таким количеством копошащихся гостей. — Знаешь, что это? Для чего это нужно? — Огами протянула устройство лейтенанту. Тот повертел его в руках и заинтересованно хмыкнул. — Где взяла? — Нашла, — брякнула консультант. Она и не думала притворяться. Очевидная ложь предвосхищала дальнейшие расспросы Нара. — А что? — Занятная вещица, — парень изучал гаджет издалека, подставив его металлические бока под тусклый луч света. — Кто-то знатно проапгрейдил часики. Я вскрою? — он тут же достал маленький перочинный ножик из кармана. — Ты таскаешь с собой нож? «Я всегда с собой беру…» — Ну да. Это типа ваших пилочек для ногтей, — пожал плечами Шикамару. — Ясно. Валяй, только не нажимай ничего. И они мне нужны еще целыми, — предупредила Огами лейтенанта, поглядывая на устройство. — Боишься, что их хозяин узнает? — произнес Шикамару, поддевая острием ножа заднюю крышку гаджета. К сожалению, Нара был умнее, чем хотел казаться. Сумирэ промолчала, полагая, что парень и так знает ответ. В это время Шикамару уже во всю потрошил внутренности прибора. — Как и я думал, — присвистнул он, почесывая висок ребром ножа, — модель новая, прошлогодняя, но ее начинили сторонними примочками. Изъяли динамик, но не тронули микрофон. Вместо этого встроили модуль беспроводной связи. Разворотили процессор. Функционал урезали сильно, но за счет этого, скорее всего, работать без подзарядки дней пять могут. Нара защелкнул панель, не переставая разглядывать находку. — Могу сделать вывод, что эта игрушка используется для слежки. Встроенной памяти хватит на пару часов записи разговора. Тот, кто делал — просто мастер. Так тонко все подогнал. Кучерявая работа, — он смерил подозрительным взглядом консультанта. Она заворожённо слушала, и по ее вспыхнувшему виду было заметно, что именно эти слова она и рассчитывала услышать. — Нашла,говоришь? — Ага. Валялись в метро, — кивнула Сумирэ, забирая аппарат. Доказательства зияли согревающей ясностью. Воздух архива, некогда глухой и пыльный, многократно насытился кислородом, который хотелось вдыхать полной грудью, легко и сладко. Учиха попался.